История Киева. Киев капиталистический

В Юго-Западном крае и его центре Киеве при участии царя была организована Временная комиссия для проведения земельной реформы. Возглавил ее генерал-губернатор Анненков, а заместителем был Г. П. Галаган. Не так решительно, но проводилась судебная реформа. Вначале в 1868 году был основан военно-окружной суд. Открытый процесс, судебные дискуссии, гражданские защитники – всё это вызывало громадный интерес общественности, стремящейся попасть на судебное заседание, особенно привлекало это студентов-юристов. А речи адвокатов, которые повторялись и переиздавались, сделали их во всеобщими любимцами.

В 1872 году признано назначение правительством первых мировых судей, которые были противоположностью старым, полицейским судам, с их волокитой, взяточничеством и телесными наказаниями. Общие судебные организации пока еще не распространились на Юго-Западный край. В центре судебные палаты, гражданская и криминальная, были объединены, и первый президент этой судебной палаты С. С. Гончаров решительно взялся за борьбу со злоупотреблениями. Сергей Сергеевич в 1875 году приехал в Киев incognito и начал наведываться в палату как проситель, наблюдая, как служащие обращаются с посетителями. Возмущенный увиденным, высокий чин провел решительную чистку, и многие расстались со своими синекурами, остались лишь честные и старательные. Но Гончаров и далее продолжал следить за их действиями (интересный факт – Сергей Сергеевич являлся племянником Натальи Гончаровой – супруги А. С. Пушкина). Новые судебные учреждения – Окружной Суд и Судебная Палата открыты в Киеве только в 1887 году, да и то со значительными ограничениями касательно присяжных заседателей.

С большим опозданием распространились на Киев и другие важные реформы – городское и земское самоуправление. Еще в 1846 году в Петербурге было заведено новое «городовое положение», значительно отличающееся от закона 1785 года. Оно через 14 лет распространилось на Москву, еще через год – на Одессу, но Киев этого никак не мог дождаться. Лишь после длительных хлопот домовладельцев в 1870 году Киев был осчастливлен «городовым положением» – киевляне теперь не зависели от губернатора. В газетах взахлеб описывались преимущества всех сторон городской жизни. Профессор Н. К. Ренненкампф делал для большой аудитории доклады о значении этой реформы. Выборы гласных вызвали борьбу сторонников старой думы с последним ее головой Ф. И. Войтенко и интеллигенции с профессорами университета В. Я. Шульгиным, Н. Х. Бунге. Случилась редкая в истории победа интеллигенции: по первому разряду были избраны преимущественно профессора, по второму – купцы, а по третьему – лекари, учителя, служащие. Избрание городского головы возбудило потасовки: одни выставили общественного деятеля, который много сделал по крестьянскому вопросу, а в то время занимался вопросами просвещения; другие – богача Демидова, поселившегося в Киеве, и от него ожидали «великих и богатых милостей». Но, несмотря на победу, богач так и не проявил умения властвовать. Поэтому долго в городе правили представители умственного труда: Н. К. Ренненкампф (1874–1879), Г. И. Эйсман (1879–1884), И. А. Толли (1884–1887), С. М. Сольский (1887–1901), В. Н. Проценко (1901–1905), И. Н. Дьяков (1906–1914).

Два Крещатика

Давайте-ка заглянем в «Краткое описание Киева» 1820 года. Его автор Максим Берлинский сообщает: «Крещатик, или Крещатицкое урочище, находящееся в глубоком яру, в конце Государева сада, близ самого Днепра, у дороги, нисходящей от Печерского к Киево-Подолу, получило название оттого, что в источнике оного крещены сыновья Св. Владимира».

Стало быть, два столетия назад Крещатиком называли местность у колонны Магдебургского права, до революции называемой Нижний памятник Св. Владимиру. А главной, центральной улицей города являлась в те времена улица Московская.

Московская улица – одна из старейших на Печерске – возникла еще в начале XVIII века как дорога к Днепровской переправе благодаря многочисленным путешествующим. Это был торговый путь на Москву, поэтому улицу стали называть Московской. Там появлялись каретные мастерские, постоялые дворы и корчмы. Вскоре на улице, выгодно расположенной в транспортном и торговом отношении, открылись лучшие галантерейные и мануфактурные магазины, швейные и часовые мастерские, продовольственные лавки, был построен купеческий гостиный двор. Так она стала центральной. Владельцами здешних усадеб стали представители среднего класса – предприниматели, чиновный люд, отставные офицеры, мещане. Например, коллежский секретарь Злобин, губернский секретарь Александрович, надворный советник Зубковский, княгиня Голицына, генерал-лейтенант Балке, а также отставной подполковник Федор Рылеев – отец декабриста.

В 1805 году на углу Московской улицы и современного Кловского спуска открылся один из лучших в городе отелей – «Зеленая гостиница». Номер из двух больших комнат стоил два рубля серебром в сутки, что было приемлемо для обеспеченного люда.

В гостинице останавливались состоятельные путешественники. Среди них – автор романса «Очи черные» Евгений Гребинка, Александр Грибоедов, Никита Муравьев… Именно в «Зеленой гостинице» поселил двух героинь своей повести «Близнецы» Тарас Шевченко, не раз бывавший на Московской улице.

Нельзя забывать, что Киев в то время был пограничным городом. Граница с Речью Посполитой проходила сразу за Васильковым, но эта соседство не тревожило российских императоров, которые два столетия постоянно воевали с Оттоманской империей. Поэтому, начиная с 1830-х годов, на Печерске началось сооружение новой крепости. В частности, на Московской улице стали возводить казармы, военные мастерские, иные объекты оборонного назначения.

