Книга для маленьких девочек и девочек постарше, про фей, лесных жителей и не только

Все-таки трудно быть старшей, особенно если твоя младшая сестра настоящая кикиморка.

Корзинка с комарами

Где-то далеко-далеко, ну не так далеко, что прямо за тремя морями, тремя горами, но часа два от дома ехать надо. В густом лесу, среди осин и берез, спряталось болото. Ну не так что огромное болотище, а небольшое болотце. А на болоте живет семья кикикмор. Мама и две дочки. Мама за порядком в лесу и на болоте следит. А кикиморки еще маленькие, носы острые, во все дела встревают, шалят, хулиганят. Не легко маме с ними. А сегодня что-то притихли. Да, где же они? А вот, на пенечке сидят, пригорюнились. Скучно им. Заняться не чем. Нет, вообще то дела есть, нужно в доме убраться, полы подмести, пыль стереть. Но, что это за дела, так скука смертная. Не охота. Подождут. Вот и сидят тоскуют.

— Ты че?

— Ниче. А ты че?

— Ниче.

Скучно им. Солнце припекает. Комары гудят. «А пойдем по лесу побродим, может чего интересное встретим» — говорит одна. «Пойдем» — зевая отвечает вторая. И побрели они по тропинке. Да вдруг увидали старушку. Маленькую, сухонькую старушку с большой корзиной. «Бабушка, а бабушка, куда вы идете?» — спросили кикиморки. «Здравствуйте девочки! Иду за ягодами. Приедут внучки я им пирожков напеку и варенье сварю. И вы приходите, угощу» — говорит старушка: «Только что же вы такие чумазые и непричесанные?» Ох, обиделись кикиморки! И придумали месть лютую. Хихикнули и говорят: «Бабушка вам трудно наклоняться, вы старенькая, и глаза у вас, наверное, плохо видят. Давайте мы вам поможем. Садитесь бабушка на пенек, отдохните. А мы вам ягоды соберем!» «Ой спасибо девочки!» — обрадовалась старушка. Села на пенек и задремала. Кикиморки на цыпочках к болоту. А над ним туча комаров клубится. Кикиморки заклинание произнесли. Комары в корзину залетели и в спелые ягоды превратились. Тяжелая корзина. Еле до бабушки донесли вдвоем. Разбудили старушку. Ох та радовалась и благодарила. Взяла корзину и кряхтя домой заковыляла. А кикиморки вслед ей хихикают. Вот умора будет, когда ягоды обратно в комаров превратятся. Веселые побежали домой. С аппетитом пообедали. Мама нарадоваться не может. А вечером на тропинке опять старушка показалась. Корзинку несет, накрытую белым платочком. Спрятались кикиморки за дерево, притаились, ни живы, ни мертвы. А бабушка зовет: «Девочки, ау! Я вам пирожков принесла!» Вышли кикиморки на тропинку. Друг за друга прячутся. Старушка им корзину отдала и прочь пошла. Приподняли они край платочка, а оттуда туча комаров как вылетит. Все злые, голодные. И на кикиморок набросились. Ай! Ой-йо-йой! Впиваются, кровь сосут. Кикиморки скачут, руками машут. Ничего не помогает. Кинулись к болоту. Прыгнули в воду. Сидят только острые носы наружу торчат. А над ними комары вьются, вьются, гудят, зудят. Так кикиморки до вечера и просидели. А как смеркаться стало тут их мама и нашла. Рукой повела, комары успокоились и улетели. Выглянули осторожно кикиморки. Комаров нет. А на берегу мама стоит: «Что это вы тут делаете?» «Ку-ку-купаемся» — отвечают кикиморки, а у самих зуб на зуб не попадает. Вылезли они на берег. Дрожат. Только мама им не поверила. Позвала старую жабу, о чем-то с ней шепчется: «Кве, да кве ке-ке!» «У пучеглазая! Жаба зеленая! Мешок с бородавками! Предательница!» — тихонечко ругаются кикиморки. Выслушала мама жабу и говорит: «Ругать вас не буду. Наказание вы уже и сами понесли. Не рой яму другому, сам в нее попадешь! А вот исправлять свои ошибки вам придется. Завтра утром соберете ягоды и отнесете старушке. Извинитесь перед ней. Лично!» Заныли кикимори и к дому побрели. А на следующий день ни свет, ни заря их мама разбудила и собирать ягоды отправила. Ох уж они намучились. Ягодки маленькие, корзинка наполняется медленно. А тут еще со всех сторон комары, слепни, да оводы лезут. Лишь к обеду собрали они полную корзинку и поплелись к дому старушки. На крыльцо ягоды поставили и друг — друга толкают: «Ты стучись, нет ты!» Тут дверь открылась, и старушка сама выглянула. «Опять вы?» — удивилась она. «Бабушка, мы вам ягоды принесли!» «Снова комаров?» — возмутилась старушка. «Нет, настоящие лесные ягоды. Мы их сами собрали!» «Ну тогда заходите в гости. Я вас пирожками угощу. Настоящими!» Они сели за стол и пили ароматный час со сладким ватрушками. Было очень вкусно.

Оказалось, что и хорошие дела делать тоже приятно.

Колдовство

— Три щепотки табака.

— Откуда ты его взяла?

— Утащила у деда рыбака, что вечно спит с удочкой на берегу.

— А!

— Хи-хи, хи-хи, хи-хи!

— Вытащила из его папирос, а назад засунула бурый мох. Он так кашлял. Так ругался!

И они снова захихикали: «Хи-хи, хи-хи, хи-хи! Хи-хи, хи-хи, хи-хи!»

— Перетертая труха.

— Дохлой рыбы требуха!

— Ой, как вкусненько! Дай мне немножко!

Две маленькие кикиморки колдуют. На столе большая, старая, ободранная кастрюля. Где только они ее раздобыли? Кикиморки читают толстую книгу и кладут в кастрюлю все новые ингредиенты. Полчаса назад мама убежала по срочному делу и оставила сестричек дома. Строго наказала не сориться. Старшей, присматривать за младшей. И заняться чем-то полезным. Почитать книжку, повторить уроки. Только мама за порог, кикиморки все перерыли и нашли старую колдовскую книгу. Толстую. Тяжелую. Обложка из кожи. Старшая зловеще сказала: «Из человечьей!» Младшая испуганно заскулила. Они сдули с книги пыль и стали листать. На странице 345 нашли странный рецепт. Получение слизи желеобразной, развлекательной (лизун). Переглянулись и принялись за дело. И вот:

— Три головки чеснока.

