Огибая свет (СИ)

Андрей Фролов

Огибая свет (Ланс Скичира 4)

словарь

Все использованные ниже термины и определения в тексте дублируются сносками, а здесь опубликованы для потенциального удобства читателей.

На этот раз новых терминов будет немного. Если точнее, то вообще один (с высокой вероятностью вам и без того известный):

БОЛЛАРДЫ. Выдвижные противотаранные столбы.

Далее традиционно следует основной словарь, уже знакомый читателям романов «Огню плевать», «Точите ножи!» и «Конечно, кровь». На этот раз выставлю термины не в порядке появления в прошлых историях, а по алфавиту.

АССОЛТЕР. Ручное индивидуальное автоматическое оружие для ведения длительного и/или дистанционного боя.

БАЙШИ. Негативное определение личности, неразборчивой в интимных связях и вступающей в них с любым желающим.

БАШЕР. Ручное стрелковое оружие, чаще всего одноствольное и компактное, но бывают и исключения.

БОРФ. Оскорбительный термин в отношении представителя нетрадиционной сексуальной ориентации.

ВИСТАР. Представитель высшего слоя привилегированного класса чу-ха.

ГАППИ. Она же «болтушка», повсеместно распространенное портативное устройство с широким набором функций.

ГЕДЖЕКОНДУ. Трущобные районы гнезда, возникшие в результате взрывной урбанизации.

ГЕНДО. Двухколесное транспортное средство с маломощным электродвигателем.

ГЛАБЕР. Он же «лысый землекоп», калибровщик устройств входа в Мицелиум, а также специалист по решению на его просторах задач (зачастую незаконных) любого уровня. Г. нередко объединяются в псевдорелигиозные ячейки и не стесняются демонстрировать принадлежность к цеху уникальных ремесленников.

ДАЙЗУ. Также известное, как «карамель», легализованное психоактивное вещество.

ДЖИНКИНА-ТАМ. Мифологическое определение суррогатного сознания.

КАЗОКУ. Ячейка преступного сообщества.

КАЗОКУ-ЙОДДА. Боец ячейки.

КАЗОКУ-ХЕТТО. Безусловный лидер ячейки.

КАЗОКУ-ШИН. База криминального сообщества.

КАСТУРА. Он же «Моллюск», легкий антропоморфный танк.

КИЗО-ДАРИДРАТА. Буквально «благородная нищета», философское течение, образ мысли и существования, пронзающий множественные слои гнезд; предполагает уважительно-пренебрежительное отношение к материальным ценностям и образу существования.

КИУААМ-ПУДЖА. Старинный ритуал жестокого самоистязания в раскаяниях за совершенный проступок или серьёзную ошибку.

КУКУГА. Синтосексуал высшего уровня.

КУРАНПУ. Зажим или силок на мелких животных (устаревший диалект нихонинди).

МАНДЖАФОКО. Операторы, инженеры-проектировщики, отладчики и разработчики новых моделей синтосексуалов.

МИЦЕЛИУМ. Единый информационный туман, пронизывающий все слои общества чу-ха.

МИЦЕЛИ-ЙОДДА. Глабер-радикал, боец Мицелиума.

МОННГО. Азартная игра с использованием специальных фишек-костей для 2–4 участников.

ОНСЭН. Специалист по оказанию интимных услуг за деньги.

ОПИАНИН. Полулегальный синтетический наркотик.

ПАЙМА. Алкогольный напиток крепостью 40–60 градусов.

РАКШАК. Чу-ха, обученный воинскому искусству и отдавший гражданский долг несением службы.

СААДУ. Служитель религиозного культа Благодетельной Когане Но и прочих представителей ее пантеона.

СТРИХ. Сильнодействующий синтетический наркотик с ярко выраженным действием, быстро вызывает психологическую и физическую зависимости.

ТАЙЧО. Невероятно популярная игра на специальном столе с воротцами по бортам, с применением шаров-битков и специальной тычковой биты.

ФАНГА. Игловидный поражающий снаряд стрелкового оружия.

ХАТЬЯРА. Наемный убийца.

ЧИБИТО. Устаревший термин, означающий «уже мертвый внутри, но еще живой».

ЧИНГА. Вареный тонизирующий напиток из полусинтетической смеси, вызывающий легкое привыкание.

ШКУРА-КОТОКАГЕ. Костюм, оснащенный специальными средствами блокировки или обмана средств визуального, радиолокационного или инфракрасного (и других областей спектра) слежения.

ЮНМУ. Информационный накопитель.

Disclaimer

И снова считаю необходимым начать с предостережения.