Тогда же приступили к отселению жителей улицы в другой район города – Новое строение. Генерал-губернатор Дмитрий Бибиков, разъезжая в коляске, лично определял очередность сноса того или иного печерского дома. К каждому «приговоренному» к сносу зданию он приказывал прибить табличку с суровой надписью: «сломать в таком-то году».

Проложить главную улицу Киева в Крещатой долине предложил Андрей Меленский, первый городской архитектор (исполнял обязанности с 1799-го по 1829 год). Зодчий находил преимущества такого расположения центральной улицы в том, что она свяжет Старый город, Подол и Печерск. Однако неизвестно, как долго его идея ждала бы своего воплощения, не случись грандиозный пожар, вспыхнувший на Подоле в 1811 году. Оставшиеся без жилья погорельцы массово переселялись в Крещатую долину. Процесс ее застройки ускорился с закатом Московской улицы. Открылся первый магазин – символично, именно книжный. Он принадлежал Степану Литову. Уже в 1850-е улица фактически становится центральной улицей города. В следующем десятилетии началась эра перестройки Крещатика – прежние неказистые домики один за другим уступали место каменным презентабельным строениям. При этом, понятно, менялись и владельцы. В 1860-х улицу замостили.

Управление Киевом перешло на Крещатик, когда по проекту А. Шилле в 1878 году построили здание Городской думы, фасад которого украшал, не без изящества, шпиль с фигурой небесного покровителя Киева – Архистратига Михаила. Здание городского самоуправления достраивали и перестраивали, в нем после 1919 года, под новым названием облисполком, располагались коммунистические и административные организации. Архангела на шпиле сменила красная звезда. Оставленные для работы в оккупированном Киеве диверсионные группы 1 ноября 1941 года подорвали здание думы, за что фашисты расстреляли 300 заложников. Судя по фотографиям, остов здания хорошо сохранился. Во время послевоенного восстановления Крещатика его разобрали. Словно хотели стереть даже напоминание о былом городском самоуправлении. Название – Думская площадь, которая сменила Крещатикскую, сохранялась до советского периода. На площади постоянно что-то появлялось в виде скульптур, а чаще памятников. Еще в 1913 году перед фасадом Городской думы открыли монумент премьер министру П. А. Столыпину. Во время торжественной массовой манифестации «День праздника революции» 16 марта 1917 года фигура Столыпина была снята, даже символически повешена. Я прошу читателя особо обратить внимание на дату, потому что существует ошибочное мнение, что памятники разрушали только большевики.

После переноса с Подола Городской думы в 1876 году улица стала и административным центром города – все важнейшие решения отныне принимались на Крещатике.

Вышедший восемь лет спустя путеводитель Сементовского так описывал его тогдашнее состояние: «Центр города – Крещатицкая улица, это самая оживленная и богатая улица города, сплошь обстроена большими каменными домами, в числе которых многие четырехэтажные роскошные здания в новом стиле. Здесь находятся все лучшие гостиницы, магазины, разные кредитные и торговые учреждения».

Вместе с тем расположение улицы в долине имело не только преимущества, отмеченные архитектором А. Меленским, но и ряд существенных недостатков. Поскольку Крещатик «расположен в продольной, узкой и длинной долине, окруженной значительными возвышенностями, вентиляция по этой причине весьма ограничена». Кроме того, «не только поверхностные воды с всякими нечистотами, но и почвенные стекаются с более и более заселяющихся возвышенностей на Крещатик».

«Если не будет сделана правильная канализация Крещатика и прилежащих улиц, – подытожил автор путеводителя Н. Сементовский, – Крещатик сделается одною из самых нездоровых местностей». Эти проблемы возникли из-за ручья, протекавшего посередине улицы. Горожане не без иронии назвали его «река Крещатицкая».

Думская площадь. Фотография нач. ХХ в.

Поэтому ручей замкнули в подземную трубу, отводившую воду в яр, расположенный в районе Бессарабки.

С 1879 года на Крещатике началось движение общественного транспорта. Регулярные рейсы осуществляли омнибусы. Они представляли собой кареты на 20 пассажиров, запряженные лошадьми. Более вместительные вагоны – трамвайные – появились на главной улице в 1892 году. Вдоль проезжей части проложили колею, по которой поехали вначале конные трамваи, потом – паровые, а затем – электрические.

Крещатицкая улица. Фотография нач. ХХ в.

С 1900 года главную улицу Киева освещали электрические фонари. Здесь появились самые красивые в городе здания, модные магазины, знаменитая кондитерская «Жорж», гостиницы «Националь», «Гранд-отель», «Европейская», «Кане», «Магазин платьев» Якова Каплера, банки, страховые кампании, представительства иностранных компаний, лучшие в городе фотоателье, кинотеатры, городской почтамт, городская биржа и другие общественные центры.

Путеводитель 1912 года так описывал Крещатик периода его расцвета: «Это – широкая, хотя и изломанная несколько улица, вместившая более полусотни трех– и четырехэтажных каменных домов, сплошь покрытых самыми разнообразными вывесками… Это – шумный торговый центр, излюбленное место для осенних и зимних променадов киевлян». Мой любимый писатель Виктор Некрасов неоднократно высказывался, что довоенный Крещатик – ничуть не хуже Невского проспекта и парижских бульваров. Для меня главное, что 7 сентября 1916 года на Крещатике (в доме, стоящем на том месте, где сейчас городская администрация) родился мой отец, Киркевич Геннадий Александрович. Когда пишутся эти строки, он ждет решение Киевсовета о присвоении ему звания «Почетный Киевлянин». Он этого более чем кто-либо заслуживает!