— Давай не будем его чистить?

— Ага.

— Комариных два крыла.

Старшая, длинным зыком поймала комара. Оборвала крылышки и бросила в кастрюлю. Самого комара проглотила. Ах, вкусно!

— Три сушеных паука.

Они открыли жестяную коробочку, а там только два паука. «Где третий?» — удивилась старшая, ведь было три. Младшая потупилась: «Извини, я его съела. Но ты знаешь, там в углу за паутиной точно есть паук, я вчера его видела!» Испуганного паука сразу прошиб холодный пот. Он заметался в и юркнул в расщелину на полу. Кикиморки с визгом понеслись в угол комнаты. Шваброй содрали паутину. Никого. Расстроенные поплелись к окну. А там между рамами сухой паук. Раскурочили раму. Достали паука. Понесли к столу. Спасшийся паучок облегченно вздохнул и на трясущихся ножках побежал на чердак. Может там не найдут?

— Ряска с дальнего пруда.

— Полкило протухшей тины.

— Из копыта у пруда, чуть протухшая вода. А, сойдет и из нашего болота!

— Ногти Бабушки Яги.

— Слизь от тысяч слизняков.

Старшая полезла под кровать и достала банку: «С прошлого года собираю!» Она открутила крышку. «Фу, вонючая!» — сказала младшая. Пахло действительно не очень. Они зажали носы прищепками и продолжили.

— С кожи ста болотных жаб, слизь.

Кикиморки уставились друг на друга. Схватили банки и выскочили на улицу. Только и слышно, кваканье испуганных жаб и крик: «Одна, вторая! И у меня одна, еще одна!!». Через некоторое время довольные кикиморки вернулись и перелили слизь в кастрюлю.

— Одна лента из косы.

Старшая, ловко выдернула из косички младшей розовую ленточку. «А-а-а!» — заорала младшая и больно ущипнула старшую. Та зарыдала.

— Сестры горькая слеза.

Слеза капнула в кастрюлю и в ней, что-то зашипело, запузырилось. Повалил густой пар. «Надо закрыть крышкой!» — сказала старшая. «Ага, сама и закрывай!» — опасливо пятясь ответила младшая. Что-то, громыхнуло, и они спрятались за спинку высокого стула. Из кастрюли вылетели брызги и попали на вилку. Сверкнула молния. Вилка превратилась в серую мышь, обычную серую мышь, но только с хоботом. Мышь протрубила, соскочила со стола и скрылась в норке. Все затихло. От кастрюли исходил мягкий свет. Кикиморки осторожно вылезли из своего укрытия, подкрались к кастрюле и заглянули во внутрь. На дне мягко светясь зеленоватым цветом, дрожала желеобразная масса. Ух, какая она была мерзкая и противная! «Вау!» — сказала младшая. Старшая ткнула в массу пальцем. Слизь прилипла и потянулась за ним мягким, зеленым протуберанцем, потом с чавканьем оторвалась и вернулась назад. «Класс!» — сказала старшая и взяла массу в руки. Слизь вытягивалась и сжималась. Хлюпала и чавкала. «Дай мне!» — попросила младшая. «Не дам!» — отрезала старшая. «Дай!» — заорала сестра. И они сцепились. Слизь взлетела вверх и прилипла, дрожа и покачиваясь к потолку. Кикиморки клубком катались по полу. И тут вошла мама. «Что тут происходит?» — строго спросила она: «Я вас оставила на пять минут! И что вы опять устроили? Сестры должны быть дружными и помогать друг — другу! А вы?» Она схватила их за шиворот и растащила в стороны. Кикиморки махали руками и верещали: «Это она виновата! Нет она!» «Я не буду разбираться!» — сказала мама: «Наказаны обе!» И тут перед ней, на стол с потолка шлепнулось нечто зеленое. «Что это!» — испуганно воскликнула мама. Она брезгливо взяла массу, вышла на порог и выбросила. Кикиморы оплакивая потерю дуэтом заревели густым басом: «А-а-а!»

Слизь полетела куда-то в глубь болота, за камыши. Она шлепнулась прямо на пузо отдыхающего водяного. Чпок! И задрожала, отражая солнце зелеными бликами. «Какая вещь!» воскликнул восхищенный водяной: «Правду говорят, что у кикимор нет вкуса, раз такое выбрасывают!» Взяв свою драгоценность, он нырнул под корягу, чтобы там спрятать ее в сундуке вместе с остальными своими сокровищами.

Пиратская

Черный Роджер, Черный Роджер! Он голодным волком рыщет, На просторах океана! Черный флаг на мачте реет, Череп щелкает зубами! И зловещую чечетку, Отбивает он костями! От него вам не укрыться Ни на море, ни на суше! Черный Роджер, Черный Роджер! Черный Роджер, жертву ищет! Коль попал ему на встречу! Не надейся на спасенье! Или вздернет вас на рее, Иль на корм отправит рыбам! Черный Роджер, Черный Роджер! Йо-хо-хо и боченок рома!

