Помоги проекту - поделись книгой:
Когда внутри головы внезапно появляется непрошенная мысль — это, конечно, заставляет поволноваться, но не так сильно, как если бы она оказалась не твоей собственной, а
Пока настоящий хозяин эльфийской тушки, вывалившись из медитации, пребывал в ошеломлении и соображал, как такое возможно, и что ему следует предпринять по этому поводу, гость попытался перехватить контроль над телом и, вообще, повел себя крайне невежливо. Со стороны Иллидана последовала незамедлительная реакция, и он показал подселенцу, что второе имя — Ярость Бури — охотник на демонов носит вполне заслуженно… Столкновения воль и борьбы как таковых не получилось. Поднявшаяся из глубин сознания волна гнева с головой захлестнула эльфа, и прежде, чем он опомнился, чужая душа в мгновение ока оказалась вышвырнута за пределы тела, где благополучно и сгинула, сгорев от защитных заклинаний в сиянии ауры — внешнего проявления энергетической составляющей тела, окружающей мастера Тайной магии.
«Демоны меня раздери! Что это было?!» — Но тот единственный, кто мог бы проконсультировать его по данному вопросу, уже канул в небытие. «Проклятье, это я поторопился! Мне следовало «пообщаться» с этим слабосилком», — с досадой скривился маг после лицезрения на границе ауры и обволакивающих ее стазисных чар крохотной вспышки (на большее душонки гостя попросту не «хватило»). Хотя Иллидан и не чувствовал никакой опасности, но сама странность ситуации уже заставляла задуматься… Еще недавно его заумствований хватило бы от силы минут на пять, но обострившаяся за последнее время паранойя не позволила так просто отмахнутся от такого, казалось бы, пустяка. В случайности и совпадения он уже не верил — жизнь отучила. В чем заключался смысл этого несуразного нападения, Иллидан пока не понимал, хоть убей, но нутром чуял, что без подвоха тут не обошлось. А еще его беспокоило то, что атака была совершена непонятно каким способом…
— Пф… — покачав головой, эльф недобро ухмыльнулся, а потом не сдержался и вовсе коротко хохотнул. — Кто бы это ни устроил — вышло забавно. Может, меня хотели развеселить? Если это так — пусть продолжают в том же духе, я не против! — пробормотал он перед тем, как начать вновь погружаться в «спячку».
Знал бы сидящий взаперти, чем это все в итоге обернется, то явно не стал бы бросаться подобными заявлениями.
Его шепот не остался без внимания. Не прошло и пары минут, как около очнувшегося заключенного материализовалась фигурка одной из стражниц, но герою войны и этого времени хватило, чтобы вновь перейти в состояние «вне зоны доступа» …
Через два дня к нему «заглянул» еще один незваный гость, и следующая попытка захвата охраняемого тела Иллидана произошла донельзя буднично. Просто в какой-то момент эльф снова почувствовал чужое присутствие, при этом понять, каким именно образом чужая душа попала в него, минуя заклинания Кенариуса и его собственную ауру, ему не удалось. Зато у него появился источник информации.
Несколькими минутами позднее.
— Кто тебя послал? Говори! — тиски воли мага закручивались все туже, причиняя, как он надеялся, неимоверную боль пойманной душе незнакомца (по-научному астральной оболочке).
— …! (в переводе на эльфийский это звучало бы как «А-а-а!»).
— Я ничего не понял! Думай «сильнее»! — Чтобы стимулировать мыслительный процесс пытаемого, эльф приложил дополнительную нагрузку.
— …! («А-ааааа!»)
На этот раз крик получился гораздо более протяжным, но что самое важное, как и заказывал Иллидан — более отчетливым, настолько, что даже он разобрался, что к чему.
Натиск мага мгновенно ослаб, но было уже слишком поздно: душу второго гостя постигла участь не менее плачевная, чем предыдущего супостата — не выдержав оказанного давления, она просто распалась, рассыпалась на множество маленьких искорок, которые, тускло блеснув напоследок, растаяли в окружающем Иллидана буйстве магии.
«Погорячился», — констатировал «дознаватель». — «Учту на будущее, что они не просто слабые, а полные немощи».
А то, что это будущее непременно настанет, он уже ни капли не сомневался…
---------//---------
Три недели спустя.
