Пепел перемен, Том 4: Ни богов, ни королей

— И вмешиваться в дуэль запрещено! — донёсся голос Рейквина с другой стороны двора. — Вам, господин верховный маг, будет гораздо удобнее и безопаснее наблюдать оттуда, — добавил эльф, указывая на каменный балкон.

Игнат поспешил подняться по лестнице и принялся наблюдать за происходящим. Маркус закатал рукава, дышал глубоко и размеренно. Его противник же выглядел беспечно, даже закрыл глаза.

— Ваше слово, верховный маг? — сказал эльф, не открывая глаз. — Дадите команду к началу?

Юноша посмотрел на учителя, тот сделал глубокий вдох и кивнул в ответ. Игнат набрал побольше воздуха и крикнул «Начинайте!»

Маркус резко выбросил руки вперёд, и потоки пламени устремились вперёд. Но направлены они оказались не прямо в Рейквина, а по обе стороны от него, поэтому эльф практически не шелохнулся. «Вот ведь гад!» — подумал юноша. — Пользуется тем, что поджигать его нельзя. Если б не эти дурацкие условия, уже б катался по траве, туша одёжку!'

Огонь пропал, оставив закопчённый след на стене, и Рейквин принялся выделывать пассы руками. Движения его были быстрыми, лёгкими, но при этом плавными. Внезапно он вытянул вперёд правую ладонь и выставил правую ногу вперёд. Маркус прикрылся руками крест-накрест и пламя прикрыло его, словно щитом, но в следующее же мгновение щит разлетелся на языки пламени. Рейквин резко выбросил вперёд уже левую руку и ногу, отчего Маркуса отбросило назад, ударив об стену.

Игнату приходилось видеть магические битвы, всё-таки Академия готовила боевых магов, и подобные дуэли входили в курс обучения. Но лишь увидев сражение столь могущественных волшебников он впервые осознал главную, но столь неочевидную, силу магии воздуха. Её удары попросту не видны. Если от летящих камней, потока воды, ледяных игл и даже от стремительно несущегося потока пламени можно уклониться или защититься при должной сноровке, то удары воздухом подобны порыву ветра. Проклятый эльф знал это превосходно, и потому нисколько не боялся. Маркус устоял на ногах и вновь воздел руки. Теперь с кончиков его пальцев срывалось множество мелких огоньков, они летели в Рейквина сотней смертоносных светлячков, заставляя того уклоняться и сбивать их потоками воздуха.

— Осторожнее, Маркус, вы можете поджечь ценного пленника! — с улыбкой крикнул эльф.

— Так не дайте поджечь себя, друг мой! — ответил тот, не прекращая атаку.

Когда в Рейквина попала пара таких огоньков, оставив чёрные следы на одежде, он вдруг быстро крутанулся вокруг себя. Все огоньки тут же сдуло прочь, а порыв ветра почувствовал даже Игнат, отчего ему пришлось протереть глаза. «Силён остроухий, ничего не скажешь», — подумал юноша, убирая руки от лица.

Бывший верховный маг тем временем перешёл в контратаку, посылая один за другим потоки воздуха, от которых Маркус с переменным успехом уклонялся. Но вот эльф вдруг направил руку ниже, чем прежде, и через секунду маг огня рухнул на траву от невидимой подножки.

— Вы не так молоды, чтобы бегать от ветра, Маркус, — проговорил Рейквин. — Огненный щит, кажется, работал лучше. Попробуйте его снова!

Вместо ответа Маркус поднялся на ноги, выпустив из ладоней на траву резкий поток пламени, после чего швырнул в Рейквина огромную огненную сферу. Увы, тот успел отклонить её и отпрыгнуть в сторону. Шар разбился о стену в яркой вспышке, а эльф, сохранив равновесие, изобразил изящный поклон.

— Не забывайте об условиях, Маркус! — воскликнул он. — Или ваш разум поглотило пламя?

Огненный маг уже не пытался уклониться от потоков ветра. Он едва успевал прикрываться огненными щитами, которые тут же рассыпались сотнями крохотных огоньков. «Наверное, потоки воздуха окружают щит и разрывают его с разных сторон…» — подумал Игнат, и вдруг его осенило: купол! Если сделать из огня купол, то воздуху не удастся так легко его разрушить. Но как бы сказать об этом Маркусу? Быть может, подать знак? Или наплевать на правила и крикнуть?