Старшая сестра, перелистнула последнюю страницу и закрыла книгу. Младшая осторожно вынырнула из-под одеяла, где она пряталась до этого. «Класс!» — сказала старшая: «Вот бы мне стать пиратом!» «И мне!» — пропищала младшая. «Приключения! Богатства! Все на абордаж!» — продолжила старшая, а потом вздохнула: «Жаль, это невозможно! Скукотища!» И они вышли на улицу. И вдруг, за домом, они увидели большое, старое корыто. Кикиморки переглянулись: «Да это же корабль!» И закипело дело! Дырки заткнули тиной и замазали глиной. В середине установили мачту. На корме — рогатина с привязанной к ней резинкой от трусов. Ну чем не пушка? Парус из простыни. Собрали снаряды. Ведро шишек, сто жаб, налепили комков из тины с глиной. Нужен флаг. Черные шорты на мачту. На них мелом череп с костями. Отдать швартовые! Корыто столкнули в воду, и запрыгнули в него. Полный вперед! Прощай дом! Мама, прости, твои дочери стали пиратами. Светит солнце. Вода журчит за бортом. Свобода и жажда наживы ведут их веред. Слева по курсу раздался смех. На мелководье плещутся русалки. Залп из пушки. Испуганные русалки брызнули с визгом в стороны. Все испачкались в грязи. Попрятались, затаились, потирают ушибленные места. «Йо-хо!» — звучит победный клич. И корабль продолжил путь. Вперед, к сокровищам водяного! Кикиморки обогнули камыши. На болотной кочке беспечно загорает Водяной. Толстый как бочка, зеленый, весь покрыт тиной. Пираты тихо подкрались к нему и заорали над самым ухом: «Отдай богатства!» Водяной от испуга подлетел вверх и шлепнулся в воду. Он схватился за сердце и пустил изо рта фонтанчик воды: «Не отдам!» «Пушку к бою!» — скомандовала старшая: «Огонь!» В водяного полетели шишки, квакающие жабы и комки глины. «Ай! Ой! Ай!» — только и мог, что орать водяной, пытаясь увернуться от града снарядов. Затем он нырнул и затаился в глубине под корягой. Кикимоки начали тыкать в воду палками, колотить в ведро и орать во все горло. Бедный Водной засунул в уши тину и зажал их руками. Не помогло. Через полчаса он сдался. Он больше всего на свете любил тишину! Бедный Водяной всплыл, как всплывает дохлая рыба. Брюхом кверху, с перевязанной головой и белым флагом в руке. Он отдал свой кованный сундук с богатствами и камнем ушел на дно. Кикиморки издали победный крик, и вдруг осеклись. Судно под тяжестью сундука осело, так и норовя зачерпнуть воду бортом. Они потихоньку поплыли к берегу. И вдруг, когда до берега уже казалось можно достать рукой, вода полилась из всех щелей, корабль накренился и затонул. Сундук, булькнув на прощанье, ушел под воду. Русалки возликовали: «Ура! Ура!». Кикиморки барахтаясь выбрались на мелководье. Они показали длинные языки русалкам: «Б-е-е!» И погрозили им кулаками. «Мы еще вернемся! Бушприт вам в глотку» — пробормотала старшая, выжимая подол платья. «Не буду больше пиратом. Я домой хочу к маме!» — заныла младшая. И они побрели к берегу. День кончался, а с ним завершалось приключение. Они снова были маленькими кикиморками. Младшая оправдывалась: «Я есть не хочу. Я потерплю. Это мой животик есть хочет!»

А на берегу кикиморок ждет мама и наказание. Она конечно и не вздернет их на рее, им безусловно попадет, но потом мама обязательно их пожалеет, покормит и приласкает, ведь это мама, а не капитан Флинт.

А Водяной подхватил свой сундук уволок его в дальний край болота, куда ни одна кикимора не доберется. И там затих, притаился на несколько лет.

Прошло время. Выросли кикиморки. Только Водяной, вечерком, выпив мухоморной настойки, бывает подопрет щеку кулаком, разгонит комариную ораву, прикрикнет на лягушек и заведет грустную песню: «Черный Роджер! Черный Роджер! Что ты вьешься надо мною! Ты добычи не дождешься! Черный Роджер, я не твой!» Смахнет набежавшую слезу, пересчитает свои сокровища, успокоится, да так в обнимку сундуком и заснет.

Клад

Мы вчера искали клад, Поломали семь лопат! Ничего мы не нашли, Грустные домой пришли. Подсчитали свой улов: Десять крышек от бутылок, Шесть изогнутых гвоздей, Две подковы, Семь мозолей! Вот и все! И возник тогда вопрос: Или карты нам наврали? Или мы не там искали? Или мы не так копали? Вы ответьте нам пираты: Где ж вы спрятали дукаты? Стоп! А вы их вообще не забыли закопать? А?!

