Дятел

— Я надеялся, что ты окажешься сильной, и сможешь выпроводить этого буйвола после первого раза. А ты с ним…

— Четыре. Четыре раза. — будто вообще без эмоций, как робот проговорила Саманта. — Я не буду просить у тебя прощения, я тебя предупреждала. В том, что ты увидел, виноват только ты.

— Да, я виноват. — кивнул он согласно. — И виноват только в том, что не могу…

— Джеки… — протянула Сэм, устало выдохнув.

— Что ты писала сейчас? — переменил тему он. — Я этот блокнот впервые вижу.

— Я рассчитываю количество припасов, которые смогу получить. — пожала плечами она, вставая. В этот момент Хорнет не смог удержаться и вгрызся взглядом в ее черное кружевное белье. Та заметила это, но не стала прикрываться. — И, если я смогу получить столько припасов, сколько мне наобещал этот кретин, я смогу поделить их на достаточные части среди всего своего отдела. Тут важно накопить столько припасов для раздачи, чтобы порции, полученные каждым, кому я хочу их давать, были одинаковыми, и никто не чувствовал себя обездоленным. Вот зачем мне дневник. Я веду в нем записи. Логично?

— Что? — Хорнет мгновенно оторвал взгляд от ее живота и поднял на лицо. — В смысле…

— А ты думал я одна собралась все это есть?! — звонко усмехнулась она, поставив руки в боки. — Милый мой, я не съем все это до того, как оно испортится!

— А в чем… В чем смысл?

— Ну, смысла здесь больше, чем во всех словах Гримсона вместе взятых. — отогнув указательный палец, она босиком зашагала по своей комнате. — Во-первых, я действительно все это не съем, а значит зря разводила колени перед всеми этими ослами. А во-вторых это ли не есть настоящее проявление хозяйственника, когда ты способен заботиться о своих людях, считая их равными себе, при том не жалея себя? Я ведь начальник, подо мной ходят сотрудники, и если сотрудники не будут видеть во мне угрозу, если они будут считать меня с ними одинаковой, то какова вероятность, что во время голодного бунта, который вот-вот случится, они поднимут меня на вилы? А Гримсона или Кроули, которые заграбастали себе десятки килограмм провианта? Вот и думай.

— Хочешь получить себе корону, когда начнется бойня?

— Я хочу не корону, Джеки. Я хочу прожить подольше. И прожить подольше у меня выйдет только в окружении тех, кто считает меня неприкасаемой, и кого я считаю достойными людьми. Здесь простая механика выживания, которая работала несколько тысяч лет, прежде, чем люди придумали рабство. И мы либо работаем сообща ради своего выживания, либо какие-то упыри забирают себе все, а обездоленные рабы возвращают себе это огнем и мечом. И оба этих пути ведут в одну и ту же точку. Только один прямо сейчас, а другой через кровь, пот, и боль. Логично?

— Логика в этом несомненно есть. — Хорнет согласился, прищурившись. — Отнять и поделить? Мыслишь стандартами врагов.

— Я мыслю логической цепочкой. — подняла брови она, разведя руки. — Жаль, что полковник не научился думать логически. Или хотя бы думать так, как думает его противник. Если бы мы знали, как думает противник, а противник знал бы, как думаем мы, мы бы не сидели здесь, а продолжали бы вечно держать руки над ядерными кнопками. Весь смысл в паритете. И если кто-то вдруг начинает считать, что паритета нет, и по ту сторону океана сидят идиоты, мы оказываемся в «Кило-11». Как тебе, милый мой?

— Соглашусь.

— А зачем ты пришел? — вдруг смутилась она, вспомнив, что он вообще-то нагло прервал ее способ заработка. — Ты же застал меня врасплох не для моих умозаключений о прошлой политике, да? Выкладывай.

— Да, точно не для этого. — округлив глаза, он помял шею. — Мы поймали странный сигнал. И… у него нет волны. Вот, послушай.

Она внимательно, с умным видом и голым пузом, на несколько раз прослушала запись настолько стоически и спокойно, что Хорнет в момент подумал, что у нее прихватило сердце, и она умерла вот так, на ногах. Или оцепенела настолько, что ни один из ее глаз даже не моргнул. В конечном итоге он сам забрал у нее плеер, осторожно сняв с ее растрепанной головы наушники. Откинул все это подальше от себя на кровать, и снова сел. Немного помяв пальцы одной руки другой, Сэм заходила по комнате. Ее взгляд был уставлен в никуда, она решала сложнейшую задачку радиофизики.

— Как это возможно? — спросил ее Хорнет.

