История Киева. Киев капиталистический

Илья Николаевич Ульянов. Фотография после 1882 г.

6 сентября 1869 года Илья Николаевич был назначен инспектором народных училищ Симбирской губернии. Семья переезжает в Симбирск (ныне Ульяновск), который в то время был тихим провинциальным городком, насчитывавшим чуть более 40 тыс. жителей, из которых 57,5 % значились мещанами, 17 % – военными, 11 % – крестьянами, 8,8 % – дворянами, 3,2 % – купцами и почетными гражданами, а 1,8 % – людьми духовного звания, лицами прочих сословий и иностранцами. Соответственно, город делился на три части: дворянскую, торговую и мещанскую. В дворянской были керосиновые фонари и дощатые тротуары, а в мещанской держали по дворам всякую скотину, и живность эта, вопреки запретам, разгуливала по улицам. Здесь у Ульяновых 10 (22) апреля 1870 года родился сын Владимир. 16 апреля священник Василий Умов и дьячок Владимир Знаменский крестили новорожденного. Крестным стал управляющий удельной конторой в Симбирске действительный статский советник Арсений Федорович Белокрысенко, а крестной – мать сослуживца Ильи Николаевича, коллежская асессорша Наталия Ивановна Ауновская.

Граф Бобринский и железная дорога

Бобринский А. А. родился в Санкт-Петербурге 19 января 1800 года. Родителями его отца Алексея Григорьевича считаются Григорий Григорьевич Орлов и Екатерина ІІ. Фамилия получена от подаренного царственной матерью для обеспечения сына села Бобрики в Тульской губернии. Мать Алексея Алексеевича – Анна Владимировна, урожденная баронесса Унгерн-Штернберг. После обязательной военной службы, продлившейся более 10 лет, он вышел в отставку ротмистром. После нескольких лет забот сельского хозяина в деревне он возвращается в Петербург, чтобы служить в министерстве финансов. Ум, деятельность и знания графа обратили на него внимание министра графа Канкрина, который поручил ему выполнение многих финансовых вопросов. В 1821 году он женился на фрейлине императрицы Софии Александровне Самойловой. От нее по наследству получил обширное Смелянское имение в Черкасском уезде. Организовав и построив там один рафинадный и шесть сахарных заводов, Бобринский постоянно их совершенствует. Около 70 предприятий, построенных в Киевской губернии по примеру Алексея Алексеевича, создали для исправления своих машин и аппаратов образцовые механические мастерские в Смеле, Городище, Шполе и других местах. На всех своих предприятиях Бобринский использовал только национальные кадры – воспитанников Петербургского технологического института. Туда он направлял на учебу наиболее способных крестьян, взяв с них слово вернуться на его заводы. Прошу заметить, что он отправляет их как свободных людей и, уважая их, уверен в их порядочности, берет с них слово.

Привлекали внимание графа и другие отрасли сельского хозяйства. В своих имениях он один из первых ввел самоуправление крестьян. Когда Бобринский почил 4 октября 1868 года в Смеле, то 2000 крестьян провожали его в последний путь, и, вместо лошадей, по очереди везли карету с гробом до железнодорожной станции, носящую имя графа – Бобринская. Памятник графу А. А. Бобринскому, созданный И. Н. Шретером, был открыт 6 февраля 1872 года. А так как он был учредителем, компаньоном и директором первой в России Царскосельской железной дороги, то его изобразили опирающимся правой ногой на рельс и поставили возле вокзала.

Экономика города развивалась быстрыми темпами, благодаря А. А. Бобринскому открылось железнодорожное сообщение. Еще Николай І в 1830-х годах ответил Новороссийскому губернатору М. С. Воронцову: «Полагаю, что устройство железной дороги будет и лучше и полезнее всего: надо определить, откуда ее начать». Приведенную резолюцию императора принято считать первым предложением проведения железной дороги в нашей стране, и это значительно раньше признания в Западной Европе полезности стальных магистралей. Интересно, что при обсуждении между императором и губернатором, какие дороги лучше шоссе или железные, высказал свое мнение министр финансов граф Канкрин: «Железные дороги усиливают склонность к ненужному передвижению с места на место и без того свойственную нашему веку, выманивая при этом излишние со стороны публики издержки».

Вокзал Киево-балтийской железной дороги. Худ. А. Нисченков, 1870 г.

Честь строительства железной дороги по Украине, в частности в Киеве, выпадает на Александра ІІ, который 21 мая 1866 года утвердил сооружение Киево-Балтской железной дороги. Его представили «Товариществу Де-Вриер и К0» простым подрядным способом. Это нововведение было столь необходимо заводчикам и промышленникам Юго-Западного края, что они ходатайствовали об ускорении строительства. Все увенчалось успехом, и вскоре началось движение поездов из Киева.

Памятник А. А. Бобринскому на Бибиковском бульваре. Открытка 1910-х гг.

