Тайна "Черного лотоса" (СИ)

— Дэй, расскажи мне. Я не понимаю.

— Да, мне многое надо тебе рассказать. И лучше это сделать сейчас.

Первый рассказ Дэя

Когда-то давно, когда я прожил всего шесть весен, мой отец одним ранним утром привел меня к Священной горе, как раз на праздник. Он хотел отдать меня в монастырь, к монахам. Мы были бедные. Он не мог прокормить восемь детей. Мы часто голодали. Теперь я понимаю его. Он хотел для меня лучшей доли. Я должен был пройти испытание. Монахи брали только мальчиков пяти-шести лет, здоровых, сильных, тех, кто проходил испытание.

Таких мальчиков набиралось из близлежащих деревень и городов много. Нам нужно было сразиться между собой. Тот, кто побеждал, — а нужно было уложить соперника на землю и удержать, пока монах-судья не зачтет победу, — проходил отбор на второй круг. И снова между оставшимися шла борьба. И опять те, кто побеждал, дрались между собой. Так оставалось восемь-десять «счастливчиков». За соревнованиями внимательно следили двое монахов. Потом они забирали мальчиков, лучших из лучших, тех, что одержали большего всего побед, и уводили с собой навсегда. И никто не знал, что с ними и как они живут. Считалось, что в тепле и сытости постигают науку монашества, а после служат в разных монастырях.

Я рос сильным, задиристым. Всегда верховодил среди своих сверстников и даже постарше. Поэтому первый круг отбора прошел легко. На втором мне не повезло — я слегка подвернул ногу и мне достался соперник, равный по силе. Мы долго кружили, не уступая друг другу. Но в конце концов я оказался на земле, а мой соперник сидел на мне, готовый заявить о победе. Он, конечно, расслабился, не зная мое упрямство. Я же собрался с силами и скинул его с себя. Теперь уже ничто не могло меня остановить. Я победил.

Но надо было пройти через еще одно сражение, а сил оставалось совсем мало. Тогда я пошел на

хитрость. А если называть вещи своими именами — на подлость. Я как бы нечаянно наступил на ногу своему сопернику, который взвыл от боли и, конечно, потерял энергию ци, равновесие души и тела, и уступил мне бой. Так я попал в монастырь.

В монастырь «Черный лотос».

Когда-то давно, наверное, тысячу и более лет назад, появился монастырь «Лотос», или «Цветок лотоса». Но, как это часто бывает, под влиянием других культур и знаний, а больше из-за гордыни и соперничества среди монахов высшей касты начался разлад, и они разделились на «белых» и «черных».

Монастыри «Белого лотоса» расположены в основном на севере Китая, а «Черного лотоса» — на юге. Ты понял, почему они разделились, а теперь спроси: в чем их отличие? Но сначала я расскажу тебе, почему выбрали именно этот цветок для названия.

Лотос — необычный цветок. Он растет в грязной воде, но всегда чистый и сухой. Вода стекает с его лепестков, покрытых воском. Он настолько сильный, что способен согревать себя в холодную погоду. Он — приближенный, расцветает в день рождения Будды. Он способен лечить — лотосовый чай самый целебный из всех чаев мира.

Монахи «Белого лотоса» всегда шли и идут путем честным и справедливым. Только поединок лицом к лицу, а не удар исподтишка. Только путь воина, который нужно пройти до конца и не замарать себя. «Черные» — считают, что во имя Неба и защиты государства все средства хороши: обман, предательство, яд, стрела в спину, разжигание ненависти и раздора. Вот в чем их отличие.

Ты можешь спросить, как они ладят между собой. По неписаным правилам, они стараются не сталкиваться друг с другом, а тем более не враждовать. У них одна задача — защита интересов своего государства, защита Поднебесной империи.

Я жил и учился в «Черном лотосе». Порядок и распорядок в монастырях примерно одинаковый. Он не меняется много веков. Это монастырские правила «Бай Чжан».

Я был крепким и старался выполнять все, что от меня требовалось. Не скажу, что это далось мне легко, но я прошел через все испытания. Через четырнадцать лет упорных тренировок я сдал все экзамены и рвался в бой.

Так начался мой путь монаха-воина.

— Эй, Донг? Да ты никак засыпаешь на ходу! — воскликнул Дэй. — Совсем рассвело. Давай свернем с дороги и отдохнем. У тебя должны быть силы, чтобы победить в поединках и попасть в монастырь.

— Но мне же восемь лет. Меня не возьмут в монахи, — откликнулся Донг.

— А кто об этом знает? — усмехнулся Дэй. — Ты невысокий, а если сказать прямо — маленького роста и худой. Вполне сойдешь за шестилетнего. Обман не всегда зло, обман может быть во благо.

Они хорошо выспались, позавтракали припасенной едой. А затем отправились дальше.

День прошел без приключений. Дорога была заполонена паломниками разных сословий. Попадались и крестьяне с детьми. Наверное, их тоже везли для того, чтобы отдать в монахи.

У Дэя и Донга оставалась последняя ночь — к утру они доберутся до Священной горы.

Донг обратил внимание на мальчика, который устал идти, но отец его всё время подгонял:

— Киу, не отставай! Мы не можем так часто отдыхать — опоздаем. Ну, Киу, осталось совсем немного.

А Дэю еще о многом нужно было рассказать Донгу и, главное… Может быть, Небо услышит и всё случится так, как хочется Дэй.

Второй рассказ Дэя

Молодость, знания и умения переполняли меня. Думаю, я был хорошим воином. Мне часто сопутствовала удача, хотя, не скрою, были и провалы.

Так прошло больше двадцати лет. И однажды мной овладела болезнь. Да-да, Донг, и у монахов-воинов есть болезни. И одни их них «болезнь меча» и «болезнь тихого дома». Одержимость убийством и одержимость тихой жизнью. Убивать — нетрудно, трудно — не убивать. Иногда воина настигает безумие убийства — он не может остановиться, теряет рассудок, ему нужно убивать. И пока он этого не сделает, не успокоится. И всё повторяется снова и снова. Это «болезнь меча». Таких или отправляют сражаться в армию, где почти каждый день битва, или умертвляют. К счастью, мной овладела «болезнь тихого дома» — я больше не хотел вести ту жизнь, которую вел. Необъяснимая тоска поселилась в моем сердце. Я слонялся по улицам, заходил в харчевни и лавки, гулял по базару и посещал «синие дома», но ничто не приносило мне покоя и облегчения. Я хотел любить, я хотел семью и детей.

И однажды я встретил ее — девушку, которую полюбил. Ее звали Аи. Она была дочерью мелкого чиновника. Мы познакомились, когда на их семью напала банда уличных бродяг. Мне, конечно, не составило большого труда раскидать нападавших. Аи так благодарно смотрела на меня. А я потерял покой и сон. В конце концов мы стали встречаться, тайно от ее родителей. И тайно от учителей монастыря.

Так не могло долго продолжаться. Меня в любой момент могли отправить с заданием. Как раз на севере участились набеги варваров. Нужно было что-то решать, на что-то решиться. Но я не мог открыто уйти из монастыря. Я — монах-воин, и мой путь предопределен.

Тогда я решился сбежать вместе с Аи. Неважно куда, лишь бы быть вместе. Так мы скитались, не задерживаясь нигде больше одной весны, около пяти лет. Нам повезло — таких отступников находят гораздо раньше и наказывают. Вскоре Аи родила дочку. Мы назвали ее Роу — «нежная».

И все шло хорошо. Я так любил свою жену и дочку!.. Но нас все же выследили «черные».

Однажды после работы я зашел в портовый кабачок — поужинать. Я сразу заметил «черного». Мы много лет проводим в монастыре и становимся похожими друг на друга — по мягким, рациональным движениям, выражению лица, хотя часто оно ничего не выражает, по скользящему, казалось бы, ничего не замечающему взгляду, но в то же время этот взгляд видит всё. К тому же мы не пьем спиртное и не едим мяса.

Я долго не задержался в кабачке, и всё время оглядывался, не идет ли кто за мной. Пошел домой окольными путями. Я чувствовал опасность. Жена уверяла, что мне это кажется и никакой опасности нет.

Но я — монах-воин, я натренирован не только видеть и слышать, но и чувствовать. Мы быстро собрались, я договорился с хозяином трехмачтовой джонки, что он перевезет нас в другое место, где мы были бы в безопасности. Сначала он отказывался, но я хорошо ему заплатил — двойную цену.

Рано утром мы вышли из дома, чтобы идти к морю, и я увидел их. Все-таки меня выследили. Один постарше, с еле заметной усмешкой на лице. Второй — молодой, видимо, недавно перешедший в касту воинов.

Я велел жене взять дочку и бежать к берегу, где нас ждала джонка. Она плакала и не хотела бросать меня. Тогда я ударил ее по щеке. Так надо было Донг, и мне до сих пор больно про это вспоминать. Я должен был задержать этих двоих, чтобы мои родные ушли. Я оказался прав: «черные» не стали преследовать мою семью, их интересовал я.

Мы начали биться.

Я решил сначала вывести из битвы молодого, и, к моему счастью, это не составило особого труда. Я подловил его на очень простом приеме: сделал фальшивый выпад и создал впечатление, что поскользнулся и падаю. Молодой, радуясь возможности легкой победы, кинулся ко мне и тут же рухнул от моего резкого удара. Его голова крутанулась в сторону больше, чем надо для жизни, и он затих.

Всё произошло очень быстро, так быстро, что второй не успел ему помочь. И вот тогда началась серьезная битва. Старший был хорошо подготовленным бойцом, но и я не уступал ему в мастерстве. Однако мне мешало чувство тревоги и ответственности за семью — я не мог полностью сосредоточиться на бое, но это же чувство дало мне силы победить.

Хотя сейчас я думаю, что не победил его.

Мы начали медленно, прощупывая друг друга: выпад — защита, удар — блок. Так мы могли бы долго кружить, но меня ждали. Я сказал жене, что если не вернусь до полного восхода солнца, то пусть плывут без меня. Поэтому мне надо было рискнуть. Но обмануть опытного бойца труднее. Он не велся на мои уловки и обманные выпады. И один раз почти подловил меня, но каким-то чудом я удержал равновесие, откинувшись назад, и смертельный удар прошел по касательной. Тогда я решился на свой коронный удар ногой с разворота. Однако в последний момент, как будто Небо подсказало мне, я прыгнул и двумя ногами ударил его в голову. Мы упали на землю. Я тут же вскочил, а мой противник остался лежать — он упал на камень.

Всё закончилось, я бросился к спасительному берегу. И вскоре джонка отчалила.

Море было спокойным, дул попутный ветер. Мы радовались. Но, видимо, и тут Небо решило вмешаться и вернуть меня к тому, что мне было предназначено с рождения. Начался шторм. Джонку бросало, как щепку в горном ручье, из стороны в сторону. Волны обрушивались на палубу, сметая всё на своем пути.

В один из таких моментов я не смог устоять на ногах, и меня смыло за борт. Я отчаянно пытался добраться до джонки, но море уносило меня всё дальше. Остальное ты знаешь.

Я нарушил закон — закон равновесия и предопределения жизни. Поэтому и был наказан. Но я не жалею ни о чем, потому что я был любим и счастлив.

— Донг, ты слушаешь меня?

— Да, Дэй. Но я не понял, почему ты не победил.

— Потому что мне помог камень, но главное — потому что я остался без жены и дочки. Без того, в чем был смысл моей жизни. Я искал их, надеясь, что они не погибли, но…

— Так ты уходил не на заработки!

— Донг! — Дэй взял мальчика за плечи и повернул к себе. — Завтра утром, что бы ни случилось, ты придешь в деревню и примешь участие в соревнованиях. Ты победишь и будешь жить в монастыре. — Дэй, не отрываясь, смотрел подопечному в глаза. — Когда ты станешь монахом-воином, ты найдешь и мою дочь, и своих родных, — четко проговорил Дэй, делая ударение на каждом слове.

— Ты так говоришь, как будто это уже свершилось…

— Так надо, Донг. Я даю тебе путь, я «ставлю» тебя на путь. — Дэй помолчал и добавил: — Хотя и вмешиваюсь в дела Неба. И еще, — Дэй поднял руку и показал маленькое черное пятнышко на запястье левой руки. — Это татуировка — цветок черного лотоса. У «белых» лотос нарисован одной линией, у нас он закрашен черным. Здесь есть и едва заметная точка над лотосом, вверху — это путь к просветлению. Точка под лотосом, внизу — означает конец пути, смерть. Монах сам ставит эти точки. Он сам выбирает и когда ему умереть, вернее чувствует это. Воин может не поставить точку под лотосом, тогда он становится бессмертным. Но таких очень мало. Они гуляют по всему свету и могут прийти на помощь в трудную минуту, если позвать, но сильно на них не надеются.

— А как отличить просто монаха от монаха бессмертного? — спросил заинтригованный Донг.

— Можно прикоснуться к нему. Ты не почувствуешь ни тепла, ни холода — ничего. Пустота. Это не просто объяснить, потом поймешь сам. Можно даже пройти сквозь бессмертного, но лучше этого не делать.

Донгу о многом хотелось расспросить Дэя, но он не решался, да и голова пухла от стольких знаний.

— И надень вот это. — Дэй снял с себя талисман-монету в форме мотыги. — Такой же есть у моей дочери Роу. Сейчас ей, я очень надеюсь, семь лет. А теперь нам нужно немного поспать и набраться сил. Завтра будет трудный день — предопределяющий день.

Глава 5

Проверяя глубину ручья, не делай этого обеими ногами

Солнце только показало свой алый краешек, а Дэй и Донг уже бодро шагали по дороге. У них оставалось немного еды, и Дэй почти всё отдал мальчику — ему нужны силы, чтобы преодолеть все испытания дня.

Чем ближе они продвигались к Священной горе, тем больше дорога становилась похожа на базар. Тот же шум, скрип, разноголосие, та же пестрая, разноцветная толпа жаждущих посетить гору Хэншань.

Вот и тропа, ведущая к бамбуковой роще. Однако никто не сворачивал с дороги на тропинку, чтобы сократить путь. И только потом Дэй и Донг поняли почему.

Бамбуковая роща сильно заросла. В некоторых местах приходилось продираться сквозь крепкие стволы бамбука. Их высокие вершины смыкались, закрывая небо. Тропинка петляла, то и дело раздваиваясь. В этой роще можно было запросто потеряться.

Донг вертел головой и едва поспевал за Дэем. Ему казалось, что он попал в страшную сказку, которая никак не заканчивалась. Бамбук рос всё гуще и гуще. Солнца становилось всё меньше и меньше. Порыв ветра поднимал листья, и тогда раздавался шуршащий тревожный звук.

Вдруг Дэй резко остановился и замер, присев, призывая то же самое сделать и Донга, которому в нос ударил запах дыма. Дэй ящерицей прополз по стволу стоящего рядом с ними бамбука. То, что он увидел, его не обрадовало: четыре шалаша и костер. Рядом с костром сидели двое — варили похлебку. А сколько их спит в шалашах — неизвестно.

— Донг, — прошептал слезший с бамбука Дэй. — Нам не обойти их — слишком густо растет бамбук в этом месте. Надо пройти мимо них незамеченными. Это «веселые люди» — бродяги и беглые. Послушай меня внимательно и сделай всё, как я скажу.

Донг старался не показать, что он испугался, и сосредоточенно слушал Дэя.

— Донг, представь, что ты лист, и медленно плывешь в воздухе, подгоняемый слабым ветерком. Нужно смотреть внутрь себя и ни в коем случае не реагировать на внешний мир. Я понимаю, что это трудно без медитации и тренировок. Но постарайся. Иди за мной, плавно покачиваясь при каждом шаге, и смотри только на мою спину. Мы пройдем мимо, и они не заметят нас. Закрой глаза и представь себя листком. Молодец! — Дэй легонько, нежно провел руками по голове и лицу мальчика, отчего на того напала сонливость. Он зевнул, глаза его стали слипаться. — Теперь медленно, плавно иди за мной, — прошептал Дэй, начиная раскачиваться.

И они пошли.

До бродяг было примерно шесть жэнь и столько же, чтобы пройти поляну и скрыться в роще. Сидящие у костра тихо переговаривались, подбрасывая в костер дрова и пробуя варево. Они не замечали, как двое шли близко мимо них. И не заметили бы и потом, если бы не досадная случайность — резкий крик фазана. Донг очнулся и невольно посмотрел на сидящих у костра — и это когда до спасения оставалось совсем немного. Бродяги от удивления открыли рты, замерли на мгновение и тут же, вскакивая, закричали. На шум из шалашей прибежали остальные.

— Донг, быстро беги в деревню и не оглядывайся. Я задержу их.

Взгляд Донга неожиданно упал на запястье левой руки Дэя. Он увидел черную точку под лотосом.

Слезы брызнули из глаз — сначала погиб отец, а теперь умрет Дэй. Но почему? Почему такой сильный, ловкий и умный Дэй должен умереть⁈ Зачем он нарисовал эту точку⁈

Дэй, казалось, всё прочел по лицу мальчика.

— Ты потом всё поймешь. А сейчас беги, Донг, и не забудь, о чем я тебе говорил. — Дэй подтолкнул мальчика в спину.

И Донг побежал. Он не увидел, как Дэй уложил подошедших к нему слишком близко двоих бродяг. Донг не услышал вопли еще двух, брошенных в костер. И он не почувствовал боль Дэя, когда две стрелы пронзили его тело.

Но Дэй бился — и еще двое бродяг не встали с земли. Он бился, пока не понял, что силы покидают его. Тогда он взобрался на бамбук и стал перелетать, словно большая сказочная птица, с одного дерева на другое, уходя от стрел.

Это зрелище настолько поразило бродяг, что они, не сговариваясь, закричали: «Демон! Демон!» И сколько ни пытался главарь заставить догнать Дэя, никто не сдвинулся с места.

Дэй, увидев, что его никто не преследует, решил спуститься вниз и найти Донга. Он, забыв о золотом правиле воина — не расслабляться, особенно на последнем моменте битвы, — спрыгнул на небольшую поляну. Это была ловушка для зверей — вырытая глубокая яма, внизу которой стояли заостренные бамбуковые палки.

Дэй, не успев осознать свою ошибку, полетел вниз…

Бамбуковые палки пронзили его сильное мускулистое тело. Оно обмякло и повисло.

Голова запрокинулась.

Последний осмысленный взгляд прошел сквозь верхушки бамбука — синее небо, похожее на синее море… Его Аи и Роу, его девочки…

На левой руке черная точка под лотосом стала умьшаться, а над лотосом — увеличиваться.

И Дэй медленно двинулся по просветленному пути, уходя всё дальше и дальше.

Только листья бамбука, шурша и покачиваясь, опускались, провожая Дэя — великого воина.

* * *

Донг бежал не оборачиваясь, стараясь не свернуть с тропинки. Но вскоре он устал и, тяжело дыша, упал в заросли папоротника. Донг потерял счет времени. Ему показалось, что он много дней петляет по этой зловещей бамбуковой роще и никак не может покинуть ее.

Вдруг чья-то сильная рука подняла его и поставила на тропинку. «Беги, Донг, беги. Ты всё преодолеешь и всё сможешь», — зазвучало в голове Донга. И он, повинуясь неведомому голосу, снова побежал.

Роща осталась позади. Донг поднялся на холм, с которого была видна раскинувшаяся, как на ладони, деревня. Рядом проходила дорога, где двигавшиеся люди казались ему муравьями.

Донг стал спускаться к деревне, стараясь не думать о Дэе и не плакать.

Деревня в преддверии праздника принарядилась. Она встретила Донга радостным возбуждением, приятной суетой и запахом еды. Мальчик понял, что сильно проголодался. А сумку, где еще оставалось немного еды, Донг потерял в бамбуковой роще.

Донг жадно смотрел на прилавки со всевозможными вкусностями. И даже подумал: а не стащить ли чего-нибудь, когда продавец отвернется. Но вовремя остановился. Он пришел сюда, чтобы принять участие в испытаниях, победить и попасть в монастырь «Черный лотос», а его могут поймать как воришку, да и на сытый желудок биться труднее.

Донг стал расспрашивать, где монахи отбирают мальчиков в свой монастырь. Ему сказали, при этом спросив, сколько ему лет. Донг был маленького роста, но он так повзрослел за эти несколько дней, что ему можно было дать и десять, и двенадцать.