За первой парочкой последовал еще десяток, чей аккуратный допрос не принес ощутимой пользы. Перед внутренним взором мага красовалось изображение нападающих. «Тьфу! Эти тупоухие кретины бесполезны, если что-то и знают! Они даже не могут толком поддерживать мыслеречь, как этот мусор вообще допрашивать?! Только и оставалось, что копаться в обрывках их памяти, но эти недомаги не удосужились ее развить, поэтому от всей их жизни остались лишь смутные картинки да более-менее четкое воспоминание о последних минутах жизни! И все, что удалось извлечь из них — так это несколько непонятных образов да пару зацепок: странный голос, вещающий после их смерти, и тот факт, что некоторые из них явно меня откуда-то знают…»
Иллидан был недоволен результатом общения с подселенными, но ему пришлось смириться: узнать, кто стоял за этими нападениями, не было никакой возможности. «Хм… а нужно ли вообще продолжать заниматься этим идиотизмом? И так понятно, что большего от них не добиться» — он на мгновенье задумался и тут же выдал ответ: «Мне что, больше делать нечего, как возиться с этими никчемными недомагами? (Действительно, дел в камере было прямо-таки «невпроворот»). В конце концов, главного они все равно не знают, а остальное… да плевать. Кому нужны подробности их жизни? Уж точно не мне: я еще не сошел с ума от скуки…»
---------//---------
Очередной гость появился вне устоявшегося (раз в два дня) расписания и оказался на порядок сильнее. Конечно, он заметил тенденцию по усилению вторженцев, хотя эта задача и оказалась далеко не тривиальной: усиливались-то они буквально по капле! Впрочем, не зря же он их почти месяц рассматривал с дотошностью заядлого вивисектора? Но в этот раз враг был совсем на ином уровне по сравнению с предшественниками… Узник даже не удивился нарушению графика, а увеличившаяся мощь данного представителя незнакомой ему расы не помешала эльфу походя размазать астральную оболочку «тонким слоем» по своей ауре. Сила без умения — ничто, а последним накаченная энергией духовная оболочка какого-то недоумка явно не обладала.
Быстро выполнив эту «нелегкую» работенку, Иллидан мысленно напрягся: такое резкое усиление врагов пришлось ему не по нраву. «Если первые визитеры выглядели точно разнокалиберные муравьи под ногой древнего кодо, то последний уже больше походил на мелкого, но скарабея. Разница не велика… однако, ее можно было заметить и невооруженным глазом. Если так и дальше пойдет…» — он прикинул, какими это грозит неприятностями, и нахмурился уже по-настоящему — ничего хорошего от этого нововведения ждать не приходилось. Хоть он и считал себя отличным магом, но также и знал, что всегда найдется кто-то сильнее.
Опасения Иллидана подтвердились уже в течение нескольких часов: очевидно, неизвестному врагу надоели «трепыхания» эльфа, и он решил форсировать события, перейдя от медленного прощупывания возможностей Иллидана к более быстрому и интенсивному подбору ключиков. Новый посланец напоминал кролика, причем это был весьма упитанный экземпляр, снабженный клыками. В связи с таким подходом напрашивался очевидный вопрос — почему к нему сразу не заслали сильного врага вместо этих слабаков? Но пленник не стал заморачивался разгадыванием ребусов: у него в ходе наметившейся нехорошей тенденции мутации «муравьев» в «зубастых кроликов» появились другие, более неотложные дела.
Сопоставление степени усиления последних подсылов и учащения их появления не заняло у мага много времени, и результат анализа его не порадовал. По прикидкам мужчины такими темпами не позднее чем через двое суток ему предстоял серьезный бой за свое тело с равным по силе противником, и если в этот раз опыт будет на его стороне, то вот еще через час… Нет, будь он на свободе, у него и тени поражения не мелькнуло бы в мыслях из-за таких пустяков, но вот конкретно здесь и сейчас, будучи весьма стесненным в средствах обороны… Иллидан с трудом укротил охватившую его ярость — времени оставалось очень мало, и ему следовало держать себя в руках, если он не хотел повторить судьбу сгоревших в его ауре захватчиков.
Мысль — позвать на помощь стражу — он отбросил как абсурдную: пока новость дойдет до брата или Кенариуса, его раз десять успеют вышвырнуть из тела. «Валить надо отсюда», — с кристальной ясностью осознал плененный эльф. — «А для этого нужно…»
Первый раз за все время своего пребывания в темнице он уделил пристальное внимание действующим в камере заклинаниям.