Как и в предыдущих книгах цикла COD(EX) SUPRATTUS, часть глав параграфа «Огибая свет» будет открыта для бесплатного ознакомления. Посему хочу предупредить всех, ещё не знакомых с предыдущими похождениями Ланса фер Скичиры — вы листаете эти «открытые» страницы на свой страх и риск, так как в них могут обитать хищные спойлеры, способные подпортить впечатление от чтения (если затем вдруг надумаете-таки начать в хронологическом порядке).

Поэтому если вам действительно интересно почитать о приключениях человека в хвостатом мире Юдайна-Сити, автор прозрачно намекает — начните с «Огню плевать», первого романа цикла.

Ну а уже знакомым с развитием событий и содержанием предыдущих параграфов традиционное: добро пожаловать, присаживайтесь, вот вам пиала паймы или чашка чинги на выбор, поехали!

Глава 1

УШЛЫЙ НАПЕРСТОЧНИК

Иногда судьба напоминает мне ушлого напёрсточника.

Нет, не того, кто плавит стрих в металлической насадке на палец, а улыбчивого уличного слибу. Дружелюбного неряху, что под непрерывный зазывательный трёп прячет бусину под одним из трёх медных конусов.

Вертит-крутит-гоняет: делай ставку и угадай, где шарик? Тогда получишь шикарный приз.

Ты ставишь пару рупий. И вроде как будто бы и следишь…

Но под первым напёрстком пусто. И под вторым тоже. И под третьим, сука, что характерно, тоже. А потом и сам игрок исчезает, только пыль из-под хвоста, ищи свои денежки по подворотням.

В общем, иногда мне вправду кажется, что судьба — такой вот ловкач-напёрсточник. Причём в последнее время кажется всё чаще…

Какое отношение это имеет к визиту в кирпичный куб на окраине старого парка? Самое прямое. И чтобы доказать это, я отвечу на вопрос: а что, собственно, произошло после откровений Диктатиона?

А после я перешагнул порог уютной норы…

Ну, то есть как «перешагнул»? Мне доводилось видеть слизней, с б о льшим энтузиазмом переползавших через камень. Говоря откровенно, я обессиленным кулём ввалился домой, как попало оттарабанив условным стуком, едва дождавшись сдвинутого засова, и даже не задумавшись, насколько всё это может перепугать Ч’айю.

К слову, её перепугало.

Не то, чтобы до ужаса или крика. Но когда я притворил за собой створку и устало обернулся, то уставился в дружелюбно-бездонное дуло ассолтера.

Девчонка не дрожала. Даже ругаться не стала. Только покачала головой, отняла приклад от плеча, со сноровкой вернула оружие на предохранитель, прислонила к зеркалу на стене и сонно мазнула ладонью по лицу. На лбу Ч’айи снова проклюнулась морщинка-завитушка, плечи оставались напряжены.

Наверное, я мог бы оправдаться. Или даже извиниться, но какой в этом сейчас был смысл?

Вместо лишних слов я устало стянул ботинки, изрядно запылённые на пустынных улицах Ниточки; расстегнул фиксатор галстука-шнурка, небрежно смотал и сунул в карман. Затем сбросил рюкзак и пальто прямо на пол прихожей, и прошёл в нору.

Девушка молчала в сторонке, терпеливо и послушно, но кулаки в бока уперев.

В укороченных штанах и выправленной рубашке, она выглядела очень… по-домашнему, если так вообще можно сказать. На главном дисплее системной консоли застыла в паузе запись научно-популярного шоу. Яри-яри, что за скукотищу она смотрит, пока я лавирую между самыми опасными глубоководными чудовищами Юдайна-Сити⁈

Первой заговорила всё же Ч’айя.

Спросила без нажима, упрёка и даже горечи:

— Это действительно было так важно?

Я облизал пересохшие губы. Вспомнил, что именно этот вопрос она задавала мне ровно перед уходом.

— О, детка, — моя усмешка вышла значительно кислее нужного, — ещё как…

Возможно, в этот момент мне стоило обратить внимание, что детка даже не отреагировала на «детку». Но я не обратил. Шаркая ногами, как дряхлый столетний крыс, проплёлся в пищевой блок.

Мельком отметил, что запасы чинги изрядно истощились, но потянулся не к кружке — к пиале. Плеснул паймы, выпил залпом, почти не насладившись вкусом. В животе мгновенно разлилось знакомое тепло, по просторам черепушки прокатился лёгкий ветерок.

— Пожалуй, пришло время тебе очень многое рассказать, — пробормотал я, ощущая невероятный магнетизм дивана. Как можно бережнее отставил пустую пиалу, — теперь-то уж точно пора…

Обернулся и невольно вздрогнул — девчонка стояла почти вплотную, словно собиралась старательно обнюхать. Готов спорить, что если бы Ч’айя была самочкой чу-ха, в этот момент её челюсть бы мелко двигалась в имитации заинтересованного прикусывания.