К счастью, бывший декан огня, похоже, догадался об этом сам. Покраснев от напряжения, стараясь не обращать внимания на бьющие прямо в тело порывы ветра, он делал резкие размашистые движения руками, создавая широкий щит из пламени прямо над собой. И вот, когда Рейквин на мгновение прекратил молниеносные пассы и замахнулся, готовясь нанести мощный удар, щит вдруг опустился на Маркуса, накрыв его пылающим куполом.

Эльф же отреагировал неожиданно. Он опустил руки вниз, и взмыв в воздух, завис прямо над огненным магом, отчего купол заходил волнами, грозя вот-вот лопнуть, словно мыльный пузырь.

На балконе, стене и за зелёной изгородью тем временем собрались разномастные зрители: прислуга, стражники, даже круглолицый верховный книжник, которого он вспомнил по церемонии. Посмотреть на дуэль пришли и Драм с Тиберием. Все они, видимо, сбежались на звуки и, затаив дыхание, наблюдали за развернувшейся в стенах Чёрного замка магической битвой. Рейквин же, облетев вокруг двора, вернулся на место. Огненный купол пропал, а под ним оказался с трудом стоящий на ногах маг. Он тяжело дышал, а лицо его блестело от пота.

— Признайте, Маркус, — произнёс эльф, — вы не можете продолжать сражаться. И уж тем более не способны научить своего ученика чему-то действительно полезному. Очень жаль, когда верховный маг и сильнейший маг — не один и тот же человек.

По собравшимся пробежали смешки. Множество взглядов устремились на Игната, который был в одном шаге от того, чтобы запустить в наглого эльфа чем-нибудь тяжёлым…

Но вдруг Маркус выпрямился. Глаза его запылали огнём, и юноша решил было, что его учитель сейчас, наплевав на правила дуэли, сожжёт противника заживо. Однако вместо этого маг начал быстро вращать руками, будто мешал что-то огромной палкой в не менее огромном чане. Эльф простёр ладони в сторону Маркуса, но пламя, кружащееся вокруг него, поглощало все порывы ветра до единого. Даже если струи воздуха разрезали какую-то часть этой вращающейся стены огня, она тут же восстанавливалась. Рейквин нахмурил брови, а на его лице впервые с начала дуэли появилось напряжение. Вдруг Маркус с неожиданно ловкостью прыгнул вперёд, выставив руки, и в ту же секунду стена огня окружила уже эльфа.

— Какого чёрта вы делаете⁈ Это против правил! — завопил он, но огненный маг не отвечал. Выражение его лица было неизменно спокойным, а из глаз по-прежнему вырывались языки пламени.

Эльф с трудом пробивал бреши в окружившем его пламени, пытался развеять его мощными порывами ветра, но полностью избавиться от него не мог. Тем временем одна ладонь Маркуса оказалась выше другой ладонью вниз, будто маг гладил нечто круглое.

Наконец, Игнат понял, что происходит, и осознание заставило его улыбнуться: пламя постепенно смыкалось над головой эльфа, образовывая купол. Рейквин раскинул руки, сопротивляясь сжимающемуся вокруг него потоку огня, но вскоре его уже было не видно. Зрители затаили дыхания, кто-то негодующе воскликнул, но Маркус был сосредоточен, как никогда.

Тонкие потоки воздуха изредка прорывали поверхность купола, но эти отверстия существовали лишь долю секунды. Когда же, наконец, прекратилось и это, Маркус резко отвёл руки назад, и пламя исчезло. Собравшиеся устремили взгляды вниз и ахнули. Бывший верховный маг Чёрного замка Рейквин из Караниса сидел в круге выжженой травы, обхватив колени и вжав голову в плечи. Когда жар рассеялся, он упал на спину, направив в небо бессмысленный взгляд округлившихся глаз и жадно хватая ртом воздух. Маркус же подошёл к поверженному противнику и негромко проговорил, тяжело дыша:

— Вижу, вы не можете продолжать…

В ответ эльф лишь нахмурил брови, но даже с такого расстояния Игнат разглядел в его взгляде обиду.

— А значит победа за мной, — Маркус сделал глубокий вдох и добавил: — Спасибо за дуэль.

Маг помог Рейквину встать и попросил служанок сопроводить эльфа в его покои. Когда все разошлись, Маркус и Игнат вновь остались одни.

— Вот видишь, сынок. Всё прошло хорошо.