Киевские «головы»…

В путеводителе по Киеву В. Бублика 1890 года есть раздел «Адреса должностных лиц г. Киева». Первым пунктом значится Киевский, Подольский и Волынский генерал-губернатор, граф Алексей Павлович Игнатьев. За ним идут митрополит Киевский и Галицкий Платон, Киевский губернатор Лев Павлович Томара, далее следуют прокурор, полицмейстер с помощниками. Городской голова в этом списке числится всего лишь десятым. При этом, в отличие от губернаторов, его имя и отчество даются коротко – С. М. Сольский.

Основная власть была сосредоточена в руках губернатора – человека, назначаемого лично царем. Выборный же городской голова основные вопросы государственного плана согласовывал с губернатором и не мог ничего сделать без одобрения царского ставленника. Путеводитель четко отразил административную вертикаль Киева середины и конца XIX века.

Первые три десятка лет существования должности киевского городского головы ее можно было назвать выборной с большой долей условности. Должность появилась в 1834 году, когда Киев указом Николая I окончательно лишился Магдебургского права и перешел на имперскую модель самоуправления. Вместо магистрата во главе с войтом появились два органа власти: законодательный – городская дума и исполнительный – городская управа. Начальником обеих структур был городской голова, избираемый думой. Дума же формировалась по сословному принципу – от купцов, духовенства, мещан. На выбор представителей сословий большое влияние оказывал губернатор. Символично, что первый избранный голова, Иван Ходунов, был отклонен губернатором Василием Левашовым, и голосование пришлось проводить повторно.

Признаки подлинной демократии можно заметить лишь в 1870 году. Александр II, как царь-реформатор, ввел Городовое положение. Согласно ему, выборы в городскую думу стали гораздо более похожи на современные. Но право выбирать «гласных» (так тогда называли депутатов) имели по-прежнему не все горожане. К «баллотировке шарами» (в урны бросали не бюллетени, а белые и черные шары, означающие за и против) допускался любой российский подданный старше 25 лет, «если он владеет в городских пределах на праве собственности недвижимым имуществом, подлежащим сбору в пользу города, или содержит торговое или промышленное заведение по свидетельству купеческому, или же, прожив в городе в течение двух лет сряду, перед производством выборов, хотя бы и с временными отлучками, уплачивает в пользу города установленный сбор». Приоритет торговцам и владельцам недвижимости отдавался неслучайно – именно они формировали значительную долю городского бюджета. В путеводителе Бублика приводятся данные, что из 1 млн руб. доходной части бюджета «главную статью дохода – более 200 тыс. руб. – составляет налог на право торговли пищевыми и другими продуктами первой необходимости на городских базарах, а также налог на домовладельцев в 160 тыс. руб.». Поскольку городской голова избирался из числа гласных думы, совмещение власти и бизнеса было логично: почти весь XIX век Киевом руководили купцы и промышленники. Правда, Городовое положение запрещало им «входить в подряды и поставки по предметам городского хозяйства».

Как и в СССР, путь к карьере могла преградить «пятая графа», так в Городовом положении существовала 88-я статья, где было четко указано: «Лица иудейского вероисповедания не могут быть избираемы в городские головы, ни исправлять их должность». А доля нехристиан среди членов управы и гласных думы не должна была превышать трети.

Зависимость городского головы от губернатора была закреплена в Городовом положении напрямую: «Копии со всех определений городской думы безотлагательно представляются городским головою губернатору, который, если не усмотрит в оных нарушения законов, передает их для напечатания в губернских ведомостях». Вполне логично запрещались киевскому голове и прямые контакты с центральной властью: «Представление городским общественным управлением высшему правительству сведений, заключений и ходатайств по предметам, касающимся местных польз и нужд города, делается через губернатора». Также понятно и то, что об отлучке из города голова обязан был извещать царского назначенца, а если отлучка превышала два месяца, то и вовсе испрашивать на это губернаторское разрешение.

Первым городским головой Киева в 1835 году стал Парфентий Дегтярев. Он происходил из известного в России калужского купеческого рода, осевшего в Киеве в начале XIX века. Впрочем, Дегтярев прослужил лишь половину из положенного ему четырехлетнего срока: в 1837-м он скоропостижно скончался. Современным киевлянам более известен его сын Михаил, владелец доходных домов и магазинов, один из инициаторов строительства в городе конки и парового трамвая. Именно в его честь названа улица Дегтяревская.

Павел Елисеев, сменивший Дегтярева на главном киевском посту, тоже был купцом из Калуги. Его основным достижением в бизнесе стало налаживание торговли металлом с Сибирью. Правление оказалось недолгим – всего два года, после чего он вернулся обратно в коммерцию. Но ни высокий пост, ни былые успехи, ни потомственное почетное гражданство Киева не помогли Елисееву сохранить свою бизнес-империю. Некролог в газете «Киевлянин» за 27 марта 1875 года содержал такие строки: «Дело, прочно основанное на началах, конечно, соответствующих времени, пало; но замечательно то, что оно пало без шума, без ареста имущества; оно догорело, как свеча. В последнее время покойный служил в должности нотариуса по выборам и умер чуть ли не в крайней бедности».

