Звезданутые в беде (СИ)

Удар оказался действительно очень силён. Вот только защита корабля оказалась сильнее. Вспышка защитного поля в месте удара была настолько сильной, что даже ликса на секунду ослепило. Взрыв оказался очень ярким. Неожиданно ярким даже для ликса. Снаряд должен был пробить чужой планетоид насквозь, вся энергия взрыва от столкновения должна была уйти внутрь объекта. Однако планетоид и сейчас остался цел, а там, где урановая болванка встретилась с плёнкой, защищающей поверхность, расцвёл цветок термоядерного взрыва.

Несмотря на то, что противник остался цел, эта атака ему совсем не понравилась. Кусто опять растерялся — не привык он ещё действовать самостоятельно в космическом бою. Герман, ведомый остро возопившим чувством опасности, резко рванул вбок. Прежде он не пробовал самостоятельно управлять Кусто, да и это считалось невозможным, однако сейчас получилось. Тихоход резко прянул в сторону. Он вдруг почувствовал что-то очень неприятное. Как будто внутри огромного тела Кусто вот-вот откроется рана. Даже не в самом теле, а в пространстве, в котором находится тихоход. Очень странное и необычное ощущение — Герман откуда-то знал, что такого прежде с Кусто не случалось.

Он почти успел уклониться. Огромное тело тихохода сместилось в сторону с дикой скоростью, унося себя с того места, где должно произойти… что-то. Почти. В какой-то момент Лежнев понял, что вот это вот неизбежное, но очень страшное, всё-таки произойдёт в тихоходе, пусть и на самом краю. Приготовился к настоящей боли и… ничего не произошло. Как будто нечто, что неизбежно должно было случиться, так и не случилось. Зато случилось что-то иное. Планетоид, который Кусто так отчаянно пытался расковырять, вдруг содрогнулся, а на поверхности расцвёл взрыв. Не раздумывая рванул туда, в место разрыва, и больно врезался в защитное поле. А потом от планетоида к нему протянулась яркая электрическая дуга.

Тихоходы довольно неплохо защищены. Единственная слабость — это электричество. Конечно, обычная молния Кусто не убьёт, хотя ему и будет крайне неприятно, но заряд, которым его ударило, был намного, намного сильнее, чем просто молния. Герман почувствовал, что всё его тело на секунду сковало шоком. Нервная система, разносящая команды по огромному телу тихохода, оказалась парализована, Кусто ослеп и потерял ориентацию в пространстве, в последний момент перед тем, как циклопическая молния коснулась его кожи, он успел ускориться рвануть в сторону, противоположную планетоиду. Импульс был мощный, но совсем короткий, потому что удар молнии на время нарушил связи между частями нервной системы.

К тому моменту, как Кусто, а вместе с ним и Герман пришли в себя, они уже падали на планету, прямо в средоточие урагана. Как только ощущения включились, Герман почувствовал боль тихохода — как будто кожу трут жёсткой мочалкой — терпеть вполне можно, но неприятно. Это насколько силён должен быть ветер, чтобы даже тихоход почувствовал⁈ Герман поспешно вышел из слияния.

— Кусто! Я к Гаврюше! Попробую зайти снизу! — рявкнул Лежнев. Стало совершенно очевидно, что Кусто с этим планетоидом не справится. Слишком крепкий орешек. Тем более, сейчас, когда ликс почти не может управлять собственным полётом, лишь слегка притормаживая своё падение на планету.

Герман очень порадовался, что так и не успел дойти до их с Тианой каюты — оттуда было бы гораздо дальше идти до трюма. Он добежал за две минуты, всё это время слушая объяснения тихохода:

— Оно меня парализовало! Такого мощного разряда я ещё не переживал! — заполошно рассказывал Кусто. — А до этого… Ты ведь почувствовал, Герман? Это точно не технофанатики. Они не знают телепорта и не умеют им пользоваться! Эта технология давно исчезла, потерялась! Вот только почему портал так и не открылся⁈ Герман, пожалуйста, спаси Тиану!

— Да чтоб тебя! — на ходу ругался Лежнев! — Как будто… без твоих просьб… не стану… спасать! — Герман уже успел запыхаться. В такой отличной форме, как теперь, парень ещё никогда не был, но и пробежать требовалось приличное расстояние. — Лучше бы… конвульсии свои… контролировал!

По внутренней поверхности тихохода до сих пор пробегали волны судорог, что никак не способствовало скорости передвижения. Пару раз Лежнев всерьёз опасался, что тихоход его случайно раздавит. Однако обошлось. Гаврюша уже ждал его — явно почувствовал, что происходит что-то плохое. Герман мысленно чертыхнулся — доспех надевать нет времени. Неизвестно, как долго всё это будет ещё продолжаться. Придётся лезть в пекло голышом. Лежнев рыбкой нырнул в услужливо подставленную ликсёнышем полость на спине, и сразу вошёл в слияние, благо скафандр он так и не надел.

