Украденная сиська

— Ага, разогнался! Инженеры каждый заказ по несколько часов просчитывают.

— Веди меня к ним!

— К кому? — прикинулась дурочкой курьерша.

— К Инженерам своим, блин!

— Я же тебе уже сказала…

— Нет уж, только лохи заходят с парадного. — ухмыльнулся Артем, довольный собой — его на мякине не проведешь, — Ты меня проведешь с черного хода, поняла?

— А мне за это что?

— Будет на дырку в голове меньше. — отрезал Артем. Хотел для эффектности взвести курок, но травмат такой функции не предусматривал. После пары бесплодных попыток просто еще раз ткнул курьершу в лоб — на нем остался белый кружок. Девчонка обиженно сопела. — Давай, выводи нас отсюда. И без фокусов.

∗ ∗ ∗

Курьершу Артем посадил за руль, сам уселся на пассажирское и как следует пристегнулся — слишком много он смотрел боевиков, где заложник нарочно врезался в какой-нибудь отбойник, и злоумышленник эффектно вылетал через лобовуху.

Курьерша, впрочем, не выглядела ни озлобленной, ни отчаянной. Казалось, ее вот так по три раза на дню похищают — настолько она была спокойна, даже бровью не повела. Впрочем, насмотревшись такого как на складе, поди и вовсе разучишься бояться. Теперь, при дневном свете воспоминания о создании на колесах или жутком «сисадмине» казались горячечным бредом. Неимоверно мутило от одной лишь мысли о том, что все это — не продукт распыленного в лабиринте коридоров галлюциногена, не выверты воспаленного разума, а самая, что ни на есть объективная реальность. Впрочем, кое-что ему не давало покоя. Он упер ствол оружия девчонке в коленную чашечку — через карман; во-первых, чтобы никто не увидел оружие через окно, а во-вторых, чтобы курьерша случайно не опознала в грозном «Глоке» обыкновенный травмат. Она, конечно, не Джонни-Пуля-в-Зубах, но тоже явно не лыком шита. Вопрос вертелся на языке.

— Слушай, а вот эта хрень, там, в комнате с мониторами…

— Аукционист, — уточнила девчонка.

— Похер. В общем. Я на монике увидел свой чат…

— И? — доставщице эта беседа была глубоко индифферентна, не сказать грубее.

— Что он там делает? Вы что, за мной следили?

Курьерша повернулась и совершенно уничтожающе, даже с какой-то жалостью, оглядела Артема.

— Ты совсем глупенький? — спросила она ласково. — А где мы по-твоему берем материалы для обмена? На грядках собираем?

Остаток пути провели в молчании. О чем думала курьерша, Артему было неведомо. А вот его мысли вращались вокруг увиденного им в гараже ритуального действа. Микроволновка, значит, для расщепления, собачий корм — на резистор, куриная голова — маршрутизатор. Проще же некуда вроде! Чем черт не шутит, может, и он сможет стать Инженером. Вряд ли это сложнее программирования.

Тем временем, знакомые пейзажи родного города сменились чахленькой лесополосой. Темнело. На фоне блевотно-бурого заката темнели огромные корпуса, выстроенные буквой «П». «П — значит пушистый полярный зверек» — мелькнула паническая мысль, и Артем нервно хохотнул. Машина остановилась.

— На месте. Мы в расчете? — напомнила о себе доставщица.

— Ага, щас. Вылезай.

У ворот никого не было; с расстояния могло показаться, что санаторий и правда заброшен, но «тайную вечерю» извращенцев и гурманов выдавала длинная вереница «Майбахов» и «Кайенов» за южным флигелем. И еле пробивающийся через плотные портьеры свет.

— Ну чего тебе еще?

— Веди меня к Инженерам.

— Ты серьезно? Думаешь, все так просто? Ты зайдешь на голубом глазу, потыкаешь в них этой пукалкой и тебя сразу примут за своего?

— А ты не переживай, я это предусмотрел. Всю информацию о ваших делах я уже передал надежным людям, — при слове «надежные люди» он едва не фыркнул — Толстый и Тонкий под это определение подходили весьма условно, но времени перебирать харчами не было, — и если я в течение двух часов им не отзвонюсь, и не скажу, что все на мази…

— Что, ментам заложишь? — усмехнулась курьерша.

— Уж найду, кому, поверь.

— Ладно, а что мы будем делать с Распорядительницей?

— С кем? Какая-то очередная страхолюдина на колесах? Ну, у тебя же есть этот, семафор, да?

Курьерша закатила глаза так, что, казалось, они сделают полный оборот по орбите и вынырнут из-под нижнего века.

— Что опять не так?

— Да все не так! Если Распорядительница спалит, что у тебя нет приглашения…

— А ты сделай так, чтобы не спалила, усекла? Тут же есть вход для персонала, да?

Доставщица не ответила, лишь утомленно вздохнула. Кажется, он даже расслышал что-то похожее на «Капица». Вряд ли речь шла о нобелевском лауреате, скорее, имелось ввиду «тупица». Артем обиженно ткнул ее стволом под локоть — шевелись, мол.

Вход для персонала располагался за корпусами — железные двери с навесным замком и дебаркадер для разгрузки. Первым делом Артем пустил на дебаркадер курьершу — та смешно распласталась на нем пузом и долго пыталась подтянуться.

«Классная, кстати, задница!» — воспользовался он ракурсом. Следом залез сам. Повертел навесной замок, достал мобильник и принялся гуглить «как вскрывать замки».

— Шпилька есть?

Уничтожающе посмотрев на своего похитителя, доставщица вынула из кармана ключик.

— Живем!

Дверь отворилась, впуская их в какие-то технические коридоры; в воздухе висел неистребимый запах столовки. Откуда-то из глубин здания доносился шум вечеринки, чавканье, хлюпанье и какие-то рыки.

— Веди.

— Че «веди»? Я сама здесь в первый раз!

— Ты мне лапшу не вешай, ключ вон у тебя откуда?

— Оттуда, блин! Я дальше этой двери не ходила. У меня четкие инструкции — открыла, зашла, положила товар, ушла. Деньги потом на криптокошелек.

В темноте коридора было не различить, но, кажется, курьерша действительно была напугана.

«Ну наконец-то!» — злорадно подумал Артем, но тут же помрачнел — дальше, похоже, и правда придется действовать вслепую.

— Ладно, а эта твоя контролерша…

— Распорядительница.

— Да, она. Как она поймет, что я не гость?

— Ты? — курьерша фыркнула, оглядев Артема с головы до ног. Вспомнилась стоянка, заставленная автомобилями премиум-класса; дополнительных объяснений не потребовалось.

— Похер. Ты знаешь, как она выглядит?

— Наслышана, — по плечам курьерши пробежала дрожь.

— Вот. Будем ее избегать. Ты же в курсе, где сидят эти твои Инженеры? Ты у них была?

— Ага. Разок довелось побывать. На собеседовании. В кабинете директора на пятом этаже, — в ответ на недоуменный взгляд, пояснила, — Что? Это в прошлом детский санаторий.

— Тогда двинули.

Пробравшись через кухню — ей явно давно пользовались — Артем и курьерша прошмыгнули через пустующую столовую в коридор.

В коридоре витали запахи клубничной смазки и секса. К ним примешивался тяжелый, удушливый смрад сырого лежалого мяса. Желудок Артема уже не реагировал — понял, видать, что у хозяина выдался не самый простой денек. Издалека доносилась приглушенная музыка.

— Куда дальше?

— На лестницу через рекреацию. Это в другом корпусе. И не попадайся Распорядительнице на глаза — они у нее повсюду.

Курьерша кивнула — в углу коридора, под самым потолком на штативе для камеры наблюдения действительно висел глаз. Опутанный проводами, воспаленный до красноты, он неистово вертелся в пластиковом ложе.

— Прижмись к стене!

Артем вжался в какую-то стенгазету; булавка больно кольнула в затылок. Стена напротив была украшена стилизованным изображением пионера, мастерящего скворечник. Неведомому художнику не то отказало чувство прекрасного, не то сработало своеобразное чувство юмора, но пионер так держал скворечник и так на него похабно смотрел, что казалось, будто он примеряется пахом к отверстию, собираясь в него «засадить». Абсурдности ситуации добавляли сидящие рядом на ветке синицы.

— Ну и? Что теперь?

— Приставным шажочком, как на физкультуре! Раз-два, раз-два!

Физкультуру Артем стабильно прогуливал — больно часто футбол с его участием превращался в «вышибалы»; игроки старались попасть не столько в ворота, сколько в вратаря, которым всегда выбирали Артема в силу природной неуклюжести. Наложившись на почти «школьную» атмосферу заброшенного санатория, воспоминания нахлынули мощным потоком, и он снова стал тем забитым мальчиком Темой, которого шпыняли все, кому не лень. Взрослая же часть рассудка воспротивилась, взбунтовалась: он уже не бледная немочь в очках, он — взрослый успешный мужик с дорогими корейскими линзами и травматом в руке. И твердым намерением трахать вывалянных в кокаине — как минтай в муке — мулаток.

— Нахер! Придет — хлебало разворочу! — буркнул Артем и нарочито открыто и вальяжно двинулся к переходу между корпусами.

— Куда-а-а… — сдавленно зашипела курьерша.

— И правда — куда? Веди давай.

Курьерша закатила глаза и пошла вперед, держась, однако, у стенки. Воспаленные глазные яблоки на месте камер истерично вращались и подергивались, будто пытаясь закричать.

— И много здесь такого?

— А ты как думаешь? К Инженерам едут со всего света. Они — единственные в своем роде; четверо на все человечество.

— Что-то дохера ты знаешь для девочки на побегушках.

— Я — доставщица! — отрезала девчонка.

