Счастье (СИ)

Полина присела на корточки рядом со мной.

— Прости меня, я случайно узнала. У них игра такая, у идиотов. Девушку в постель затащить за определенное время. И ставки не хилые. Подонки…

Я разрыдалась. Подруга засуетилась вокруг меня.

— Милая, не плачь, он того не стоит! Ну, хочешь, я Вадику скажу, он его в клочья порвет?

— Не х-хочу никакого Вадика! — я затрясла головой. — Я А-антона люблю!

Теперь мы уже ревели обе.

…Запаса слез хватило часа на два. Убедившись, что я не сигану с горя из окна, Поля сгоняла за коньяком. Мы быстро его приговорили и, пьяные, смотрели друг на друга.

— Все мужики — свиньи. — Изрекла я.

Хороший коньяк. Пьется легко, а язык уже не ворочается.

— Т-точно! — поддержала подруга и икнула. — Как мстить будем?

— Ты не удивляйся, хорошо? У меня к тебе будет просьба.

— Любая! — Полина с готовностью кивнула.

Ох, какие глаза у нее сейчас будут!

— Сделай так, чтобы моя свадьба стала лучшей из всех, что ты видела!

…Она и правда была лучшей. Полина превзошла себя. Изящное платье сшито на заказ. Банкет на несколько сотен гостей. Обалденное меню. Море живых цветов и музыки. И даже непьющий тамада (где она такого откопала?). Все на высшем уровне.

И вот моя свадьба подходит к концу. Все тосты произнесены, гости вдрызг пьяны, всем уже «сладко». Пора невесте взять слово.

— Внимание! — я встала с микрофоном в руке. — Спасибо всем, что пришли. Надеюсь, вам все понравилось.

Зал одобрительно загудел.

— Но мне хотелось бы, чтобы вы кое-что узнали. И вы, и мой муж.

Антон удивленно изогнул бровь. Поля смотрела на меня во все глаза.

— У меня будет ребенок.

Гости зааплодировали. Муж засиял. А мне стало еще больнее.

— Но у него не будет отца.

Пьяные плохо соображают. А вот виноватые, напротив, очень хорошо. Антон побледнел. Да, дорогой, женская месть самая изощренная и злая. И бьет в самое больное место. Я просто объяснила гостям суть игры. Стало очень, очень тихо.

— Вот что вы натворили. — Я повернулась к столику, где сидели «игроки» — друзья Антона.

Да уж, с такими друзьями врагов не надо. Потом посмотрела на мужа.

— Надеюсь, ты доволен, победитель?

В этой игре правила устанавливала я. Поэтому быстро собрала вещи, не слушая мольбы о прощении и вранье, что он влюбился, хотел все рассказать, но боялся, и т. д., и подошла к двери. У подъезда ждало такси. Но игра еще не закончена.

— Можешь не переживать. — Глядя ему глаза, тихо сказала я и нанесла последний удар. — Ребенка не будет. Будет аборт.

…Конечно, я врала. Никакого аборта. Человечек у меня под сердцем не виноват, что его мать наивная дура, а отец подлец. Главное, теперь Антон оставит меня в покое, уж я-то хорошо знаю его характер. Или раньше знала. В любом случае, о рождении ребенка он не узнает. Потому что выше моих сил видеть его лицо всю жизнь и не сойти с ума. Да и не заслужил он этого священного права — быть отцом.

А уж вырастить малышку (хочу дочку!) я сумею. Есть небольшие сбережения на первое время, по меркам моего родного городка, куда я решила уехать, большие деньги. Да и помогут все — мама, друзья. Государство, вроде, тоже должно, но в его помощь как-то слабо верится.

Пройдет время и все забудется. И любовь, и предательство. И его такая добрая, наивная улыбка.

Хуже всего было по утрам. Едва проснувшись, я бежала, зажав рот рукой, в туалет. Токсикоз и депрессия — коктейль не для слабых. Да и слезы, капающие в унитаз — совсем не романтично. Ничего, скоро я стану матерью. А когда утону в ворохе грязных пеленок, времени на страдания не останется.

Из столицы в провинцию девушки если и возвращаются, то только с «позором». Вот и я, изгнанная из рая, приехала под крылышко к маме, выплакалась, успокоилась и занялась выращиванием живота.

Сначала на меня косились, но в маленьком городке новости распространяются быстрее скорости света, и вскоре все обо всем узнали и оставили неудачницу из столицы в покое. Частенько наведывалась Полина, будущая крестная малышки. Все шло, как положено. Тихо и спокойно. Когда-то именно от этой неспешности я и сбежала в Москву. А сейчас поняла, как мне ее не хватало. У меня в животе танцевал румбу кто-то пока незнакомый, но уже безмерно любимый. А за окном расцветала весна.

Наступил дачный сезон. Половина города штурмовала огороды. Моя мама тоже с упоением окопалась на дачном участке, а вечерами с не меньшим удовольствием жаловалась на давление, ноги и радикулит. Ведь если русский человек возвращается с дачи и у него ничего не болит, то он по стойкому народному убеждению полнейший лентяй.

Мой живот уже наползал мне на нос, но я горела желанием ей помочь. Пользы от меня не было ровным счетом никакой, я могла лишь давать бестолковые советы, подпирая ноющую поясницу рукой. Ведь теперь даже шнурки себе завязать не могла. Да что там, с надеванием трусов проблемы были!

Впрочем, сегодня я в кои-то веки пригодилась. После обеда мама уехала получать пенсию, а я осталась сторожить наши владения. На овчарку беременная девушка, наверное, мало похожа, так что расчет был на совесть дачных воров, которые повадились обчищать огороды. Может, повесить табличку «Дачу охраняет мать-одиночка»? Ага, со зверским токсикозом! Покусает, мало не покажется!

Антона я узнала издалека, сердцем. И поняла, что он меня тоже увидел. Убежать не успею. Будем надеяться, высокий забор скроет от некогда любимых глаз мою сильно беременную фигуру. Главное, прогнать его раньше, чем произойдет непоправимое.

— Здравствуй, Таня. — Близко он подходить не стал.

Такой родной голос!

— Привет. — Я внезапно охрипла, в висках застучало.

— Как жизнь? — взгляд отрешенный.

Никогда не простит мне аборт. Если не узнает… А он не узнает!

— Зачем ты приехал? — игнорируя вопрос, грубо спросила я.

На самом деле это меня не интересовало — болел живот, и подкашивались от страха ноги.

— За разводом?

— Нет. Привез документы… Половина того выигрыша твоя — как совместно нажитое имущество. — Он протянул мне папку.

— Ты издеваешься?! — теперь я не на шутку разозлилась. — Да как ты посмел… — я охнула и согнулась пополам.

От боли из глаз посыпались искры. Господи, только не роды! Только не сейчас!

— Таня? — Антон забеспокоился, подошел ближе.

— Нет! — истерически крикнула я и через силу распрямилась. — Все хорошо!

— Да вижу я твое хорошо! — Он заглянул за забор и осекся. — Ты?..

Ну, вот и все, обреченно поняла я. Впрочем, через минуту это меня уже не волновало. По ногам потекла теплая жидкость — отошли воды. На дачах — ни души, роддом далеко. Елки-палки…

— Ты врала мне! — бушевал Антон. — Почему?!

— Сам догадайся! — оставалось лишь огрызаться, пытаясь правильно дышать.

— Ты… ты играла со мной!

Я потеряла дар речи. Но взгляд оказался, видимо, красноречивее любых слов — он смутился.

— Танечка, может, хватит уже? Наигрались. Прости меня, умоляю!

— Не до прощения сейчас! Лучше в роддом отвези! — меня снова скрутило.

Что-то схватки уж слишком частые, не родить бы прямо на грядках. А что, можно потом будет ребенку с чистой совестью говорить, что его нашли в капусте!

— Ты простишь? — не унимался будущий отец.

Конечно, ему-то что, не он ведь рожает!

— Танечка, дай мне последний шанс!

Когда у женщины схватки, в обмен на врачей у нее можно просить все, что угодно. Антон, похоже, это знал. Поэтому мне ничего не оставалось, как честно пообещать:

— Если успеешь довезти до роддома, и я не рожу по дороге, будет тебе твой последний шанс! Или роды будешь принимать сам!

Надюшка дотерпела до больницы. Не знаю, может, они с отцом договорились? А может, сработала моя угроза, и перспектива принимать у жены роды посреди дороги Антона основательно перепугала? Как бы то ни было, мой муж получил свой последний шанс. Мы теперь точно знаем — игры кончились. Теперь все по-настоящему!

Счастье

«Попробуй, говорили они…»

Из интернета

1.

— Попробуй! — настаивала подруга, вяло взбивая венчиком яичные белки. — В конце концов, что ты теряешь, сама подумай?

Я хмыкнула, продолжая грызть многострадальный ноготь и напрочь забыв о пироге, который мы надумали испечь. Лике легко говорить, это ведь мне нужно, по ее стойкому убеждению, заказать мужика на ночь!

И как только эта мысль родилась в ее дурной голове с новой стрижкой? Но если уж что-то пришло Лике на ум, все, всю душу вытрясет, но не отстанет и своего добьется. Она у нас вечно Мерлин в колпаке со звездами на башке и заклинаниями на любой случай в кармане, а я — подопытная мышь.

Рано или поздно все равно устану сопротивляться и сделаю, как она предлагает или, что гораздо точнее, требует. Проверено долгими годами дружбы — от детсадовского горшка до первого развода.

У меня, правда, был еще и второй. Долгий, мучительный, с шекспировским страстями — серенадами под окном и букетами в тысячу и одну розу. Но вся романтика летит к чертям под копыта, когда перед глазами стоят кадры из видео, где муж отрывается в компании затянутых в латекс див по вызову, вытворяющих такое, что у любой среднестатистической обычной женщины разовьется нехилый комплекс, на счастье психотерапевтам.

— Что мне с ним делать, сама подумай? — вяло, скорее для приличия, посопротивлялась из последних сил.

А и в самом деле, что? Я скромная барышня, в первый раз загремевшая замуж девственницей. Словно мимо ЗАГСа проходила, поскользнулась, упала, нечаянно угодила замуж. Камасутру никогда даже в руках не держала. Чаще поваренную книгу штудировала. Правда, первый муж частенько ехидно уточнял, чем жена его сегодня травить будет? Так что, вероятно, и кулинарные таланты в число моих достоинств не входят.

— Ты дважды замужем была и еще спрашиваешь? — Лика фыркнула, тряхнув тщательно уложенными каштановыми локонами. — Или потому и развелась, что не знала? — раскосые зеленые глаза заискрились смехом.

— Не смешно, — огрызнулась я. — Даже обидно.

— Прости, — подруга вздохнула. — Знаешь ведь мой язык. Хочешь, стукни!

— Хочу, — буркнула я и, шутя, ткнула ее кулаком в плечо.

— Ай! Синяк ведь будет! — она отшатнулась, едва не расплескав яичные белки по всей кухне.