Глазунья

Кикиморки проснулись поздно. Мамы не было, она куда-то убежала по делам. Младшая заныла: «Есть хочу!» «Отстань, дай поваляться» — проворчала старшая. «Маме скажу!» — пригрозила младшая. Пришлось старшей вставать и зевая идти на кухню. «Что бы такое придумать?» — подумала она, почесывая живот. На столе лежали три яйца. «А сделаю я яичницу, чего еще проще!» — подумала она. Но как ее делают? А вот и книга — «Волшебная кулинария». «Есть хочу!» — ноет младшая. «Да готовлю, готовлю!» — отмахнулась старшая. Она полистала книгу. Нашла, приготовление глазуньи. «Вот, то что нужно!» Разведи в печи огонь. Развела. Поставь сковороду и положи на нее масло. Так. Сделано. Три яйца в сковороду! Положила. И тут книга хихикнула. Ты удивлен? Но ведь это была волшебная книга. Они многое могут. Так вот книга хихикнула, ну если на чистоту просто заржала как лошадь: «Ну ты и балда! Кто же так готовит, яйца ведь разбить надо!» «Так бы и писали!» — проворчала кикиморка и с трудом поймав скачущие яйца, разбила и прямо со скорлупой на сковороду! Книга продолжала ржание: «Ой, криворукая! Ой, корешок отваливается! Ой, сейчас рассыплюсь! Ой, не могу!» «Сожгу!» — пригрозила кикимора. «Молчу, молчу, молчу!» — поспешно сказала книга, зажимая себе рот и зажмурилась: «А, делайте, что хотите! Я ничего не вижу, ничего не слышу». И отвернулась. А ты можешь представить, как отворачиваются книги? Ну приблизительно вот так. Кикиморка читает дальше: «Положи две кивави. Чего? Что такое кивави?» Пошла искать. На полочке банки. Читает: «Мду-ду, ста-фу, все не то. А вот и ки-ва-ви». Открыла банку, сунула руку: «Фу, какая гадость!» В банку копошились волосатые гусеницы. Вытащила две и бросила на сковороду. «Посолить» — бросила щепотку соли. «У Вас получилась глазунья, а теперь бросьте одну чафу» — прочитала кикиморка. Нашла банку с надписью, а там огромные тараканы. Вытащила одного, бросила на сковороду. Он как заорет и взорвался, даже дым пошел. Кикиморки присели от неожиданности. Вдруг у яичницы появился большой нос. Старшая Кикикимора пробормотала: «А теперь получилась носунья». А у яичницы появился рот и зубы, большие такие зубки! «А теперь ротунья с зубуньей» — испуганно пробормотала кикимора. А у яичницы растут руки и ноги. Шипит, скворчит, рожи страшные строит. Младшая испуганно жмется к старшей сестре: «Я уже есть не хочу!» Да поздно, соскочила яичница со сковороды, все увеличивается в размерах. «Я еще и зубунья! Кто тут меня съесть хотел?» — она страшно щелкнула зубами. «Это не мы» — дрожа отвечаю кикиморки, и шасть под кровать. А злая яичница вдруг считалку начала: «Энике, беники, ели вареники. Эники, беники, клац! Вышел пузатый матрас. Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! Вам не сдобровать!» И бросилась в погоню за кикиморками. Бежит за ними, ножом и вилкой размахивает, кричит: «А подайте мне их! Я их с горчичкой самих съем!». Завизжали кикиморки и бегом от нее припустили. Пока яичница под кроватью от пыли чихала, они высочили, и по комнате мечутся. Младшая на печь заскочила, а старшая за мамину шубу спряталась. Притаились. Яичница по комнате рыщет, никак найти их не может. Но тут увидела книгу. «Надо сжечь ее, и никто меня назад расколдовать не сможет!» — говорит яичница. Тут у книги один глаз приоткрылся, видит яичница к ней руки тянет, свистнула и заговор произнесла: «Эники, беники! Фу!» И сразу яичница уменьшилась и на сковороду вернулась. Старшая кикиморка схватила сковороду и бегом к болоту. Забросила яичницу куда подальше и бегом назад. Шлепнулась яичница около дома водяного. Удивился он: «Смотри-ка, доставочка!» Попробовал: «Фу! Какая гадость!» Позвал лягушек. «Отнесите» — говорит кикиморам. «Подарок» — говорит. А сам на дно и притаился. Хихикает, да пузыри пускает. А кикиморки дома сидят. Ни живы, ни мертвы. Смирные. Тут и мама вернулась. Говорит: «Бедные вы мои, голодные. Сейчас я вам яичницу приготовлю». «Нет только не яичницу! Не хотим! А-а-а!» — закричали кикиморки и высочили из дома. Ничего мама не поняла, только плечами пожала. В это время лягушки яичницу принесли. Подарок от водяного. Ну тут мама обо всем и догадалась. Глазунью на стену повесила. И теперь, когда малыши расшалятся она, их ей пугает. Сразу, как шелковые становятся.

Страшная сказка

«Ки! Ты спишь?» — шепчет младшая кикиморка. «Сплю!» — недовольно бурчит старшая. А за окном гроза. Хлещет дождь. Сверкают молнии, гремит гром. Яркая вспышка, освещает корявую ветку дерева, которая как костлявая рука тянется к окну. «Ой!» — испуганно пищит младшая, натягивая одеяло до глаз. «Ки!» — вновь тихонько зовет она. «Ну, что!» — ворчит старшая. «Ты мертвецов боишься?» — дрожащим голосом спрашивает младшая. «Нет!» — отрезала старшая. И тут в окно заглядывает филин. Огромные желтые глаза заполняют все вокруг и как будто проникают внутрь кикиморок. Он коротко ухнул: «У-у-х!». «А-а-а!» — заорали обе. Младшая одним прыжком перескочила в кровать старшей. Девочки спрятались под одеяло и дрожа прижались друг к другу. «А зомби б-б-боишься?» — спросила младшая. «Н-н-нет!» — клацая зубами прошептала старшая. «А п-п-почему дрожишь?» — не отставала младшая. «З-з-замерзла» — прошептала старшая. А на улице продолжается гроза. Барабанит дождь. Ветки мелькают в свете вспышек молний и стучат в окно. Девочки дрожат под одеялом.

Под утро стихла гроза и кикиморки наконец уснули. Солнышко заглянуло в окно: «Ах, лежебоки!» Оно пощекотало им пятки. Дернулись и спрятались под одеяло. Спят. Пощекотало в носу. Кикиморки дружно чихнули. Нехотя встали, потягиваясь и зевая. Умылись, ну ладно, сделали вид, намочив по одному пальчику, протерли глаза. Старшая отправилась готовить завтрак. Младшая уселась за стол и заныла: «Есть хочу!». Старшая поставила перед ней тарелку каши из болотной тины украшенную ягодами. Младшая схватила ложку и начала есть. С полным ртом говорит: «А ты тоже трусиха!» «Ничего я не трусиха!» — отвечает старшая. «А чего под одеяло пряталась, почему дрожала?» — зудит, как комар, младшая. Показала длинный, как у ящерицы язык: «Бе-е-е!». «Ох и вредная же ты!» — сказала Ки-Ки: «Вот пойду вечером на кладбище и наколдую зомби! Тогда посмотрим кто из нас трусиха!» Младшая притихла. И тут в углу, в кувшине, что-то заскреблось, зашуршало. Младшая со страху совсем под стол съехала. А старшая говорит: «Ну и кто у нас смелый?» И бочком, бочком, осторожно к кувшину подбирается. Дотронулась до него: «А ну выходи!» Молчание. Заглянула во внутрь, а там маленький мышонок. «Мышонка испугалась!» — сказала она младшей сестре. Та осторожно подошла и заглянула: «Милашка! А давая он нашим питомцем будет!» «Давай!» — ответила Ки-Ки и поставила кувшин на стол. Бросили мышонку корочку хлеба. Потом пошли наловили мух и покормили кусачку на окне. Старшая стала готовится к вечеру. Нашла мамину колдовскую книгу. Раскрыла ее. Ищет: «Зомби». А младшая из-под руки выглядывает. Увидала картинку — смешная лягушка, читает: «Э-ни-ки-бе-ни-ки, ква!» И только она это произнесла, как превратилась в лягушку. Вот этого только хватало! Старшая быстрее ищет, как ее расколдовать: «Посадите лягушку на стол, дайте щелбан меду глаз, произнесите — икинеб-икинэ, авк!» Сказано, сделано. Щелкнула изо всех сил. И вот вновь сидит перед ней младшая, ушибленный лоб потирает. «Будешь знать, как лезть куда не надо!» — говорит старшая сестра. А вот и нужная страница нашлась. Так посмотрим, нужно — пиявка сушеная. Поймаем, и до вечера высушим. Бородавка. «А возьму ка я у тебя с носа лягушачью бородавку!» — говорит старшая. Младшая нос зажала. «Не дам!» — кричит. «Ладно, ладно, свою возьму» — сказала старшая и читает дальше: «Пучок сухой полыни, и корка старой дыни. Усы от дохлой мышки. Перемешать. Все бросить на могилу и прочитать стишок. Прах и тлен соберись, в моей власти окажись!» К вечеру все было готово. Сожгли пучок полыни, смешали с тертой пиявкой и засушенной дынной корочкой. Сложили все в мешочек, а мышку понесли живую, в кувшине. Ну не убивать же ее! Какая в конце концов разница одни только усы, или усы с маленькой мышкой в добавок. Даже лучше должно получиться.

Стемнело. Взошла луна. Отправились к старому погосту, что рядом с избушкой Бабы Яги. Обе кикиморы дрожат, но храбрятся. Добрались до кладбища. Младшая за дерево спряталась. Старшая мешочек вытащила, мышонка за хвостик взяла и бросила в сторону покосившегося креста. И сейчас же раздался страшный вой, треск кустов, сверкнули зеленые глаза. Девочки заорали благим матом и понеслись прочь. Из кустов вылез толстый, крайне раздосадованный кот. Опять не удача! Открылась дверь избы: «Что за шум?» Выгнула Яга, потянул носом: «Ф-ф-ф-ф… Ф-ф-ф-ф-ф… Нет, человечьим духом не пахнет». Успокоилась: «Кыс, кыс, кыс! Иди сюда мой касатик, мой худенький, я тебя сметанкой, рыбкой угощу!» Кот ворча поплелся к ней, переваливаясь с боку на бок: «Ох зажрался я, при такой диете не то что охотиться, ходить скоро не смогу! Балует меня бабка».

А кикиморки вернулись домой, маме ничего не рассказали, но целую неделю после этого послушными были. А про страшные сказки больше и слышать ничего не хотят.

Болотная жижа

В одном болоте жила болотная жижа. Черная, жирная, подернутая зеленой ряской, как шалью. Она очень любит пить чай из болотной воды громко чавкая и причмокивая. А если ты оступишься с тропинки, она засосет твою ногу, как спагетти: «Фють!» Нет, ты то не утонешь, но вот обуви лишиться можешь. Стянет ботинок, на дно его утащит, только на поверхности грязь сомкнется: «Хлюп!» И тишина, притаилась жижа. Пузыри пускает. Они на солнце переливаются. А потом: «Хлоп!» — лопаются. Жижа исподтишка наблюдает, как неудачливый путник, чертыхаясь прочь ковыляет и зловредно хихикает. А на дне, ее гордость, коллекция штиблет всех фасонов и размеров. И детские сандалии, и высокие рыбацкие сапоги. Ее любовь и драгоценность. Их она никому, никогда, и ни за что не отдаст! А коль увидит у кого красивые туфли, которые отобрать не может, то может буквально пересохнуть от зависти. Ведь она, какая, никакая, а все-таки женщина!

Маша и кикиморы

Одна девочка, по имени Маша, очень хотела пойти в лес за грибами. А дедушке с бабушкой все было некогда. Потом, да потом. Девочка ныла, ныла: «Пойдем да пойдем! Пойдем да пойдем!». А они: «У нас столько дел!». В конце концов бабушка сдалась и пообещала, что сегодняпосле обеда дедушка освободится и они пойдут в лес. Села девочка около окна. Ждала, ждала, ждала, ждала, ждала. Аж вспотела, как старательно ждала. Кажется, прошла вечность. Маша подумала: «Наверно уже обед скоро, а есть что-то не хочется». Но когда взглянула на часы, то оказалось, что прошло всего пять минут. «Нет так не дождаться» — решила она: «Я сейчас только на минутку сбегаю, на краешек леса, и вернусь обратно!» Схватила корзину и через огород побежала к лесу. Грибов было много, и они были такими красивым, что, Маша, собирая их, не заметила, как оказалось в самой гуще леса. А когда огляделась вокруг, то поняла, что потерялась. Села она на пенек и загустила. Достала припасенный пирожок. Съела его. И до того ей стало себя жалко, что заплакала: «Никто меня не любит, никому я не нужна! Никто то меня не найдет! Ой, пропаду я здесь, от голода умру или меня съедят волки!» Сама испугалась, того что сказала. Осмотрелась вокруг, волков не было. Маша успокоилась и решила плакать дальше. Плакала, плакала, и уснула. И чувствует во сне, что кто-то ее толкает. Осторожно приоткрыла один глаз, а около нее две маленькие, остроносенькие девочки. Одна из них ее в коленку палкой тычет. А вторая говорит тоненьким голосом: «Дохлая наверно!» Девочка глаза открыла и обижено сказала: «И ни какая я не дохлая, а очень даже живая!» Девочки испугались. Одна в обморок грохнулась, вторая за пенек спряталась и дрожит. «А вы кто такие?» — строго спросила Маша. «Мы ки-ки-киморки, хозяйки этого леса» — робко ответила девочка из-за пня, дрожа и запинаясь. «Ах, хозяйки» — сказала Маша: «Тогда кормите меня, я ведь обед уже пропустила. Я есть хочу!» Делать нечего, повели кикиморки ее к себе домой. Нашли большую кастрюлю и стали готовить суп. Набрали воды из болота, положили туда тину, ил, песок, накрошили крапивы, лебеды и одуванчиков, добавили мухоморов и поганок. Суп получился на загляденье. «Готово! Кушайте, пожалуйста» — вежливо позвали они Машу. Та посмотрела и сморщилась. «Че, вот эту кашу-малашу?» — спросила она: «Не. Бе-е-е! Ешьте сами. Я такую у себя в песочнице тоже могу сделать» Кикиморки попробовали суп, переглянулись, плечами пожали, что ей не нравится? Вкусно ведь. А девочка говорит: «Не накормите, капризничать буду!» И как заорет на весь лес: «А-а-а!» Кикиморки сжались, уши заткнули. Тут на крик сбежались другие лесные жители. Узнали в чем дело и бросились искать ей еду. Белка орешки принесла. Еж корзинку с малиной. А заяц принес большой подосиновик и коры липовой. Девочка орехи и малину съела. Подосиновик, так ногой пнула, что он на кусочки разлетелся. А корой в зайца запустила. Тот едва заяц успел за дерево спрятаться. «А теперь ведите меня домой!» — скомандовала девочка. «Но мы же не знаем, где ты живешь» — хором ответили лесные жители. «Ах, не знаете? Тогда опять капризничать буду» — грозно сказала Маша. Испугались кикиморки и лесные звери, и повели ее по лесным тропинкам. Долго они бродили, искали. Уже и смеркаться стало. Маша ноет. Все устали, отчаялись, думают: «Видно не избавиться нам от этой девочки никогда!» И тут слышат: «Ау! Машенька!» Это бабушка с дедушкой девочку ищут. Побежала Маша на зов. Бабушка с дедушкой обнимают ее, целуют: «Ах, ты наша радость, золотая ты наша, любимая!» Кикиморки стоят, раскрыв рот, ушам своим не верят. Кому такое счастье нужно? Тут Маша говорит: «Бабушка! Дедушка! А вот мои друзья. Давайте их заберем домой. Я их в банку посажу и ухаживать за ними буду!» Оглянулись, а никого и нет. Только трава колышется, и ветки трещат. «Потерялись, где-то» — решила девочка: «Ну, ничего я их завтра обязательно найду. Вот они обрадуются! Добро ведь нужно возвращать! Пропадут ведь они без меня».