В 1838 году городским головой был избран Ходунов – тот самый, которому губернатор в свое время помешал стать первым киевским градоначальником. Судьба щедро компенсировала ему эту неприятность: купец из Ярославской губернии заступал на пост киевского головы трижды (правда, с перерывами) и закончил жизнь в этой должности. Полтора десятка лет его правления были важными с точки зрения развития города. К тому же ходуновские каденции почти совпали со временем правления двух известных царских назначенцев – военного губернатора Дмитрия Бибикова и губернатора Ивана Фундуклея. Последний стал героем хрестоматийной истории, когда Николай I поручил проверить, кто из губернаторов не берет взятки. Фундуклей оказался одним из всего двоих честных правителей – царь объяснил это большим состоянием чиновника. Губернатор щедро делился с городом своими богатствами. Не страдал скупостью и Ходунов: еще до избрания городским головой он стал одним из соучредителей Общества для помощи бедным. Позже оно станет известным под названием Сулимовка – от имени семьи Сулим, даровавшей под приют здание на ул. Лютеранской, 16. Университет святого Владимира, Институт благородных девиц, Ботанический сад, Цепной мост, водопровод и мощеные улицы в центре города – всё это эпоха Ходунова и Фундуклея. Параллельно с госслужбой Ходунов занимался бизнесом – у него был свечной завод и мыловаренное производство.

Хочу отметить, что гласные киевской думы далеко не всегда рвались в мэры города: не раз бывали случаи, когда избранник по своей воле отказывался от высокого поста. К примеру, «трижды мэр» Ходунов избирался на должность пять раз. В 1847 году после такого отказа головой был избран Николай Балабуха. Интересно, что за три года до этого Балабуха сам отказался от мэрской должности, причем именно в пользу Ходунова.

Балабуха, в отличие от большинства своих предшественников и последователей, был киевлянином: до наших дней дожило строение, известное как усадьба Балабух. Здание на ул. Сагайдачного, 27-а, стоит под углом к улице, напоминая о старой планировке Подола до пожара 1811 года. Прославился Балабуха не столько как политик, сколько как предприниматель. Балабухи развивали весьма экзотический по нынешним меркам бизнес: варили варенье с сиропом и сухое варенье – сваренные с сахаром и высушенные дольки фруктов. Впрочем, полтора века назад никого это не удивляло: в Российской империи Киев считался центром производства цукатов, а «киевское сухое варенье», как уже отмечалось в предыдущей книге, было любимым лакомством Екатерины II. Сладкий бизнес Балабуха унаследовал от отца и передал в наследство сыновьям. Фирменные магазины варенья работали на Крещатике и на Подоле, при фабрике. Уже после смерти купца его торговля открылась и в самом престижном месте империи – на Невском проспекте Санкт-Петербурга.

Еще один домик на Подоле, нарушающий строгую планировку улиц, киевлянам известен как «дом Мазепы». На самом деле дом на ул. Спасской, 16-б, принадлежал еще одному киевскому городскому голове – Григорию Покровскому, руководившему городом с 1857 по 1860 год. Политик и чиновник со стажем, уроженец Киева, он долгое время был гласным Киевской думы, а также служил старостой церкви Николы Набережного на Подоле.

Первым городским головой Киева, избранным по новому Городовому положению 1870 года, стал Павел Демидов. Он руководил городом с 1871-го по 1874-й с одним перерывом. Представитель известной династии уральских промышленников, Демидов был приверженцем странствий: родившись в Петербурге и скончавшись во Флоренции, он успел пожить в Вене, Париже, Каменце-Подольском. Тем не менее, за его заслуги перед Киевом дума присвоила Демидову титул почетного гражданина города. Демидов начал с решения «квартирного вопроса». Часть городских служб он перевёл в приобретенную им усадьбу. Одно из зданий этой усадьбы, на бул. Шевченко, 12, киевляне называют «домом Сан-Донато» – титул князя Сан-Донато промышленник заслужил от итальянского короля. А главное, Демидов инициировал строительство отдельного здания думы на Крещатике, которое потом даст название площади – Думская (теперь – Майдан Незалежности). До этого гласные квартировали в доме Назария Сухоты (Контрактовая пл., 12). В бывшую обитель депутатов переехала женская гимназия. Кроме нее к заслугам Демидова относят Александровскую больницу, реальное училище на Михайловской площади и еще несколько учебных заведений.

После Демидова Киевом правили головы с иностранными фамилиями – двое немцев и грек. Густав Эйсман был профессором Киевского университета им. Святого Владимира, преподавал там курсы права и истории законодательства, а его преемник Николай Ренненкампф – ректором этого же вуза. Грек Иван Толли сколотил капитал на спиртных напитках: был управляющим конторой Киевского питейного откупа, основал пивзавод на ул. Жилянской. Все трое не были чужды благотворительности: Ренненкампф заботился об учащихся и студентах, а Толли состоял почетным членом Общества для помощи бедным – той самой Сулимовки. К заслугам Эйсмана можно отнести основание Киевского общества взаимного кредита, которое, как осветили бы сейчас, способствовало улучшению бизнес-климата в городе.

Павел Павлович Демидов

Самым уважаемым и любимым среди всех киевских голов был Стефан Сольский. В отличие от купцов-предшественников он не был богачом. Родившись на Волыни в семье священника, пошел по стопам отца – окончил Киевскую духовную академию и стал доктором богословия. Скромность начальника города современные киевляне могут оценить, отправившись по его адресу из путеводителя Бублика – скромный подольский дом на ул. Борисоглебской, 6 совсем не похож на особняки нынешних крупных чиновников. Зато для Киева эпоху Сольского скромной не назовёшь: напротив, это был период экономического и культурного развития города. Сольского избирали головой три раза подряд: он правил с 1887 года по 1900 год и, скорее всего, был бы избран и в четвертый раз, если бы не смерть от грудной жабы. Конка и электрический трамвай, Владимирский собор и Политехнический институт, памятник Богдану Хмельницкому и еврейская хоральная синагога – всё это эпоха Сольского. Едва ли не самой важной заслугой городского головы стало создание канализации. О санитарном состоянии города в год прихода Сольского к власти читаем в путеводителе Бублика: «Киев не может похвастаться санитарным благоустройством. Канализация в городе отсутствует, а санитарный надзор организован неудовлетворительно. Процент смертности от инфекционных болезней довольно высок: в последние годы (1887 и 1888) он составляет 28 % общей смертности, то есть, выражаясь яснее, из общего числа умерших более четвертой части падает жертвой заразных болезней». Хоронили народного любимца чуть ли не всем городом. Сольский упокоился на Лукьяновском кладбище столицы, благоустройство которого тоже было одной из его заслуг. Фамильный склеп Сольских сохранился.

