Дело о девяти колотых ранах

— Я хочу купить какое-нибудь лакомство для Валентина, а там, говорят, хорошая булочная.

— Значит, после мы поедем домой обедать? — обрадовался Эдам.

Марк понятия не имел, есть ли на улице Монтегю булочная и насколько она хороша, но по своему опыту знал, что на таких улицах всегда есть булочные, которые поставляют выпечку в дома благородных господ, а хозяин булочной всегда в курсе дел на улице, поскольку общается со слугами и даже иногда сам приносит на кухни свой товар.

Такую булочную он действительно нашёл на улице Монтегю. Красивый пышный калач на кованном узорчатом кронштейне висел над дверью в лавку, в окнах стояли плетёные корзинки с румяными булочками и пирогами, но лучше всего её рекламировал аппетитный запах, распространявшийся вдоль улицы. Стоило Марку открыть дверь, как над его головой весело прозвенел колокольчик, его окружили ароматы ванили и корицы, а навстречу выплыла красивая дама в синей юбке и красном корсете, надетом на белоснежную блузу, украшенную тонким кружевом. Увидев молодого, красивого и, судя по наряду, богатого посетителя, она зарделась от счастья и принялась расхваливать свой товар.

Марк слушал её, внимательно рассматривая разложенные вокруг пироги и кексы, а потом объяснил, что ищет, чем побаловать супругу и маленького сына. Булочница тут же рассыпалась в комплиментах, восхищаясь его заботливым отношением к семье и отмечая, как повезло его супруге иметь такого очаровательного и внимательного мужа.

— Моя жена как-то говорила, что вы печёте какой-то особенный пирог с орехами и изюмом, — проговорил он. — Сегодня вы его испекли?

— С изюмом? — слегка растерялась хозяйка. — Может, она имела в виду с орехами и черносливом? Такой пирог пекла ещё моя бабушка, а потом мама.

— Наверно Амбер, как всегда, напутала, — улыбнулся Марк. — Она расхваливала жене пирог, но в её хорошенькой головке, как обычно, всё смешалось.

— Амбер? Ах, вы о баронессе де Вальян! Конечно! Она редко присылает за этим пирогом, обычно заказывает две булочки с кремом и иногда хлеб с орехами, пряными травами и перцем.

— Правда? — удивился Марк. — Вот уж не думал, что она жалует такой хлеб! Его обычно любят мужчины в дополнение к дичи и красному вину!

— Так и есть! — рассмеялась хозяйка. — Она заказывает такой каравай, только если у неё гость, — она подмигнула ему. — Но разве можно осуждать такую красивую молодую даму, которая в столь юном возрасте осталась вдовой? Да и натерпелась она от своего старика! Он уже еле ползал, был злым и со всеми ругался, ревновал её к каждому столбу! А она — такая нежная хрупкая девочка, каково ей было жить с ним! Думаю, что она с облегчением вздохнула, когда он помер! Да и мы все не слишком опечалились, он вечно ссорился с соседями и подавал жалобы на лавочников! То ему казалось, что лавка кружевницы соблазняет дам из приличных семей на разврат, то у него голова кружилась от моей корицы, а как-то он и вовсе устроил скандал, когда в мясной лавке подгорел окорок! Он кричал, что там зажарили человека! Он, видишь ли, по запаху узнал! А где он нюхал жареную человечину?

— Значит, он умер? Давно это случилось?

— Да уж больше двух лет! А вы не знали?

— Баронесса — подруга моей жены, а не моя, — пояснил Марк. — Я её видел лишь мельком.

— Но запомнили, верно? Какая чудная красотка! Белокурая, как овечка.

— Мне нравятся рыжие, как моя жена. Так как насчёт пирога с орехами и черносливом?

— Только утром испекла! — обрадовалась она.

— Пожалуй, я возьму два! — заявил Марк. — И ещё заверните мне полдюжины вон тех пирожков с мясом.

Выйдя из булочной, Марк вручил Эдаму свёрток с пирожками.

— Это твой обед. Иди к трактиру и пристрой там своего коня, узнай, где находится дом баронессы де Вальян. Следи за домом, смотри, кто входит, кто выходит. Если выйдет она или человек с приметами де Монтезье, проследи за ними. Как только я вернусь в Серую башню, пришлю сыщиков сменить тебя. Будь осторожен.

— Ага, — кивнул оруженосец, и, сунув свёрток подмышку, пошёл искать трактир.

— Мы возвращаемся? — спросил Шарль, осматриваясь по сторонам. — Скоро стемнеет.

— Сначала заедем к графине де Лафайет, а потом домой. И забери у меня эти пироги! Не мне ж их таскать!