— Но что именно произошло? — недоумённо спросил юноша. — Я думал, ты сожмёшь эльфа в огненном коконе, но ты его почти не задел.

Маг хитро улыбнулся маг.

— Знаешь, что будет, если раздувать тлеющие угли в костре?

— Конечно, — не задумываясь, ответил Игнат. — Угли загорятся, и будет огонь.

— Вот именно, — Маркус устало улыбнулся. — Пламя питается воздухом. Он необходим ему, как и любому из смертных. Господин бывший верховный маг, видимо, об этом позабыл или не задумывался, хотя это известно каждому студенту факультета огня, который он так недооценивает. Я просто дал огню сжечь весь воздух внутри купола, чтобы Рейквину стало не только нечем управлять, но и дышать.

— Намекаешь, что я плохо учился, раз не вспомнил об этом? — усмехнулся Игнат.

— Никогда не поздно научиться вновь, — Маркус потрепал рыжие волосы. — Сегодня я бы с удовольствием отдохнул, а вот завтра утром — приходи сюда. Только посох не забудь. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное и проверить одну догадку…

Весь оставшийся день Игнат боролся с соблазном расспросить учителя о завтрашних планах, но Маркус, вне всякого сомнения, заслужил отдых. Между тем, вечером юноша узнал от служанки причудливую версию сегодняшних событий, которая родилась после того, как случившееся обсудили все — от последнего поварёнка до фрейлин принцессы Мерайи.

Якобы господин нынешний верховный маг решил унизить Рейквина, заявив, что даже его престарелый наставник способен одолеть эльфа, куда уж бывшему верховному магу тягаться с ним самим. А ещё будто бы Игнат потом велел отвести Рейквина на конюшню и окунуть в лохань с водой, чтобы тот охладился после жаркой битвы. Юноша думал было оспорить этот вздор, но потом решил, что тем самым породит новые кривотолки, так что пусть всё остаётся как есть. Он слишком хорошо знал, как стремительно разносятся слухи, чтобы пытаться с ними бороться.

Глава 6

Пока Маркус не забрал Игната в Академию, его детство проходило на улицах Дракенталя. В те годы в тёмных закоулках города заправлял невзрачный на первый взгляд мужчина, который давал кров и пищу доброй половине городских уличных детей.

Игнат не помнил, как попал в Большой дом, стоявший в Голодном тупике между лавкой чучельника и часовенкой святой Стефании-чадозаступницы. Не знал он и настоящего имени его владельца: всем, кто «работал» на этого человека, он велел называть себя папашей Кройном и никак иначе. Одного этого имени, произнесённого в нужный момент, хватало, чтобы избежать неприятностей: даже стражник, поймавший за руку на краже, мог отпустить, услышав «я сынок папаши Кройна». В худшем случае стражник мог отвести Игната к самому Папаше в Большой дом, и тогда тот мог выпороть, но не за саму кражу, а за то, что попался.

Впрочем, это было ничто в сравнении с тем, что у любого «сынка» или «дочки» Кройна всегда была крыша над головой и миска похлёбки утром и вечером. Взамен нужно было всего лишь говорить то, что требуется, и там, где требуется, а ещё внимательно слушать. Каждое утро Папаша отправлял их в разные концы города, где они распускали слухи и подслушивали то, что велено. Зачем всё это было нужно, Игнат тогда не понимал, но иногда в Большой дом приходил невысокий человек в накидке с капюшоном, который долго говорил с Папашей в отдельной комнате.

Однажды в жаркий день, когда Игнат простудился, ему пришлось остаться в Большом доме, этот незнакомец пришёл в очередной раз. Едва переступив порог дома, он снял капюшон, и мальчуган увидел блестящую от пота лысину. После этого человек присел и, хитро прищурив маленькие внимательные глаза, вложил Игнату в ладошку серебряную монету. «Надеюсь, ты никому не скажешь, что видел меня здесь, мальчик», — сказал он. В этот момент на лестнице появился папаша Кройн и, поприветствовав гостя, ушёл вместе с ним в комнату. Из тех лет Игнат мало что помнил так детально, как ту встречу.

Ярче этого было только воспоминание, как однажды вечером, когда усталый рыжий мальчишка вернулся в Большой дом, он увидел молодого русоволосого мужчину. Весь его вид говорил о том, что руками этот тип точно не работает, он был похож, скорее, на купца или одного из тех надменных ювелиров с Золочёной улицы, которые видели в уличных детях лишь грязь под ногами. Но когда Папаша подозвал Игната, тот увидел, что лицо у незнакомца вовсе не надменное, а глаза добрые и к тому же зелёные, прямо как у него самого.