Гаврюша пребывал в счастливом недоумении. Лежнев научился неплохо чувствовать эмоции ликсёныша, так что для него не было секретом, что напарник искренне не понимает, зачем «взрослые» вдруг так засуетились, и куда делась Тиана. Всё же было хорошо? Много вкусной еды и ласковое тепло вокруг — ну хорошо же всё было? Куда опять все так побежали?

«Извини, дружище, все объяснения — потом», — мысленно пробормотал парень, выводя тихохода из трюма. Кусто каким-то чудом ухитрился не раздавить их, и держал проход открытым достаточное время, чтобы они могли вылететь.

Они оказались возле самой земли — Кусто уже почти свалился на поверхность, так что пришлось снова набирать высоту. Герман летел не прямо к противнику — смысла не было. Они с Кусто уже попробовали, и здорово отхватили. Парень решил попытаться пролететь туда, куда утыкались хоботы смерчей, один из которых утянул за собой Тиану.

Соваться прямо к планетоиду Лежнев побоялся — саданут опять молнией, и не факт, что Гаврюша такое переживёт. Пришлось нырять между смерчей. Герман ворвался в вакханалию искусственного урагана, ловко проскользнув между хоботами смерчей, рванул вверх, и чуть не вляпался. Самым краем коснулся одного из смерчей — тело рвануло в сторону с дикой силой. По грубой коже как будто наждачкой прошлись — то, что большому тихоходу казалось жёстким, но терпимым массажем, более нежного Гаврюшу чуть не убило. Парень рванул в сторону, уклонился от следующего смерча, ловко ушёл в сторону от ещё одного, чуть притормозил, чтобы не влететь прямо в следующий.

«Я тоже для них слишком большой! — сообразил Лежнев. — Разорвёт к чертям. Внутрь попадать нельзя». Возможно, из-за боли внимание обострилось, и больше подобного парень не допускал. Правда, двигаться так же быстро, как вначале, не получалось. Приходилось осторожничать, но всё равно Герман поднимался. Он уже видел гигантское отверстие в планетоиде, в нескольких километрах над головой — именно в него упирались все смерчи. Преодолевая некоторое сопротивление ликсёныша, — малыш явно чувствовал опасность, и не слишком рвался попасть в эту страшную дырку, — Герман, тем не менее, продвигался вперёд. Медленно, но верно. В какой-то момент смерчи вдруг начали пропадать. Сначала Лежнев даже обрадовался — теперь продвигаться вперёд стало намного проще. Такая инстинктивная радость — просто не сразу сообразил, что смерчи прекратились неспроста. А когда сообразил, взвыл мысленно от злости и отчаяния. Рванул вперёд, наплевав на больно бьющие по телу куски камней и деревьев. Отверстие в планетоиде закрывалось стремительно. Огромное сначала, диаметром в несколько километров, за несколько секунд оно сузилось на манер диафрагмы фотоаппарата сначала до километрового диаметра, потом — до сотни метров…

Лежнев рвался вперёд, почти не думая о том, что когда долетит, придётся как-то тормозить, если он не хочет на безумной скорости врезаться во внутренности планетоида. И удар произошёл, вот только не так, как надеялся Герман. Очевидно, та плёнка, силовое поле, которое защищает планетоид, сдвигалась гораздо быстрее, чем само отверстие в обшивке, вот только его, поле, видно не было. Герман вдруг почувствовал, что ткнулся носом во что-то мягкое, а потом его со всех сторон сдавило. Сдавило так, что, казалось, сейчас перережет пополам. Лежнев рванулся вперёд, ещё раз, ещё… поздно. Отверстие в обшивке схлопнулось, окончательно похоронив надежду успеть вызволить Тиану. Хуже другое — поле продолжало давить на ликсёныша со всех сторон, и очень скоро явно передавит бедолагу окончательно. Точнее, двух бедолаг — Герман ведь делил с ликсёнышем все его ощущения. Стало по-настоящему страшно. Он рванул назад раз, другой, в полном отчаянии, чуть не застонав от натуги упёрся, и вылетел-таки из захвата, как пробка из бутылки.

«Как же, чёрт побери, хорошо, что на мне не было брони!» — думал Лежнев, безвольно падая на землю. Гаврюшу очень сильно повредило. Внутри на определённом участке всё смяло чуть ли не в кашу — крайне мучительные ощущения. «Интересно, я-то там ещё живой?» Герман внутренним взором осмотрел тело тихохода. Вроде должен быть живым. Его собственная тушка находится чуть ближе к голове тихохода, значит, по идее, должна быть целой. Да и боль он чувствует только Гаврюшину. Значит, если и есть какие-то повреждения на собственном теле, то незначительные. Его-то чувства сейчас приглушены. «Хотя это ненадолго, — печально подумал парень. — Наверняка, когда мы всё-таки рухнем, будет больно». Он мог бы заставить-таки Гаврюшу двигаться, но не хотел. Падение он переживёт, тихоходу и вовсе ничего плохого не будет, он же падает, подчиняясь естественному притяжению планеты, а не с разгона. Таким ударом тихоходу не навредить. А он, Герман, падение переживёт. Гораздо хуже, что Тиану они так и не вызволили, и что с этим делать, парень решительно не понимал.

Он так и не упал. Уже у самой земли израненного Гаврюшу подхватил аккуратный гравитационный коготь — это Кусто, видимо, уже оправившийся от поражения молнией, вовремя подхватил товарища.

Лежнев вывалился из слияния, вышел в трюм. Гаврюша рядом жалобно постанывал.

— Ничего-ничего, дружище! — осторожно погладил Герман ликсёныша, — Знаю, что больно. Надеюсь, заживёт! Кусто, как мы с тобой ухитрились так облажаться, объясни мне?

— Мы с тобой дураки, Герман! — с болью в голосе сообщил тихоход. — Вам с Гаврюшей нужно было сразу лететь снизу, тогда вы бы успели вытащить Тиану. Я пытался воевать с этим планетоидом десять минут в общей сложности! За это время вы бы успели! Вы и так почти успели!

— Ладно. Ладно, — откровенно говоря, Герману сейчас хотелось рвать и метать. Злился он, прежде всего, на себя, и немного — на Тиану. Вот понесло девчонку на другой континент! — Самоуничижением заниматься будем после. Сейчас надо думать, как нам спасти Тиану. Или, хотя бы, не потерять.

— Планетоиды уже отошли от планеты, и уходят. Я пока ещё вижу их, но уже плохо. У них хорошая маскировка.

— Так почему не догоняешь? — возмутился Герман.

— Я стараюсь держаться на расстоянии, — ответил Кусто. — Не хочу, чтобы меня снова ударили. Мы не справимся с ними, Герман, это очевидно. Слишком велика разница в размерах и в силе. Тем более, я не до конца оправился от удара электричеством, а Гаврюша — от того поля. Ему вообще ещё долго приходить в себя. Мы будем следовать за ними и ждать удачного момента.

— Угу, — кивнул Герман, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки. — Это если Тиана сможет пережить всё это время!

— Тиана жива! — поспешно ответил Кусто. — Я чувствую! И она справится. Всегда справлялась!

— Ладно, я сейчас дойду до рубки, и войду с тобой в слияние, — вздохнул Герман. Кусто был прав во всём, и торопиться сейчас действительно не стоит. Но как же на душе паршиво! Тиана где-то там, в этом планетоиде. Схватили её явно случайно. Просто не повезло.

— Как думаешь, нахрена этим сволочам кусок планеты?

— Не кусок, — поправил Кусто. Они сожрали весь континент, осталось только скальное основание — вычистили всё! Большая часть планеты уничтожена, только острова они не тронули. Наверное, просто поленились тратить энергию на мелочи. Мне кажется, им нужна была именно биомасса. Они затянули в себя всё — деревья, траву, землю, животных. И воздух — много воздуха.

— Сколько их хоть было, этих шариков, не заметил? — уточнил Герман.

— Восемь штук, — сказал Кусто. — И это явно не технофанатики. Какая-то незнакомая нам цивилизация. Я даже думаю, что это вовсе не люди.

— Ну, ясен перец, не люди. Сволочи натуральные, вот они кто! — буркнул Герман.

4. Герман Лежнев, военный стратег

Армада из восьми планетоидов целеустремлённо плыла в космическом безмолвии прочь из системы, а за ними максимально скрытно крался пышущий злобой и беспокойством за Тиану ликс. Процессия уже покинула систему и даже удалилась достаточно, чтобы звезда, от которой они уходили, уже терялась на фоне соседних светил.

— Они уже давно могли бы уйти в гиперпространство! — нервничал Кусто. — Почему не уходят?

— Может, ждут ещё кого-то, — предположил Герман. — Или ремонтом занимаются — всё-таки у них там что-то взорвалось, когда ты на планетоид нападал. Ты, кстати, не знаешь, что это было?

— Не знаю, — вздохнул Кусто. Мне кажется, у них случился какой-то сбой. Они явно знакомы с технологией телепортации. Мне кажется, на меня собирались высадить десант. Ты ведь был тогда со мной в слиянии и тоже почувствовал, что они начали строить пробой? Вот, но потом у них что-то не получилось, и случился взрыв. Наверное, какой-то сбой. Знаешь, Герман, я думаю, нам очень сильно повезло, что так вышло. Боюсь, они убили бы нас с тобой, если бы у них всё пошло по плану.

— Мне больше интересно, почему они не продолжили попытки, — признался Герман. — Видели же, что тебя не добили.

— Я постарался скрыться сразу после того, как упал в атмосферу, — не слишком уверенно ответил Кусто. — Притворился мёртвым. Мне кажется, они не слишком хороши в обнаружении — я скрываюсь каким-то другим способом, не таким, как они. Их защита действует на мозг наблюдателя. Это похоже на ментальную атаку, они будто отводят внимание, заставляют сосредоточиться на чём угодно, но не на них. А я именно скрываюсь, меня трудно заметить не потому, что внимание соскальзывает, а просто потому, что меня не видно. Моя защита определённо более совершенная — чем дольше я заставляю себя их видеть, тем проще становится. Как будто тренировка. Они же меня не видели тогда и не видят сейчас.

— Это хорошо, что не видят, — вздохнул Лежнев. — Только непонятно, что нам с этим делать. Долго мы будем за ними болтаться? Ты, тот планетоид, на котором Тиана, не потерял?

— Нет. Я его запомнил. Хочешь попробовать ещё раз на них напасть?

Герман только головой покачал. Напасть он хотел, особенно после того, что увидел на покинутой планете. Её действительно практически уничтожили, материк превратился в голую каменистую пустошь, а по всей остальной планете теперь гуляет сильнейший ураган — теперь естественный. Ну, относительно — вызвали-то его именно эти сволочи. Так что напасть Герман хотел, ещё как, но соваться к этим уродам только чтобы снова отхватить по башке, было бы глупо. Тиану так не спасёшь.

— Нет. Прилетят же они куда-нибудь. Они там, вообще-то, куда-то летели, а к нам припёрлись явно просто так, по дороге заскочили. Значит, куда-то летят. Полагаю, домой — добычу выложить. Вот и попробуем за ними проследить. Если, говоришь, они тебя не видят, попробуем Тиану вытащить.

Герман говорил, а сам старательно гнал от себя одну крайне неприятную мысль: цивилизация явно чужая. Технологии у них непонятные, хоть тот же телепорт взять. Что, если они и путешествуют каким-нибудь другим способом? Ну там, не через гиперпространство, а как-нибудь ещё? Мучился-мучился, и хотел уже спросить Кусто, но пока собирался, противник всё-таки разродился на действие.

— Они ушли! О Бог — Император! Они идут к киннарским территориям!

— Так давай за ними! — рявкнул Герман.

— Давай быстрее в слияние! — попросил тихоход. — Я по-прежнему не могу отдать приказ на гиперпереход самостоятельно!

Герман не привык заставлять себя долго ждать — через несколько секунд он уже видел окружающее глазами тихохода. И видел след, уходящий в гиперпространство, вполне отчётливо. В последний момент перед тем, как рвануть следом, он вдруг понял, что знает точку назначения. Не в том смысле, что понимает расстояние, на которое уйдёт противник. Просто эти места он знает. Киннары. Убедившись, что движется правильно, туда же, куда и планитоиды, парень вышел из слияния.

— Герман! Ты ведь тоже понял, куда они направляются⁈ — взволнованно спросил Кусто. — Это всё-таки киннары⁈

— Дружище, ну ты чего? — удивился Герман. — Очевидно, что не киннары. Это, скорее, проблемы для киннаров. Походу эти товарищи идут к тебе на родину. И я очень сомневаюсь, что с добрыми намерениями. Судя по тому, как они поступили с планетой, ничего хорошего от них ждать не приходится. Но для нас это даже хорошо. Хоть не одним бороться с ними. Вот только я не пойму, неужели они собираются вот так, ввосьмером напасть на целую цивилизацию? Да, понятно, что они прямо здоровые, эти штуки. И мощные, судя по всему. Но если на каждую будет по несколько десятков боевых ликсов, всё равно ведь не выдержит.

— Герман, ты забываешь, что у моих бывших соотечественников нет такого замечательного оружия, как у меня, — напомнил Кусто. — Мне почти удалось пробить это странное поле, и, если бы я выстрелил ещё несколько раз, уверен, у меня бы получилось. А вот гравитационные когти на них вообще никак не подействовали!

— Ладно. Там видно будет, — согласился Лежнев.

Ожидание выматывало. Герман запрещал себе мысли о том, как там Тиана. Главное — Кусто по-прежнему чувствовал — девушка жива и не при смерти. С остальным они справятся. Да и сама Тиана побывала уже в стольких разных передрягах, что ещё одна уж никак не должна стать для неё настоящей проблемой. Лежнев раз и навсегда твёрдо сказал себе и Кусто, что она справится, что у неё всё будет хорошо. Главное, самим не облажаться. И на этом обсуждение судьбы девушки по обоюдному решению решили прекратить. Только тревога всё равно нет-нет, да проникала в мысли, как её ни гони. Особенно в гиперпространстве, когда делать особенно нечего. Герман активно лечил Гаврюшу, в основном, путём скармливания малышу запаса всяких полезных минералов. Раз за разом перебирал всё своё многочисленное вооружение, продумывая, как и что использовать в случае, если придётся отправиться на планетоид в одиночку. Дурацкое занятие — они с Кусто понятия не имеют, как выглядят противники и с чем вообще придётся столкнуться. Вдруг там какой-нибудь аналог тех бестелесных тварей, от которых они еле унесли ноги в той аномальной туманности? Как бороться с этим Герман до сих пор понятия не имел. Однако расслабиться и просто ждать, когда ожидание закончится, было выше его сил, так что парень занимал время, как мог — изматывал себя упражнениями, тренировался в медицинской капсуле — они умыкнули ещё одну у киннаров. Ту, что предназначена для десантников, с дополнительными программами обучения. Но всё равно свободного времени оставалось слишком много, и пережить его было тяжеловато.