Старая графиня приняла его в небольшой гостиной, обставленной в старинном стиле. Должно быть, она недавно встала, потому что её седую причёску всё ещё венчал ночной чепец с розовыми лентами, а на плечи была накинута шёлковая шаль с чересчур яркими цветами, подбитая мягкой шерстяной тканью с пушистым ворсом. Она пила из фарфоровой чашки медовый настой, который ей подливала из серебряного кувшина с длинным изогнутым носиком верная Симонетта. Перед старушкой на небольших тарелочках были разложены печенья и слегка подсохшие с ночи пирожные, а рядом стоял небольшой графинчик с тёмным вишнёвым ликёром и крохотная рюмочка.

— Как ты кстати, мой мальчик, — прогудела графиня своим колокольным басом. — Составишь мне компанию за завтраком? Симонетта, принеси ещё одну чашку.

— Не стоит, я к вам по делу, ваше сиятельство, а после поеду домой обедать. Но я рад, что поспел к вашему завтраку, поскольку принёс вам гостинец, — и он вручил зардевшейся камеристке свёрток с пирогом.

Та под нетерпеливым взглядом хозяйки развернула его.

— Как мило! — обрадовалась графиня, увидев пирог, и с удовольствием принюхалась к его аромату. — Он такой свежий! Отрежь мне, Симонетта! Ты точно не хочешь кусочек, Марк? Раньше ты любил сладости!

— Благодарю, но такой же я купил для себя. И я счастлив, что угодил вам.

— Так зачем ты пришёл, мой милый? — спросила графиня, глядя, как камеристка разрезает пирог серебряным ножом.

— Меня интересует баронесса де Вальян, — ответил Марк.

— Которая? Их несколько и они не имеют друг к другу никакого отношения.

— Та, что живёт на улице Монтегю.

— Амбер? Кроткая овечка, которую все зовут Чёрной вдовой?

— Почему?

— Она овдовела пару лет назад, что неудивительно, учитывая, что её муж, старик де Вальян был раза в четыре её старше. Но после этого овдовели и её ближайшие подруги, так что даже пошли шутки о том, что её вдовство оказалось заразным. Она бывает здесь с этими своими приятельницами или одна. Может, ей скучно сидеть в четырёх стенах, а, может, она ищет себе нового любовника или покровителя. Я не знаю, на что она живёт. Муж оставил ей только долги, но дом, который был заложен, до сих пор в её распоряжении. Она не бедствует, всегда в новых нарядах. Впрочем, она, как поговаривают, вполне доступна, хоть и выглядит невинной девушкой.

— Вы слышали о неком де Монтезье? Возможно, он её любовник.

— Де Монтезье? — старушка на миг задумалась, оторвавшись от увлечённого поедания пирога. — Нет, я не знаю такого. Наверно он человек не нашего круга. Что ж до любовника, так у этих вдовушек спальни давно превратились в проходной двор!

— Больше вы ничего не скажете мне о баронессе де Вальян?

— Пожалуй, нет, она не представляет для меня интереса. Просто порой служит украшением моего салона, привлекает новых клиентов. Если и занимается какими-то интрижками, они никак меня не касаются. Если хочешь разузнать о ней больше, то сведи знакомство с её подругами. Кто-нибудь из них обязательно будет сегодня в салоне.

— Что это за дамы?

— Их четыре: виконтесса де Безьер, госпожа Кларина де Бомон, Жозефина де Бейль и графиня де Бурж. Вместе с баронессой де Вальян они составляют кружок весёлых вдовушек, которые наслаждаются свободой, похоронив мужей. Я представлю тебя им, а дальше ты и сам справишься. Они падки на красавцев, а твоё положение при дворе будет для них столь сладкой приманкой, что они не устоят перед удовольствием попробовать тебя соблазнить.

Марк невольно усмехнулся. Графиня, заметив это, пожала плечами.

— Знаю, что тебе это неинтересно. Их уловки для тебя не опаснее, чем охотничьи стрелы для крепостной стены. Но использовать их интерес в своих целях ты можешь.

— Более того, я это сделаю, — пообещал Марк.

— Хорошо, я жду тебя вечером. Симонетта, ещё кусочек. И не зевай, у меня в чашке закончился отвар!

И камеристка, которая влюблённо смотрела на барона, испуганно присела в поклоне и схватилась за кувшин.

— Погоди, — повелительно скомандовала графиня, увидев, что он собирается откланяться. — Я хотела тебя спросить. Ты поймал того мальчишку, который украл у меня изумруд?

— Почти, — кивнул Марк, вспомнив мокрого оборотня, которого не так давно вытащил из котла со странной мерцающей жидкостью. — Но он снова от меня ускользнул.

— В чём ты его обвинишь, если поймаешь? — деловито уточнила она. — Ты же не можешь обвинить его в краже изумруда.

— Конечно, он же ворованный. А больше он ничего не украл, верно?

— И всё же я хочу, чтоб ты его поймал и передал мне.

— Зачем?

— Пусть он отработает стоимость камня, если не сможет его вернуть.

— Хотите взять его в пожизненное рабство? — усмехнулся Марк. — Как вы собираетесь его удержать? Хотите, чтоб он снова вас обчистил и исчез?

— Это моя забота, — сурово заметила старушка, сверкнув стальным взглядом из-под розового чепчика. — Я хочу, что б ты привёл его ко мне. Думаю, что он мог вернуться к баронессе де Флери. Поищи у неё.

— И как я его оттуда выцарапаю, если он там?

— Просто скажи мне, я выкуплю его.

— Я подумаю, что можно сделать, — Марк снова попытался встать, но графиня опять остановила его.

— А изумруд? Ты нашёл его?

— Не совсем, — ответил Марк, припомнив изумрудный кабошон, лежавший в его сейфе в ожидании празднования восемнадцатилетия короля. — В любом случае, он не ваш.

— Я бы так хотела заполучить его…

— Сожалею.

— Ладно, ступай, — печально вздохнула она и жестом велела камеристке положить на свою тарелочку третий кусок пирога. — Я жду тебя вечером.

И Марк, простившись с ней, отправился домой.

Он надеялся немного отвлечься от расследования, побеседовать с женой, поиграть с Валентином, потискать его щенка, который становился уже похожим на большого волкодава, правда пока только исключительно длинными крупными лапами и большими, свисающими на глаза ушами. Однако вместо этого ему пришлось выслушивать упрёки деда, который приехал к обеду, чтоб подарить Мадлен очередное колье из заветной шкатулки своей покойной супруги. Впрочем, это был лишь предлог, и когда она после обеда выпорхнула из-за стола и помчалась по залам по своим делам, он сурово взглянул на внука.

— Почему ты не был сегодня на заседании малого королевского совета? Ты мог явиться туда хотя бы для того, чтоб тебя представили, как его нового члена.

— А то меня там не знают, — усмехнулся Марк, крутя в пальцах тонкую витую ножку филигранного кубка. — Послушайте, ваше сиятельство, король объявил мне свою волю о включении меня в совет, однако тут же дал поручение, которое считает важным. Поскольку он не сказал, что моё присутствие там обязательно, я счёл возможным пропустить это заседание.

Маркиз подозрительно прищурился.

— Ты сам так решил или получил разрешение короля не появляться на заседании?

— Сам, — глядя ему в глаза, заявил Марк.

— И что это за поручение? Опять расследование? Ты снова, как обычный сыщик, рыскаешь по городу, вылавливая мелких жуликов?

— Нет, я расследую убийства купцов, которые привозят в город ценные товары. Обеспечение безопасной торговли — это одна из обязанностей короля. Разве нет?

— Возможно, но для этого…

— Вы меняете ваше мнение так же часто, как перчатки? — перебил его Марк. — Ещё недавно вы говорили, что я могу заниматься тем, чем считаю нужным. Так вот, моё мнение остаётся неизменным. Я буду делать то, что мне нравится. И оставим эту тему.

— Упрямец!

— Кто б говорил!

— Ладно, оставим, — маркиз взял со стола свой кубок. — По крайней мере, ты обживаешься в этом доме и во дворце ведёшь себя в соответствии со своим титулом. Но, может быть, тебе стоит подумать о том, чтоб занять пост главы тайной полиции? Граф Раймунд давно заслужил повышение…

— Когда он покинет свой пост, я буду всячески продвигать на его место барона де Грамона, — возразил Марк. — Рене идеально подходит на роль паука, сидящего в центре паутины и дёргающего за ниточки. Впрочем, и графу покидать свой пост рано. Так что оставьте эти мечты. Просто смиритесь с тем, что ваш внук занимается расследованиями по приказу короля, как я смирился с тем, что вы надели на мою голову графскую корону. У меня и без королевского совета и прочего официоза добавилось обязанностей при дворе, так оставьте мне хоть какую-нибудь отдушину!

— Не ворчи, — буркнул маркиз. — Я желаю тебе добра. Впрочем, ты пока слишком молод, чтоб стремиться к стабильности и высокому положению. У тебя кипит кровь. В этом возрасте хочется брать на приступ самые высокие крепостные стены и бросаться в бой против отборных сил врага. Я понимаю. Я сам был таким и так же отбивался от стремления отца сделать из меня царедворца. Всему своё время.

— Благодарю за понимание, — улыбнулся Марк.

Маркиз какое-то время поглядывал на него из-под лохматых седых бровей, а потом покачал головой.

— Не знаю, на кого ты похож больше, на Аделарда или на Лорана. Оба были своенравными и любили риск, и, помня об их печальной судьбе, я беспокоюсь за тебя. Возможно, я слишком давлю, но пойми, с тех пор, как ты занял в моей жизни и в моём сердце подобающее тебе место, я чувствую, что ты всё дороже мне с каждым днём. И то, что ты такой наглый и упрямый, что твои глаза такие же, как у моей милой Марианны, заставляет меня всё более ценить каждый час, проведённый рядом с тобой.

— Я всё понимаю, ваше сиятельство, — проговорил Марк, тепло взглянув на него, — и поверьте, я благодарен вам не только за то, что вы избавили меня от необходимости считать каждую монету и поселили в этом доме, но и за вашу любовь и заботу. Я постараюсь оправдать ваши ожидания, насколько это возможно для меня.

— Всё звучало чудесно, пока ты не закончил фразу, — обиженно буркнул маркиз. — Давай перестанем лить этот словесный мёд приправленный перцем, и поговорим о чём-нибудь другом. Что ты делаешь сегодня вечером?

— Мне нужно к графине де Лафайет.

— К этой сплетнице? И именно нужно? — удивился де Лианкур.

— Именно так. Она снабжает нас информацией, а сегодня должна свести меня с несколькими дамами, которые, вероятно, дадут мне весьма полезные для расследования сведения. После этого я сразу же вернусь домой.

— Надеюсь. Впрочем, говорят, что её салон неплох. Когда-то она была очень хороша и остроумна. Может, и я как-нибудь навещу её по старой памяти.

— Кстати, вы помните некоего барона де Вальяна? — встрепенулся Марк.

— Которого?

— Того, у которого дом на улице Монтегю и молодая жена. Он умер пару лет назад.

— Ах, этого… — пробормотал маркиз. — Я не знал, что он умер. Мы с ним почти ровесники.

— Говорят, что последние годы он стал совсем плох и, похоже, выжил из ума.

— Неудивительно. Он и в молодости был не в своём уме. Я был тогда при короле Франциске и носил титул графа де Лорма, как ты теперь. И был таким же красавцем, за что де Вальян терпеть меня не мог, но предпочитал злословить за моей спиной, не решаясь на открытый поединок. Впрочем, это продолжалось недолго. Однажды он со своим отрядом захватил небольшой городок Гёрлиц и разграбил его. В этом не было никакой нужды, к тому же магистрат не поддерживал алкорцев, соблюдая нейтралитет. Франциск, узнав об этом, пришёл в ярость. Он наорал на де Вальяна и даже дал ему затрещину перед всем штабом. В этом Арман был похож на него. Короче, король приказал ему вернуть горожанам награбленное и выплатить компенсацию в той сумме, которую назовёт магистрат. Франциск сам проследил за исполнением этого приказа, а потом выгнал де Вальяна из армии. Заметь, это было время, когда каждый солдат был на счету, но король считал, что лучше иметь десяток верных и отважных воинов, чем сотню ненадёжных мародёров.

— Значит, с тех пор де Вальян не служил в армии?

— А где б он стал удовлетворять свои кровожадные инстинкты? — с презрением спросил маркиз. — Он имел связи и вскоре купил себе место коменданта крепости Рикомбор. Он устроил там едва ли не террор, орудуя в прилегающих землях со своей шайкой, которую лишь по какому-то недоразумению называл гарнизоном. Короче, и об этом стало известно Франциску, и он приказал мне разобраться с ним. Я с налёта выбил де Вальяна из крепости и велел ему убираться на все четыре стороны, пока я не повесил его на дубе, как того хочет король. Он всё-таки был бароном, понимаешь? И имел связи. Он всё понял правильно и уполз в своё имение. С тех пор до смерти Франциска о нём при дворе никто не слышал. Только после этого он вернулся в Сен-Марко, но я не дал ему приблизиться к трону, рассказав всю эту историю сперва Эдмонду, а потом и Арману. Оба они были людьми чести, славились благородством и справедливым отношением к народу, потому де Вальяну дали понять, что он может жить в столице и даже посещать придворные мероприятия, но на королевской службе ему делать нечего. В армию во время компании Армана его тоже не взяли, и он снова удалился в поместье. Больше я ничего о нём не знаю. Хотя, помнится, до меня доходили слухи, что уже при Ричарде он снова объявился в Сен-Марко с совсем юной женой, однако и этому королю он был неинтересен, потому что к тому времени уже промотал своё состояние и ничего не мог ему предложить.