Огромные карие глаза сверкали, и, несмотря на изнуряющую усталость, я поймал себя на мысли, что уже видел подобный блеск. А ещё подумал, что если сравнить мои запылённые штаны с благословенным районом Уроборос, сейчас в нём определённо поднимался новый «Слюдяной мост»…

— Расскажешь, — низким голосом подтвердила Ч’айя. Придвинулась ещё ближе. Ресницы её мелко затрепетали. — Но давай чуточку позже, хорошо?

Байши. Да кто я вообще такой, чтобы спорить с дамой?

А она в очередной раз доказала, что куда сильнее, чем выглядит. Ухватив за воротник, Ч’айя буквально выволокла меня в комнату, и дальше, в сторону кровати.

Наши губы слились: мои пересохшие, со вкусом горькой паймы, и её — мягкие, но требовательные и жадные. Так мы и пересекли гостиную, свившись в единое целое, при этом умудряясь ловко избавляться от одежды.

Впрочем, даже в этом вопросе больше активности проявляла девчонка, а мне только и оставалось, что балансировать и стараться не запутаться в штанинах. Ладно, скажу честно, я тоже отставать не собирался, и когда до кровати оставался шаг, стянул свежеперешитую рубаху и почти впился в девичью грудь.

Усталость решила обождать. Измотанность, тревога, дурные предчувствия — все они остались на полу вместе с одеждой, а от второго дыхания закружилась голова.

Чуть не раскидав пуговиц, Ч’айя рванула и мою рубаху, всё-таки вынудив вскрикнуть от пронзительной боли в свежей ране на боку. В какой-то момент показалось, что сейчас кареглазая отпрянет, охнет и начнёт причитать (да ещё отругает, что я плохо обработал дыры от когтей Пыльного), а вместо ожидаемого на одеялах мы неизбежно переместимся в район аптечки…

Но она словно не заметила вскрика. Более того, болезненный стон будто подхлестнул девчонку, а в мой сосок вонзились мелкие зубки, превратив стояк из каменного в болезненно-каменный.

Зарычав барханной пумой, Ч’айя опрокинулась на спину и увлекла за собой, сверху, тяжело и быстро. Стараясь не взвыть от нового укола в надломленных Сакагой рёбрах, я рухнул на неё всем телом, а вокруг поясницы тут же обвились крепкие бёдра.

Что тут скажешь?

Спроси меня минут десять назад, я бы истово поклялся на Свитке Двоепервой Стаи, что в ближайшие сутки не готов ни на что, кроме крепкого сна. Однако сейчас я ощущал себя… немножечко иначе. Внутри словно взорвалась светошумовая бомба, в висках колотило, а между ног подвесили гирю…

Это снова случилось жадно, бескомпромиссно, весьма быстро и даже болезненно.

Её ногти оставляли следы на моей многострадальной спине, невольно цепляли бугристую кляксу жидкого бинта на левом боку, зубы впивались в шею. Раскачиваясь подо мной в такт, ритмично подбрасывая и охая, девушка смотрела чуть мимо меня, и я запоздало — уже приближаясь к кульминации, — сообразил, что Ч’айя рассматривает наши блестящие сплетённые тела в отражениях на стенах и полотке.

Затем я кончил со звериным воплем, способным перебудить квартал, и Ч’айя повторила этот протяжный рёв…

Я распластался на ней, мокрый от пота, всё ещё подрагивающий и размазанный в лепёшку. Подруга судорожно втянула воздух, но даже не попыталась выбраться на волю; жарко дышала в ухо, что-то бормотала и нежно массировала мой затылок.

Вдруг спохватившись, я приподнялся на руках и постарался хоть искоса заглянуть в карие, чуть затянутые поволокой глаза. Спросил негромко и осторожно:

— Ч’айя?

Та отреагировала совсем не так, как я предполагал. Пробормотала едва разборчиво?

— Заткнись, Ланс… — Добавила без ожидаемой злости, устало, с довольной ленцой: — Слышать не хочу об этой суке…

Ах, ну да, действительно, разве могло быть иначе? Вот её — то появления мне сейчас и не хватало… но подумать об этом стоило до того, как выпрыгнул из штанов.

— У нас снова всё хорошо? — улыбнулся я. Попробовал перевалиться на бок, но мне не позволили, заставив и дальше прижимать к кровати.

— Ты вообще о чём? — Моя странная подруга покосилась, перехватила взгляд, и слегка нахмурилась, отчего морщинка на лбу проступила ещё заметнее.

— Хао, забудь…

Меня продолжало размазывать волной лютого блаженства, перемешанного с переутомлением. Байши, да как я вообще столько лет без этого прожил⁈ Пробормотал: