Звезданутые в беде (СИ)

Что такое компрене муа Ирс не понял, а остальное послушно выполнил, так что буквально через полчаса у эскадры был новый адмирал, согласный выполнять все приказы заместителя верховного правителя Ирса а Лима.

— Ну всё? — Ирс, — Доволен? Можем уже отправляться?

— Мы — можем, — кивнул Герман. — А ты куда собрался?

— Ну как… с вами…

— Да блин, столько объяснял, а ты опять не догоняешь. Вот зачем ты сейчас-то собрался лететь? У нас так-то десантных операций не предвидится, это разведка боем. И какого чёрта ты там будешь делать, заместитель верховного правителя? Хочешь оставить народ киннаров без своего нифига не мудрого руководства?

— А что делать-то? Ты меня уже запутал со всех сторон!

— Организовывать эвакуацию приграничных районов, балда! Причём не самому, а по тому принципу, что я тебе рассказал. Чтобы быстро. Ты же не думаешь, что мы там кого-то сильно раздолбаем и они нас прям испугаются? Если хоть Тиану вытащить удастся — вообще большая удача. Она хоть расскажет нам, что это за козлы, и как их лупить!

В общем, договорились. Герман на самом деле не думал, что Ирс такой уж идиот. Просто привык подчиняться и совсем не привык командовать чем-то большим, чем взвод десантников. Командующим разведывательного отряда был назначен какой-то Лорин эр Ним. Герман о нём сказать ничего не мог, но лицо мужика на экране ему понравилось — вроде бы умное и, главное, заинтересованное. А то предыдущий адмирал, Анор который, выглядел так, будто ему всё давно обрыдло, окружают его исключительно дебилы, и вообще, жизнь — тлен.

— Скажите, ле Жнев, вы ведь появились у нас не так давно, и не являетесь представителем расы киннаров? — с любопытством спросил его Лорин, как только Герман вернулся на Кусто.

— Угу, не являюсь. Но гражданство у меня есть, если что — оформил несколько месяцев назад.

— Это не важно. Я хотел полюбопытствовать, что вы думаете о нашей цивилизации? Взгляд со стороны, уверен, может помочь сделать множество удивительных открытий!

«Блин, — расстроился Герман. — Наверное, попали мы с Ирсом впросак с этим Лорином. Время для удовлетворения своего любопытства он, конечно, выбрал подходящее, ничего не скажешь!»

— Давайте, эр Ним, об этом после боя? — предложил Лежнев. — А пока, я не знаю, скоординируемся как-нибудь?

— Ммм, как скажете, ле Жнев, — согласился Лорин. — Я просто подумал, что во время предстоящей разведки кто-то из нас, или даже мы оба можем погибнуть, и тогда я не узнаю вашего мнения. Это было бы довольно обидно! Что до плана боя… насколько я понял, вы предложили господину Ирсу отличную идею. Она принята к исполнению, так что дело за вами. Насколько я понял, мы надеемся вызволить из лап противника какого-то разведчика — предполагаю, что это будет непросто! Да и сможет ли этот разведчик продержаться столько времени?

Герман буркнул, что разведчик продержится, сколько нужно, и всё же рассказал о своих впечатлениях любопытному Лорину. Парень пытался сгладить углы — не хотелось обижать вроде неплохого и довольно храброго капитана. Совсем уж врать тоже не хотелось, так что получилось нечто среднее между тем, что думал Герман, и тем, что думала Тиана когда они только встретились. И всё равно Лорин был расстроен.

— Ужасно! — покачал головой капитан. — То, что вы говорите, выглядит довольно логично, и это неприятнее всего! Я всегда считал, что у нас идеальное общество!

Герман только тяжко вздохнул. Вот вроде бы Лорин — хороший парень, но какой-то чересчур правильный, как и все киннары.

— Сложно вам, ребята, будет, — протянул Лежнев. — Но ты не беспокойся, Лорин. Мы когда Тиану вытащим, она точно не захочет бросать родину в трудный момент. А я не захочу бросать Тиану. Так что я уж постараюсь вас маленько оживить, а то если так и останетесь такими… квадратно-гнездовыми, войну вам точно не выиграть. И давай же заканчивать, нам через пять минут в гипер уходить!

И опять — целые сутки в гипере. Герман даже хотел задать в медкапсуле режим сна, чтобы просто вырубиться и переждать это время, но, конечно, не стал так поступать. Посчитал малодушием. «Ничего, зато злее буду».

Отряд вышел из гипера довольно рискованно. Совсем недалеко от системы, даже, скорее, уже в ней — прямо в облаке камней и ледяных глыб, которые окружают любую звезду. Конечно, «облаком» это можно считать только в сравнении с межзвёздной пустотой, но всё-таки плотность материи на единицу объёма здесь несколько выше. Переговоров между собой не вели, соблюдали тишину. Кроме того, все ликсы находились в режиме максимальной скрытности — даже Кусто периодически терял из вида некоторых товарищей. Впрочем, что делать каждый из группы знал — заранее определили очерёдность действий, заранее договорились о времени, когда их начинать — свои обязанности Лорик выполнял отлично, несмотря на некоторую болтливость.

Кусто, естественно, тоже знал, что делать — их позиция находилась чуть ли не на противоположном краю системы, так что лететь придётся ещё довольно долго, даже на максимальном ускорении.

— Слушай, а нельзя было сразу прыгнуть туда, а не сюда? — спросил парень. — Или вообще, чтобы каждый прыгнул сразу примерно на своё место?

— Слишком большой разброс получится, Герман, — напомнил тихоход. — Ты же читал теорию! Сейчас мы прыгнули из одного места и на одно расстояние, входили в прыжок с одинаковой скоростью, и то нас немножко раскидало по сторонам. Если же мы попытались бы прыгнуть сразу каждый на своё место, нас ещё и по времени бы разбросало! Тогда о синхронности действий вообще нельзя было бы договориться. А короткий прыжок в пределах системы слишком опасен. Нас так могут заметить.