Эти пять дней пути тянулись, казалось, бесконечно. Когда они подошли к концу, Герман уже готов был на стенку лезть — даже почти перестал общаться с Кусто, чтобы не сорваться на приятеля. Слишком раздражён был, тем более, Кусто вновь начал рассуждать про Империум человечества и про то, как бы правильно было бы устроить что-то подобное, когда вокруг враги. Герман прекрасно понимал, что тихоход просто пытается занять чем-нибудь мысли — у него-то и вовсе нет возможности отвлечься иным способом, но всё равно жутко раздражался.

В общем, выхода в обычное пространство к концу этих пяти дней Герман ждал, как манны небесной. Система, близ которой они должны были выйти, находилась на самой границе контроля киннаров. Герман с Кусто давно решили — неспроста. Наверняка уже что-то знают о будущем противнике.

Из гипера Герман предпочёл выходить, находясь в слиянии с Кусто. Хотел сразу окинуть взглядом всю местность, да на случай, если придётся сразу драться. В первый момент, увидев восьмёрку планетоидов, даже порадовался. Тот, к которому они так стремились, ещё не залатали до конца, место взрыва по-прежнему можно было различить, что тоже очень радовало — не перепутаешь. А вот потом, когда Кусто усиленно начал направлять его внимание, от хорошего настроения не осталось и следа.

«Твою ж дивизию! — поразился парень. — О противнике они знают, конечно. Оптимисты, блин. Эти киннаров как противника точно не воспринимают. Разве что как жертву». Планетоидов было больше восьми. Намного. Больше пятисот штук насчитал Кусто, и вот такое количество уже как-то не позволяло сохранять оптимизм. Смогут ли киннары выдержать такое, он очень сомневался.

Восьмёрка планетоидов, за которыми они изначально наблюдали, начала неторопливо сближаться с остальными, висящими в произвольном порядке на орбите единственной планеты системы. Кусто двинулся было вслед за ними, а Герман вышел из слияния.

— В этом нет смысла, — сказал Лежнев. — Я имею ввиду, нет смысла за ними лететь, Кусто. Мы там всё равно ничего не сможем сделать. Нужно к киннарам — хотя бы предупредить. Да и узнать — может, они что-то знают уже об этих козлах.

— Ты прав, — расстроено согласился тихоход. — Герман, мы ведь сможем что-то сделать?

— Вот только унывать не надо, — вздохнул Лежнев. У него и у самого настроение было препаршивое. — Действовать надо, а не унывать. Давай уже, разворачивайся. Очень мне интересно, эти твои лопухи-соотечественники хоть успели уже заметить опасность, которая им грозит?

Время показало, что заметить успели, а вот предпринять что-то по этому поводу — нет.

— То есть вы уже месяц наблюдаете, как у вас по системам шарятся чужие корабли, и ничего по этому поводу не делаете? И даже не собираетесь? — Герман смотрел на Ирса, и пытался вместить в разум его слова.

Встреча со старым десантником, а ныне фактическим правителем киннаров вышла напряжённая. Сначала мужчина загорелся идеей побить блудного приятеля. Потом, когда не вышло, пытался давить на совесть и отчитывать, на что Герман резонно заметил, что совести у него давно нет, и вообще — с каких пор он должен спасать какой-то чужой народ? Потом, когда Ирс, наконец, более-менее успокоился, Лежнев рассказал о случившемся и о готовящемся вторжении. И вот теперь выяснилось, что, оказывается, киннары уже давно в курсе о каких-то чужих кораблях, явно враждебных, но при этом до сих пор ничего с этим знанием не сделали.

— А что ты хочешь, чтобы мы сделали? — разозлился Ирс. — И ты хоть представляешь, какой у нас бардак? Управление толком не работает — не восстановлено управление. Вы с Тианой такие молодцы — избрали правителя, повесили всё на старого Ирса, и сбежали отдыхать. А старый Ирс должен вот это всё разгребать в компании с дуболомами, которых всю жизнь только воевать учили, причём, как сейчас выясняется — из рук вон плохо учили воевать. Ты понимаешь, что мы вручную всем управляем? Эта чудная система управления так и не заработала в нормальном режиме! Я не понимаю, как это раньше делалось, но мне каждый день приходит больше тысячи запросов на какие-то решения, в делах, о которых я даже не слышал прежде! И вот сейчас оказывается, что у нас на окраинах ещё и противник какой-то появился. Или не противник. Они нам пока ничего не делают — только наблюдают, и уничтожают автоматы, которые мы к ним присылаем. Неизвестным способом уничтожают! Что я, по-твоему, должен в этой ситуации сделать? Отправить пару флотов на эти корабли? Да, я могу это сделать. Но что, если они на самом деле невраждебны? Устраивать войну просто потому, что мы их не понимаем? Ты извини, я Тиану очень люблю, но она попала к ним случайно. Они её не похитили. И мы не знаем, что там с ней происходит — может быть, девчонка вполне неплохо себя чувствует, и просто изучает новую культуру и ведёт переговоры?

Герман с размаху хлопнул ладонью по лицу.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — простонал парень. — Что значит — невраждебны? Если бы это было так, Тиана бы давно вышла на связь. И чёрт тебя дери, тупой голубь мира, неужели ты думаешь, что народ дружелюбных лапочек припёрся бы к твоим границам с армией? Там пятьсот планетоидов по полторы тысячи километров диаметром! Явно, мать его, боевых планетоидов. Да они с вами разговаривать не будут, дебилы! Они сейчас выяснят, что вы травоядные лопухи, и пройдутся по всей вашей драгоценной киннарии катком! Все планеты сожрут — они явно живые планеты любят. В гастрономическом стиле любят, Ирс. И не надо мне тут заливать, что ты всерьёз рассматриваешь мирный исход. Если бы это было так, ты бы сейчас не сидел на заштатной базе флота, а продолжал разгребать вашу ерунду в столице!

Старый десантник а ныне правитель целого народа с силой потёр лицо, откинувшись в кресле. Герман сам не ожидал, что так быстро сможет найти знакомца — думал, в лучшем случае придётся вызывать его на границу и ждать, когда он появится. В худшем — что придётся лететь в столичную систему самому. И тут, казалось бы, такая удача. Вот только первоначальный душевный подъём как-то сам собой утих — они с Ирсом битый час спорят в рубке флагманского ликса, и десантник, по мнению Лежнева, занявшись политикой, окончательно потерял здравый смысл.

— Пятьсот планетоидов, говоришь? — протянул старик. — Это не преувеличение?

— Ничуть. Пятьсот двенадцать, если быть точным. Сдаётся мне, они восьмёрками всё считают. Может, у них пальцев по восемь штук.

— Ну и как ты собираешься с ними воевать? Боевых ликсов у нас по всей границе с технофанатиками — двадцать тысяч штук. Вроде много, да? Только это, чтоб ты знал, минимально необходимое для сдерживания противника количество. В отсутствие активных боевых действий. Если оттуда хоть сколько-то забрать, граница будет оголена, и нас тогда начнут жрать технофанатики!

— То есть, давай подытожим: делать ты ничего не собираешься, и будешь ждать, когда вас раскатает неизвестный противник?

— Герман. Я уже отдал приказ на увеличения флота. Сейчас почти всех разведчиков откармливают до состояния крупных ликсов. Перелиняли уже две сотни, ещё пять — на подходе. Кроме того, в тех системах, где сохранилось хоть какое-то управление, сейчас спешно выводят новых ликсов, молодняк. Только это процесс не быстрый. Мы не готовы к войне, парень. Вообще не готовы. Тем более — сейчас, когда всю цивилизацию встряхнуло. Мы еле на ногах стоим! На данный момент у нас сотня ликсов свободных. И десанта — три тысячи человек. Ты же не думаешь, что я с такими силами буду устраивать генеральное сражение? Даже ради Тианы.

Лежнев считал, что ради Тианы можно было бы и пойти в атаку. В конце концов, именно благодаря Тиане вся благовоспитанная и просвещённая цивилизация избавилась от управления сломанным компьютером. Что-то сомнительно, чтобы им было сильно легче, если бы планетоиды прилетели на четыре месяца раньше. Скорее всего, их появление система управления вовсе проигнорировала бы. Так и сидели бы в ожидании, пока их уничтожат. «Впрочем, и так собираются действовать тем же способом, — вздохнул Герман. — И моих аргументов слушать явно не собираются». Лежнев надеялся, что Ирс разродится хотя бы на разведку боем. Сотня больших ликсов — это достаточно серьёзная сила. Можно было хотя бы проверить, получится ли вообще с этими тварями воевать, или у них настолько подавляющее превосходство в технологиях, что лучше подумать о спасении хоть кого-то. Но Ирс упёрся, как баран и продолжал твердить: «Нас пока не трогают, вот и мы не будем провоцировать».

— Ладно. Не провоцируйте. Ведите себя хорошо и послушно, может, тогда вас не больно убьют, — Герман не постеснялся сплюнуть на пол. — А я, пожалуй, всё же попытаюсь. Есть у меня одна идея, как с этими уродами бороться, вот и проверю.

Ирс ещё хотел его остановить — потребовал, чтобы он, Герман, не вздумал нападать первым, чтобы не навлечь гнев этих существ на киннаров. Но Лежнев, уже не стесняясь послал Ирса, как и всех киннаров вообще к чёртовой матери. И демонстративно связался с Кусто, попросив разнести всё, что сможет, если его тут попытаются задержать.

Больше не тратя время на бессмысленные разговоры, Герман направился обратно к Кусто.

— Герман, они совсем дураки? — печально спросил ликс, когда парень вернулся. — Они что, ничего не понимают?

— В том-то и дело, что понимают, — вздохнул Лежнев. — И я, в целом, могу понять их позицию. Ну сам подумай — в стране полный раздрай, управление нарушено, куча всяких внутренних катастроф — есть мелкие, но и парочка крупных. Коллапс, блин. И тут ещё какой-то внешний враг, который, может ещё и не враг, потому что только наблюдает и реального вреда пока не нанёс, если не считать несколько разведывательных беспилотников. А тут мы с тобой, такие бравые ястребы, требуем, чтобы они немедленно офигели в атаке, потому что у нас похитили Тиану. Короче — это мы с тобой уверены, что на Тиане и той пустой планете они не остановятся, а вот Ирс предпочёл быть уверенным, что обойдётся. Кто окажется прав — по факту неизвестно. Так что решение вполне логичное, на самом деле.

— Тогда почему ты так презрительно с ним разговаривал? — удивился Кусто.

— Как почему? Тиана, вроде как, боевой товарищ для Ирса. Своих бросать… ну не знаю. Это, конечно, рационально и всё такое, но как по мне — паскудство. Это во-первых. А во-вторых, я прекрасно вижу, чем продиктовано его решение — это даже не логика. Это он как страус, голову в песок прячет, в надежде, что обойдётся. Короче, плевать на них. Давай возвращаться назад. Я пока с этими козлами общался, додумался до одной простой идеи. Может, удастся хоть как-то панику навести, и под шумок Тиану вытащить.

Насчёт идеи Герман испытывал очень серьёзные сомнения, и Кусто, когда он ему объяснил, тоже энтузиазмом не воспылал. Однако других вариантов придумать всё равно не удалось, поэтому согласился. Сидеть и ничего не делать ни Герман, ни Кусто были всё равно не в состоянии.

Вызов от Ирса застал их минут за пятнадцать до перехода в гиперпространство.

— Герман, там Ирс хочет с нами поговорить, — сказал тихоход как раз в тот момент, когда парень уже разделся, готовясь к слиянию. — Будем отвечать?

— Зашибись, — буркнул парень. — Ну, ответь. Но разгон не прекращай. — Он был практически уверен, что Ирс опять станет просить «не подвергать опасности целую цивилизацию в угоду своей импульсивности». Тем удивительнее было услышать нечто совершенно противоположное.

— Эй, парень. Придержи своего ликса, будь добр. Мы выдвигаемся через несколько часов. И давай, рассказывай, какая у тебя там идея была.

— Это чего ж такое в лесу сдохло, что ты так резко мнение поменял? — удивился Лежнев.

— Они опустошили планету в секторе А — 7. Вместе с жителями, — ответил Ирс.

5. Тиана ди Сонрэ, турист в зоопарке

Коридор, по которому пробиралась Тиана, сначала казался ей техническим. Непривычного овального сечения, довольно узкий — девушка, расставив руки, могла коснуться обеих стен. Правда, в технических коридорах, по крайней мере у технофанатиков, обычно много всяких энерговодов и других устройств, а здесь ничего этого не было. Время от времени встречались ответвления — девушка поворачивала наугад. Торопилась убежать подальше от места, где прорезала выход, на случай, если явится ремонтная бригада, или, ещё хуже, противоабордажная команда.

«То сотрясение, которое я почувствовала перед тем, как смогла выбраться, явно не просто так, — рассуждала девушка, — Наверное, дело рук Германа и Кусто. Но у них что-то не вышло. Иначе действовали бы активнее. Нужно исходить из того, что мне придётся здесь задержаться».

Встречаться с хозяевами этого корабля, девушка пока не собиралась. Решила тянуть с этим как можно дольше. Если они не враждебны — ничего страшного, тогда она обязательно попробует с ними договориться. Но если нет, если пришельцы опасны, лучше оставаться незамеченной. В конце концов, на таком крупном корабле, мест, где можно спрятаться, должно быть вполне достаточно. «А корабль поистине огромный! — думала девушка. — В той полости могли бы поместиться три-четыре средних ликса, как Кусто! И это только полость. Какой-то трюм, или грузовой отсек. Сам корабль значительно больше. Если что — можно будет прятаться годами».

Годами прятаться — это Тиана преувеличила, конечно. Не собиралась она столько времени находиться среди пришельцев. Девушка прекрасно понимала, что ситуация, в которой она оказалась — препаршивая. Однако отчаиваться даже не думала. «Если бы на моём месте был Герман, он бы уже решал, как их уничтожить изнутри, — с улыбкой думала девушка, — Но Герман слишком агрессивный, он мужчина, и у него так работают железы внутренней секреции. Мне будет достаточно найти способ убежать отсюда». Тиана ничуть не сомневалась, что на таком огромном корабле должны быть обязательно какие-то более миниатюрные средства передвижение. Остаётся их только найти и понять, как ими управлять. А уж с пилотированием девушка справится, в этом она не сомневалась.

Как ни странно, никаких признаков того, что её ищут, не было. Коридоры оставались пустыми, тихими, и тёмными. Точнее, они не были освещены в привычном смысле — видимо существа, которые владеют этим кораблём, не привыкли пользоваться светом привычного спектра. Если же переключить скафандр на инфракрасное зрение, картина меняется радикально. Как только Тиана это сделала, даже охнула от удивления. Освещение всё-таки есть, и достаточно яркое. А ещё есть множество каких-то символов более тёплых, чем поверхность стен, на которых они нанесены. Что эти символы означают, разобрать не получалось. Тиана дала задание скафандру попытаться расшифровать, но не слишком надеялась на успех. Система управления её защитного костюма довольно мощная, но совсем не предназначена для решения задач такого рода. Ладно бы ещё это был какой-то из человеческих языков — там хотя бы общая логика всегда почти одинаковая, а здесь… вряд ли что-то получится. Нужны специальные компьютеры.

Некоторые закономерности, впрочем, были доступны и без понимания смысла символов. Во-первых, просто так знаки на стены наносят редко. На что-то они обычно указывают. Таким образом, девушка смогла определить двери в несколько помещений, например. До этого думала, что коридор пустой, а повторяющиеся плавные узоры и линии — это просто декоративные стыки обшивки. Оказалось, что некоторые «стыки» — это двери, раскрывающиеся как лепестки при нажатии на специальный символ. Правда, открылись они далеко не сразу — на них стояла защита, которая не позволяла сенсорам реагировать на нажатие постороннего. Повезло, что подобная защита существовала ранее у технофанатиков, пока от неё не отказались совсем, из-за неэффективности. Системы скафандра умели подбирать подходящее воздействие. «Впрочем, это, видно, только самая простая защита, — догадалась девушка, — на самых доступных помещениях». Ничего полезного девушка в них найти не смогла. Какие-то механизмы, трогать которые она опасалась, потому что не понимала их предназначения, да и то, скорее всего, вспомогательные. Она не раз видела более сложные символы, и скафандр показывал, что за тонкими дверями также находится пустое пространство, однако добраться туда так и не удалось. Видимо те комнаты предназначались для существ с доступом повыше, а те, куда ей всё-таки удалось забраться, можно было посещать почти любому.

'Если отвлечься от опасности, и от того, что мы опять разлучились с Германом и Кусто, это всё очень интересное приключение, — думала девушка. — Интересно, Герману было так же любопытно, когда я его только похитила? Наверное, да. Только мне даже интереснее — меня-то пока никто не запер в камере!

Девушка продолжала исследовать пустые коридоры, подбадривая себя таким нехитрым способом. Прикладывала ладонь к каждому встреченному символу, надеясь найти что-нибудь интересное, и в целом была уверена, что проводит время с большой пользой — пока она так гуляет, скафандр постепенно составляет трёхмерную карту. И судя по результатам, её первоначальные предположения о величине корабля, на котором она оказалась, могут оказаться ошибочными. Она прошла уже пять километров, и всё это время удалялась от той полости, в которой оказалась изначально. При этом «местность» и не думала меняться — всё те же пустынные коридоры с какими-то неясными приборами и приспособлениями. Никого из экипажа девушка так и не встретила. Материал местных стен не позволял сканировать его глубоко, но даже те комнаты, в которые система безопасности её не пустила, пустовали — живых существ там не было. «Он намного, намного больше, чем я думала сначала, — рассуждала Тиана. — Я представляла себе что-то километров сто в диаметре, что-то, размером с муравьиную матку, но если бы это было так, характер помещений вокруг давно бы изменился. Что же это за колосс?»

Спустя пять часов блужданий, когда Тиана уже начала подозревать, что корабль полностью автономен, и она здесь одна, скафандр тревожно запищал. Судя по карте, ей навстречу двигались десять объектов, и довольно быстро. Тиана рванула назад — минут десять назад, незадолго до очередной развилки, она нашла тесное, тёмное даже в инфракрасном свете помещение. Судя по следам пыли, использовалось это помещение крайне редко, вот девушка и решила, что эта нора станет её убежищем в случае чего. Она скрупулёзно находила подобные убежища — подмечала и запоминала, куда бежать, если появятся хозяева этих мест. Вот только в этот раз получилось не очень удачно — лучше бы, чтобы убежище было после развилки, но, как назло, за последние несколько сотен метров сколько бы она ни нажимала на светящиеся в инфракрасном свете символы, никакие двери не открывались.

Тиана неслась вперёд изо всех сил, отталкиваясь от стен, и тревожно поглядывала на карту. Обычный бег при такой низкой гравитации невозможен, так что по-настоящему быстро передвигаться не получалось — чтобы приноровиться к таким условиям нужно гораздо больше времени. Отметки противника двигались быстрее, а точка, обозначающая условно безопасное убежище, будто наоборот, отдалялась. Наконец, появилось ответвление, от которого до убежища оставался всего километр. «Не успеваю!» — сообразила разведчица. До преследователей оставалось гораздо меньше, Тиана рванула в ответвление. Оно отходило от прежнего пути под острым углом, разведчица решила — если бы шли именно сюда, воспользовались бы другим путём. Это если та группа не за ней идёт, но тогда нет никакой разницы, как прятаться.