Отставник

— Приказ был ликвидировать, капитан.

— В свете меняющейся обстановки, группе удалось захватить объект живым с двумя гражданскими, в том числе один ребёнок, — парировал Глен.

— Капитан, вы издеваетесь⁈ Приказ был всех ликвидировать!!! Исполнять!!!

Глен посмотрел на так и продолжавшего стоять с ребёнком на руках человека, на жавшуюся к ним женщину и ответил:

— Никак нет! Группа! «Пакет»!..

— Как понимаю, последняя фраза означала условный сигнал, — послышался голос одного из судей.

— Совершенно верно, коллега. Дальше как видите идёт скоротечный бой. Замечу, что погиб только полковник Валин, остальные или ранены, или сдались.

— Что произошло далее нам известно, предлагаю прекратить трансляцию мыслеобразов, — предложил третий судья.

— Соглашусь. Далее ничего интересного. Группа прибыла в часть, её разоружили, а капитана взяли под стражу.

— Они не сопротивлялись?

— Нет.

— Это радует. А-то скольких солдат могли не досчитаться.

— Коллеги, — взял бразды правления в свои руки Председатель трибунала, — мы с вами в очередной раз убедились, что обвиняемый нарушил приказ вышестоящего начальства. Лично лишил жизни офицера. Считаете выдвинутые Императорской армией обвинения обоснованными?

— Да.

— Да.

Судьи подтвердили обоснованность обвинений, а Председатель продолжал:

— Имеются в действиях обвиняемого смягчающие и отягчающие обстоятельства?

— Нет.

— Думаю, что есть, — диссонансом прозвучал голос второго судьи.

— Объяснитесь.

— Мы с вами забыли, коллеги, что капитан Глен — командир группы и не простой группы, а специального назначения, сформированной из хосков. Думаю, следует это учитывать.

— Считаете это отягчающим обстоятельством? — задал вопрос Председатель.

— Нет, наоборот. Приказ, отданный на поимку и впоследствии на ликвидацию дезертира, кстати, его дело ещё рассматривается и всплывает много нелицеприятных подробностей…

— Не отвлекайтесь судья. У нас на рассмотрении дело в отношении бывшего капитана Глена, а не дезертира-полковника.

— Именно так, Председатель. Считаю необходимо учитывать, что приказ, отданный группе хосков, явно не соответствует их профилю и квалификации. С заданием — поимкой дезертира, а при оказании сопротивления и ликвидацией, могла и должна была справиться военная полиция Империи, а не специальный отряд, способный успешно работать в глубоком тылу врага.

— Соглашусь с коллегой, — произнёс первый судья.

— Смягчающее обстоятельство принимается, — без тени эмоций в голосе, произнёс Председатель, — обстоятельства, смягчающие и отягчающие вину учтены. Остаётся определить, виновен ли бывший капитан Глен в содеянном: неисполнениие приказа и убийстве офицера Империи?

— Виновен.

— Виновен.

— Учитывая Положение о военном времени, нахождении подсудимого во время совершения преступления на действительной военной службе, бывшему капитану Глену назначается наказание — стирание психоматрицы с разрушением личности, а тело подлежит кремации…

В темноте небытия, где отсутствует само понятие «время», хаотично метались осколки сущности. Они искорками летали, соединяясь с родственной субстанцией и отвергали инородные. Собрав воедино все крупинки, сущность осознала себя личностью и захотела жить…

Глава 1

Детский надрывный крик раздался в медицинской палате.

— Вот и хорошо. Молодец. Мамаша, посмотри, у тебя сын родился, — показывая новорожденного говорила пожилая акушерка, — определились как назовёте? Что в метрике записывать будем?

— Н-нет ещё, — с трудом, но с улыбкой на лице произнесла средних лет женщина, — с именем пока не определились.

— Ничего страшного. Успеете. Николай опять в командировку укатил?

— Да. Скоро должен вернуться…

— О, какой! Смотри, он схватил меня за палец и так крепко держит!!! Не отпускает!

— Коль, осторожней. Как всё-таки назовём? Два месяца прошло, а до сих пор называем нашего малыша просто «сынок» или «малыш».

— Согласен. Мужчина должен с раннего детства привыкнуть к своему имени и гордиться им, — средних лет мужчина уложил сына в кроватку и обернулся к жене.

Обычная семья, где родился долгожданный ребёнок. Отцу — Николаю Сергеевичу Провоторову скоро исполнится сорок, а жене — Елене Владимировне тридцать четыре. Живут в отдельной, но служебной квартире в закрытом для посторонних военном городке. Николай — командир роты морской пехоты, а жена — военный связист. Ничего необычного.

— Давай Богданом назовём? — вопросительно посмотрела на мужа жена. Все предварительные анализы: УЗИ и прочие проверки и приметы указывали, что родится дочка, но судьба распорядилась по-своему.

— Богдан Николаевич, Богдан Николаевич, — пробурчал Николай, словно пробуя на вкус как звучит имя отчество своего сына. Он так же, как и супруга был несказанно счастлив его рождению. Нервная работа, частые переезды, неожиданные командировки, отрицательно сказывались на семейной жизни, но призвание не выбирают.

С супругой Николай познакомился, будучи курсантом высшего военного училища. По сложившейся в училище практике из числа курсантов последнего курса отбирались самые подготовленные, отличники боевой и морально-политической подготовки, которые становились командирами взводов абитуриентов, изъявивших желание пройти вступительные испытания.

Елена — хрупкая, но с целеустремлённым взглядом девушка сразу привлекла его внимание. Как потом оказалось, она назло родителям вместо того, чтобы поступить в престижный гражданский ВУЗ выбрала стезю военнослужащего. И не из-за того, что возникали трудности в общении с противоположным полом, а наоборот, правильный овал лица, большие карие глаза и стройная фигура привлекала многих занять место супруга, а по совместительству и зятя влиятельного родителя. Недолго думая, Елена пошла наперекор родителям и в тайне поступила в первое попавшееся высшее военное училище и с успехом прошла вступительные испытания, а дальше… Дальше Николай получил распределение и убыл в свою первую воинскую часть, а через долгих семь лет судьба их вновь свела вместе и уже не отпускала, скрепив супружеские узы рождением ребёнка.

— Нет, Богдан как-то не звучит, — поморщившись ответил Николай.

— Тогда Сергей, в честь твоего отца? — предложила супруга.

— Сергей Николаевич, Сергей Николаевич — звучит. Но, Лен, — замялся Николай. В семье было не принято говорить о работе. Знакомые, друзья, сослуживцы часто бывали в гостях, но на всех распространялось такое правило, которое негласно действовало не только у них в доме. — Я не рассказывал. Ведь знаешь, что Генка Вишняков — командир второго взвода погиб в предпоследнюю мою командировку.

— Да, знаю. Мы ведь вместе на прощании были. Его в закрытом гробу хоронили. Он гранату собой накрыл.

— Это он нас спас. Я с Вовкой Семёновым — сержантом у оконного проёма стоял и не заметил, что гранату закинули, а вот Генка заметил. Только и успел крикнуть: «Живите!», как прозвучал взрыв.

— Почему раньше не рассказал? — уткнувшись лицом в грудь и нервно стукнув кулачком, строго произнесла супруга.

— Не хотел тебя тревожить. Ты как раз беременна была, — оправдался Николай.

— Хочешь назвать сына Геной, Геннадием в честь Вишнякова?

— Да. Геннадий Николаевич — звучит, да и человек он был хороший, хоть и не по́жил совсем. Может его тёзке удастся.

— Хорошо, убедил. Давай назовём сынишку Гена. А его дразнить не будут?

— Нашего Генку⁈ Ты посмотри, какой он богатырь! Вырастет так выше меня минимум на голову станет. Всего пару месяцев, а какой карапуз!..

— Знаешь, мне сегодня воспитательница из детского сада рассказала, что Генка подрался, — пара тихо разговаривала, лёжа в кровати.

— С кем⁈ Он там считай самый младший? Вот сто́ит тебя в первый раз отправить в детский сад, так что-то произойдёт, — без обид, но с укором произнесла супруга.

— Да. По возрасту самый младший, но по нему не скажешь, что ему всего три года. Ты и сама говорила, а сегодня и я убедился, что если этого не знать, то он ничем не выделяется от ребят из старшей группы. Если только говорить ещё толком не умеет.

— Так, рассказывай, что произошло⁈ С кем подрался и из-за чего⁈ Я вроде синяков не заметила и глаза не заплаканы.

— Не волнуйся. Всё нормально, но я и сам толком не понял. Вера Семёновна сказала, что какой-то Никита забрал у девочки игрушку. Генка подошёл, спокойно забрал. Отдал девочке. Не знаю, как зовут. Отвёл её в сторону и усадил играть, а когда Никита вновь попытался отобрать у девочки игрушку, то он толкнул его, свалил и стал прыгать на нём. Представляешь.

— Даже не знаю, что сказать.

— И Вера Семёновна сказала, что не знает, как поступить. Наказывать его за это или нет. Ведь он правильно поступил. Не дал в обиду слабого, заступился. Когда шли домой, я ему как смог объяснил, что правильно сделал, слабых надо защищать.

— Молодец! — супруга чмокнула мужа в щёку. — Кстати, тебе воспитательница рассказала, что он в саду плохо спит. Днём редко может заснуть, а когда всё-таки засыпает, то сон очень нервный.

— Нет, не говорила. Вроде ночью он спит нормально.

— Ты просто никогда его не укладывал. Он очень трудно засыпает и, если прислушаться, иногда всхлипывает, словно плачет.

— Странно. Не замечал.

— Мы и к педиатру ходили, но говорят, что всё нормально. Чуть подрастёт — пройдёт.

— Лучше бы спросила, когда он толком говорить начнёт.