Солнечный зайчик

Кикиморка появилась на свет ранней весной, когда на лесных опушках еще оставался снег, но ручьи утратили стремительность бега и свое громкоголосье, а кроны деревьев уже подернула зеленая дымка. В лесных канавах еще стояла талая вода и первые лягушки робко выползали погреться в лучах дневного солнца и обсудить накопившиеся новости. Все птицы и звери в лесу были заняты приведением в порядок своих жилищ после долгой зимы. Все разбились по парам и готовились к появлению малышей. Только Кикиморка была одинока. Она пыталась знакомиться. Но всем было не до нее. «Не мешай! Тебе, что заняться нечем? У меня забот полон рот, не до тебя!» — отмахивались все от Кикиморки. Она вздыхала и бродил по лесу в одиночестве. Но вот однажды, ранним, солнечным утром, кто — то легко коснулся ее лба, пробежал по щеке и заглянул в нос! «Апчхи!» — чихнула Кикиморка и испуганно открыла глаза. На траве, схватившись за живот, хохотал маленький желтый комочек. Пушистый. Длинные уши, шорты на бретельке с большой пуговицей. «Ты кто?» — спросила удивленная Кикиморка. «Я еще не знаю, я только сегодня родился! Моя мама солнышко!» — ответил веселый малыш: «А ты кто?» «Я лесная Кикиморка, но у меня нет ни папы, ни мамы, никого» — грустно сказала Кикиморка: «А ты похож на маленькое солнышко, а скачешь как зайчик. Можно я буду звать тебя Солнечным зайчиком?» Малыш весело захохотал: «А что, мне нравится. Давай дружить!» «Давай!» — обрадовалась кикиморка. Солнечный зайчик начал считалку: «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять!». Тут, он легонько коснулся ее руки: «Ты водишь! Догоняй!» И они понеслись в догонялки по весеннему лесу. Потом они играли в прятки, скакали через канаву, пугая лягушек и хохотали. Хохотали, хохотали, хохотали! Незаметно пролетел день. Вдруг зайчик остановился и грустно сказал: «Мне пора домой, мама зовет». «А ты завтра придешь?» — спросила Кикиморка. «Ну конечно!» — воскликнул зайчик и чмокнул ее в щечку. В этот вечер впервые на душе у кикиморки было тепло. Она вспоминала прошедший день и улыбалась. Так она и заснула. Но ночью небо затянули тучи и заморосил нудный, серый дождь. Зайчик не пришел ни утром, ни днем. «Может он забыл обо мне?» — думала кикиморка прячась в дупле большого дерева и ежась от сырости. Прошла ночь и на следующее утро тучи рассеялись, выглянуло солнце. «Ты еще спишь? Вставай лежебока!» — раздался знакомый, веселый голос. «Ты вернулся!» — воскликнула кикимока и кинулась к солнечному зайчику. Он едва успел отскочить. «Вот не люблю этих телячьих нежностей! У нас с тобой столько дел. Посмотри, как прекрасно вокруг!» — он вскочил ей на плечо и потерся об щеку. Они выглянули из дупла. Светило солнце, оно отражалось в каждой капле, висевшей на ветвях и травинках, и капли вспыхивали как маленькие бриллианты. Друзья высочили из дупла и закружились в танце. Шум листвы и песни радующихся наступлению погожего дня птиц создавали прекрасную музыку. С задетых ветвей дождем осыпались капли. Как же было весело! Кикиморка бегала по теплым лужам, они пускали кораблики и солнечный зайчик был капитаном. Каждый день приносил все новые приключения. Когда расцвели полевые цветы они собирали букеты и плели венки. Валялись на лугу. А потом пошли ягоды, грибы. Солнечный зайчик познакомил кикиморку со своей двоюродной сестрой радугой, и они все вместе пили чай с лесными травами и ели удивительно вкусные разноцветные печенки. Незаметно пролетело лето. Дни становились все короче, солнышко стало нечастым гостем. Постоянно шли дожди. Встречи Кикиморки и Солнечного зайчика становились все реже и короче. В один из таких предосенних дней друзья сидели на стволе старой ивы, склонившейся над ручьем, и смотрели на стайки мальков, снующих в воде. Вот извиваясь проплыла пиявка. Черная, страшная. Вот водомерка проскользила по поверхности воды. Все было как всегда, но незримая грусть уже поселилась в лесу, она витала в прозрачном воздухе, она была в сердцах наших товарищей. Они молчали. Солнечный зайчик тихо сказал: «Мама сказала, что скоро зима и я не смогу прилетать на Землю, но я обязательно вернусь весной. Ты ведь будешь ждать меня?» «Конечно» — ответила Кикиморка. Они опять помолчали. И вдруг, солнечный зайчик сказал: «Знаешь я кое-что придумал! Зажмурься!». Кикиморка закрыла глаза. Солнечный зайчик взлетел ей на нос. Он ласково провел лапкой по носу и щекам, и они покрылись веселыми конопушками. Зайчик рассмеялся: «Это на память обо мне! А еще…» Он порылся в карманах и достал кусочек зеркальца: «Когда тебе будет совсем грустно, достань его, и я появлюсь хоть на несколько секунд». Он отдал зеркальце, в последний раз обнял Кикиморку и исчез. До весны. А кикиморка еще долго смотрела на заходящее солнце и махала рукой. В ладошке у нее лежал теплый кусочек стекла, и она прижала его к сердцу. Простой осколок, но она знала, что именно он поможет ей пройти через все трудности зимы — через морозы, метели, дождаться прихода весны и возвращения ее друга.

Две дочери

Светит месяц, светит ясный, Светит белая заря. Осветила путь дорожку Мне до милого двора.

Маленькая кикиморка появилась на свет ранней весной. Откуда? Да кто ее знает. Но вероятнее всего из какой-то чепухи. Возможно, из горстки прошлогодней листвы или из сломанной веточки, еловой шишки, лужи на обочине лесной тропинки или болотной тины. А может быть из весеннего кваканья лягушек или от дуновения теплого ветерка. Поэтому и получилась она, как ни крути, так себе — полная безделица! Неряшливая, некрасивая, невоспитанная. Нос острый, волосы торчат во все стороны, глаза большие, мутные, руки длинные, ноги короткие. Да и характер тоже не сахар. Вредная, непоседливая, не воспитанная. Ну и что взять с ребенка если у него нет ни мамы, ни папы. Одним словом — беспризорница. Ее никто не любил, и она никого не любила. Своими проделками, шкодами, да пустой болтовней она весь лес измучила. Пока была весна, да лето — резвилась в лесах, полях и на болоте. Мухоморов, комаров, да слепней здесь всегда полно. Вот и сыт ребенок. А уютная кроватка в густой траве была готова ей под каждым кустом. Но вот лето прошло. Наступила осень. Маленькая кикиморка куталась в старую, рваную накидку, чтобы хоть чуть-чуть согреться и спрятаться от всепроникающего дождя. Особенно одиноко и холодно было по ночам. Пронзительный ветер пронимал до костей. По утрам на лужах начал появляться лед. Ее длинный носик совсем заострился, глаза потухли, волосы, всегда торчавшие в разные стороны, повисли как пакля. Однажды, когда выдалась особенно ненастная ночь, ежась под порывами ветра и хлещущими, холодными струями дождя со снегом, маленькая кикимора поняла, что больше не может оставаться на болоте, и пустилась в путь. Она долго брела, сначала по хлюпающей болотной жиже, потом по мокрому ковру из опавших листьев, и по чавкающей грязи. И совсем уж решила, что смерть к ней пришла, да месяц осветил ей дорожку и довел до окраины деревни. К этому времени она уже была чуть жива от холода и голода. Прокралась к ближайшему дому и заглянула в притягивающее, теплым, желтым светом окно. В комнате молодая женщина, склонилась над шитьем. Что-то кольнуло Кикимору в самое сердце, что-то теплое, ранее ей не ведомое шевельнулось в нем. Родным и близким пахнуло на нее из окна, и она почувствовала, что нашла свой дом. А там в комнате, к хозяйке подошел кот, и потерся об ее ноги. Женщина встала, и стало понятно, что она ждет малыша. Одной рукой она поддерживала свой округлившийся животик. Кот, подняв хвост трубой, направился к двери. Женщина пошла за ним. Скрипнула дверь, и теплый свет осветил крыльцо. Кот, важно вышагивая, выплыл на улицу и вдруг нос к носу столкнулся с кикиморой. Оба от неожиданности выгнули спину дугой, и страшно зашипели друг на друга. Затем, кот с воем похожим на свисток у вскипевшего чайника отпрыгнула в темноту, а взъерошенная кикимора, тихонько прошмыгнула в дверной проем. Раздался мужской голос: «Что там случилось? Кто там?» Встревоженная женщина выглянула на улицу и только пожала плечами: «Никого!» И поплотнее закрыла дверь. Кикимора никем не замеченная, тенью пролетела по комнате и спряталась в темном чулане, за большим, пыльным сундуком. Здесь и будет ее дом, решила она и устроилась поудобнее, по ходу дела выгнав жившего там паучка. Так началась ее новая жизнь. С котом у нее установились холодные отношения. Он демонстративно игнорировал ее, а она воровала у него рыбу и лакала молоко из миски. Кот шипел, но в драку не вступал. Брезгливо обходил ее стороной. А хозяева в толк не могли взять, что с котом твориться. Даже к ветеринару его носили. Но врач сказал, что кот здоров, и только посоветовал давать ему побольше сметаны.

А кикимора обжилась и начала хулиганить. То муку рассыплет, то соль. Под руку хозяйку или хозяина подтолкнет, чашку разобьет, чай разольет. Нитки у пуговиц подгрызала. Отстригла клок волос у хозяина. Выла в печной трубе, да так страшно, что сама пугалась и всю ночь не спала, дрожа от страха. Стучала кочергой. Кот крайне неодобрительно смотрел на ее проказы и только фыркал от недовольства.

Кикиморка к людям приглядывается. Как они дружно живут, да между собой ладят. При неудачах не ругаются, а друг-друга поддерживают. И над невзгодами шутят да смеются. И она поняла — это потому, что в доме любовь живет! И загрустила кикморка. Ведь ее то никто, никогда не любил! Задумалась. И неожиданно стала она меняться и внешне, и внутри. Ее длинны носик становился все короче, и скоро стал симпатичным чуть остреньким носиком, а личико округлилось и приобрело миловидность. Глаза из мутных, болотных, вдруг стали карими, а волосы черными, шелковистыми. Исчезла вредность. И одеваться она стала чисто, да аккуратно. И однажды она вдруг умылась и причесалась. Сердечко ее все больше оттаивало. Ей захотелось быть нужной для кого-то. Правда сначала у нее все шло вкривь да вкось. Начнет подметать, только пыль поднимет, сор по углам разметет. В чай вместо сахара соль насыплет, в яичнице скорлупу оставит, посуду мыть начнет, да что-нибудь разобьет или потеряет. Хозяева только вздыхали. Кто же это поселился у них в доме? Поставили еще одну мисочку, молоко в нее стали наливать, а рядом печенки иди конфеты класть. Иногда игрушки в чулан приносят, а однажды красивое маленькое колечко положили. Им то особенно кикиморка стала дорожить. Повесила на веревочку и стала носить у самого сердца. Время шло, кикимора старалась, училась. А кот это видел. И вдруг однажды сам подошел к ней, заглянул в глаза и промурлыкал. Кикимора осторожно руку протянула и погладила его. Довольный кот заурчал. Так они стали друзьями. Теперь, когда никого не было в доме они вдвоем сидели на подоконнике и смотрели на улицу. Кот мурлыкал, рассказывал о людях, а она таратарила про свою лесную жизнь, и объедала герань и фиалки.