На первом этаже, в рекреации происходило что-то наподобие фуршета. На первый взгляд можно было подумать, что здесь происходит встреча одноклассников: под стендами с фотографиями и мозаичным панно с Лениным толпились мужчины в смокингах и дамы в вечерних платьях; хохотали, переговаривались, чокались бокалами и поглощали разнообразные канапе. Разве что черные полумаски, скрывавшие лица, намекали на некое таинство. По помещению разливался ненавязчивый джаз. На длинном столе расположились блюда с всяческой снедью, сновали полуголые — в одних лишь кожаных шортиках на подтяжках и с бабочками на шеях — официанты, тоже все в масках; разносили шампанское на подносах. На фруктовых тарелках вперемешку с арбузами и виноградом лежали какие-то вздутые и красные, будто бычьи сердца, незнакомые фрукты. Некоторые из них, кажется, пульсировали. В огромном чане с ядовито-зеленым соусом лежали, будто в джакузи, «мандрагорки» со свернутыми шеями. Их ручки слабо шевелились, из чана исходил задушенный хрип.

— Ну и трындец! — не сдержался Артем, выглядывая из-за угла. — Народу дохера, нужно смешаться с толпой.

— Стой!

Откуда-то из внутреннего кармана канареечного комбинезона курьерша извлекла одну за другой две черные маски — на шелковых шнурах, с кружевами и перьями.

— Извини, обе женские.

— А чего же ты раньше…

— Надевай! Быстрее!

Артем прижал к лицу обшитый бархатом пластик, и как раз вовремя — бронуовское движение гостей и официантов упорядочилось, разделилось на две шеренги, будто пропуская что-то огромное и медлительное. Послышались тяжелые шлепки босых пяток по кафелю.

— Валим-валим! — пискнула курьерша и потянула Артема за собой — вдоль стола и гостей, ровно в противоположном направлении от того, в котором двигалось через толпу громадное нечто.

Артем не удержался и, уподобившись жене Лота, бросил быстрый взгляд за плечо, но успел заметить лишь покрытый блестящим латексом затылок и широкую спину с тяжелыми валиками жира. Даже на таком расстоянии были видны широкие, в палец, растяжки и опрелости.

— Канапе с мясом аллигатора? — возник будто из ниоткуда официант с подносом. Артем из любопытства цопнул одну тарталетку и забросил в рот. Было похоже на курятину со странной примесью болотной тины и еще, почему-то, яичного белка.

— Сюда! — курьерша втолкнула Артема в какую-то подсобку, больше всего похожую на бывший медпункт; осторожно прикрыла дверь. Помещение разделяла ширма, а за ширмой явно кто-то был. Этот кто-то сосредоточенно покряхтывал; слышалось неразборчивое «внученька, моя внученька». Рука сама потянулась отдернуть ширму. На коленях перед кушеткой стоял неимоверно тощий и голый дед, покрытый синюшным варикозом тюремных наколок. Дед увлеченно вылизывал какую-то ненатурально-огромную мясную дыру в стене. Она как будто слегка свисала — прямо со старого плаката «Мойте руки перед едой» — а с краев черного зева сочилась болезненного цвета жидкость, как демонстрация того, к чему приводит пренебрежение личной гигиеной. Дыра была уже воспалена до красноты — как, впрочем, и лицо деда, исколотое об торчащий по краям короткий ворс, как на липучке для одежды.

«Волоски» — дошло до Артема. А еще до него дошло, что эта гигантская буква «О» в слове «едой» — ничто иное, как естественное человеческое отверстие, увешанное геморроидальными узелками размером с крупные каштаны.

— Мф-внученька моя, внученька! — фыркал дед, буквально погружаясь с головой по уши в эту несчастную пролапсированную дыру.

Артем было думал, что после всего увиденного его уже ничем не удивишь, но, кажется, он достиг какого-то нового, запредельного уровня тошноты — когда блюешь уже даже не желудочным соком, а одним лишь звуком.

— Уэ-э-э-э! — громко оповестило его нутро всех присутствующих, согнув Артема в спазме.

— Кто здесь? — дед с чмоканьем вынырнул из воспаленной дыры; та не спешила закрываться. — Вы кто? Я заплатил, слышите! Я заплатил!

— Слышь, отец, не верещи! — шикнула доставщица.

— Охрана! Охра-а-ана! — взвыл дедок и почему-то героически загородил собой отверстие в стене.

— Ах ты старый хер! — выругался Артем, пихнул старика в чахлую грудь и, кажется, с перебором — тот провалился затылком в объект своей страсти; дыра вдруг хищно заработала перистальтикой, всасывая старика внутрь себя. Завороженный зрелищем, Артем не сразу сообразил, что крики дедка слышал, поди, весь санаторий.

За дверью уже толпились любопытствующие гости и беспокойные официанты. Прорвавшись через неровный строй зевак — не без помощи направленного в лица травмата — Артем было ринулся налево — подальше от фуршета, но девчонка вновь дернула его многострадальную куртку:

— Куда, там тупик! Придется напролом. К лестнице!

До поворота на лестницу оставалось всего ничего — каких-то пару шагов — когда путь им преградила она. Нет, Она. Нет, ОНА. Все равно не то.

ОНА.[править]

— Распорядительница! — обреченно выдохнула курьерша.