Кенариус — создатель темницы — не стал совсем обрубать ужатый до крохотного канал энергии, связавший Источник и его создателя. Он поступил хитрее. Источник питал Иллидана, а сам Иллидан выступал в виде батарейки для всего комплекса чар, который удерживал его в неподвижности, блокировал магические способности, играл роль сигнализации и выполнял еще много чего по мелочи вроде поддержания жизнеобеспечения пленника. И при этом эльфа совсем не мучила так называемая «жажда магии». Его магический резерв был заполнен наполовину и не понижался, но и не повышался: видимо на этом и строился расчет учителя.
На изучение всей этой конструкции было потрачено порядка двух часов. Может, ушло бы и больше, но в его теле объявился очередной незваный гость. И снова это случилось раньше ожидаемого, а душа оказалась сильнее предыдущей. «Кролик» сменился матерым «львом», но не задержка в несколько секунд (раньше, чтобы разобраться с вторженцами, хватало и мгновения) вызвала чувство глухого раздражения: теперь он наконец-то понял, каким образом к нему вламываются непрошенные гости! Они используют канал связи с Источником!
«Ублюдки! Клянусь, когда верну магию, следующий, кто попытается использовать мой Источник, горько пожалеет об этом! И будет жалеть целую вечность! Да я его… Стоп!» — внезапно опомнился эльф. — «Сначала мне надо покинуть эту гостеприимную обитель и желательно сделать это побыстрее, а то жалеть придется уже мне пусть и не столь долгий срок…»
Пять минут спустя.
Последние годы Иллидан тяготел к различного рода самоубийственным авантюрам: чего только стоили встреча с Саргерасом и создание Источника практически безо всякой подготовки! Вот и на этот раз придуманный на коленке план побега попахивал редкостным безумием… и был как раз в его духе. Гениальнейшая по своей простоте идея решала при ее реализации все его проблемы даже в случае неудачи… ведь смерть — это тоже выход.
Блокировка связи с Источником. Еще пару лет назад, до начала Войны Древних, за подобное предложение, попахивающим сущим кощунством, любой Высокорожденный тут же вбил бы эти слова в глотку автору вместе с огненным шаром или чем похуже, ведь жажда магии — это далеко не пустой звук, и грозила она не только неприятными ощущениями… Чем меньше маны у мага, тем больше нагрузка на тело и ауру, а уж если она совсем заканчивается, и маг при чародействе начинает тратить жизненные силы, то тут недалеко и до получения непоправимого ущерба энергетической оболочке, которые приводят к невозможности дальнейшего использования магии на немалый срок, а то и навсегда, или вообще к летальному исходу: пятьдесят на пятьдесят, как «повезет». Будучи магом от мозга до костей, Иллидан затруднялся с определением того, какое из этих двух последствий хуже, но по той же причине считал, что среди этих равных шансов он обязательно выцыганит у рока возможность на благополучный исход.
Зажатый в узкие временные рамки, пленник недолго прикидывал вероятные риски и, приложив немалое волевое усилие, перекрыл канал энергии, поступающей к нему от Источника. Едва он это сделал, как тут же почувствовал отток маны из энергетической оболочки. Теперь оставалось лишь подождать, когда заклинания Кенариуса опустошат его резерв, вытянув из него всю ману. Чары стазиса и блокировки магии недолго продержатся без подпитки и вскоре развеются или по крайней мере ослабнут. Блокировка канала позволяла избавиться от магических пут, а также закрывала лазейку для непрошенных гостей, что в свете текущей ситуации и стало основной причиной столь быстрого воплощения в жизнь этого опасного плана.
После выполнения первого пункта, Иллидан немедля приступил к осуществлению второго — начал распределять энергию по телу, «ныкая» ее, где только возможно, от жадных «усиков» охранной системы Кенариуса, опутывающих его ауру и выкачивающих из нее ману. Эльфу предстояло совершить небольшой подвиг — сохранить остатки маны до того момента, когда стазис, лишенный подпитки, ослабнет и не сможет больше его удерживать.