Наступила зима. Выпал снег, а потом пришли лютые морозы. И однажды в дверь кто-то осторожно поскребся. «Кто там?» — промурлыкал кот. Дверь скрипнула и в комнату вползло какое-то существо. Не человек, не кошка, не собака. Без глаз и рта. В ободранной шерстяной шали. «Пустите меня, я замерзаю!» — прозвучала тихая просьба. Кикимора с котом пожалели существо и разрешили ему остаться, отогреться. Неизвестный забрался за печку и затих. Он несколько дней не подавал признаков жизни. Кот с кикиморой даже стали беспокоиться начали — жив ли он, и подойдя к печке осторожно спросили: «Эй, как вы там?» Охая, выползло существо и попросило кота подойти, помочь ему. Но только кот приблизился, незнакомец вскочил на него и пришпорил ногами. Понеслись они в бешенной пляске по дому, все круша на своем пути. Долго скакали пока кот совсем не выдохся и не упал без сил. А существо сказало: «Знайте, теперь я — Злыдень, здесь хозяин!» И удалилось за печь. С этого дня в дом пришли беды. Сначала заболел муж, а потом и жена. С каждым днем им становилось все хуже и хуже. Да и кот с трудом лапы волочил. Сердце кикиморки разрывалось от жалости, ну как их спасти? И она решила бороться. Кикиморка нашла жестяную коробочку и оставила открытой у печки. Чтобы приманить Злыдня, пробовала то конфету в нее положить, то печенку. Но тот наружу нос не кажет. Тогда решила она пожертвовала самым дорогим что у нее было — колечком. И злыдень выбрался из-за печки, дополз до коробки и кряхтя в нее влез. Тут то кикимора крышкой коробку и закрыла. Ага, попался! Только жаль ей стало колечко терять. Уж больно дорого оно для нее было! Засунула она руку в коробку, но только его нащупала, как холод пронзил ее с ног до головы — это Злыдень наложил на нее проклятие! Никому об этом не сказала кикимока. Кот завязал коробочку в платочек и унес узелок подальше, на перекресток двух дорог, там и оставил. После этого жизнь в доме стала налаживаться. Все выздоровели, пришел достаток. Только кикиморке становилось все хуже и хуже. Кот ухаживал за ней, но она угасала на глазах. И однажды утром кикиморки не стало, превратилась она в куклу. Кот звал ее, жалобно мяукая, лапой толкал, но все зря. Такой ее и нашла хозяйка дома. «Ой, какая милая куколка!» — воскликнула она: «Откуда она взялась? Посмотри, и наше колечко у нее на шейке». Хозяйка показала куклу мужу, и тот тоже очень удивился, а потом сказал: «Мне кажется, она будет хорошей подружкой для нашей доченьки». С этого дня женщина больше не расставалась с куклой. Брала ее и на работу, и в магазин. Одевала, умывала, причесывала. Но вот пришло время появиться их ребеночку на свет. Отвез муж жену в роддом. Куколку она с собой забрала. Родилась у женщины дочка, здоровенькая, красивая. Мама на дочку налюбоваться не может. Попросила положить рядом с малышкой куколку, что бы та была ей защитой от всех бед. Спорить с ней не стали. Ну а утром медсестра в кроватке нашла не одну, а двух девочек. Одна спокойная, беленькая, курносенькая, а вторая шустрая, темненькая, худенькая, остроносенькая. Принесли их маме кормить, а та удивляется, у меня же одна дочка. Медсестра возмутилась: «Вы нам отчетность не нарушайте! Мало ли что вы там думаете. В кроватке два ребеночка — извольте их получить. Ладно бы я ей полребенка принесла, а то двух! Ну мамаши пошли!» И тут мама увидела на шее девочке колечко, у нее сердечко екнуло, и она сказала: «Ну конечно эти мои дети! Дайте мне их побыстрей!» И счастливая прижала к себе. Вернулись они домой и зажил счастливо вчетвером. Девочки хоть и очень разные, но между собой дружат, во всем помогают. Маму с папой любят, а те в них просто души не чают. Выросли девочки умные, добрые и красивые. Одна беленькая. Вторая черненькая. У одной носик курносенький, а у другой остренький. Одна спокойная, а вторая егоза, какой во всем мире еще поискать нужно. И только кот знает их тайну, но он никому ничего не расскажет. Свернется клубочком на кресле, мурлычит, на них смотрит сощуренными глазами, и в усы улыбается. Да еще старенькая бабушка, которую они иногда навещают, возможно о чем-то догадывается. Как разбесятся они, как нахулиганят что ни будь, то говорит: «Вот наказание господне! Ну чисто кикиморки!»

Если любишь ты проказничать, не можешь и двух минут просидеть на одном месте, болтаешь, как сорока без умолку по мобильному телефону, шлешь всем дурацкие видюшки и фото, забываешь зубы чистить, не любишь причесываться, на уроках учителя не слушаешь, отвлекаешься на мух и ерунду разную, любишь ужастики и сказки страшные, веришь в колдовство и приметы, ох сдается мне, что живет в тебе кикиморка болотная! А может среди твоих подруг есть кто-то похожий? Ты уж присмотрись повнимательнее!

Ты написал такие замечательные сказки! Мы, с удовольствием, их читаем. В твоих сказках много доброты, юмора, полезных советов и душевного тепла.

* * *

Все изображения в книге из личного архива автора.