— Спрашивала. Сказали не волноваться. Развитие идёт нормально. Заторможенности нет. Когда опять в командировку? — сменила тему разговора супруга. Сынок родился крупным, вследствие чего роды выдались тяжёлыми. Врачи предупреждали о риске: мол старородящая, тем более первые роды в таком возрасте. Но сознательно пошла на риск, а ещё постоянное нервное напряжение и неосознанный страх за постоянно отсутствующего мужа наложил свой отпечаток как на её здоровье, так и здоровье ребёнка.

— Я же только приехал.

— Не говори ерунду. Я знаю, что опять разнарядка пришла. Так, когда?

— Месяц на отдых дали…

— Сынок, мы уедем на несколько дней. Побудешь с тётей Катей?

— Почему? Я не хочу, чтобы вы уезжали! — парнишка на вид шести-семи лет стоял перед родителями и всем своим видом показывал, что не хочет их отпускать. Нет, он не капризничал, не ныл, а просто задавал неудобные вопросы. — Вы меня бросаете?

— Что ты, Геночка, сынок! Мы не бросаем тебя, но нам с папой надо уехать на несколько дней, — забеспокоилась такому утверждению мама.

— Я с вами!

— Дорога длинная, сын. Лето — жара. Тяжело придётся. Тем более, едем не на нашей машине, сломалась не вовремя.

— И что? Я уже большой! Потерплю!

— Да, большой, — с улыбкой ответил отец, потрепав парнишку по коротко стриженной голове, — скажи, сколько тебе лет?

— Мне пять лет! Скоро в школу! А я уже умею читать и считать до ста!!! Так вы возьмёте меня с собой⁈

— Не можем. Правда, — объяснял отец. Как только Гена заговорил осознанными длинными предложениями, родители, а тем более врачи и воспитатели удивились его не по годам здравым, логическим размышлениям. Он говорил мало, но сказанные фразы почти всегда ставили в тупик окружающих. Казалось, что разговариваешь не с пятилетним ребёнком, а как минимум с человеком, прожившим не один десяток лет. — Сегодня вечером нам надо быть далеко отсюда. Побыть там, думаю денёк, и мы вернёмся назад.

— А почему вы так неожиданно уезжаете? Что-то случилось? Ведь обычно только папа уезжает в командировки, а в последнее время он стал чаще оставаться дома, только поздно приходит, когда я уже сплю.

Семейная пара переглянулась.

— Понимаешь, — начал отец. Они не хотели говорить причину экстренного изменения планов, но посмотрев на любимую жену и получив молчаливое согласие, он осмелился рассказать причину срочного отъезда, — у твоей мамы умер отец и нам необходимо успеть на похороны. Из-за этого такая спешка.

— Сынок, каждый человек рано или поздно умирает и… — стала объяснять мама, но парнишка неожиданно перебил:

— Я знаю. И хочу с вами! Я не хочу расставаться!..

Парнишка смотрел на зарывшуюся за родителями дверь и слёзы текли у него по щекам.

— Геночка, папа и мама вернутся, — успокаивала тётя Катя, — ты даже не успеешь соскучиться. Хочешь, пойдём погуляем?

— Нет, — коротко ответил мальчик, продолжая стоять напротив закрытой двери.

— Не хочешь гулять, тогда давай порисуем. Ты же любишь рисовать или тебе книжку почитать?

— Нет. Они не вернутся, — повторил мальчик и пошёл в свою комнату…

В квартире не протолкнуться от мужчин в военной форме и женщин с чёрными платками, повязанными на голове.

— М-да. Глупо. Столько успешных командировок. Ни одной царапины, а здесь, — куря на балконе, произнёс офицер в чине полковника.

— Михалыч, ты мне объясни, что случилось, а-то я толком и не знаю. Только вернулся. Как жена сказала, так не поверил, — теребя в руках незажжённую сигарету, спросил майор.

— Что рассказывать, — тяжело вздохнул полковник, доставая вторую сигарету, — у Лены умер отец. Она с Николаем поехала на похороны, а на обратном пути навстречку выскочил грузовик. Авто восстановлению не подлежит, два трупа. Согласно заключению медиков скончались моментально, — сухо произнёс полковник.

— А кто виноват, что сучилось⁈

— Теперь это не важно, Серёг. У водилы грузовика вроде с сердцем что-то случилось. Ни то инфаркт, ни то инсульт. Жара, даже ночью какая стоит. Водила грузовика тоже скончался, только от сердечного приступа. Разговаривал с гайцами, предварительно у них и шансов не было увернуться или хотя бы в кювет соскочить, уйдя от столкновения. Всего в пяти-шести метрах вильнул грузовик, а Кольку знаешь… знал. Он любил быструю езду, тем более домой ехали, к сыну. Катерина рассказывала, что пока их не было, Генка замкнулся в себе, почти ничего не ел. Только сидел уставившись в одну точку часами. Вот и торопились.

— С пацаном что? С кем останется? У Николая-то вроде никого не осталось.

— Никого, — задумчиво произнёс полковник, — а родственничкам со стороны супруги он не нужен. Из них никто на похороны не приехал. Хотя бы венок передали, там соболезнования, про внука спросили, так ничего — тишина. А что делать, думаем. Хотел к себе забрать, но чувствую, что не выдюжу, да и жена только из больницы в больницу переезжает.