Принудительная откачка маны — штука сама по себе неприятная, особенно при практически опустевшем резерве, а попытка сопротивления этому процессу да при одновременном удержании блокировки, которой отдавался высший приоритет, и вовсе вызвала массу крайне болезненных ощущений. Он задергался, удерживаемый в воздухе, и, стиснув зубы, попытался подавить рвущиеся из горла стоны, поскольку привлекать внимание стражи раньше времени не входило в его намерения. Однако маг переоценил свои силы и одновременно с этим недооценил мастерство учителя: через час сопротивления все его запасы маны были подчищены под ноль, а попытки высосать из него несуществующую энергию причиняли куда больший вред энергоканалам, а соответственно и более ощутимую боль, чем он предполагал… Все силы пришлось бросить на удержание канала закрытым. По подземелью начали распространяться приглушенные расстоянием мужские крики.
Боль, нарушение конспирации и даже полная потеря маны были не столь критичны, как начавшееся разрушение энергетической составляющей тела пленника при полной неизменности состояния стазисного заклинания… Но другого выхода, кроме как идти до конца, у Иллидана уже не было.
Глава 2
Едва от темницы Предателя донесся подозрительный шум, как дежурящий поблизости эльф бросился в сторону источника звука. У искомой решетки он оказался одновременно со своим командиром. Майев получила предупреждение от сигнальных чар, установленных в камере Иллидана, о неполадках в работе комплекса заклинаний. Даже не обладая талантом узника по выявлению магии, Песне Теней хватило одного взгляда на выгнувшегося дугой хрипящего мужчину, чтобы составить мнение и принять решение.
— Позови Наю и всех, кто свободен — наш пленник пытается удрать! — отрывисто приказала девушка.
Подчиненный кивнул и опрометью кинулся обратно в коридор, а оттуда в караулку, куда в настоящий момент должны были стекаться наличествующая стража тюремного комплекса, поднятая по тревоге. Майев же сжала в кулаке побрякушку-артефакт, отправляя тревожное сообщение своему непосредственному начальству, и в этот момент свечение чар, опутывающих решетку камеры, погасло. Темница погрузилась во мрак, раздался шлепок рухнувшего наземь тела.
«Помнится, Кенариус говорил, что выбраться из его стазиса можно только лишившись безвозвратно всех магических сил, на что не пойдет ни один маг… Вот сейчас и проверим насколько он был прав».
Девушка отступила от решетки на пару шагов, ее правая рука опустилась на чакрам, а с раскрытой левой ладони слетело несколько магических светлячков…
---------//---------
«Я еще жив…» — осознал Иллидан, вырвавшись из цепких когтей полузабытья. Очнувшись на каменном полу, он поморщился и тихо выругался: хотя из него больше и не высасывали силу, но исковерканная энергетика и отсутствие в ней и капли маны давали о себе знать. Да еще и пресловутая жажда магии… Психологически удерживать закрытым канал связи с Источником становилось сложнее с каждой секундой — это как умирать от обезвоживания, утопая при этом в озере, наполненном прозрачной родниковой водой… отравленной, разумеется.
Опершись сначала на руки, он медленно поднялся, вернув телу вертикальное положение. Вокруг узника летали зеленые светлячки, озаряя его и помещение теплым светом, под повязкой, надетой на глаза узника, тускло тлели огоньки похожего цвета, в которых, впрочем, не было ни грамма тепла. Иллидан мельком огляделся, а потом уставился на тюремщицу, точнее на ее левую руку, в которой зарождалось какое-то заклинание, что-то прикидывая про себя.
— Без маны ты мне не соперник. Не подходи к решетке и не пострадаешь, — эльфийка сочла своим долгом предупредить узника, хотя будь тут кто-нибудь из ее близких или хороших знакомых, они бы обязательно заметили, что ей очень хотелось, чтобы он «подошел и пострадал».
Так вышло, что желания девушки полностью совпали с текущими планами Иллидана. Пленный охотник на демонов сделал два шага, приблизившись к решетке, и, взявшись за прутья, попытался их разогнуть. И хотя это было вполсилы и не всерьез, мускулы эльфа напряглись, и железо, лишенное защитных чар, начало медленно уступать физической мощи охотника на демонов. Майев не стала дожидаться, пока убийца ее брата выберется из клетки, и атаковала. С выставленной вперед ладони сорвался сгусток светло-зеленой энергии, в полете трансформировавшийся в каркас из силовых линий, похожий на небольшую птичку.
В зеленом свете бесстрастное лицо Иллидана исказилось в торжествующей усмешке, и он ухватил снаряд загоревшейся татуировками рукой и отпрянул от решетки, сжимая в кулаке трепещущий сгусток энергии. Не обращая внимания на стражницу, впавшую в легкий ступор, мужчина раздавил добычу и прислушался к внутреннему источнику, который голодным зверем набросился на несчастный конструкт.