Герман слегка устыдился. Кусто переживает не меньше, чем он сам, а он тут со своей ерундой. Правда ведь читал теорию, и все эти правила гиперпереходов знает, просто не привык применять. В компании-то путешествует редко…

Через шестнадцать часов Кусто, наконец, достиг нужной точки. Поскольку его позиция была чуть ли не дальше всех от точки входа, дальнейшего ожидания не потребовалось. Камни подходящих размеров тихоход приметил заранее, искать было ненужно.

— Кусто, ты хоть сможешь отличить тот планетоид, в котором у нас, предположительно Тиана, от всех остальных? — спросил Герман в последний момент перед слиянием.

— Смогу, конечно! Я его до мелочей запомнил! Я его и сейчас вижу! — возмутился ликс. — Они до сих пор не до конца заделали ту пробоину, которая у них случилась, когда мы дрались.

— Ну, вот и славно, — кивнул Лежнев, и отправился в рубку. Ускорение им предстояло развить огромное, и парень решил не пренебрегать даже малейшими мерами безопасности. В конце концов, в этом месте тихоход лучше всего приспособлен для слияния.

Слияние. Короткий период темноты, и перед Лежневым раскрываются все краски вселенной во всём своём великолепии. Только сейчас любоваться красотами некогда. Герман старается не мешать тихоходу, хотя так и не терпится помочь, или и вовсе взять управление на себя. Нет, его время ещё придёт, но позже. Пока Кусто справится гораздо лучше. Всё же Лежнев ещё недостаточно опытный пилот, вот была бы здесь Тиана…

Тихоход аккуратно подхватил глыбу льда размером где-то километра полтора на два и медленно-медленно направил её в сторону. Несколько минут плавных, но настойчивых усилий, и вот, рядом оказывается ещё один камень, на этот раз даже побольше — почти с самого Кусто. Герман даже опасаться начал, справится ли тихоход, но тот его обнадёжил, послал волну уверенности. Справится. В течение получаса тихоход насобирал третьим когтем ещё несколько камешков поменьше. Получилась такая горсть, несколько десятков камней размерами от двух до тридцати метров. Ну а потом, наконец, пришло время действовать. Даже будучи в слиянии Герман почувствовал ускорение. Не смертельно, терпеть вполне возможно, но очень, очень ощутимо. «Правильно, — теперь уже очередь Германа пришла, чтобы успокаивать тихохода, — Ничего мне не будет, а нам лучше разогнаться посильнее!»

Разгон в этот раз шёл тяжелее, чем обычно. Ещё бы! Кусто тащил вместе с собой почти два собственных веса! Однако в целом дела шли неплохо. Пока. Чувствительным взором ликса Герман замечал сотни массивных снарядов. Из разных концов системы они летели к центру, к месту сбора вражеских планетоидов. Самое главное — те пока что не реагировали, по крайней мере, никаких движений в связи с атакой не наблюдалось. Не видят? Или такие мелочи их не беспокоят?

Скорость, между тем, всё увеличивалась. Будучи в слиянии, Лежнев мог оценить истинные масштабы происходящего. И это было по-настоящему страшно. Масса камней разгонялась всё сильнее, двадцатая часть световой скорости… пятнадцатая… десятая… пятая… всё, быстрее не получится. Впрочем, можно было бы, но тогда тем тихоходам, которые не отвернут после разгона, будет слишком сложно. Множество огромных снарядов, и летят они не совсем одновременно, и всё это стремится в один, относительно небольшой объём. Так можно пострадать самим от своих снарядов.

Кусто перестал разгоняться. Теперь он свободно летел среди разогнанной кучи камней, больших и малых, даже чуть-чуть отстал. Совсем немного, буквально на сотню километров — поистине ювелирное расстояние, достаточное для того, чтобы зацепить и подправить полёт снарядов когтем, но при этом всё же не в непосредственной близости.

Противник отреагировал. Всё-таки дело было в несовершенстве его систем наблюдения — как только масса снарядов пересекла какую-то невидимую черту, от крупных планетоидов начали отделяться более мелкие фигурки. Ирс показывал такие — это их корабли. Видимо боевые. Крохотные на таком расстоянии хищные, как будто подводные фигурки, рванули от планетоидов во все стороны, навстречу летящим снарядам.

«Вот сейчас и посмотрим, насколько у них крутые пушки», — подумал Герман.

8. Герман Лежнев, пущенная стрела

Сотни камней разного размера с бешеной скоростью неслись к скоплению планетоидов, уютно расположившихся недалеко от центра звёздной системы. Среди этих камней и льда прятались те, кто организовал нападение — киннарские ликсы. Навстречу, постепенно разгоняясь, рвутся корабли пришельцев — быстрые и мощные. И очень хорошо вооружённые. Звёздная система — объект большой, и космические бои в ней не могут проходить быстро. Первый контакт произошёл только через час. Герман видел, как вражеский корабль разошёлся с четырёхкилометровой глыбой льда на встречных курсах, после чего глыба просто взорвалась. Никаких выстрелов, никаких пушек, ракет, или лазерных лучей. Рыбоподобный хищный корабль просто пролетел на расстоянии нескольких сотен километров, а на поверхности астероида вдруг расцвёл яркий цветок взрыва. Четырёхкилометровая глыба рассыпалась на несколько частей. Большую часть осколков астероида поглотило пламя, другие отбросило прочь с курса ударом. Но не все. Часть продолжали лететь туда, куда были направлены изначально. Пусть теперь размер импровизированных снарядов намного меньше, зато их больше, и они по-прежнему представляют опасность.

«Этот рыбомордый не ожидал такого!» — обрадовано подумал Герман, глядя, как вражеский корабль начинает гасить скорость и готовиться к развороту. — «Вот придурок! Нечего было так разгоняться, а теперь всё. Слишком медленно тормозит, не успеет, — злорадно думал Лежнев, — Потому что нефиг было форсить! Видно, решил эффектно пролететь мимо, оставив за собой эффектный взрыв, а тут такой облом!»

Между тем навстречу самому Герману и его «снарядам» тоже летел противник. Парень почувствовал, как Кусто весь сжался, стараясь сделаться ещё более незаметным, и ещё немного отстал от снарядов. Этот рыбомордый, — так решил называть врагов Лежнев, из-за формы кораблей, — действовал по тому же шаблону, что и его коллега. Вражеский корабль разогнался посильнее и в момент, когда оказался совсем близко к самой большой каменюке, что-то такое сделал — Герман ощутил знакомое уже сжатие и скручивание пространства и… Ничего не вышло. Корабль, похожий на хищную миногу вдруг расцвёл желто-синим пламенным цветком и исчез в облаке взрыва, а Кусто пришлось пролететь совсем рядом с облаком плазмы, слегка опалившим бок. «Охренеть у них бомбы, — сообразил Герман. — Если даже толстокожий Кусто прочувствовал! Стоп. А чего это он сам на своей бомбе подорвался? Они их тупо телепортируют, судя по ощущениям Кусто. Только, видно, в этот раз что-то пошло не так, и рвануло прямо на корабле. Что-то у них часто телепорт не срабатывает, может, новая технология?»

Очень хотелось сообщить о своих выводах товарищам, но сдержался. Решили ведь соблюдать режим «радиомолчания», значит, надо соблюдать, хотя, судя по всему, системы обнаружения у них не слишком хорошие. Могут и не заметить. «Но киннары, в общем-то, не дураки, сами, наверное, сообразят, что к чему», — решил Герман и не стал выходить из слияния. Тем более благодаря счастливой случайности, им с Кусто удалось сохранить свои снаряды — очень удачно! Остальным, судя по тому, что наблюдал тихоход, так сильно не повезло. Правда, и ликсов пока никто не заметил — все благополучно пережили первую волну противника. Вот только от «поля планетоидов», как начал для себя называть это сборище Герман, потянулись новые точки кораблей. По всей видимости, угрозу оценили более серьёзно, и выделили для противодействия больше ресурсов. К нему стремились уже три корабля. Лежнев, если бы не был в слиянии, улыбнулся бы хищно и довольно. «Поздно спохватились, придурки! И бомбы ваши теперь не помогут!» Кусто, подчиняясь плану, чуть подправил полёт камней, прицеливаясь точнее в тот планетоид, в котором должна быть Тиана, а сам ещё сильнее притормозил.

Злорадство Германа слегка поугасло, когда корабли разнесли обе крупных глыбы на мелкие части. Видно работали «залпом». Взрывы наложились друг на друга, и просто разнесли глыбы в пыль — остались только совсем мелкие камешки, которые явно не представляют опасности для неприятеля. Ещё та кучка «шрапнели», которую тихоход отправил чуть в стороне — её взрывами не задело. Там есть и довольно крупные булыжники — возможно, их энергии хватит, чтобы перегрузить защитное поле. Тем более, тройка кораблей противника гоняться за мелочью не стала. Зато они, наконец, явно что-то заподозрили — Кусто почувствовал, как его пытаются «нащупать» самыми разными видами излучений. Герман ощутил тревогу тихохода — его не видят, но только потому, что расстояние слишком велико. Если подлетят ближе, наверняка почуют ликса, как бы ни скрывался. Правда, пока такой опасности не было — корабли противника, уничтожив угрозу, пролетели мимо и продолжали ускоряться.

«Ну логично, — сообразил Лежнев. — Меня они не увидели, летят туда, откуда в них этими камешками запустили. Тем ребятам, кто остался на позиции может быть сложно… хотя там дураков нет, на траектории, откуда камни запускали, в любом случае никого нет».

Лежнев продолжал двигаться в сторону скопления планетоидов, внимательно наблюдая за полётом вражеских кораблей. «А ведь они опасаются быстрого ускорения, — сообразил парень, — Либо компенсаторы не такие совершенные, как у Кусто, либо и вовсе пилоты хрупкие. Надо было, чтобы больше народу к планетоидам отправились».

По плану девять из десяти ликсов, после того, как разгонят свои снаряды, должны затормозить и отвернуть к самым окраинам системы. Не потому, что они там не пригодятся — скорее, дело в том, чтобы было кому доставить все полученные данные на родину. Однако теперь Герман сомневался в правильности этого решения. Противник, удовлетворившись вроде бы отвёдённой угрозой, успокаиваться не собирался. Третья волна «истребителей», как решил называть не очень крупные корабли Лежнев, вовсю разгонялась к окраинам системы. Явно собираются прочесать частой гребёнкой облако камней, окружающее звезду, и шансы найти кого-нибудь у них точно были. Этих истребителей было не просто много, а очень много — порядка нескольких сотен тысяч. Целое облако. Если у них есть возможность тщательно осмотреть объёмы пространства, кто-то из ликсов может и попасться.

Планетоиды, между тем, тоже пришли в движение. Постепенно начали сдвигаться, видимо в расчете отойти с траектории движения оставшихся камней. «Хрен вы успеете, уроды, — мысленно оскалился Лежнев, — Слишком медленные. Явно эти дуры быстро маневрировать не могут, а уж мы с Кусто траекторию своих камешков подправим, да и остальные сообразят…»

Додумать Лежнев не успел, потому что начались неприятности. Не у них с Кусто, но от этого было только хуже, потому что сделать ничего было нельзя. Дело в том, что несколько ликсов вырвались чуть вперёд — на таких расстояниях синхронизироваться полностью просто невозможно. Кто-то чуть отстал, кто-то, наоборот, двигался немного быстрее. Всего десять ликсов продолжали движение вместе со своими снарядами. И первые трое уже успели оказаться в непосредственной близости от скопления планетоидов. Лежнев мог только наблюдать, за их действиями, а дела у них шли паршиво. Они действительно сообразили подправить траектории своих «зарядов», когда до планетоидов оставалось совсем недолго. И как раз в этот момент их и вычислили. Не просто вычислили — увидели, потому что тихоходы после того, как подправили направление камешков, сами, естественно, очень резко сместились. Вот только было поздно. Лежнев видел, как навстречу ликсам вылетают корабли. Много кораблей — и это несмотря на то, что огромная армада сейчас движется на полной скорости к окраинам системы. Герман надеялся, что туда отправились все, но нет, противник, как оказалось, не идиот.

От чёрных хищных кораблей в сторону тихоходов яркими росчерками двинулись… ракеты, наверное. Тихоходы, каждый из трёх, какое-то время довольно ловко уклонялись от целого роя самонаводящихся ракет, время от времени перехватывая их и отправляя обратно к противнику. Толку от этого не было — видимо на ракетах присутствовала система свой-чужой, однако и ликсы от ракет никак не страдали. Тихоходы довольно шустро сближались с противником. Расстояние на встречных курсах уменьшалось ну очень стремительно. Вот-вот первый из тройки должен был дотянуться до ближайшего противника и тут… взрыв. Опять этот телепорт. Ликсу почти удалось уклониться — точка выхода из телепорта явно должна была быть прямо внутри тихохода, но он успел прянуть в сторону. Однако это его не спасло. Лежнев видел обширную рану на боку, чувствовал, как сопереживает товарищу Кусто. «Что за хрень, они антиматерией бьют, что ли⁈» — размышлял Герман. Тихоходы очень хорошо защищены от высоких температур, да и взрыв произошёл всё же на некотором расстоянии, но при этом на гладком боку ликса образовался целый кратер.

Краем глаза, если такое выражение применимо к ликсу, Лежнев наблюдал, как спешно тормозят остальные шесть ликсов, отправившихся вместе со своими зарядами. А вот передовой троице разворачиваться было уже поздно. Не только раненый, двое оставшихся тоже уже засветились перед противником, и даже с расстояния было прекрасно видно, что они не успеют уйти — слишком велика скорость. Все трое, даже раненый ликс, приняли единственно верное решение. Вместо того чтобы попытаться уклониться, они ускорились как можно сильнее. Очевидно, врагу необходимо «прицелиться» прежде, чем телепортировать бомбу, и радиус действия установки у них не слишком велик. Проблема в том, что ускоряться пришлось прямо по направлению скопления планетоидов.

«Успеют… должны успеть! — мучительно рассчитывал Лежнев». Вот оба ликса, почти одновременно прошивают строй своих противников. Одному удалось отлично, взрыв раздался далеко за кормой. Капитан этого ликса сообразил резко ускориться практически в тот момент, когда вошёл в радиус действия оружия противника. Большой риск, да и соображать пришлось очень быстро — разница между столкновением с противником первого ликса и двух остальных составляла меньше минуты. Тем не менее у него получилось — несколько взрывов раздалось далеко за «кормой» тихохода. На бешеном ускорении он ещё и сманеврировать ухитрился, отворачивая от скопления планетоидов. Прошёл буквально на бреющем, однако расстояния всё же хватило, чтобы его не смогли достать. Второму так не повезло. Видимо пилот побоялся слишком сильно травмировать свою тушку, и начал ускоряться несколько раньше, отчего полёт получился более плавным. Ему тоже вроде бы удалось прошить строй противника…

«Да ему всю задницу оторвало!» — с ужасом думал Герман. Понять, остались ли в живых оба раненых ликса, было невозможно. То, что они продолжают лететь, ведь не говорит о том, что они ещё живы.

Между тем, сам Герман и не думал отворачивать, как остальные участвующие в нападении тихоходы. Тиана где-то там, на планетоиде. И менять свои планы ни Лежнев, ни Кусто не собирались.

Следующие полчаса Герману пришлось здорово понервничать, впрочем, как и Кусто. Трудно оставаться спокойным перед решающим сражением, особенно зная результат такого же, и что ничего уже толком изменить не получится. Кусто летел в облаке осколков, оставшихся от тех самых камней, которые он приготовил для удара по планетоиду противника. Максимально напряжённый, как будто сжавший все мышцы — так, будучи в слиянии, ощущал Герман состояние максимальной скрытности. Шевелиться толком нельзя — неизвестно, как чувствительны системы обнаружения самих планетоидов. К тому же до планетоидов ещё необходимо долететь. Вот и приходится парить в пустоте и ждать, ждать, ждать. Кусто даже по сторонам оглядываться боялся последние минут сорок. Это ведь только говорится «оглядываться», а на самом деле, это тоже серия сигналов, которые можно перехватить, так что они с Германом пока не знали, как идут дела у пострадавших ликсов. Оставалось только отсчитывать про себя оставшиеся минуты, да держать взглядом тот планетоид, к которому они так сильно стремятся. Гигантская конструкция уже сместилась достаточно, чтобы не попасть под удар заготовленных камешков. Теперь чем дольше они летят по прямой, тем сильнее потом Кусто придётся менять их траекторию. Это не лучшим образом скажется на скорости снарядов, но попадать под заслон из вражеских кораблей не хотелось сильнее.

Вот прошла та точка, где изменение траектории никак не скажется на скорости. «Ничего, дружище, — успокаивал Герман то ли себя, то ли ликса, — ты же знаешь, у нас есть ещё средство. В конце концов, эти камни лишь для отвлечения внимания. Ну и проверка, подействует ли…» Они всё ближе, до противника меньше полумиллиона километров — немного дальше, чем от Земли до Луны. Ерундовое расстояние. И сейчас корабли противника уже не смогут удалиться от планетоидов — до «прибытия» остаётся всего пара минут.

«Пора!» — мысленно выкрикнул Герман. Кусто, впрочем, и сам знал, что пора. Несколько десятков крупных камней, их окружающих, вдруг слегка изменили направление движения. Буквально на десять градусов. Кусто ещё подтолкнул их дополнительно, чтобы хоть немного компенсировать потерю скорости. Сам Тихоход начал резко, на грани возможностей Германа, тормозить. Впилиться в планетоид на скорости, сравнимой со световой — это отличный способ его уничтожить, можно даже не сомневаться в результате. Только Лежнев пока не собирался вступать в ряды камикадзе.

Не заметить такие изменения было невозможно. Планетоид, который уже, было, выскочил из под удара, снова оказался под угрозой. Уйти в сторону он уже явно не может, однако совсем беззащитным не остался. Лежнев видит, как на поверхности гиганта раскрываются отверстия и навстречу вылетает сразу двадцать кораблей. Вот сейчас к ним навстречу рванут десятки хищных истребителей. Сразу довольно быстро — им, по всей видимости, ещё внутри планетоида придают какое-то ускорение. Кусто вновь почувствовал, как пространство закручивается. Едва-едва — они с Кусто ещё слишком далеко, видимо, это имеет значение при расчётах. «Промахнулись!» — радостно подумал Герман. Взрыв не задел даже «дробовое облачко», от которого они с тихоходом здорово отстали. А ещё через три секунды несколько десятков камней на дикой скорости ударили в защитное поле, окружающее исполинский корабль.

«Пора!» — снова воскликнул мысленно Герман. Просто не удержался, хотя знал, что Кусто и сам в курсе. Пушка выплюнула тяжёлую металлическую болванку прямо туда, где расцвёл цветок взрыва. И скорость этого снаряда была намного, намного выше, чем у тех камешков, что только что воткнулись в защитное поле планетоида.

Вообще-то, это был риск. Кусто ещё не успел увидеть, удалось ли камням нарушить целостность защиты. Не будь на борту Тианы — ничего страшного, но оба, и тихоход и человек, опасались навредить девушке своим обстрелом. Однако и пробить брешь в защите планетоида было просто необходимо — иначе смысл вылазки просто теряется. Ну, большая его часть — какие-то данные киннары уже получили, и продолжают их получать, так что не зря, в любом случае не зря. Вот только Герману с Кусто требуется совершенно другое. Поэтому они решили рискнуть, и теперь оба с замиранием сердца ждали результата. Впрочем, ждали — неверное описание. Меньше десяти секунд потребовалось урановой болванке, чтобы пролететь нужное расстояние. Удар выглядел страшно. Взрыв произошёл на самой поверхности — очевидно, камням защиту пробить не удалось. А вот болванка в этот раз не подвела. Кусто был всего в двух тысячах километров от планетоида, когда вспышка погасла, и стало заметно, что взрыв-таки повредил планетоид. Довольно сильно — в космос струёй била внутренняя атмосфера, летели какие-то обломки. При этом чувства тихохода продолжали говорить, что с Тианой всё в порядке.

Обрадоваться Герман не успел, потому что истребители противника уже вышли на «рабочее расстояние». Тихоход, уже успевший дважды понаблюдать подобную тактику, вновь резко ускорился. Момент выбрал точно — ещё до того, как почувствовал закручивание пространство. Мгновение и взрыв раздаётся далеко за спиной. А в следующую секунду тихоход пролетает сквозь неплотный строй противника, и начинает отчаянно тормозить. До планетоида остаётся всё меньше. Как раз в этот момент Герман почувствовал крайне неприятную штуку. Молния! В прошлый раз расстояние между тихоходом и планетоидом едва ли превышало километров двести, и он не успел уклониться от молнии. Сейчас Кусто был в десять раз дальше, поэтому почувствовал, как растёт напряжение. Уклониться от этой молнии было почти невозможно — эти гады каким-то образом создают разность потенциалов между тем объектом, в который целятся и разрядником, именно поэтому совершенно без разницы, в какую сторону метнётся ликс — разряд всё равно его достанет. Герман успел отреагировать первым — тихоход всё же не может соображать так же быстро, как человек в экстренных ситуациях. Скорость уже была невелика, так что Лежнев изо всех сил рванул назад. Простая физика — чем больше расстояние между пластинами конденсатора, тем выше ёмкость. Тем сложнее это расстояние пробить. Это было очень больно для Германа — он прямо почувствовал, как тело где-то внутри тихохода, пусть и пронзённое тысячами тончайших фиксирующих нитей, сжимается от резкого ускорения, как трещат кости. Зато Кусто остался невредим. А ещё Кусто успел заметить, как к нему тянется почти прозрачный луч, или труба… Какой-то газ, который они удерживают в ограниченном объёме!

«Вот как они передают заряд! — сообразил парень. Он-то всё гадал, на кой чёрт противникам такое оружие в космосе, где атмосферы нет, и разряда всё равно не получится. Однако, как видно, эту проблему они решили, — Вот и расстояние, на котором этот разрядник действует», — думал Герман, отдавая команду на очередной выстрел. — «Надо, Кусто. Я уверен, Тиана найдёт возможность выжить. А нам просто необходимо сделать так, чтобы эта здоровенная дура не могла сопротивляться!»

Болванки летели одна за другой в одну точку — как раз туда, откуда в них с Кусто должно было ударить зарядом. Первая опять встретилась с уже успевшим восстановиться защитным полем. И вторая. И третья — тоже. А вот четвёртая влетела внутрь и рванула где-то под обшивкой. Кусто, уже без помощи напарника, рванул к воронке, стараясь держаться прямо над ней — мало ли, как часто установлены эти разрядники? Он ведь там явно не один такой! Планетоид довольно быстро поворачивался, и одновременно сближался с соседним, до которого было всего ничего — примерно треть расстояния от Земли до луны. Чуть больше ста тысяч километров. Тот тоже не стоял на месте и так же довольно шустро двигался навстречу пострадавшему товарищу.

Кусто тоже ускорился, приближаясь к искусственной планете. В какой-то момент снова появилось ощущение закручивающегося пространства — резкое, как будто даже слегка болезненное. Герман мысленно чертыхнулся — уклоняться уже некуда. Как они могли забыть, что сам планетоид тоже умеет телепортами обороняться? Кусто резко прыгнул вперёд… и опять взрыв, только не рядом, а на самом планетоиде!

«А вот это уже явно неспроста», — мелькнула мысль, но додумывать было совершенно некогда, потому что Герман вышел из слияния и побежал в трюм.

— Кусто! Я на выход! Если что изменится — держи в курсе!

— Они больше не могут включить своё поле, — азартно начал комментировать тихоход. — Последний взрыв, кажется, окончательно повредил что-то внутри. Они даже не двигаются.

— Вот и чудно! Тогда действуй по плану, — отпыхиваясь ответил Лежнев. Вот всё же как плохо, когда действовать приходится одному, и за пилота и за десантника! — Как думаешь, почему они нас подвзорвать не могут? Явно телепорт каждый раз не срабатывает!

— Не знаю! Но с нами явно что-то не так! Ты же видел, Герман, на других ликсах…

— Да, видел, — настроение слегка испортилось. Герман понятия не имел, выжили ли те бедолаги, которым достались взрывные подарочки. Надежда, что выжили есть, тихоходы — очень живучие существа, но их ещё утащить надо из этой злосчастной системы, а Лежнев пока не слишком понимал, удастся это или нет. — Надеюсь, живые. Всё, я пошёл. Ты действуй дальше по плану, жди сигнала.

С этими словами Лежнев пробежал мимо удивлённого Гаврюши, и швырнул себя в гостеприимно распахнутый в космос выход из трюма. Короткий полёт, и он падает прямо в воронку от взрыва, образовавшуюся на планетоиде.

9. Тиана ди Сонрэ, повар

Тиана с удивлением констатировала, что она привыкла. Всего вторые сутки пошли, как она попала на вражеский корабль, и вдруг такое. Ни страха больше нет, ни неуверенности в своих силах. Есть цель, есть способы её достижения, а вот волнения и переживаний нет — наоборот, как будто всё так и должно быть. Сведения, которые она получила от пленников этого места, удивляли и поражали. Девушка с трудом могла себе представить целый народ, который живёт в космосе, не имеет собственных планет, и перелетает с одного места на другое, разоряя всё вокруг себя. Тиана всё никак не могла понять, как это вообще возможно? Это ведь целая цивилизация! «Для развития просто необходима осёдлая жизнь, это ведь очевидно! — думала девушка, пробираясь по пустынным коридорам. — Давно доказано, что кочевые племена не могли развиваться так же быстро, как осёдлые, из-за того, что проиграли гонку прогресса! Если ты только и делаешь, что перемещаешься с место на место, тебе некогда развиваться, некогда изобретать новое!» По поводу «давно доказано» Тиана, конечно, про Земных учёных. Как на это смотрит киннарская наука, девушка не знала, потому что настолько подробно историю в интернате не преподавали, но догадывалась, что примерно так же. Это выглядело логично. И, тем не менее, вот, она в плену у целого народа кочевников. Космических кочевников! То есть развитых достаточно, чтобы не только летать в космос, но и уничтожать осёдлые цивилизации одну за другой. Загадка! Поэтому, несмотря на то, что ситуация, в общем, была хуже некуда, Тиана не унывала. Её глодало жгучее любопытство, и девушка была намерена непременно разобраться, в чём там дело.

Несчастные, угнетённые обитатели фермы не слишком стремились к общению — они готовы были помочь товарке по несчастью, однако по-настоящему сопротивляться и пытаться выбраться из ужасного плена не особенно стремились. Тиана поначалу удивлялась, но потом поняла — слишком привыкли. Это ведь даже не первое поколение пленников, они не знают другой жизни, и просто боятся, что попытками что-то изменить сделают только хуже. Саму Тиану никто не собирался останавливать, просто потому, что были уверены — ничего у неё не выйдет. Ни у неё, ни у всей её цивилизации. Всё это так угнетало, что первым порывом девушки после знакомства было уйти, чтобы не видеть этого ужаса. Но разведчица пересилила себя, и заставила «выдоить» пленников досуха. Интересовала её прежде всего информация.

Целых восемь часов Тиана допрашивала улитку по имени Радужное пятнышко, пыталась выяснить всё, что ей известно. Прежде всего — язык противника. Было бы странно, что за годы существования на ферме пленники не узнали языка своих поработителей, так что Тиана спешно забивала базу данных скафандра словами и понятиями разумных кальмаров. Очень повезло, что у этих кочевников язык оказался звуковой — в противном случае слабый расчётный модуль скафандра оказался бы бесполезен. А так, у разведчицы всего через несколько часов появился почти нормальный переводчик. По сравнению с ликсом, который может гораздо быстрее и качественнее расшифровать чужой язык, поделка Тианы получилась очень кривой и некачественной. Однако главную свою функцию она выполняла. Теперь девушка была уверена — доведётся услышать вражескую речь, и она сможет понять примерно, о чём говорят. И не только говорят — скафандр запомнил больше сотни знаков иероглифического письма кальмаров. Письменность неудобная, да и материала слишком мало. Иероглифов у кальмаров намного больше, чем сто штук, однако определённая польза есть и от этого. Читать художественные произведения с таким набором девушка не сможет, зато смысл знаков на стенах теперь для неё не является тайной.

Уходила от улиток девушка довольная и подготовленная к предстоящим приключениям. Ну, ей так казалось. И сначала всё действительно было просто. Пустынные коридоры, где никого не встречалось, тишина, и только едва тлеющие на стенах красные иероглифы, указывающие на очередные технические помещения. Красота!

Наконец, ей довелось вживую увидеть местных аборигенов. Тиана заранее усмотрела три метки на карте, двигавшиеся по перпендикулярному коридору. Убегать и прятаться не потребовалось — девушка успела заметить как раз рядом помещения для доступа к системе удаления отходов — не самое защищённое. Туда она и нырнула. Точки на карте в её коридор не свернули, а какое-то время двигались по перпендикулярному, но быстро, ещё до того, как пропали с карты, остановились и исчезли в очередном помещении. Тиана решилась — очень ей любопытно было посмотреть на противника. Кроме того, хотелось проверить работу переводчика и, главное, нейродеструктора. Разведчица быстро выставила режим на широкий луч и минимальную мощность, и побежала к помещению. Эта комната была из тех, в которые она самостоятельно попасть не могла. Однако кальмары беспечно оставили проход открытым, так что Тиана заскочила внутрь и сразу запустила нейродеструктор. Существа медленно повалились на пол. Девушка облегчённо выдохнула — если бы они оказались имунны к воздействию основного оружия, пришлось бы убивать, а этого она делать пока не хотела. Сама себе разведчица говорила, что справилась бы при необходимости, но где-то в глубине души уверенности не чувствовалось.

Только теперь Тиана смогла рассмотреть противника как следует. Эти существа в самом деле здорово напоминали морских животных, хотя и только внешне. Различий было, конечно же, больше — как минимум, сканер скафандра показывал внутренний хрящевой скелет, чего у обычных морских кальмаров не наблюдается, да и температура их тел была выше, чем окружающей среды. Хоть и не намного.

«Неприятные существа», — подумала Тиана, перевернув одного из них лицом вверх. Морда или лицо не имеет ничего общего с человеком. Впрочем, есть множество животных, чьи мордочки тоже не похожи на человеческие, однако они всё равно кажутся людям милыми. Эти существа симпатии не вызывали. Глаза не закрываются — сейчас бессознательный кальмар пялился на девушку глубокими чёрными буркалами, чуть влажными и блестящими. Хищный клюв был чуть приоткрыт, из него свешивался покрытый острыми шипами язык. Даже в таком бессознательном и беспомощном состоянии морда или, может, лик кальмара выглядел угрожающе. Казалось, стоит ему прийти в себя, и набросится, обовьёт щупальцами, ударит мощным клювом. Щупальца тоже пугали — четыре явно использовались больше для передвижения, а остальные четыре были аналогом человеческих рук. Причём два, похоже, предназначались для хватания, а ещё два, совсем тоненьких, но оснащённых большим количеством присосок — для более тонких манипуляций.

Пленники начали шевелиться — прошло около пяти минут, так что Тиана, переведя нейродеструктор на узкий луч, вырубила двух ещё раз, а третьему позволила прийти в себя. Выбрала того, чья одежда немного отличалась от товарищей — разведчица резонно предположила, что раз отличается, то, может быть, является начальником или командиром, а значит, больше знает.

Осмысленное выражение ничуть не украсило морду кальмара. Едва придя в себя, он начал верещать от возмущения, причём так быстро, что скафандр переводил с пятое на десятое, отчего смысл слегка терялся. Впрочем, не полностью.

— Пища! Убить и сожрать пищу! Как посмела!

— А ну заткнись! — рявкнула Тиана. — Имя назови!

«Вот зачем мне понадобилось его имя?» — недоумённо подумала девушка. Тем более, кальмар всё равно не собирался его называть. Вместо этого он рванул к Тиане, обхватил щупальцами и ударил клювом в забрало, злобно вереща. Тиана выстрелила из нейродеструктора и тушка отпала обратно на пол.

«Нет, так не пойдёт», — решила девушка. Она принялась оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, чем можно связать противника. Заодно ещё раз прошлась нейродеструктором по остальным двум пленникам, причём мощность увеличила. После того, как её сравнили с пищей, жалеть пленных девушка не собиралась. И беречь их память — тоже.

В качестве верёвки девушка решила использовать какую-то тонкую, но очень прочную металлическую проволоку. Может, энерговод, может, ещё для чего-то используется. Пленники явно принадлежали к числу технического персонала станции — на комбинезонах висели какие-то неведомые инструменты, подсумки с расходниками. Ничего ценного они знать в любом случае не могли, но Тиана решила всё-таки добиться контакта. Нужно же тренироваться на будущее — ещё не раз придётся кого-то из них допрашивать.

Следующая попытка начиналась столь же неудачно. Пришедший в себя кальмар, естественно, забыл о своём прошлом пробуждении, и снова начал общение с угроз и возмущения. Однако сообразив, что двигаться не может, слегка поумерил пыл. Вывернуться из пут у него не вышло, так что он начал пугать девушку всевозможными карами. Тиана, впрочем, в этот раз решила послушать, что ей уготовано. Выходило, что пища, посмевшая сбежать с фермы, будет непременно съедена, это даже не обсуждается. Однако если она будет вести себя покладисто и развяжет богоподобного Лурма, он и его товарищи съедят лишь каждого десятого из её племени, а остальных оставят на развод.

Тиану предложение не заинтересовало, и она тоже начала угрожать. Сначала получалось не очень — Кальмар, казалось, не боялся ни смерти, ни боли, и лишь славил своего бога, который непременно наградит его после смерти, а убийцу страшно покарает. Допрос длился уже полчаса, и «колоться» пленный не собирался. Разведчица, уже почти сдавшись, на очередную угрозу её сожрать ответила, что сама его сожрёт. И вот теперь кальмара проняло. Он заверещал совсем уже громко, забился в своих путах.

— Нельзя есть разумного богоподобного Лурма! Нельзя! Бог не простит, бог не поможет возродиться!

— А вот съем! — мстительно ответила девушка, довольная, что нашла, наконец, болевую точку. — Сварю в кастрюле, нафарширую и съем! Если отвечать не будешь!

Угроза быть нафаршированным окончательно сломила волю кальмара к сопротивлению, и он согласился отвечать на вопросы. Дальше разговор пошёл немного более конструктивно. Как правильно догадалась Тиана, богоподобный (а все представители расы кальмаров считали себя богоподобными) Лурм был простым техником. Начальником ремонтной бригады. В его задачи входит обслуживание механизмов на одном из внешних участков. Доступа в центральные, элитные области, у Лурма нет, потому что так распорядился бог при рождении, однако свой и соседние участки техник знает отлично. И даже карта у него есть.

— Карта — это хорошо, — задумчиво пробормотала девушка, и полезла копировать. Самостоятельно использовать устройство не получалось — специальный браслет, надетый на одно из щупальцев реагировал только на команды хозяина.

— Тебе никогда не выйти из внешних коридоров! — злобно прошипел кальмар, — Даже я могу попасть лишь в зоны развлечения и отдыха для низшего персонала! Пищу не пустит система защиты! Ты можешь ходить здесь недолго, но рано или поздно тебя найдут, потому что эти коридоры не связаны ни с внутренней станцией, ни с чем-то ещё!

— А тебя, значит, пустят? — ухватилась за мысль Тиана. — Отлично. Тогда ты идёшь со мной. Нужно только понять, как тебя заткнуть.

Пришлось ещё раз, понадёжнее, перевязать пленника. Браслет Тиана тоже сняла, сообразив, что это не только персональный помощник, но и средство связи. Кальмар был решительно против куда-то идти, и требовал, просил и приказывал, чтобы его отпустили. Или хотя бы оставили на месте. Но девушка была неумолима. Двух оставшихся техников девушка решила оставить на месте. Всё равно не вспомнят, что с ними произошло, и куда делся командир.

Конечно, это довольно рискованно, таскать с собой пленного. Однако судя по карте, выходов в «зону развлечений», которая связана с другими секторами планетоида, было всего несколько штук. Все они надёжно перекрыты. Возможно, удастся прорубиться с помощью косы, но тогда может подняться тревога. Да и в любом случае, появление незапланированной и явно рукотворной дырки заметят. «Лучше так, — решила девушка, — А таскать этого богоподобного будет несложно, не такой уж он и тяжёлый». Кальмар действительно весил всего ничего. Даже в привычном тяготении разведчица, скорее всего, смогла бы его поднять, что уж говорить о пониженном на планетоиде.

«Удачно получилось, — рассуждала Тиана, подтягивая за собой перевязанного пленного, — Узнала, что кроме этих троих в секторе никого не будет, так что и опасаться нечего. А этих всё равно в ближайшие сорок часов не хватятся». Разведчице даже завидно немного стало. Цикл сна и бодрствования у кальмаров оказался очень длинный. Сутки — около пятидесяти пяти часов. Из них спать кальмарам требуется всего около восьми, да и то — два-три дня они могут спокойно бодрствовать. Выносливые существа. Соответственно «рабочая смена» у местных жителей длится как раз около сорока двух часов, и нынешняя только началась. Кроме того, Тиана успела узнать, что кальмары живут поодиночке, семей не заводят. Оно и не нужно — размножение изначально происходит без участия обоих особей одновременно. Впрочем, богоподобному Лурму в любом случае размножение не светит. Среди жителей внешнего кольца совсем немного личностей, достойных отложить или оплодотворить яйца.

Изначально Тиана думала погостить немного в жилой ячейке у Лурма, который упорно продолжал называть себя богоподобным. Там разведчика-диверсанта точно никто искать не станет. Однако после уточняющих вопросов, окончательно сломленный и напуганный Лурм признался, что выход за пределы рабочей зоны раньше времени будет зафиксирован. Координатор, — начальник, который следит за работой ремонтных бригад, — непременно узнает о том, что ремонтник самовольно покинул рабочее место, и может заинтересоваться таким вопиющим нарушением дисциплины. Наверняка начнёт разбираться в причинах, нерадивого работника начнут искать…

— Значит, придётся мне обходиться без визита в твой дом, богоподобный Лурм, — пробормотала девушка, не особо заботясь, услышит ли её пленный. — Но и ждать, когда у вас закончится смена мне некогда. Сорок часов — это слишком долго. Так что мы с тобой расстанемся сразу после того, как покинем эту вашу рабочую зону.

Разведчица с удивлением обнаружила, что ей досадно — любопытно было бы посмотреть, как живут богоподобные существа. Впрочем, судя по тому, что статус у этого Лурма низкий, на большое количество благ можно не рассчитывать. «Обойдусь и без осмотра жилища кальмаров», — подумала девушка. Она немного заскучала — дорога долгая, а кальмар за последний час почти перестал отвечать на вопросы, стал каким-то вялым и снулым. Как будто рыба, которую вытащили из воды.

— Ты убьёшь меня, наглая пища? — вдруг спросил Лурм.

— Надо бы, — честно призналась девушка. — Но киннары — цивилизованный народ. Мне воспитание не позволяет. Я просто сотру тебе воспоминания о последних часах или днях, как повезёт. Если ты, конечно же, не станешь делать подлянок. В противном случае, как я и обещала, я тебя съем.

— Это хорошо, что ты сотрёшь мне память, — слегка приободрился кальмар. — Может, когда я умру и бог — кальмар спросит меня, как я умер, я не вспомню о своём позоре и унижении. И тогда бог не станет меня наказывать и перерождать в пищу.