Иван Андреевич Толли

Василий Проценко, который был городским головой с 1900 по 1906 год, имел степень доктора медицины, занимался частной врачебной практикой.

А в последние счастливые годы империи перед Первой мировой войной Киевом руководил Ипполит Дьяков. Его период – с 1906 по 1916 год – был расцветом в промышленности и финансовой сфере. Летом 1913-го Киев фактически стал столицей России: здесь проходила грандиозная Первая всероссийская промышленная выставка и Первая всероссийская спортивная олимпиада. У Дьякова было необычное по тем временам хобби: он был заядлым любителем машин и руководил Киевским клубом автомобилистов. Интересно, что супругой Дьякова была Ольга Смородинова – внучка бывшего городского головы Эйсмана.

Степан Михайлович Сольский

Но вернемся в начало ушедшего века. Киевская дума тогда была всерьез озабочена качеством водопроводной воды, оползнями, вопросом сооружения общегородской канализации, боролась с постоянными наводнениями, занималась мощением улиц, освещением их и так далее, то есть решала необходимые и насущные задачи благоустройства, действуя по принципу: сильный центр – сильные окраины. Как этот принцип воплощался в жизнь? Устаревшие газовые фонари, которые некогда освещали лишь центральные улицы, заменялись более современными – электрическими. Старые фонари переносились на окраины. То же самое происходило с камнем кругляком, известным в наше время, как «булыжник». Он переезжал на периферию, а центр мостили «образцово обтесанным камнем». Головной болью Киева всегда было качество питьевой воды. Водопроводное общество все время требовало от Думы разрешить повысить тарифы на воду, настаивая, что только это позволит выделить средства на улучшение водопроводного хозяйства. Киевская городская дума в свою очередь выступала категорически против, ибо справедливо считала, что «обязанность доставлять чистую воду – днепровскую или артезианскую – в количестве, достаточном для удовлетворения всех без исключения потребностей города и его жителей в воде, лежит всецело на Водопроводном обществе. Однако дефекты старого контракта, давшие концессионеру возможность не выполнить своего обязательства – установки фильтров и остаться при этом юридически неуязвимым, заметно ослабляли занятую городом позицию». Все же, благодаря неустанной борьбе, город добился того, что в 1910 году Киев снабжался чистой артезианской водой, то есть из скважин. Затем дума пошла дальше, вступив с Водопроводным обществом в переговоры – о выкупе водопровода городом. Концессионеры заломили такую цену, что город переговоры на эту тему прекратил, но предложил водопроводчикам применять систему озонирования воды, которую те отказались принять. Киев пожаловался в Петербург на неуступчивость хозяев водопровода и их инертность в вопросе жизнеобеспечения киевлян безопасной водой. Это возымело временный успех. Не повышая тарифов, водовозы стали доставлять в места, где не были проложены трубы, уже очищенную воду. Это существенно помогло уменьшить количество заболеваний холерой и тифом малоимущих жителей городских окраин. Колодцы в городской черте были уже загрязнены находящимися повсеместно конюшнями, коровниками и свинарниками.

Василь Николаевич Проценко

О том, что городу постоянно угрожали эпидемии, свидетельствуют отчеты санитарного отдела думы. Из них можно узнать, что эпидемия холеры, «посетившая» Киев в 1907 году, унесла жизни 389 киевлян. В том же году было зарегистрировано 1501 заболевание возвратным тифом и 1215 случаев брюшного тифа. Большое число заболеваний дали скарлатина (653) и дифтерит (487). Было выяснено, что главную роль в распространении холеры сыграла именно днепровская вода, насыщенная холерными вибрионами. Весьма вероятно, что заражение днепровской воды произошло из-за нерационального устройства полей орошения, допускавшего возможность попадания нечистот в Днепр, откуда зараженная вода при помощи водопровода разнеслась по всему городу. В 1895 году в Киеве появилась канализация. Дума по предложению проф. Е. И. Афанасьева переоснастила водопровод и вместо днепровской воды в квартиры стала поступать артезианская. На 1913 год здесь работало 36 скважин. Это спасло наш город, и в нем не произошло сильных вспышек холеры, которые в это же время фиксировались в Петербурге и Одессе. Интересно, что в наше время, кажется, более половины широко разрекламированных бюветов, выстроенных для киевлян и за их счет, уже не действуют.

Ипполит Николаевич Дьяков

Нужно отметить, что несколько десятков лет вода в кранах киевских квартир поступает из Деснянского водопровода. Она безопасна для здоровья, но уж больно хлором отдает. Но тут ничего не поделаешь. Болезнетворные бактерии никто не отменял…

Киевская городская дума энергично продолжала работать. Заседание ее, в связи с новым составом гласных, проводилось не на Подоле, а в новом здании Городской думы 1876 году, о котором нужно сказать пару слов. Здание было построено в 1876 году по проекту архитектора А. Шилле из кирпича и имело два этажа. Вершину здания венчал шпиль, на котором располагалась фигура Архистратига Михаила (скульптор Е. Куликовская). Площадь получила название Думской. В 1900 году надстроили третий этаж (архитектор А. Кривошеев). В дальнейшем в здании располагались областной и городской партийные комитеты КП(б)У. Здание было значительно повреждено при пожаре 1 ноября 1941 года и во время послевоенной реконструкции Крещатика его снесли.

Вернемся к деятельности Городской думы. За 44 года существования было сделано многое: перепись населения, оценка и налогообложение усадеб, замощение улиц, газовое освещение главных улиц и керосиновое освещение, замена его с 1890 года на электрическое, строительство водопровода. Для города важными стали перемены в транспорте, и не только в водном и железнодорожном. Вместо конки и паротяги появился первый в России и второй в Европе трамвай, который проложили по очень крутой Александровской улице. Со временем линии продолжили, и получилось 20 линий общей протяженностью 150 верст. Одними из первых в мире появились маршруты, соединяющие город с предместьями – Пуща-Водица, Святошин, Дарница, находившимися в Черниговской губернии.

Дума активно защищала склоны киевских холмов от оползней, занималась благоустройством садов и скверов, которые в жизни любого большого города играют весьма серьезную для здоровья населения роль. «Город, стесненный большими домами, фабриками и заводами задыхается вследствие отсутствия свежего воздуха, – констатировала Дума в 1907 году. – Сады и скверы являются в этом отношении на помощь населению, составляя резервуары свежего воздуха. Вот почему дума внимательно относится к вопросам об увеличении числа скверов. И хотя она „по одежке протягивала ножки“, но всё же в садовом деле кое-что сделала; устроен сквер на Думской площади; прежде это было заброшенное место, чуть ли не свалка, которую почему-то терпели в центре, т. е. у самой думы. В настоящее время с устройством сквера площадь совершенно преобразилась и теперь является одной из красивейших площадей города. Разбиты скверы на Сенной площади, возле Лукьяновской гимназии, теперь преступлено к устройству сквера возле публичной библиотеки; расширена площадь Золотоворотского сквера; удлинен Бибиковский бульвар; упорядочен сквер на Кузнечной улице. Кроме того, приступили к упорядочению Владимирской горы, поврежденной сползами»…

О последнем нужно сказать особо. В 1906 году в Киеве произошел оползень части Владимирской горки, причем движущиеся массы земли увлекли с собой ресторан и в большей или меньшей степени разрушили усадьбы на Александровской улице. В следующем году оползни коснулись соседней с ней Андреевской горки, причем была частично повреждена территория Михайловского электрического подъема (фуникулера), усадьбы на Боричевом току. «Дума нашла, что временные меры не достигают цели, и поручила специалистам рациональный способ борьбы со сползами. Было выяснено, что сползы гор были вызваны действием подпочвенных вод на песчано-глинистые отложения в контакте с бурой глиной вод, причем разжиженные песчано-глинистые породы по смоченной скользкой поверхности сползали в Днепр». Для спасения прославленных Киевских холмов были построены водосборные галереи (штольни), которые можно видеть и сегодня. Штольни констуктивно оправдали себя. Еще одним вопросом, который долгое время казался неразрешимым, были частые наводнения. Из года в год Подол подвергался этим бедствиям. Заливались улицы, дома, жители подвалов теряли последнее имущество. Цены на квартиры в этом районе из-за постоянных наводнений были невысокими и, конечно же, устраивали малоимущих. Городское управление обычно приходило на помощь населению post factum: оно отводило Контрактовый дом потерпевшим, ассигновало известную сумму на «лодочный караван» и часто освобождало некоторые дома в районе затопляемой местности от оценочного сбора. Строительство дамбы было крайне дорогостоящим мероприятием, поэтому власти решили осуществить так называемую подсыпку Крещатицкой набережной. Так, некоторые улицы, обычно утопающие в грязи, после подсыпки приобрели благоустроенный вид. Домовладельцы спланировали и свои усадьбы. Стоимость работ по подсыпке составила 45 тысяч рублей. Проектные расчеты показали, что, применив такую технологию, из десяти наводнений только два могли серьезно угрожать этому району. Долгие годы подсыпка прекрасно работала.

«Усовершенствование типа мостовых в центре и расширение площади мостовых на окраинах» было дано избирателями как наказ перед выборами 16 апреля 1906 года. Необходимость усовершенствовать тип мостовых в центре уже в то далекое от нас время была осознана всеми. «Вопросы эстетики, удобства передвижения, санитарии и гигиены – все они имеют тесную связь с мостовыми, – констатировалось в отчете Думы. – Акушеры вполне основательно замечают, что значительный процент женских заболеваний объясняется передвижением по скверным мостовым. Кроме того, шумныя скверныя мостовые вредно отзываются и на нервных больных… Вполне идеальной мостовой явилась бы бесшумная: из прессованного асфальта и торцов, – размышляли гласные думы. – Но от применения этого типа мостовых пришлось отказаться вследствие чрезвычайной дороговизны и особых топографических условий города. Дума приняла тип мостовой, примененный в Германии: из каменных кубиков, уложенных на бетонном основании. Швы этой мостовой заливаются асфальтовой смолой, что предохраняет от проникновения влаги и делает мостовую менее шумной и более упругой». Для решения вопроса был выпущен заем на 1 миллион нарицательных рублей. От реализации займа город получил 820 тысяч 117 рублей и 38 копеек. В течение всего двух строительных сезонов были вымощены Крещатик, Александровская улица, Николаевская, Фундуклеевская, часть Большой Владимирской и Большой Васильковской, Прорезная… В центре стало удобнее передвигаться, он приобрел еще более аккуратный вид.

Прорезная улица. Фотография 1910-х гг.

Попутно замечу, что методом экспериментов удалось так наладить процесс, что некоторые мостовые сохранились по сей день почти в идеальном состоянии! А ведь им уже более ста лет, и они пережили разруху и войны…

Все это показывает возможности местной власти и самоуправляемой общины, если берутся за дело честно и эффективно. Интересно сравнивать, как решали общегородские вопросы отцы города начала прошлого века и власть предержащие дней сегодняшних. Интересно, но малоутешительно. Так, для того чтобы поставить памятник царю Александру ІІ у входа в Царский сад был проведен открытый, общедоступный для любого гражданина Всемирный конкурс! Деньги на памятник не изымались насильно из городской и земской казны, а жертвовались населением по так называемым, подписным листам.

От Александра «Освободителя» к его сыну – Александру «Миротворцу»

Александру ІІ, которого называли Освободителем, как никому из самодержцев повсеместно ставили памятники по всей Российской империи. Безусловно, крупный губернский город, к тому же административный центр Юго-Западного края не мог без этого обойтись, и сооружение должно было быть не менее величественное, чем в Москве. Заказ выполнял итальянский скульптор Этторе Ксименес. Царская площадь (ныне Европейская) была выделена для строительства монумента, заложенного в 50-летие освобождения крестьян от крепостного права. Предполагая, что на открытие прибудут венценосные особы, памятник был готов через полгода. На церемонии 30 августа 1911 года были Николай ІІ, Александра Федоровна, их дети, П. А. Столыпин. Торжество снимал кинооператор В. П. Добжанский.

Памятник представлял собой три соединенных постамента из светлого мрамора. На центральном, более высоком постаменте, стояла величественная фигура Александра II в парадной форме с орденами и эполетами, в накинутой на плечи мантии. Опираясь на невысокое кресло, царь в правой руке держал лист манифеста. У основания постамента располагалась скульптурная группа: жители Юго-Западного края – крестьяне, ребенок, священник – окружали аллегорическую фигуру России, восседающую на троне. Выше помещался двуглавый орел и надпись: «Царю-Освободителю благодарный Юго-Западный край. 1911». У основания боковых, более низких постаментов, помещались скульптурные композиции с фигурами Правосудия и Милосердия. На соединяющем все три постамента широком фронтоне – аллегорического содержания барельефы. Все фигуры и барельефы отлили из бронзы. К памятнику вела каменная лестница, а чуть позже от улицы его отгородила ажурная чугунная решетка. Впечатляющий своими размерами и обилием фигур памятник не простоял и десяти лет. После революции все фигуры и бронзовые детали переплавили на заводе «Арсенал».

Александр II был убежденным самодержцем, но он был также сознательным и планомерным реформатором, единственный в своем роде среди российских царей. Ясно, что именно ему и суждено было быть убитым. К 1881 году на него совершили шесть покушений. Не чуждый предрассудкам, однажды он услышал от гадалки, что переживет семь покушений – ему оставалось еще одно. Продуманные и осторожные, несмотря на свою важность, реформы царя не удовлетворяли молодых радикалов. Многие студенты участвовали в движении «хождение в народ», закончившееся провалом. Это напоминало распространенных, правда уже в ХХ веке. «хиппи» на Западе, с похожими идеалами и верой в заоблачные духовные ценности…

Преобладающие массы российского населения в ХIХ веке не понимали этих городских, пашущих землю. А образованные россияне, выразились о них словами А. К. Толстого, тоже отчасти Романова: «Революционеры и нигилисты – это те, у кого ногти не чисты». Тем не менее, среди незначительной, но фанатично настроенной молодежи, в результате многочисленных полицейских преследований возникла небольшая революционная группа «Народная воля». Она подготовила и осуществила ряд покушений.

И, наконец, одно из них удалось. 1 марта 1881 года, когда царь возвращался домой после военного развода в Михайловском манеже, в его сани бросили бомбу. Сани оказались бронироваными, и царь остался невредим, но лошади, пешеходы и солдаты лейб-гвардии были убиты или ранены. Вместо того чтобы немедленно позаботиться о собственной безопасности, император вышел из покореженных саней и дал указание помочь раненным, всячески ободряя их. Тут к Александру II почти вплотную подошел еще один народоволец и бросил бомбу между собой и ним. Взрывчатка была закамуфлирована под пасхальный кулич. Террорист погиб, а смертельно раненый царь упал. Истекающего кровью, его отнесли в Зимний дворец. «Там умереть хочу», – еле слышно произнес царь, и через три часа скончался.

А как же с гадалкой, предсказавшей, что он переживет семь покушений? Неужели она ошиблась? Нет, считали суеверные современники. Седьмое покушение он действительно пережил; орудие убийцы было первой бомбой и восьмым покушением.

На письменном столе государя лежал проект еще одной реформы. По некоторым свидетельствам, законопроект касался учреждения выборного собрания – не конституции или парламента в европейском понимании, но института, который мог бы быть началом в этом направлении. Убийство положило конец всем подобным политическим начинаниям, преемник престола Александр Александрович не был склонен к либеральным преобразованиям в обществе и отдавал всю свою мощную энергию экономическому и военному развитию государства.

* * *

Правление Александра III наименее известно широким слоям населения. Два-три примитивных анекдота о его богатырской силе, тяге к спиртному и еще подобные глупости. Впервые после петровских реформ император завел себе окладистую бороду – как зримое проявление национальной патриархальности.

Царствование этого императора подняло престиж России в мире, а в самой стране обстановка стала благодатной и спокойной для широких слоев населения. При нем особое распространение получил девиз: «Православие, самодержавие, народность». Существующему западному парламентаризму на то время решили противопоставить новый курс «народного самодержавия», как более совершенную форму государственного управления, абсолютно подходящую для мышления и менталитета широких масс населения России. При этом планировалось ускоренное развитие национального производства при условии активного государственного вмешательства при сохранении правительственного контроля в промышленности и в финансовых сферах. Царь срочно принял меры для развития экономики, открылся Дворянский банк, строились фабрики и заводы, увеличилась разработка полезных ископаемых. По личному распоряжению Александра III запретили ночные работы женщин и подростков. При значительном уменьшении налогов с крестьян были увеличены налоги с богатых. С. Ю. Витте писал по этому поводу: «У нас в России это мог сделать один император, столь твердый, столь мудрый, каким был император Александр III». Росло благосостояние населения – за время его правления вклады в сберегательных кассах увеличились в 33 раза.

Открытие памятника Александру II. Открытка 1911 г.

Но самым большим достижением императора было то, что за все 13 лет его правления страна не была втянута ни в одну из войн, поэтому его называли «Миротворец». Скорее всего потому, что сам Александр III в молодости участвовал в сражениях за освобождение Болгарии от турецкого господства и почувствовал на себе все ужасы войны. Император часто любил повторять: «Жизнь одного русского солдата для меня дороже Сербии вместе с Болгарией». Он никогда бы не вступил в 1-ю мировую войну из-за престижа Сербии, как сделал его сын.

Нужно сказать, что на успехах государственной политики сказалась и счастливая супружеская жизнь. Мне очень симпатична Мария Федоровна – образец жены, матери и бабушки. Для Александра III были близки исторические традиции и непререкаемый авторитет самодержавной власти. Этим принципам он следовал постоянно и добивался их воплощения в жизнь. Он предпочитал жесткую, непреклонную линию традиционной российской державности. Для этого царь обладал всем необходимым. Прежде всего, был абсолютно искренним человеком. Любая фальшь, ложь, неестественность, пустые разговоры и лесть претили ему. Рабочий день заканчивал не ранее двух-трех часов ночи. Был прост, скромен и непритязателен в быту, светской болтовни и приемов терпеть не мог. Отличался бережливостью, никогда не отказывал в просьбах, но всегда давал просителю ровно столько, сколько требовалось, не более. Охраняя государственную казну, он ограничил содержание великих князей за счет государства. О своеобразном остроумии императора ходит немало легенд. Вот одна из них. Некий крестьянин долгое время ходил в уездное присутствие по своему делу, но там его вопрос не решался. Однажды, напившись, мужик ввалился абсолютно пьяным, грязно обругал своих мучителей и плюнул на портрет государя, что подпадало под статью об «оскорблении Императорского Величества». Крестьянина судили и приговорили к каторге. Когда дело попало на стол Александра III, тот изучил и начертал: «Помиловать дурака. Передайте ему, что я тоже на него плюю».

Император любил поговаривать, что у России нет союзников, кроме ее армии и флота. Но при относительном развитии экономики и престижа империи, с общественной точки зрения, правление Александра III никак нельзя оценить положительно. Он на 13 лет остановил политическое развитие общества своего государства, оставив его в руках неопытного и неподготовленного к царствованию сына. Почему на смену осторожно-прогрессивному Александру II пришел реакционный сын-наследник? Но ведь он и не был предназначен для этого. Старший сын Николай был одаренным, красивым юношей, с более мягким характером, чем у дюжего громадины Саши. Но брат-наследник умер в Ницце, и наследником стал богатырь Александр, которому от брата досталась еще и невеста – дочь датского короля, сильная и незаурядная личность. Как уже отмечалось, наследник все делал вопреки воле отца. К тому же его воспитывали консервативные учителя. Первым наставником и главным политическим советником Александра III был Константин Победоносцев, «легендарное пугало» империи. Ему казалось, что для предотвращения в державном строе гнили следует заморозить Россию. Но это отодвигало, а не решало политические проблемы, которые никакими экономическими реформами не решишь. Тень Победоносцева со временем легла и на Николая II, что сыграло роковую роль. Национальные меньшинства империи подверглись русификации, и это естественно привело к возникновению военно-патриотических движений в Грузии, Финляндии, Литве, Латвии, а особенно в Польше и в Украине. Среди евреев, до этого занимающихся исключительно торговлей, возникли различные политические партии и развилось сионистское движение.

Существует весьма поучительная история об Александре III и его министре финансов С. Ю. Витте, которого царь очень ценил, несмотря на то, что министр женился на разведенной еврейке. Император обратился к Витте по вопросу, который собственно находился в ведении министерства внутренних дел. Александр III заявил, что принял решение окончательно покончить с революционной деятельностью евреев в России любой ценой. Сергей Юльевич ответил, что как русский самодержец, он имеет полное право прибегнуть к самым крутым мерам против евреев, царь даже может собрать их всех – семь миллионов, проживающих в его государстве, на берегу Черного моря, и утопить. Увидев, что государь при последних словах помрачнел, ободренный Витте не без хитрости продолжал, что крутые полицейские меры не дадут ожидаемого результата, а что касается другого выхода из сложившейся ситуации, то Александр III, как христианин, на это не пойдет. Оба решения отразятся на государственном бюджете Российской империи, которой перестанут помогать большинство европейских банков, так как они находятся в руках еврейских семей.