— Маловато будет, — пробормотал себе под нос Иллидан. — Хотя… — окинул он придирчивым взглядом летающие вокруг огоньки. — Этого должно хватить.
Светлячков постигла судьба птички, и маг не стал терять время и, сконцентрировавшись, приступил к выполнению заключительной стадии побега. Огни, скрытые повязкой, совсем потухли, а татуировки на теле наоборот пыхнули силой, хорошо заметной в темной камере даже в видимом диапазоне. Фигура эльфа, замершего по центру узилища, подернулась дымкой, по которой периодически пробегала слабая рябь. Данное действие продолжалось на протяжении нескольких секунд, по истечении которых Иллидан внезапно кашлянул кровью, а его татуировки окрасились в зелено-красные тона — видимо маны все-таки не хватило, и в дело пошла жизненная энергия.
Резкий звук привел Майев в чувство, и она, выпустив из захвата бесполезный чакрам, сунула руки под плащ. Спустя мгновение в мага, несомненно пытающегося удрать, полетели метательные ножи: атаковать магией после недавней демонстрации она поостереглась. Остро-отточенное оружие, разминувшись с прутьями решетки, устремилось к цели… и пролетело сквозь эльфа. Ножи ударились о стену камеры и, с жалобным клацаньем отскочив от нее, попадали на пол. Смутно-различимый силуэт Иллидана, оказавшийся остаточным следом от телепортации, окончательно развеялся спустя пару мгновений. Пусть такой способ перемещения в пространстве был куда менее зрелищным и не особо надежным по сравнению о стандартными порталами, но зато обладал несомненным достоинством — был не столь требователен к запасам маны и времени исполнения, так что Иллидану выбирать не приходилось.
Девушка зарычала и в порыве чувств саданула рукой по решетке опустевшей камеры. Защитные наручи встретились с прутьями, и по коридорам темницы распространился металлический грохот…
---------//---------
Полдня спустя. Отроги Хиджальских гор близ Ашенвальского леса.
Тайник — крохотная пещерка — прямо скажем, не впечатлял. Вход был завален огромным булыжником и заращен плющом — вот и вся маскировка, на которую сподобился Иллидан. Тем не менее, в защиту создателя укромного места можно сказать, что у него не было времени на создание качественной магической завесы, призванной сокрыть спрятанные вещи. А делать кривую поделку на скорую руку по методу «тяп-ляп»… так по ней тайник найдут куда вероятнее, чем кто-нибудь случайно натолкнется на фонящую природной магией пещерку. К тому же данное место предназначалось лишь для временного хранения, просто создатель Источника не предполагал, что настолько задержится с повторным визитом.
К искомому камню привалился спиной изможденный эльф. Выглядел он откровенно паршиво: тело было покрыто корочкой засохшей крови, а при кашле изо рта до сих пор нет-нет да вырывались красные капли. Плачевное состояние тела и усугубляющий эффект жажды магии привели к тому, что Иллидан достиг своей цели, практически обессилив и физически, и психологически, удерживая блокировку канала на одной силе воли, замешанной на упрямстве. Чтобы организовать горячую встречу «дорогим» гостям, следовало подлечиться и немного подготовиться, но для этого надо было добраться до запасов эликсира с эссенцией маны, столь необходимой его растерзанной энергетической оболочке.
С последним препятствием на пути к заначке, оставшейся с послевоенных времен, Иллидану пришлось конкретно повозиться, но уже через несколько минут каменная преграда была преодолена, и у него появился доступ к вожделенным флакончикам, лежащим вперемешку в небольшой котомке. Вопреки ожиданиям, первым в дело пошел красный флакон вместо голубого: перед восстановлением запасов маны, необходимо было закрыть вопрос о физическом состоянии тела.
И вот, в конце концов, горьковатая прохладная голубая жидкость обволакивающим потоком устремилась по горлу к желудку. Осушив три эликсира в несколько торопливых глотков, маг пару секунд прислушивался к своим ощущениям, а потом, злобно рыкнув, в расстройстве запустил опустевшие склянки в стену: заклинание телепортации окончательно добило его энергетическую составляющую, подорванную удачной попыткой выбраться из стазиса, и теперь мана в ней попросту не задерживалась. Внутренний источник исправно снабжал полученной от эликсиров маной наполовину разрушенные энергоканалы, не подозревая о своей напрасной работе: энергетическая структура эльфа на данный момент являлась не хранилищем магии, а больше напоминала огромную дырявую бочку, которую пытались заполнить водой крохотными наперстками. По крайней мере, простые эликсиры маны не могли обеспечить превосходство поступления энергии над ее убылью. Правда у него под рукой «случайно» завалялось средство на несколько порядков лучше и на столько же опаснее…
«Исправление последствий займет не один год и даже не одно десятилетие, а сила мне нужна уже сегодня… да что там сегодня — прямо сейчас! Значит придется еще разок пройти по краю…» — Взгляд усталого мага, быстро прокрутившего в голове различные варианты, опустился на котомку, внутри которой помимо эликсиров и прочих расходников лежала неприметная шкатулка, служащая вместилищем для небольших сосудов из непрозрачного стекла, заполненных водой из первого Источника Вечности, в количестве четырех штук, которые и создавали демаскирующий фон вокруг пещеры, несмотря на экранировку шкатулки. — «В обычном случае пить воду Источника столь же самоубийственно, как попытка одолеть дракона врукопашную — внутренний источник взалкавшего силы идиота просто разорвется под напором энергии вместе с его телом. Не многие могут себе позволить хлебать Вечность как обычную воду, и я, к моему сожалению, в их число не вхожу. Хотя с оборванными энергоканалами быстрое переполнение резерва мне не грозит, и эта затея становится не более суицидальной, чем попытка сотворить заклинание телепортации без маны… С другой стороны, все еще можно попытаться обратиться за помощью к брату и учителю, но поди их найди, а флакон-то вот он лежит, только руку протяни. Да и чего греха таить — мне всегда хотелось попробовать ее на вкус…»
Решившись, эльф откинул крышку шкатулки, достал одну из склянок, самую мелкую, и тут же осушил ее содержимое. На удивление мага водичка оказалась не настолько сильна, как он предполагал: то ли сила Вечности ослабла после уничтожения Источника, то ли «решето» его энергетической системы было с настолько крупными дырками, что без труда выдержало поток генерируемой маны без усугубления последствий побега, а возможно, ему просто повезло. Как бы то ни было, никаких эксцессов по обузданию силы лекарства у беглеца не возникло. Через нескольких секунд на оказавшуюся безвкусной жидкость последовала реакция в виде заструившейся по жилам маны и эффекта ударившей молнии: нечесаные волосы встали дыбом, а по телу зазмеились голубоватые искорки энергии — излишки силы просились наружу. Здраво рассудив, что негоже давать энергии «перевариваемой» водички понапрасну тратиться на какую-то дешевую иллюминацию, Иллидан убрал блокировку с канала, рассчитывая убить двух гноллов сразу: снять нагрузку на внутренний источник и разобраться с наверняка уже заждавшимися хорошей трепки очередными бестелесными охотниками за его телом. А после этого беглец планировал осуществить явку с повинной: он не верил, что троица предводителей кал’дорай при подобных обстоятельствах снова посадит его за решетку… по крайней мере до тех пор, пока не разберется с природой этих нападений. Но запланированный разговор с братом пришлось отложить…
Ручеек энергии, берущий начало в Источнике, словно обрадовавшись исчезновению запруды, поспешил наполнить силой старое русло, однако, его потуги на сей не были оценены по достоинству: там, где раньше устье ручья заканчивалось небольшим озерком, теперь плескалось целое море энергии.
Вопреки ожиданиям Иллидана за плотиной, возведенной им пару часов назад на пути сплавляющихся по каналу вторженцев, никого не оказалось. А он-то думал, что там уже не иначе как очередь образовалась!
Впрочем, образовалась… вот только не из посягателей на его тело, а из коротких ментальных посланий. Неразборчивые приказы спешить на подмогу сменились смутными призывами о помощи, а те, в свою очередь — боле-менее различимыми паническими мольбами о спасении, а затем и вовсе отчетливыми криками боли. Все эти попытки дозваться помощи отдавали острой болью в висках, что нисколько не улучшало самочувствие мага, но, как бы то ни было, он узнал автора, да и любой эльф на его месте узнал бы — ведь это был голос их Королевы.