— Это невозможно. — ответила она. — И осциллограф молчит, хотя исправен?

— Да. — коротко ответил тот. — Все именно так. И это похоже на бред. Была вероятность, что это…

— Радиация, да-да, я тоже об этом подумала. — отмахнулась та, словно прочитав мысли Джейка, отчего тот малость удивился. — Это не может быть радиацией. Не может и точка. Мне кажется, Джей, это что-то не в нашем диапазоне частот. Мне тоже докладывали о странном звуке недавно, но я решила, что это неисправность аппаратуры или динамиков.

— А сейчас твой отдел что-то улавливает?

— Нет. — пожала плечами она. — Я не докладывала полковнику, но я отключила всю свою аппаратуру, потому что в этом больше нет смысла. Мы остались одни, ловить радарами больше нечего, а жрут они столько энергии, сколько не потребляет весь остальной комплекс вместе. А если русские и уцелели, они могут найти нас по этому самому радару, и ударить еще раз. В твоем случае что-то не то, что-то странное… Хм. — она остановилась, глянув на Хорнета снизу-вверх. — А это может… Черт, не может! Странно. Голова болит.

— Это могут быть русские?

— Не знаю, Джейк. — на руку выдавив таблетку от головы, она запила ее водой из низкого пузатого стакана для виски. — Чисто на вскидку, это вероятно что-то длинноволновое. Это просто на вскидку. Попробуй пошарить уловителями на полуметровой лямбде и более.

— Это, вроде бы, волна русских станций обнаружения. Зачем им их использовать после ядерной войны?

— Потому что и мы и они истратили не все ракеты, это же понятно. — закрыв глаза, она помяла свой лоб, разгоняя ноющую боль по черепу. — Это была только первая волна, и теперь, мой ты дорогой, каждый ждет вторую. Возможно, какая-то из станций в горах Алтая, Урала, Тянь-Шаня, Карпат или Кавказа смогла уцелеть.

— В… где? — смутился он. — Горах Алтая? Где это?

— Узнаешь в топографическом отделе. — обернулась Сэм. — Ищи информацию по русским станциям… Они обычно находились рядом с их закрытыми городами. Ищи те, что около гор.

— Откуда ты все это знаешь?

— Опыт, Джеки. — улыбнулась она ему. — Только опыт, мой дорогой.

Хорнет прежде и не догадывался о том, что его знакомая настолько хорошо владеет географией русских, но убедил себя в том, что это именно он ни черта не знает, а стоило бы. Если ты осведомлен обо всем, что может помочь противнику, в том числе о его горных системах, половина победы уже в твоем кармане. Но больше Джейк поражался тому, насколько уверенно Сэм ляпнула про длину волны, не зная фактически никаких ее параметров. Ей был доступен лишь звук для прослушивания, и тут — бах — появилась целая теория, подпитанная, по большей части, одним лишь воздухом. Однако, он не стал сопротивляться и решил проверить насколько ее догадка будет верной и отправился в архив, который располагался на одном из нижних этажей. Хорнет пошел пешком, по крутой каменной лестнице, на которой смердело, как на бруклинской помойке.

Но, спускаться — это не подниматься, логично, и архивариус встретил Джейка еще в его полной кондиции. Только лицо было слегка красным, и путались слова на губах.

— П… привет, Гарри. — Хорнет вяло мотнул рукой, показав свой, еще не отобранный, бейджик. — Как твои дела?

— Ничего путного, Джей. — басовито ответил тот, поправив большие очки на переносице.

Он быстро схватил какую-то таблетку и помял виски. Взгляд у него был каким-то зловеще красным от вздувшихся капилляров, но при том уставшим и окантованным черными кругами давно не знавшей отдыха кожи. Сипло дыша ртом, он смотрел на Джейка. Тот на мгновение забыл, о чем хотел сказать. В голове начало крутиться то, что все вдруг стали жаловаться на голову. Хотя, в этом не было ничего удивительного. Дерьмовая жрачка, забитая вентиляция, постоянная жара и давление со стороны начальства вгонят в могилу быстрее выпущенной пули. Джейк внимательно оглядел библиотеку с жесткими дисками и кассетами за спиной архивариуса. Тихо сказал:

— Мне нужны данные о русских станциях дальней радиолокации.

— Прости, дружище, я не могу тебе ничего… — прикрыв глаза от ноющей боли в голове, произнес тот. — Не могу тебе ничего дать. Мне полковник…

— Гарри, Гарри! — наклонился к нему Хорнет. — Мне нужно одним глазком, и все. Что ты хочешь взамен?

— Чистого воздуха. — отмахнулся архивариус. — Но ты мне его нынче не разобудешь.