Героический кавказец в Киеве

Сейчас некоторые утверждают, что в империях, царской или советской, хорошо относились к малым народностям. А если разобраться, то по-настоящему их не замечали, как идущий по траве человек не обращает внимания на букашек. Всегда государственные чины считали, что легче управлять однородным населением. Поэтому при некоторых царях и генералиссимусах время от времени происходили переселения, ассимиляция и такая «чисто житейская вещь», как обрусение. Для примера возьмем данные о судьбах малых народностей Кавказа.

Сражением, произошедшим у Красной Поляны 21 мая 1864 года и победой царизма закончилась многолетняя русско-кавказская война. После чего началось полноценное осуществление плана Ермолова и Лазарева, главным принципом которых был девиз: «Нет людей – нет проблем». Они стирали села с лица земли и безжалостно вырезали население. Взгляните на количество этнических групп в районе Сочи до и после геноцида:

Шапсуги – было 300 000, осталось 4 983;

Абадзехи – было 260 000, осталось 14 660;

Натухаевцы – было 240 000, осталось 147;

Бжедуги – было 60 000, осталось 15 263;

Темиргоевцы – было 80 000, осталось 3 140;

Жанеевцы – было 1 200, осталось 0;

Махошевцы – было 8 000, осталось 1 204;

Гатукаевцы – было 20 000, осталось 606;

Садзы – было 63 000, осталось 0;

Убыхи – было 15 000, осталось 0.

Таким образом, распространенный имперский девиз зазвучал по-другому: «Уничтожай и властвуй!»

О пребывании борца за свободу народов Кавказа Шамиля в нашем городе известно так мало, что позволю себе остановиться на этом более подробно. В начале декабря 1868 году Шамиль с семейством прибыл в Киев. С ним был сын Гази-Магомед, со своей второй женой Хабибат, на которой женился еще в Калуге.

Попечительство над Шамилем было поручено военному коменданту города генерал-лейтенанту Новицкому. Милютин направил ему секретную инструкцию «О порядке надзора за Шамилем», которую утвердил Александр ІІ. Первый пункт ее гласил: «Правительство, вверяя киевскому коменданту надзор за Шамилем, возлагает на него также обязанность ограждать его от всего, что может отягощать его положение, и в уважительных просьбах быть за него ходатаем». За имамом сохранялся «присмотр постоянный, но для него не стеснительный», повышенное содержание (15 тыс. руб. в год), а также предусматривались дополнительные деньги на другие нужды. Казалось, деньги немалые, но семья была еще больше – дети, невестки, жены, внуки. Поэтому жили скромно, без роскоши, снимали усадьбу офицерши Масаловой. А инструкция имела больше совещательный характер, чем запретный, скорее, руководство по тактичному обращению с новым гражданином Российской империи. Шамилю отвели часть дома на Крепостном переулке. Незамедлительно после приезда жилище уважаемого горца обступила киевская публика, охочая до зрелищ. Самые пронырливые напрашивались на прием, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Украинские патриоты после своих визитов оставляли, как бы невзначай, рукописные списки поэмы Т. Шевченко «Кавказ». Ссыльные мусульмане приходили к имаму совершить свой пятничный намаз. Шамиль прогуливался по городу в национальной одежде, всегда в сопровождении сына. Власти высказали пожелание, чтобы деликатно подвели имама к перемене веры. Поэтому ему рассказывали о христианстве, водили по храмам. С ним посетили Софийский собор, спускались в Лаврские пещеры. Для него это было чуждо и не вызвало ни малейшего интереса, все мысли были заняты желаемым паломничеством в Мекку и Медину. А Днепровские кручи ему нравились. Каждый день он выходил на отроги гор и с юношеской легкостью прирожденного горца спускался стремительно вниз, к самой реке. Там долго стоял и смотрел на лед, ожидая скорейшего ледохода. Столь желаемое дальнее путешествие было возможно только из Одессы, а до нее можно было добраться исключительно водным путем. А тут лед!

Он из Киева писал кавказскому наместнику Михаилу Николаевичу, там были такие строки: «В настоящее время являюсь слабым и дряхлым, боюсь, чтобы без исполнения святого моего долга не пришлось мне расстаться с земной жизнью и поэтому обращаюсь к Вашему Императорскому Высочеству с самой искренней просьбой, испросить у Государя Императора разрешения отправиться мне с семейством в Мекку и вместе с тем пристроить моих взрослых дочерей, оставив в России дорогих сынов моих Гази-Магомеда и Магомед-Шапи. По исполнении святой моей обязанности, если Бог продлит мои дни, я долгом сочту возвратиться в Россию».

Узнав об этом, Александр ІІ разрешил выезд Шамиля, но пришлось пару месяцев потратить на оформление дипломатических формальностей и получение заграничного паспорта сроком на один год. Разрешение отправиться в паломничество получили все родственники Шамиля, кроме старших сыновей. Магомед-Шапи не отпустили со службы, а Гази-Магомед проводил отца до посадки на пароход из Одессы. Из Киева отплыли 12 мая 1869 года, и вскоре достигли порогов. Там несколько километров по суше, потом снова по воде до Одесского порта. Шамиль не задерживался в приморском городе и 18 мая имам провожал глазами уменьшающую фигуру сына на причале. Гази-Магомед вернулся в Киев к своей молодой жене и маленькой дочурке.

Имам Шамиль с сыновьями. Фото XIX в.

После годового путешествия по исламским странам Востока, где его встречали с триумфом, Шамиль обосновался в Медине. Там он определил младшего сына в медресе, а дочь выдал замуж. Но не принесла Аравия счастье семейству Шамиля – начали одна за другой умирать дочери, и имам сам тяжело заболел. Летом 1870 года он написал в Киев письмо своим сыновьям с просьбой приехать повидать его перед смертью. Братья обратились к Александру ІІ с просьбой позволить навестить отца, но, учитывая, что Магомед-Шапи находился на военной службе, император разрешил выехать в Аравию, которая находилась в составе постоянно воюющей с Россией Оттоманской империи, только киевлянину. Дипломатические и бюрократические проволочки привели к тому, что Гази-Магомед потерял драгоценное время и смог отправиться в путь лишь через полгода, оставив в Киеве жену и дочь. Те страны, через которые он проезжал, спеша к отцу, находились во враждебных отношениях с Россией. Они стремились вовлечь наследника имама в сферу своих интересов, но Гази-Магомед вел себя крайне сдержанно, и мечтал только увидеть отца живым. Но не судилось. 4 февраля 1871 года героя Кавказа не стало. Шамиля похоронили на кладбище аль-Бакия неподалеку от могилы дочери Пророка Фатимы, за мавзолеем Аббасидов. Гази-Магомед совершил все необходимые обряды над могилами отца и сестер. Отпуск подходил к концу, вдовы отца просили его остаться, но нравственная обязанность сдержать слово заставила его вернуться в Киев. Там его уже ждал Магомед-Шапи. Снова братья обратились к императору с просьбой разрешить уехать навсегда – для поддержки осиротевшего семейства Шамиля. Александр ІІ разрешил Гази-Магомеду дать бессрочный отпуск «для опеки над вдовами Шамиля и малолетним сыном». Ему выдали пенсию имама, и он получил на дорожные расходы 7 тыс. руб. В конце ноября 1871 года киевский наиб отправился в Мекку. Дальнейшее не касается моего города, поэтому сообщу, что умер он в 1902 году и похоронен рядом с отцом, а его младший брат Магомед-Камиль дослужился до турецкого маршала и в 1951 году скончался.

Семейство имама Шамиля. Литография, В. Т. Тимм, 1860 г.

Издатель газеты «Кіевлянинъ» Виталий Шульгин

Один из основных источников об истории нашего – города газета «Кіевлянинъ». Ее создатель, первый редактор-издатель, профессор Виталий Яковлевич Шульгин родился в Калуге, 15 апреля 1822 года. Родители его принадлежали к среднему чиновничьему классу, социальное положение которых заставляло постоянно менять место жительства, перебрасывая их из Калужской в Черниговскую губернию. Именно там, в Нежине, произошел несчастный случай. По неосторожности няньки мальчик получил искривление позвоночника, сделавшего его горбатым. Подобный физический недостаток часто служит толчком к развитию душевных качеств и умственного развития, при этом лишая индивидуума многих физических наслаждений. Виталий Шульгин сумел приобрести, развить и сохранить в себе ценное и полезное до такой степени, что окружающие при общении с ним забывали о внешнем недостатке телосложения. Все находили невыразимую привлекательность в его лице, особенно в проницательных, искрившихся живым умом глазах, необыкновенно доброжелательной улыбке и словах, по необходимости переходивших от выражения мягкого, безобидного юмора в жесткий, едкий сарказм. Когда его отца перевели в Киев, Виталий стал посещать 1-ю гимназию. Уже тогда сложилось индивидуальное пристрастие, – выпускать с товарищами рукописный журнал. В гимназиях умели поощрить и поддержать литературные наклонности воспитанников. По воспоминаниям, журнал «был характера серьезного, содержания преимущественно историко-литературного и имел немало влияния на воспитанников, так и на возбуждение в них любви к умственным занятиям». В 1838 году Шульгин был уже в университете Св. Владимира. О Шульгине вспоминали: «Это был истинный студент-отшельник, не знавший ничего кроме аудиторий и лекций. Усидчивость, страсть к занятиям, серьезность, отсутствие всякой игривости, резко отличали его». В то время требования к студентам ограничивались лишь внешней, формальной стороной, обязывали их носить форму, аккуратно посещать лекции и не пропускать церковные службы в воскресные и праздничные дни. В личную жизнь студента не вмешивались, предоставляя возможность развлекаться, спорить до утра в товарищеских кружках, писать стихи, делать всё, что угодно, но упаси Боже, без политики. Соблюдая все эти условия, можно было, не утруждая тонкостями науки благородные головы, пройти благополучно все курсы и получить аттестат. Но получить знания было затруднительно из-за отсутствия учебников и пособий. Тем более что в факультетские курсы для студентов было введено много побочных дисциплин, и они считались обязательными. Шульгин по слабости здоровья был освобожден только от фехтования и танцев. Особенно у него проявилась склонность к историческим наукам, хотя преподавание их, в первую очередь античности, в университете было довольно вялым. Окончив университетский курс, В. Шульгин начал свою деятельность в качестве преподавателя 2-й гимназии и в Институте благородных девиц. В 1849 году Шульгин представляет в качестве диссертации талантливое исследование «О состоянии женщин в России до Петра Великого».

Виталий Яковлевич Шульгин

Достигнув осуществления своих заветных мечтаний, получив почетный пост профессора, Виталий Яковлевич, со свойственными ему серьезностью и трудолюбием принялся за выполнение новых обязанностей. Один из его слушателей, впоследствии тоже профессор, А. В. Романович-Славатинский, вспоминал: «В. Я. Шульгин в течение 13 лет, с 1849–1862 г., преподавал всеобщую историю, переходя от древней к новой. С особенной любовью и увлечением он занимался последней; кто помнит его чтения по истории древнего Востока, тот может засвидетельствовать, что он был истинным мастером и истории древней. Он обладал редким талантом лектора – уделом немногих избранников, для которых профессорская деятельность как бы предназначена природой. Шульгин, можно сказать, был таким прирожденным профессором. В своих лекциях по всеобщей истории он умел в изящной форме, в отчеканенной, рельефной фразе, художественно воссоздавать исторических деятелей и драматизм исторических событий, сокровенный смысл которых он умел разъяснять с точки зрения современной исторической науки, на уровне которой он всегда стоял сам и держал своих слушателей». Лекции и преподавательские обязанности занимали много времени, но не мешали появлению научных трудов: «Историческое обозрение учебных заведений в Юго-Западной России с конца ХVІІІ века до открытия университета в Киеве», «История университета Св. Владимира за первое 25-летие его существования», «Юго-Западный край в последнее 25-летие (1838–1863)». Перечень этих сочинений характеризует нравственный облик и научный потенциал Шульгина. Во всех произведениях профессор обращает внимание не на этническую, внешнюю, военную историю родного края, а на социальные условия его развития. Это хорошо прослеживается в трех курсах древней, средней и всеобщей истории, которые Шульгин выпустил в 1856–1862 годах. Благодаря им его избрали на должность экстраординарного профессора, он занимал самостоятельную кафедру, но не был доктором, чему препятствовало состояние здоровья и семейные обстоятельства. Отдаваясь полностью учебе, а потом преподавательской работе, молодой человек не покидал своих родителей. К этому времени женился старший брат. Супруга его, а вскоре появившиеся дети образовали большую семью. Но какой-то злой рок обрушился на них. За короткое время профессор потерял всех близких – мать, отца, брата и его жену… Оставшись одиноким, беспомощным, с малолетними, больными племянниками, Шульгин 25 апреля 1863 года покинул университет.

Несмотря на свое физическое увечье, Виталий Яковлевич женился. Благодатная семейная обстановка позволила ему снова вернуться к прерванным лекциям. В Юго-Западном крае особо ощущалась острая необходимость в местном печатном органе. В Киеве, который являлся административным центром, была уже газета «Кіевский Телеграф». Она не могла удовлетворить запросы обывателей, так как обладая скромными материальными ресурсами, становилась на сторону той или иной купившей ее политической группировки, стремившейся овладеть умами и возродить свое влияние. В первую очередь польской католической, потерпевших поражение в восстании 1863 года. В то время под понятием «русский» понималась не национальность, а вероисповедание. Под это определение попадали православные – украинцы, россияне, белорусы. Теперь понятно выражение, с которым обратился Шульгин в объявлении об издании газеты «Кіевлянинъ» в июне 1864 года: «Этот край русский, русский, русский!»

В то время католический процент населения Юго-Западного края был довольно высок, и царская администрация ожидала нового бунта. Поляки, справедливо считавшие воссоздание независимой Отчизны святой обязанностью, отличались сплоченностью и самопожертвованием, а всё Левобережье они считали своим краем. Поэтому первоочередной задачей новой газеты было прояснить истинное положение Юго-Западного края в прошлом и настоящем; дать идеологическую опору вытекающим из этого местным потребностям. Первое время газета, прежде всего, старалась исследовать и осветить недавнее прошлое, учесть достижения и ошибки прежней политики по отношению к Юго-Западному краю. «Кіевлянину» и Шульгину принадлежит несомненная заслуга неуклонного отстаивания интересов украинского населения. «Городовое положение», примененное к Киеву, создало почву для обсуждения вопросов и дел городского хозяйства. «Кіевлянинъ» всегда был на стороне интеллигентной части Киевской думы, выступая против спекуляции и чрезмерной эксплуатации здоровых производительных сил. Газета первая предложила мелкий сельский кредит, притом не только краткосрочный, который, в конце концов, привел к созданию среднего класса, уничтоженного действиями большевиков.

Виталий Яковлевич принимал участие во всех сферах общественной деятельности – он среди гласных Городской думы, член совета городского взаимного кредита, член совета коллегии Павла Галагана, участник местных благотворительных обществ. Но всегда уклонялся от мест и должностей, где не мог активно участвовать или получать за это жалование. Вот эта активная общественная позиция перешла и к его сыну Василию Витальевичу, который родился 13 января 1878 года и стал легендарной личностью ХХ столетия. О нем я тоже скажу, но позже. Основатель «Кіевлянина» Виталий Яковлевич умер на своем посту, успев выпустить последний в 1878 году номер, но не успев просмотреть, по обыкновению, корректурный оттиск.

Случай в Анатомическом театре

Хочу рассказать вам один интересный случай, действительно случившийся в Киевском анатомическом театре. Сначала пару слов о месте действия. В середине XIX века в Киеве был построен анатомический театр для медицинского факультета Киевского университета. Он строился по проекту архитектора А. В. Беретти в стиле русского классицизма, примечателен своей архитектурой, сводчатыми подвалами. Анатомический театр считался одним из лучших в России, а вскоре прославился и в Европе своими уникальными коллекциями, собранными профессорами А. П. Вальтером («Развитие различных зародышей и собрание черепов») и В. А. Бецем («Анатомические и гистологические препараты мозга»). Рассказывать об открытии В. А. Бецема, похороненного в Выдубицком монастыре, касающемся «гигантских клеток колоссальных пирамид в коре головного мозга» я не буду, т. к. это несколько отвлечет нас от сути самого рассказа.

А теперь обращаюсь к газете «Киевлянин» № 146 за 1876 год. А рассказывается там о следующем происшествии. «Выдавал как-то один отставной солдат, служитель в театре анатомии, свою дочь замуж. Но где сыграть свадьбу? Неужели в анатомическом театре, этой обители смерти? Больше негде: по обычаю следует в доме невесты, да у жениха, кажется, и дома не было. После венчания привезли молодых в маленькую комнатку при анатомическом театре, где молодая жила с отцом. Собрались знакомые. Незаметно и полночь подкралась. Вдруг разгулявшимся гостям захотелось танцевать. Мигом пригласили из соседнего кабака двух скрипачей и трубача. Только где плясать? Комнатка так мала, что повернуться в ней трудно.

– Сюда, сюда, пожалуйте! – недолго думая, кричит отец молодых и ведет всех в залу.

Зажгли несколько висевших над столами ламп, темная зала вспыхнула желтоватым светом, заигравшим тысячью радужных переливов на оконных стеклах, покрытых морозными узорами холодной ночи. Взвизгнули скрипки, грянула свою замогильную, глухую ноту труба отставного солдата-музыканта – и свадебный бал помчался бесшабашным вихрем. Стучат каблуки танцующих трепака гостей, а длинные темные тени их прыгают по стенам и морозным стеклам больших окон залы. Ликует анатомия!

Вот долетают звуки веселого пиршества и до сонных ушей соседних театру обитателей. Что это? Где музыка? Выглянули в окошечко или вышли на улицу: кругом черная мгла. Глядь! Хорошо известные всем окна залы, где студенты людей режут, горят светом и оттуда доносится… визг, писк, шум и гам – в полном смысле сатанинская музыка. Ночь же вокруг еще гуще и чернее. Странно! Онемели от ужаса обитатели. На улице составилась толпа.

– Мертвецы повставали и пляшут! – слышится в толпе.

– Нет, черти! – возражает другой голос.

– Вон и хвост виден! – добавляет третий.

И все в испуге жмутся друг к другу. К счастью, проезжал мимо театра один из преподавателей. Толпа и музыка привлекли его внимание. Он немедленно отправился в театр и, к изумлению танцующих, предстал пред их пьяные очи.

Долго потом подсмеивались студенты-медики над отцом злополучной невесты и над проживающими у него молодыми, брачное пиршество которых так комически разрушилось в блаженную минуту веселья».

Анатомический театр Киевского университета. Фотография 1906 г.

Анатомический театр спокойно существовал до 1918 года. Когда Россию захлестнула гражданская война и Киев занимали то красные, то белые, то петлюровцы, то немцы, то белополяки, это помещение тогда использовали как морг. И в романе «Белая гвардия» Булгаков, рассказывая о поисках Николкой и Ириной Най убитого героя Най-Турса, пишет именно об этом анатомическом театре.

В 1928 году здание реконструировали, а в его помещениях разместили библиотеку Медицинского института. Теперь здесь расположен национальный музей истории медицины – ул. Богдана Хмельницкого, 37. И я предлагаю вам пройти по залам этого музея и даже заглянуть в сводчатые подвалы и ледник и не сомневаюсь, что эта экскурсия не оставит вас равнодушными.

Польское восстание 1863 года: «За вашу и нашу свободу!» или «Киев – русский, русский, русский!»

Эти два актуальных и до сегодняшнего дня определения, при всей их на первый взгляд созвучности, имеют четкий антагонизм, которому уже более 150 лет. Как это получилось, попробуем разобраться. Пять лет назад в некоторых газетах промелькнуло сообщение, что парламент Литвы объявил 2013 год «антирусским». Это недостоверная информация. Но прошедшее более 150 лет тому восстание, важнейшее для Литвы, Белоруссии, а особенно для Польши, малоизвестно в Украине и сегодня. Хотя первый в мире музей, посвященный этому событию, появился именно в Киеве!

Когда изучаешь жизнь поляков в моей стране, то убеждаешься во множественных замалчиваниях российских дореволюционных, советских, и даже украинских историков. К сожалению, кроме традиционного, столетиями выработанного отношения к истории края, существовала традиция предвзятого рассмотрения данного вопроса, в зависимости от национальности или социального положения исследователя, не говоря уже о его политических привязанностях.

С начала формирования национальностей поляки стали одним из основных народов, проживающих в Украине. Занимая по численности второе место после украинцев! На протяжении ХV-ХVII веков воинственная польская шляхта принимала активное участие в колонизации украинского пограничья и преуспела в этом. Она количественно возросла за счет уроженцев Украины, Белоруссии и Литвы. В сформированном «шляхетском братстве» не имели значения этнические корни и религиозные пристрастия. Главное у них было – защита Отечества! Подобное происходило три года тому назад на Юго-Востоке Украины при формировании добровольческих батальонов.

Когда в результате войны украинского народа 1648–1854 годов поляков потеснили с Левобережья, им удалось сохранить свой контроль над Правобережной Украиной. Этот регион они рассматривали как неотъемлемую часть Польши, несмотря на присоединение его к Российской империи в 1795 году. Но наивно утверждать, что Юго-Западный край полностью подчинился Петербургу. В городах, в том числе и в Киеве, звучала польская речь, в местечках – еврейская, а по всей остальной, преобладающей территории – от села до хутора – украинская. Единственным местом, где эти языки слышались одновременно, были ярмарки. Русский язык можно было услышать, да и то редко, в губернских присутствиях. Лишь по указу Николая І было строжайше запрещено применение в делопроизводстве польского языка.

Если у Александра I были польские друзья, такие как князь Чарторийский, оказывающие на него сильное влияние, то его родной брат Николай І их терпеть не мог. А после Польского восстания 1830 г. он их возненавидел. Когда его сын Александр влюбился в юную польку, император просто впал в бешенство. Российские властные структуры всеми способами старались унизить весь польский народ. И если крестьяне были и так бесправными, а магнаты разъехались по разным странам Европы и стали недосягаемыми, то все ограничения и притеснения полностью обрушились на шляхту, всегда гордившуюся своим прошлым, предками и Отчизной. К тому же – а это вызывало особую ненависть самодержавия – они были католиками, то есть подчинялись Риму, а не Петербургу. В унисон с императором, сановниками, чиновниками, все своt презрение и негодование свалили на поляков работники культуры. На популярный вопрос В. Ленина «С кем вы, мастера культуры?!» ответ и тогда напрашивался: «С властью!» Отличился Н. Полевой, у которого в переводе Шекспира принц датский Гамлет возвращался из похода против… поляков! В оригинале были славяне. Вершиной мировоззренческой ксенофобии стала опера «Жизнь за царя», известная широкой публике как «Иван Сусанин». Абсолютно выдуманный персонаж заводит в лес не людей, а каких-то разбойников. Сказка легко объясняется как «заказная быль», когда смотришь на дату написания – 1834 год, то есть сразу после восстания.

Сусанин и польский отряд. Гравюра сер. XIX в.

Господствующего влияния поляки на Украине добились не только из-за своей многочисленности. Евреев было не меньше, значительно преобладало сельское коренное украинское население. В середине ХIХ века поляков было всего полмиллиона, а в процентном отношении их на территории империи уменьшилось с 10 % в 1795-м до 6,4 % в 1909 году. Влиятельное положение в Юго-Западном крае (Киевская, Волынская, Подольская губернии) было обусловлено богатством и господством их элиты. В 1850 году около 5 тыс. польских землевладельцев владели 90 % земель и 1,2 млн крепостных этого региона. Правобережье, где сосредотачивалось 60 % всего дворянства Украины, в основном польского, являлось твердыней старых феодальных порядков. Даже ликвидация крепостного права в 1861 году не смогла поколебать положение таких сказочно богатых польских магнатов, как семейства Потоцких, Чарторийских, Браницких, Заславских, каждое из которых владело угодьями в сотни тысяч акров. Обладая громадными капиталами, они после Реформы легко перешли к использованию наемной рабочей силы и применению механизации в сельском хозяйстве. Но для большинства польской, понемногу обрусевшей, малоземельной шляхты переход к товарному земледелию был довольно сложным. Поэтому отмена крепостного права негативно сказалась на их материальном состоянии, к тому же русифицированные официальные чиновники и православное духовенство стали сознательно науськивать освобожденных, но без земли, украинских и белорусских крестьян, а других и не было, против иноверцев.

Самозабвенное стремление поляков иметь свое независимое национальное государство, нежелание подчиняться царской администрации и обострение социальной обстановки создало революционную ситуацию. К тому же многие шляхтичи распродавали свои небольшие маетки и фольварки в надежде получить должность чиновника в городе или управляющего у богатого вельможи. Но мест было мало, поэтому появилась масса малообеспеченных и невостребованных дворян. В этих регионах и в Царстве Польском собралось большое количество независимых молодых людей, жаждавших справедливости и национальной свободы. Прошли массовые патриотические манифестации поляков, в ходе которых образовалось два лагеря: «красные», отстаивавшие интересы простого народа и обедневшей шляхты, и «белые» – руководимые зажиточной буржуазией и землевладельцами. «Красные» выступали за полную независимость Польши, радикальные социальные изменения, за единство польского и общероссийского революционного движения. «Белые» удовлетворялись автономией Польши в границах 1772 года, то есть с землями, входившими в Речь Посполиту до ее раздела. Не отказывались они также от намерений эксплуатировать коренное население.

В июне 1862 года «красные» для подготовки выступления создали Центральный национальный комитет (ЦНК), который по ходу восстания стал называться Народной управой. Определяющую роль в нем играли Я. Домбровский, З. Падлевский и Б. Шварце. Непосредственно поводом стало проведение имперским правительством в октябре 1862 года рекрутского набора в Царстве Польском, что отнимало у организации молодые силы. На призыв ЦНК в ночь 23 января повстанцы напали на российские гарнизоны.

Так началось Январское восстание 1863 года, которое переросло в кровопролитную войну, продолжавшуюся больше года. Объявив народу свою революционную программу, ЦНК обратился к православным украинским и белорусским крестьянам с призывом их поддержать. Отношения между польскими панами и украинскими земледельцами были всегда напряженными. После царского указа об отмене крепостничества прошло немного времени, поэтому руководители восстания 31 марта выступили с обращением «Золотая грамота к сельскому народу», где объявили всех крестьян свободными и уравненными в правах со всеми слоями населения; передали в пожизненную собственность землю, которая ими обрабатывалась; всем участникам восстания пообещали большие наделы земли… Но мало кто из крестьян пошел за восставшими – надолго в памяти отложились те притеснения, которые пришлось повсеместно испытать от польских помещиков. Да и «Золотая грамота» до них не дошла. Важную роль сыграли и религиозные разногласия.

В первое время восставшие добились частичного успеха и потеснили российские войска. На территории Житомирщины и Киевщины в ночь на 9 мая 1863 года начались активные военные действия под руководством польской нелегальной организации «Провинциальный комитет на Руси», созданной в августе 1862 года, возглавляемой Эдмундом Ружицким.

Ярослав Домбровский. Открытка 1910-х гг.

Родился он в с. Агатовцы, возле Бердичева, в дворянской семье. Став офицером, в 1854 году закончил академию Генштаба, вышел в отставку в чине подполковника. Несколько месяцев был членом созданного «Временного правительства на Руси». Его отряд, выйдя из Житомира, прошел Любар, Полонное… 17 мая произошел большой бой под Мирополем со значительными потерями, поэтому Ружицкий далее в течение 10 дней вел своих повстанцев к южной границе империи. Последнее сражение произошло в районе с. Салихи, откуда с боями отряд ушел на Галичину.

На севере Киевщины повстанцы объединились под руководством «казака Саввы», который стал командиром всех повстанческих отрядов Киевской губернии. Под таким романтическим псевдонимом скрывался наш земляк, инженер-поручик царской армии, 28-летний Владислав Рудницкий. Герой обороны Севастополя, выпускник академии Генерального штаба, служил в Киевской инженерной команде. В течение почти месяца его объединенный отряд имел боевые стычки с царскими подразделениями под Беличами и Бородянкой. 13 мая в бою под Верхолесьем Рудницкий был пленен, заключен в тюрьму г. Радомышля, но пробыл за решеткой недолго, через месяц бежал из заключения… Через Галичину попал в Париж, где встретился с Ружицким и Домбровским. Последний более известен в Житомире, где он родился в 1836 году Ярославу Домбровскому даже поставили величественный памятник. Нет, не за участие в восстании, где он был руководителем. Этой чести он удостоился за то, что в 1871 году командовал войсками Парижской коммуны.

Все забыли о существовании университетского берейтора Ольшанского, организовавшего при своем манеже кавалерийскую школу. Свой отряд, около полусотни студентов Киевского университета, он вывел на борьбу против царизма. Студенты отчаянно сражались с преобладающими регулярными войсками. В районе Бородянки отряд был разбит, Ольшанский пленен и повешен.

Далее восстание развивалось уже вдали от Киева, на территории Царства Польского. Украинские крестьяне не поддержали восставших, но, тем не менее, сотни представителей революционных разночинцев пополнили боевые отряды. Отметим «Комитет российских офицеров в Польше», который возглавил украинец, подпоручик А. А. Потебня, брат известного филолога. Этот комитет в ноябре 1862 года вошел в российскую террористическую организацию «Земля и воля». Андрей Афанасьевич незадолго до этого совершил покушение на царского наместника в Польше и перешел на нелегальное положение. Потебня ездил за инструкциями в Лондон к А. Герцену и Н. Огареву, которые дали ему рекомендации активно поддерживать выступления поляков. Лозунг, выдвинутый украинцем из Роменщины «За нашу и вашу свободу» стал девизом российских демократов и всех свободолюбивых поляков. К сожалению, таких было немного, восставшие отступали, А. А. Потебня погиб, царское правительство залило непокорный край кровью.

Среди руководства, как всегда, не было должного единства. Власть переходила то к «белым» – диктатура генерала Лянгевича, то к «красным» – генерал Траугутт. Последний диктатор попытался решительными действиями усилить накал восстания, но одного упорства разрозненных отрядов, мужественно сражавшихся с превосходящими силами трех держав – России, Пруссии и Австрии, между которыми была поделена Польша, было недостаточно. В мае 1864 года большинство отрядов прекратили свое существование, остались локальные очаги сопротивления, продержавшиеся еще год. Так как мятежная территория находилась среди стран, разделивших Польшу, участникам некуда было скрыться. Оставшихся в живых отправили на каторгу в Сибирь, а проявивших особую активность в украинских и белорусских губерниях – казнили. В Киеве есть место, про которое мало кто знает. Это бывшая военно-политическая тюрьма «Косой капонир». В этом «Киевском Шлиссельбурге» восстановлена камера 1863 года, когда в ней ожидали казни офицеры-поляки А. Зелинский, В.-Т.Раковский, П. Крижановский, Р. Ольшанский, А. Дружбацкий. Один из них нарисовал распятие на стене, у которого они молились за свою независимую «Ойчизну». В их честь существует памятная доска, где написаны имена патриотов. Десять лет назад к ней прибавили подпись по-польски. Теперь это очень интересный музей «Київська фортеця». Но кого это привлекает?! Население историей не интересуется, а вершиной его культурно-музейного посещения по-прежнему, как и в ХVIII веке, остаются «восковые персоны»! Духовность народа растет несоразмерно с благосостоянием! Последствия Польского восстания 1863 года были весьма тяжелыми для всех жаждущих национальной свободы. В начале 1860-х годов среди польской и украинской шляхты выделилась группа интеллигенции, которой стало стыдно за угнетения их семьями простых крестьян. Эту группу во главе с этническими поляками Владимиром Антоновичем, Тадеем Рыльским и Павлом Житецким стали называть «хлопоманами», чем они страшно гордились. Они подчеркнуто разговаривали на украинском языке, носили вышитые сорочки и придерживались народных обычаев в быту, пели и издавали украинские песни. Стали создавать воскресные школы, где обучение проводилось на украинском языке.

Не только царская администрация, но даже российская интеллигенция, испугавшись национально-освободительного движения, шарахались от этих непонятных песен и подозрительно относились даже к горячо почитаемому Кобзарю. Чтобы в зародыше задавить украинскую культуру, запреты обрушились на воскресные школы, просветительские «громады», единственный украинский журнал «Основа». Военный министр Д. Милютин предупредил Александра ІІ о намерениях «хлопоманов» создать независимое государство – Украину. Император удивленно поднял на него глаза – он впервые услышал это слово. Но на всякий случай приказал министру внутренних дел П. Валуеву издать в июне 1863 года циркуляр о запрещении издания книг «на малороссийском наречии» кроме этнографического направления.

Памятная открытка, посвященная польскому восстанию 1863 г.

Прошло более 150 лет после этого кровавого восстания, которое никто не вспоминает. А жаль! История – это не альковные тайны царедворцев. Это наука для тех, кто предпочитает думать, анализировать, не позволять повторяться ошибкам и заблуждениям прошлого, перерастающих в трагедию и безысходность сегодня и в будущем. Если вспомнить крылатую фразу В. И. Ленина о том, кого разбудили декабристы и Александр Герцен, то можно сделать вывод, что Польское восстание 1863 года разбудило две мощные, противостоящие друг другу силы в Украине: национальное освободительное движение «За нашу и вашу свободу!» и самодержавные силы, не позволяющие пребывать хозяевами на украинской земле своему народу и неправославным вероисповеданиям, нагло заявившие: «Киев – русский, русский, русский!»

Важнейший вопрос для украинской государственности