«Она жива?!», — первое, о чем подумал оторопевший Иллидан, собственными глазами видевший, как буйство энергии на месте разрушенного Источника в клочья разнесло столицу, а от дворца Азшары и вовсе должна была остаться одна пыль, растворенная в морской воде! А позже он видел и бездонный провал, который образовался на месте здания! Да чтобы его заполнить Великому морю пришлось понизить свой уровень на полметра! А ведь королева так и осталась рядом с эпицентром, и какой бы сильной магичкой она ни была, выжить там явно не могла… по мнению Иллидана. — «Хотя с другой стороны — кто, если не она? Или она все же передумала оставаться и благополучно слиняла оттуда до того, как Источник рванул, а портал во дворце схлопнулся? Так, стоп! Не о том думаю…»
Априори посчитав, что Азшара в момент взрыва как-то сумела выкрутиться, маг переключил свое внимание на более насущные вопросы, коих к текущему моменту набралось немало. Почему на его тело до сих пор еще никто не покусился? Что это за странные сообщения от королевы? Нет ли связи между первым и вторым? И что, собственно говоря, делать дальше?
Ответ на первый вопрос Иллидану, в общем-то, был без надобности, поскольку наличие силы и самого главного — возможности ее применять — позволяло разобраться со столь нетривиальными нападениями раз и навсегда. А вот второй вопрос требовал более вдумчивого подхода. У мага сложилось такое впечатление, будто все эти сообщения Азшары целый год копились непонятно где, а потом внезапно все разом были разосланы адресатам (или адресату при условии, что все эти послания предназначались непосредственно ему, а не всем, до кого она смогла «докричаться»).
Но времени размышлять над причинами задержки «телепатической почты» равно и над третьим вопросом у бывшего заключенного уже не было, да и желание пропало: качество последнего прослушанного крика боли не оставляло никакого сомнения в том, что эльф удостоился чести услышать голос страдающей королевы практически в реальном времени. У Иллидана-предателя появилась отличная возможность искупить одно из своих предательств, и он не собирался ее упускать. Вопрос «Что делать?» сам собой превратился в «Кого убить?», а встреча с братом могла и подождать.
Наметив для себя план дальнейших действий, он немедленно приступил к его реализации. Два из оставшихся заветных флакончиков вернулись в шкатулку, которая заняла свое старое место в пещере. Последний же на всякий случай вместе с остальными скромными пожитками беглеца в течение полуминуты благополучно уместились в котомке, перекинутой через плечо. Даже одного выпитого флакона должно быть достаточно для демонстрации максимальных возможностей, невзирая на перековерканную систему энергоканалов, которая не спешила приходить в норму и отзывалась болезненными ощущениями в духовной оболочке. Но почему бы и не иметь лишний козырь в рукаве?
На то, чтобы отследить источник ментальных посланий, ушло всего ничего — где-то пара минут, благо эльфийка, зовущая на помощь, и не думала скрываться, а наоборот — словно всеми силами пыталась упростить работу своим спасителям. Поначалу Иллидан морально готовился к встрече с соотечественниками, которые взяли королеву в плен и теперь мстили ей за все те ужасы и страдания, что выпали на их долю в прошлогодней войны. Но после определения координат, по предварительным прикидкам указывающих на расположение королевского дворца, то бишь на место казавшейся бездонной морской впадины, неподалеку от гигантского Водоворота, он уже не был так уверен в личностях тех, с кем ему придется столкнуться. Перед ним замаячила перспектива встречи с демонами, которые вполне могли попытаться возложить на Азшару всю вину за провал вторжения и отомстить ей.
По здравому размышлению мага, чтобы воссоединение со старыми знакомцами из когорты подручных Саргераса прошло успешно и в его пользу, следовало немного подготовиться. Чем Иллидан и занимался последующие полчаса, время от времени сожалея об утрате зачарованных клинков, к которым он уже привык…
Глава 3
Зин-Азшари, уничтоженная столица эльфов.
Почти над центром заполненного водой бездонного котлована, образовавшегося на месте взорванного портала, замерла в неподвижности девичья фигурка. Некогда роскошное белое платье, ныне щедро заляпанное пятнами грязи, зияло прорехами, сквозь которые проглядывала небесного цвета кожа. Ранее белоснежные волосы «малость» потускнели, и теперь этот грязный сваленный колтун на голове никак не напоминал ту затейливую прическу, результат часового труда личного парикмахера, что ранее ниспадала шелковистыми волнами за лопатки.