— Я по дружбе прошу.

— А я по дружбе откажу. Не лезь в это дело, Джей. Тебя отстранили, а я могу попасть в немилость, если узнают, что я вообще с тобой разговаривал. Ты понимаешь, что будет, когда они узнают? Меня лишат пайка. А как можно лишить того, чего итак нет?!

— Гарри, это срочно. У нас тут загадка. — сощурился Джейк. — У нас есть звук, но нет ничего, что может быть связано с ним. Мне нужна информация о том, что может его испускать. Мы думаем, что русские каким-то образом связаны с ним, и с уничтожением бункеров в секторе «Кило». Если я этого не разгадаю, нам всем грозит опасность!

— А если я тебя пропущу, опасность грозит мне. Чихать я хотел на всех остальных, Джей. И на полковника, чтоб он сдох, и на вояк, и на твой отдел, и на тебя, и на Крюгер, на всех вас, ты понял? Я не хочу проблем там, где правит анархия, ты это понимаешь?

— Я предлагаю тебе пять банок.

— Десять.

— Гарри, это грабеж. Шесть.

— Одиннадцать.

— Да ты издеваешься.

— Двенадцать.

— Хорошо, хорошо! — вытянул вперед руки Хорнет, останавливая его. — Десять банок, я принесу потом.

— Джейк, двенадцать банок. — медленно кивнул тот с довольной миной. — Ты остановил меня на этом счете. Двенадцать банок в обмен на все, что я знаю по русским станциям дальней радиолокации.

— По рукам, черт возьми. — тяжело вздохнув, он протянул ему руку.

Не без видимого удовольствия, с миной начинающего и еще уверенного в себе монополиста-тушеночника, архивариус пожал ему руку, крепко сжал пальцы. Затем отошел к громадному стеллажу, начинающемуся прямо за железной полированной стойкой. Подставив лестницу, Гарри исчез из вида где-то под потолком. Вытянул оттуда три больших картонных коробки, покрытых пылью. Видимо, эти материалы давненько никто не смотрел. Чуть не навернувшись с приставной лестницы, архивариус поставил две из них прямо на пол, а одну сразу же на стойку, раскрыв.

Перед Джейком оказались десятки прошитых сверхсекретных папок с целой уймой разведданных о русских системах радиолокации. Здесь был настоящий клад для любого шпиона и диверсанта. Все, что можно было собрать, американцы собрали и рассортировали чуть ли не по месяцам. Листы, графики, чертежи и рисунки, таблицы и целые тома рукописных бумажек, на которых что-то высчитывалось, а затем зачеркивалось непросвечиваемым красным маркером. И в груде всего этого находилась пара дискет. Достав одну из них, и вставив в разъем за стойкой, Гарри повернул к Джейку пузатый коробчатый монитор.

— Итак, у русских на вооружении имелись станции дальней радиолокации. — начал объяснять тот, показывая на монитор огрызком карандаша и перелистывая картинки со спутниковыми фотографиями. — Они представляли из себя что-то вроде громадной сетки, величиной с двадцатиэтажный дом, и площадью с пару футбольных полей. Работали на разных длинах волн, тебе какая нужна?

— От полуметра.

— Пол метра… — задумался архивариус, подперев подбородок кулаком. — Есть метровый диапазон. Таких станций у Ивана было четыре штуки. Они могли отслеживать старт наших баллистических ракет на самых ранних этапах, а потому подлежали уничтожению в первую очередь. — он повернулся к бумагам и пролистал какую-то папку. — В плане операции по отражению ядерной агрессии сказано, что все они должны быть уничтожены. И вероятно… так оно и вышло. Сразу после бомбардировки к нам на сервер пришли фотографии со спутников. Вот, посмотри-ка.

Гарри пару раз щелкнул мышкой, и по экрану начали пролистываться черно-белые мутные фотографии, на которых информации было меньше, чем на плевке около унитаза. Какие-то кляксы, каракули и старательно нанесенная размерная сетка, чтобы понимать масштаб разрушений на территории СССР. И, судя по всему, все эти станции стояли на равнинах, потому как ни одной горы на этих снимках Джейк не увидел.

— Комсомольск-на-Амуре. Это район Тихого океана. — Гарри показывал карандашом в черно-белую мешанину на экране. — Станция полностью уничтожена. Эта вот… В приморской части Туркменистана, район Каспийского Моря. А вот эта последняя. Это Восточная Германия. Русские успели построить там малую станцию и пустили в ход буквально за две недели до начала войны.

— Подожди, подожди… — смутился Хорнет, пересчитывая на пальцах. — Ты сказал четыре. Вот эта первая, эта в Туркмении — вторая, и эта в Германии третья. Где четвертая?

— Какая четвертая? — посмотрел на него тот, снова массируя виски.

— Ты сказал было уничтожены четыре станции. — развел руками Джейк, распрямляясь. — А я насчитал три.

— Нет, я сказал, что по плану отражения агрессии они должны были быть уничтожены все. Я не сказал сколько их должно быть уничтожено.

— Но ты назвал цифру четыре.

— Да, я назвал. — выдохнул тот. — Но та не интересная.

— Где эта станция, Гарри? — снова наклонился к нему Хорнет, перейдя на шепот.

— В Украине.

Архивариус отпрянул от компьютера, бросив на него последний, и какой-то жалостливый по своему настроению взгляд. Снова влез по локоть в бумаги в коробке. Затем понял, что в первой ничего нужного нет, поставил на стол вторую. И только в третьей он нашел то, что могло бы ему помочь отбиться от настырного Хорнета. Небольшая, формата обычной печатной книги, папочка под кожей с резинкой, на которой было написано: «Чернобыль».

— Что ты слышал о пожаре на русской атомной станции два года назад?

— Припоминаю такое. — ответил Джейк. — У них вроде бы было то же, как у нас на Три-Майл-Айленд. Я не силен в техногенных катастрофах.

— У них синим пламенем горела новенькая станция, которая была введена в эксплуатацию в середине семидесятых. — Гарри пролистывал машинописные листы прямо перед Хорнетом. — И вот, одна ошибка, и ее не стало. А весь интерес в том, что эта станция питала. Она питала станцию загоризонтного обнаружения пусков ядерных ракет НАТО, и могла серьезно подпортить нам жизнь. Но после пожара на станции, объект в Чернобыле отключили и он перестал работать.

— Какая длинна волны?

— Метр.

— Это и есть четвертая станция? — Хорнет поднял одну бровь. — Не раб… — и тут он сообразил, застыв на месте как вкопанный. — Не работающая станция… Получается, наше правительство знало, что Чернобыль не работал на момент войны и не стало тратить боеприпасы на ее уничтожение. — Джейк выхватил блокнот у Гарри и стал читать. — …Вокруг нее была громадная зона отчуждения, а промышленные и жилые массивы далековато. В теории, она могла уцелеть?

— Я боюсь, что она и уцелела. Если нет данных о ее уничтожении, значит ее и не пытались уничтожить.

— Теоретически, русские ведь могли ее завести после катастрофы. И метровая волна способна добить до нас… Черт возьми! Но как же тогда осциллографы не видят ее? Нужно подумать. — задумчиво выдохнул Джейк. — Как ее название? Может Крюгер что-то знает о ней.

— Иваны звали ее «Дуга». Но интересно другое название. — Гарри хитро подмигнул, а потом скорчился от боли в висках. — Англичане прозвали ее «Русский Дятел», из-за характерного стука в радиоэфире.

— Из-за… Стука? Вот такого стука?

Джейк достал из кармана плеер со знакомой уже кассетой и протянул ее архивариусу. Тот, пододвинув к себе пластиковый стаканчик с бурым кофе, от которого Джейк чуть не выложил прямо на стол свой скупой и уже наверняка переваренный обед, перенял у него проигрыватель и надел на голову наушники. И красными не моргающими глазами уставился прямо на Хорнета, отчего тот отступил назад.

— Откуда это у тебя?!

— Это именно то, что не видят мои приборы. — ответил он, забирая кассету обратно.

— Я… я… — растеряно мямлил Гарри. — Этот звук… Откуда он?

— Я уже сказал. — Хорнет любознательно наклонил голову и посмотрел на лицо архивариуса, которое стало подобно фарфоровой маске. — Все хорошо, Гарри? Ты какой-то…

— Моя голова! — заныл он, хватаясь за виски. — Уходи, Джейк! Проваливай отсюда!

— Хорошо, хорошо. Я занесу консервы позже.

Гарри жадно допил свой кофе и бросил в Хорнета стаканчиком. Тот, опешив в очередной раз, развернулся и ушел за двери архива. И снова начал подниматься по лестнице наверх, снова к кабинету Крюгер. Но на этот раз осознанно, и зная, что не застанет ее за скаканием на очередном военном-кепочнике из складского отдела бритоголовых. Вероятно, Сэм еще была ничем не занята, ведь Джейк управился в архиве, даже быстрее, чем предполагал, и уже хотел поделиться радостью с подругой.

Однако, его начал настораживать один факт. Болящая голова. Да, все вокруг жаловались на болящую голову, и это, повторял в сотый раз Джейк, теперь обычное дело. Люди не были приспособлены к тому, во что сами себя загнали. Теперь потихоньку умирали от духоты и жары. Но, чтобы все разом? И настолько невыносимо? В этом было что-то не чисто, и Хорнет начал подозревать. Вероятно, вероломные русские действительно, решив не считаться с собственным поражением, завели старую нерабочую станцию и начали облучать американцев. Поигрались с настройками или еще чего — Джейк точно не знал этого — и теперь обитатели бункера должны были пожинать труды выживших советских ученых, мучиться и сходить с ума от невыносимой мигрени. Однако, в пику своей новообретенной теории, Хорнет чувствовал себя достаточно здоровым, хотя малость пожухлым, и помятым из-за обычной усталости. И это было еще более странным. Что-то в этом круге теорий было не так, не хватало какого-то ключевого элемента, и Джейк это скорее чувствовал, чем знал. Где-то должна быть еще одна зацепка. В чем-то конкретном…

На стук в кабинет Сэм ответа не было. При том, дверь не была закрыта. Хорнет преспокойно попал в помещение, осторожно закрыв за собой проход. Света нет, но был какой-то отблеск на стене. Настолько тончайший, что иголка по сравнению с ним была бы как железнодорожный рельс. И только тщательно всмотревшись в тонюсенький след света на стене, Джейкоб понял, что он исходил из жилого помещения, обычно закрытого герметичной железной дверью. Но в этот раз она была приоткрыта — совсем не похоже на Саманту. Он, бывало, приходил к ней, когда она спала, и девушка запиралась на все замки. Не открывала, пока сама не захочет или не услышит стука. Странности продолжались, и Хорнет на мгновение, когда все же прикоснулся к приоткрытой двери, подумал, что сам уже понемногу сходит с ума. Это чехарда идиотии, и закрадывалось ощущение, что все эти бункерные ярусы ничто иное, как чуть-чуть модернизированные капиталистическим умом круги Данте. Да, Джейк думал, что уже умер и попал в ад. А как иначе могло быть с тем, кто косвенно был причастен к мировой катастрофе? Только ад.

Хорнет медленно расширил щель между железной створкой и косяком, как вдруг остановил руку и прислушался. Саманта точно была по ту сторону, он слышал ее голос. Только вот был всего один небольшой нюанс…

— Да… Я… Е-есть… Ф-ф-ф-ф-ф…Я «Круг»…. Требую… М-ф-ф-ф-ф. Ах!

Она несла какую-то чушь по-русски.

Внутри у Джейкоба все упало. Ноги начали сдаваться под нагрузкой, затрусили колени. Все, что в нем было, перевернулось, а раскрытые глаза въедались в подсвеченную стенку. Он не мог поверить в то, что слышал, однако Сэм продолжала что-то тихо бубнить, то и дело прерываясь на шум ее постели. И сперва Джейк хотел думать, что это был немецкий, что ее фамилия не просто так взялась, и что в ее корнях были тевтоны. Но вот потом это обрело совсем другие краски. Ни с каким другим языком это было не спутать. Открыв железную дверь шире, пройдя внутрь и закрыв ее на засов, он оглядел кровать.

Саманта лежала на ней вся мокрая от пота. Бредила с закрытыми глазами. Это не было похоже на сон от слова совсем, она постоянно двигалась и не имела ни секунды покоя. Вся ее кровать, все белье было смято и скомкано, пальцы вцепились в подушки и едва не рвали их. Она часто дышала и сглатывала, при том не открывая глаз.

— Я «Круг»… Требую… «Круг»… Задание… Люди!.. Где все люди…

— Сэм? — он осторожно позвал ее, все еще надеясь на то, что ему все это просто послышалось.

Девушка не отвечала. Только продолжала бубнить и сминать кровать. Джейк прошел до ее письменного столика и открыл ящик, в котором должна была лежать записная книжка. Пролистав ее, понял, что она действительно вела записи по учету полученных припасов и сумела накопить уже достаточно. Но его интерес привлек совсем другой предмет. В ее ящике лежал пистолет. Он ей точно был не положен. Взяв его, Хорнет почувствовал тяжесть металла. Вынул магазин и проверил наличие патронов. Набит под завязку. С этим инструментом можно было бы развязать новую междоусобную бункерную войну. И было непонятно, откуда она его взяла. Навряд ли военные отпустили бы такую девятимиллиметровую швейную машинку за простой разовый секс…

Обхватив рукоять Кольта покрепче, Джейк направил его на Саманту.

— Сэм!!! — крикнул он.