— Так значит это ты Игнат? — спросил незнакомец. — Моё имя Маркус Аронтил. Говорят, иногда ты можешь делать такое, чего другие не могут.

Мальчик смутился и взглянул на папашу Кройна. Тот в ответ кивнул, и Игнат сбивчиво заговорил:

— Иногда… Когда я злюсь или боюсь, я могу… Сделать другим больно. Тогда из рук идёт огонь. Иногда я не могу его остановить, и меня обливают водой, чтобы прекратил. Мне за это очень стыдно. Особенно, когда я обжёг хромую Кэти. Теперь она обиделась и не хочет со мной говорить.

— Не мог бы ты продемонстрировать свои умения? — спросил человек и добавил: — То есть, показать, как ты это делаешь.

— Не знаю… Я не могу делать это, когда захочу. Только если разозлюсь или испугаюсь.

— Может, розги тебе помогут? А, Игнат? — прохрипел папаша Кройн.

— Не надо! — побледнел мальчик. — Я же ничего не сделал!

— Господин Аронтил желает посмотреть на огонь, — продолжал тот. — Если ты разочаруешь господина, мне придётся высечь тебя.

— Нет! Пожалуйста! — Игнат попятился назад.

— Право же, не стоит… — попытался вмешаться Маркус.

— Тим! Принеси розги! — крикнул в сторону Кройн. — И воды захвати!

Тот момент Игнат помнил особенно ярко. Панический страх и злость от несправедливого наказания смешались и были готовы разорвать изнутри. Он выставил руки вперёд и из ладоней вырвалось несколько неровных потоков пламени, от которых Кройну пришлось уворачиваться. В следующий момент мальчик, оплёвываясь от воды, взглянул на испуганного Тима, окатившего его из кувшина.

— Спасибо, Тим, можешь идти, — мягко сказал Папаша Кройн. — А ты, Игнат, успокойся. Никто не собирается тебя бить. Надеюсь, господину магу понравилось представление.

— Удивительно… — проговорил Маркус.

— Так значит, вы его забираете?

— Непременно.

— Подожди здесь, Игнат. Мы с господином Аронтилом уладим некоторые дела.

Они ушли в комнату, а мокрый рыжеволосый мальчуган остался стоять, прижав к себе дрожащие худенькие ручонки, не понимая, зачем его заставили сделать это и куда его хотят забрать.

В тот день он в последний раз увидел папашу Кройна. Незнакомец, что назвался Маркусом отвёл Игната в корчму, где прежде тот воровал хлебные корки. Когда трактирщик с недоверчивым взглядом поставил перед ним полную миску каши, мальчик долго не мог притронуться к еде, не веря, что всё это происходит взаправду. Зато потом он впервые наелся досыта, да так, что заболел живот. Заночевали они на втором этаже этой же корчмы, а утром покинули Дракенталь верхом на крытой телеге, которая показалась Игнату настоящей каретой.

— Куда мы едем? — спросил мальчик, провожая взглядом городские стены.

— В Академию Вальморы. Это такая… Школа, где учат магов. Там много таких, как ты.

— Значит, я маг? — ахнул Игнат.

— И притом довольно сильный, — улыбнулся Маркус.

— А как… А как мне можно вас называть?

— Если хочешь, можешь по имени.

— Вы теперь мне как Папаша?

— В каком смысле? — удивился маг.

— Вы забрали меня у папаши Кройна. Теперь вы мне как он? Тоже будете давать еду и крышу над головой?

— Наверное, можно и так сказать, — усмехнулся Маркус. — Только не стоит меня так называть. Лучше просто по имени, Маркус. А на людях, когда прибудем в Академию, зови меня декан Аронтил.

Эти воспоминания дарили теплоту. Игнат благодарил судьбу, что свела его, наверное, с единственным человеком, кто всегда, даже когда он озорничал сверх всякой меры и напрашивался на ругань, смотрел на него по-доброму. Спасибо тебе, папаша Маркус.

* * *

Утром Игнат вскочил с кровати, едва продрав глаза. Он закинул в себя завтрак и запил той горчащей тёмной жижей, которая в горячем виде оказалась вполне сносной, после чего схватил посох и направился в Малый двор. Маркуса там ещё не было, поэтому ничего не оставалось, как ждать, присев на влажную от утренней росы траву.

Глядя на чёрный выжженый круг, юноша вспоминал вчерашнюю дуэль. Интересно, сумел бы он сам одолеть эльфа? А Маркуса? Нет, наверное, ничего бы не вышло. Без возможности создания огня он был бы ни на что не годен. Даже во время битвы при Лейдеране, когда он попросил факел, на него посмотрели с усмешкой. Это, конечно, слегка уязвило самолюбие, но лучше уж так, чем на приказ сжечь врагов дотла ответить: «Сначала подпалите их сами, иначе не смогу». Его б точно подняли на смех. Впрочем, тогда Игнат мог бы выйти из себя, и пламени хватило бы с избытком, вот только исполнять приказы в таком состоянии он бы точно не смог.

Наконец, на балконе появился Маркус, причём не один, а с Рией. Она быстро сбежала по лестнице и бросилась Игнату на шею.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал он, стараясь не задохнуться от объятий.

— Нигде не могла тебя найти. Двери в покои заперты, самого тебя нигде не было. Хорошо, что догадалась заглянуть к твоим друзьям. Надеюсь, я вам не помешаю? В лечебнице сейчас делать нечего, Гальн позволил уйти.

— О нет, Рия, не помешаешь, — добродушно ответил Маркус и добавил, подмигнув: — Ты повстречал чудесную девушку, сынок.

Эти слова вогнали Игната в краску.

— Надеюсь не займу много времени, — добавил маг. — Вижу, ты принёс то, что я просил.

Юноша протянул посох.

— Да уж… — Маркус повертел его в руках. — Подумать только, на вид совсем обычный дорожный посох, палка с концами, обитыми железом. Ни гравировок, ни набалдашника. Неудивительно, что Вингевельд и не догадывался… Или всё же…

— Так зачем он тебе? — Игнат с недоумением наблюдал за движениями рук мага.

— Видишь ли, когда ты рассказал о том, как вы одолели дракона, я задумался, как ты сумел отразить этим посохом драконье пламя, а потом ещё и обратить огонь против него самого.

— Ну, тогда я подумал, что я просто очень хорош, — усмехнулся Игнат, — но теперь, чую, дело в другом.

Рия, услышав это, хихикнула.

— Главным образом, как мне кажется, дело в том, что посох этот вовсе не простая палка, какой его считала вся Академия, включая, к моему стыду, и меня самого.

— Ты, кажется, говорил, он принадлежал какому-то древнему архимагу?

— Верно, — кивнул Маркус, внимательно изучая посох. — Он принадлежал Серхиану Страннику и изготовлен из чёрного дерева… Кажется, в южном Нуаммаре. А оббит…

Маркус выпустил струйку пламени из пальца, но огонь обогнул металлическую поверхность, даже не коснувшись её.

— Да, серебряная сталь, — ликующе воскликнул маг.

— Дядя Дунгар рассказывал о ней, — задумчиво проговорила Рия. — Говорил, этому металлу любая магия нипочём…

— То-то мне пальцы всегда покалывало, когда прикасался, — усмехнулся Игнат. — И всё-таки, что в нём такого особенного? Если этот посох отражает магию, я бы с удовольствием врезал им Вингевельду по башке.

— Не ты один, — вздохнул Маркус, — но этот посох действительно непрост. Как-то в библиотеке я добрался до едва целых записей архимага Серхиана. Они рассыпались у меня в руках, но, прежде чем они обратились в прах, кое-что мне прочитать удалось. Серебряная сталь здесь не только снаружи, она пронизывает дерево посоха тонкой нитью по спирали из одного конца в другой. Уж не знаю, изготовил ли его сам Серхиан или кто-то ещё, но работа поистине мастерская.

— Полагаю, ты хочешь сказать, что это дало палке какие-то особенности?

— Этот посох — проводник. Он способен впитывать и отдавать магическую силу. Драконы — существа магические, их дыхание тоже имеет волшебную природу, потому-то посох сумел впитать драконье пламя и выпустить его обратно. Серхиан встречался с огнедышащими тварями Нуаммара, наверняка использовал посох, и видимо, потому и назвал его «Бушующим пламенем». Ведь прежде мне казалось, что сделал он это в качестве шутки… Ну да ладно, здесь стало чуть яснее. Теперь о главном. Последние дни я размышлял о природе твоих сил. Помнишь, когда тебя отчислили, ты прошёл процедуру лишения магии?