Несмотря на нахождение едва ли не на километровой глубине, молодая по внешнему виду эльфийка не испытывала никаких связанных с этим фактом сложностей. Девушку окружала трехметрового диаметра пурпурная сияющая сфера, которая сдерживала давление воды, не позволяя морю расплющить бросившую ему вызов особу. В диадеме, украшающей высокий аристократический лоб, пульсировал крупный опал, попадая в такт пробегающим по сфере всполохам энергии.
Однако проблемы у этой юно выглядящей эльфийки однозначно имелись. И вода была не самой страшной напастью — в глубинах Великого моря водилось много чего такого, о чем даже вспоминать нельзя было без содрогания от ужаса или омерзения.
Вокруг защитной сферы клубилась тьма, преисполненная угрозой и заметно отличающаяся по концентрации мрака от естественной темноты, создаваемой толщей воды. Периодически из нее формировались щупальца и жадно пробегали вдоль пурпурной поверхности в поисках уязвимостей, однако, не рискуя при этом в попытках продавить защиту голой силой. От этого ожившего мрака, как бы банально это ни прозвучало, так и веяло первозданным злом. Внутри него нетерпеливо скользили рыбообразные существа, то приближаясь к сфере, то удаляясь от нее… в ожидании того мига, когда их повелительница присоединится и возглавит недавно созданную расу.
Низвергнутой в прямом смысле этого слова королевы ночных эльфов, Азшаре, было не до чаяний своих бывших подданных, превратившихся под влиянием Бездны в хвостатых, чешуйчатых карикатур на самих себя. На осунувшемся лице проступила испарина, обескровленные губы сжались в узкую едва различимую полоску. Можно было заметить, как быстро мечутся глаза под опущенными веками. Очевидно, что девушка пребывала без сознания, но от этого ее положение было только хуже, ведь Тьма опасна не только видимыми проявлениями: ее возможности по скрытому влиянию на умы разумных порой выходили за мыслимую границу…
---------//---------
Сон на яву.
Азшара погружалась в морскую пучину. Рядом тонули тела ее соотечественников, которых она не смогла спасти.
«А может быть не захотела?» — в мыслях промелькнул вкрадчивый шепоток. — «Какое мне дело до этих плебеев?»
«Нет!» — с неожиданной для себя яростью возразила девушка. — «Все, что я делала, я делала это на благо ночных эльфов!»
«И кал’дорай, и кель’дорай?» — с едва заметным глумлением уточнил внутренний голос.
«Изучение магии подстегнуло развитие всех эльфов!»
«И как же развитие магии связано с открытием портала в демонический план?» — не унимался голос. — «Признай, что я алкала личной силы и впустила демонов в свой родной мир только лишь по этой причине…»
«Да как ты смеешь?!» — мысленно закричала эльфийска, в злости исказив свои черты лица до неузнаваемости.
«Смею я или ты?»
«Я — Королева Ночных эльфов — Азшара! Я — та, кто выбирает путь, по которому пойдет мой народ! И никто не вправе мне указывать! Ни этот жалкий в своей узколобости божок Кенариус, ни свихнувшиеся Аспекты, ни коза Элуна вместе со своим парнокопытным ковеном, ни Саргерас, думающий, что может купить меня за крохи со своего стола!.. Ни ты, скрывающийся во тьме и выдающий свои слова за мои мысли! Покажись, ублюдок!»
Во время затянувшегося диалога она не обратила внимания на отсутствующую потребность в воздухе.
«Раз ты этого так хочешь…» — голос в тотчас изменился, загрубев и преисполнившись внутренней силой.
Внезапно, словно из ниоткуда, в толще воды возникла исполинская непроглядная тень, окруженная ореолом клубящихся черных щупалец. А затем в центре открылся огромный огненный глаз, который был на порядки больше хрупкого тела эльфийской девицы. Зрачок уставился на замершую эльфийку, которую зримый размер представшей перед ней сущности застал врасплох. Монстр не просто внушал, нет, он подавлял своими размерами и мощью… во всяком случае пытался.
«Кто ты?» — взяв себя в руки, спросила девушка.
«Я — Н'Зот. Я — тот, кто был с момента Сотворения мира», — представился неизвестный с не меньшим, а то и большим апломбом, чем ранее это сделала королева эльфов.
Поделиться книгой: