Дело о девяти колотых ранах

— Если так, то я к вашим услугам. Почему ж вы не садитесь? — в её голосе неожиданно прозвучали истеричные нотки.

Марк внимательно взглянул на неё.

— Разве я могу сесть в присутствии стоящей дамы?

— Ах, да, вы правы. Простите, — она села в то кресло, на которое указывала ему, но потом, заметив свою оплошность, попыталась встать.

Остановив её жестом, Марк переставил ближе стул от стены и сел так, чтоб видеть её лицо.

— Я ни в чём вас не обвиняю, — произнёс он. — У меня есть подозрения, но коль скоро они не подтверждены доказательствами, я не считаю себя вправе высказывать их. Потому пока я желаю расспросить вас как возможную свидетельницу по делу, которое расследую. Меня интересует баронесса де Вальян.

— Амбер? — снова встревожилась графиня. — Но с чего вы спрашиваете меня о ней? Мы едва знакомы, а теперь я и вовсе прервала с ней всякие отношения.

— Вот как? И почему?

— Почему? — она смутилась. — Мне не нравится эта женщина! Разве не понятно? Мне она не нравится, и я не желаю иметь с ней ничего общего!

— Но раньше вы были подругами.

— Очень недолго, уверяю вас! Да и встречались мы нечасто. У меня не было возможности узнать её раньше, а когда я узнала, то постаралась тут же оборвать с ней все связи.

— И что было тому причиной?

— Она мне неприятна, — после минуты напряжённого молчания произнесла женщина.

— Она вас чем-то обидела?

— Я не могу вам сказать.

— От чего же?

— Это только между мною и нею, понимаете? Это женские дела, и я не считаю себя вправе рассказывать об этом постороннему, к тому же мужчине!

— И чиновнику короля, служащему тайной полиции. Это допрос, ваше сиятельство, и если я не получу ответов на свои вопросы здесь и сейчас, мы будем говорить с вами в другом месте, которое покажется вам куда менее комфортным. Как давно вы знаете Амбер де Вальян? Кто вас познакомил?

— Жозефина де Бейль познакомила нас год назад, — устало произнесла графиня. — Мне тогда было одиноко и грустно, хотелось поговорить с кем-то, потому я и позволила себе сблизиться с ними. Они совсем не нашего круга, но это была хоть какая-то отдушина в череде совершенно беспросветных дней.

— Так что же случилось, если эта дружба перестала быть для вас отдушиной? — уже мягче спросил он, но она снова напряглась.

— Эта женщина оказалась неприятной и злой. Я не хочу о ней говорить.

— Тогда мы поговорим о другом, — кивнул он. — О смерти вашего мужа. Отчего он скончался так внезапно?

Графиня замерла, с ужасом взглянув на него.

— Почему вы спрашиваете меня о Себастьяне? Он умер и… Я не знаю. Он просто умер!

— Кто засвидетельствовал смерть? Что было причиной, производилось ли вскрытие?

— Нет, я не знаю… Но зачем? Он же всё равно умер!

— А может он был убит, как кавалер де Бейль, виконт де Безьер, кавалер де Бомон и барон де Вальян?

— О чём вы? — с ужасом закричала она, схватившись за сердце.

— Нам всё известно, так что будет лучше, если вы во всём признаетесь! — резко прервал её Марк. — Тогда, быть может, король помилует вас. В противном случае, вы же знаете, как поступают с женщинами, убившими своих мужей. Говорите же, графиня! У вас есть ещё один шанс спастись! Что вам до этой женщины, которую вы даже не хотите видеть? Это же она? Она убила их всех?

На её лице отразилась борьба. Она с отчаянием и мольбой взглянула на него, но когда ему казалось, что она вот-вот сознается, она вдруг замотала головой и разразилась рыданиями.

— Я не могу, не могу! — закричала она. — Я боюсь её! Она… Она… Нет, лучше смерть! Заберите меня и заприте в камере! Если она узнает, что я выдала её, она… я… Я не могу!

— Ладно, — проговорил Марк, поднимаясь с места. — Я ухожу. Вы знаете, где меня найти, и у вас остаётся ещё один маленький шанс. Если вы упустите его, и мне самому придётся вернуться за вами, то я уже ничем не смогу вам помочь, — он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Я догадываюсь, чего вы боитесь. Как думаете, она узнает о моём визите и нашем разговоре? Вы сможете скрыться от неё в тюремной камере, или она в любом случае доберётся до вас? А, может, королевские маги в силах защитить вас от неё? Подумайте, графиня.

Он вышел из её дома и, натягивая перчатки, осмотрел улицу. На другой стороне возле галантерейной лавки сидел мастеровой и жевал кусок хлеба, равнодушно поглядывая на него. Марк узнал одного из сыщиков Тома и, не подав вида, направился туда, где его ожидали оруженосцы.

Вернувшись в свой кабинет, Марк сел за стол и, придвинув к себе лист бумаги, принялся бездумно выписывать на нём затейливые вензеля, раздумывая над тем, что ему стало известно. А выходило, что за пропажей иноземных купцов стояли де Монтезье и красавица Амбер де Вальян. Она заманивала мужчин, де Монтезье, судя по всему, убивал их и забирал их товар или деньги, а де Мев сбывал товар и получал за это какую-то часть прибыли. К тому же выяснилось, что подруги Амбер так удачно избавились от своих надоевших мужей, причём графиня де Бурж, хоть и не подтвердила, что за всем этим стоит баронесса де Вальян, но и не стала это отрицать. Судя по всему, она напугана и причиной её ужаса является именно Амбер. Что же она сказала ей?

Марк неожиданно вспомнил, как юная виконтесса де Безьер со страхом в огромных глазах упоминала о какой-то реликвии, которая была у барона де Вальяна. Что же это за реликвия, которая так напугала молоденькую хохотушку? Он снова припомнил разговор с дедом. Барон де Вальян был очень жесток. Не мог ли он обзавестись какой-нибудь вещицей, предназначенной для убийства? Он уже кого-то убил в своём доме? Не та ли это штука, что оставляет на теле жертвы девять глубоких ран? Если это так, то круг замкнётся и всё станет ясно. Но как проверить это? Что там говорил маркиз де Лианкур о жалобе магистрата города Гёрлица? Нет никакой надежды, что в той давней истории отыщется связь с нынешними преступлениями, но пока у него всё равно не было других зацепок.

Решив так, он направился в королевский архив, где немолодой клерк внимательно выслушал его, а потом молча развернулся и ушёл в лабиринт высоких, до самого потолка стеллажей, вдоль которых такие же молчаливые и сосредоточенные клерки передвигали высокие лестницы.

Вскоре он вернулся и почтительным жестом пригласил графа де Лорма следовать за собой. Он привёл его в небольшую комнату, где стояли широкие столы и кресла. Положив на стол запылённую папку из красного сафьяна, что свидетельствовало о том, что когда-то она побывала в руках короля, он зажёг свечи в канделябре и удалился. Марк сел за стол и открыл папку.

Жалоба магистрата была слёзной и полной возмущения. При нападении отряда де Вальяна погибло более тридцати горожан, среди которых были не только стражники, но и мирные жители, в том числе женщины и дети. Ворвавшись в город, барон убил их просто, чтоб запугать жителей, а после начал грабить дома и общественные учреждения. Его мародёры выносили всё подчистую. Так из храма святой Бернадетт, являвшейся покровительницей города, была вывезена вся серебряная утварь и резная кафедра, из здания магистрата — резные статуи работы алкорских скульпторов, бронзовый ларец, отделанный самоцветами и позолотой, где хранились хартии города, и большой гобелен из зала заседаний с изображением святой Бернадетт с единорогом и белой коровой. Были ограблены почти все лавки и склады, вывезен товар. Ограблена даже городская тюрьма, из камеры пыток были вывезены станок, набор инструментов, общим количеством пятнадцать предметов, железный стул с жаровней и «шкаф смерти». Что такое «шкаф смерти» не разъяснялось, но Марк почему-то почувствовал тот же неприятный озноб, который прошиб его при виде «демона возмездия» в подвале Серой башни.

На этой жалобе размашистым почерком короля Франциска было начертано: «Де Вальяну: принести извинения, вернуть награбленное, выплатить компенсацию по требованию магистрата! Самого гнать ко всем чертям, чтоб я его больше не видел!»

Следующим было подшито письмо де Вальяна королю, в котором он, отзываясь о себе самым уничижительным образом, на трёх страницах описывал своё раскаяние и заверения в том, что всеми силами постарается загладить вину, после чего ещё на трёх страницах умолял простить его и уверял в собственной пользе для королевства. Наверно король даже не дочитал это сочинение, потому что на первой же странице было начертано монаршей рукой: «Гнать!»

Дальше шел список возвращённого имущества, а после расписка магистрата, получившего в качестве компенсации три тысячи золотых марок, а также в уплату утраченного в результате военных действий и потому не возвращённого имущества ещё две тысячи марок серебром. Полученная городом Гёрлиц от де Вальяна сумма по тем временам была огромной, и этим магистрат остался удовлетворён. Однако Марка заинтересовал список имущества, которое не было передано бароном законному владельцу, и потому он возместил его стоимость в денежном выражении, а именно: ларец с позолотой и самоцветами, две алтарные чаши из серебра и всё оборудование пыточной камеры из городской тюрьмы.

Марк откинулся на спинку кресла. Действительно ли старина де Вальян потерял эти вещи в бою или просто решил оставить их себе? Понятно, что таскать за собой ларец и чаши рискованно, но, попади они в руки неприятелю, тот с радостью возьмёт их в качестве трофеев. А что насчёт пыточного станка, железного стула, набора щипцов и ножей, и целого «шкафа смерти»? Зная о его наклонностях, не проще ли решить, что он оставил себе эти жутковатые сувениры для собственного развлечения?

Но опять же это были лишь предположения. Чтоб получить доказательства, нужно, по меньшей мере, произвести обыск в доме баронессы де Вальян. Но в том-то и дело, что она баронесса. Её покойный супруг при всех своих недостатках был вассалом Сен-Марко, а значит, пользовался определёнными привилегиями, которые распространяются и на его вдову. И потому она не может быть подвергнута аресту, обыску и допросу с пристрастием, за исключением случаев, когда имеются подтверждённые доказательствами подозрения в том, что она замешана в заговоре против короля и Сен-Марко, совершила тяжкое преступление, к которым относится и убийство, либо совершила государственную измену, например, передала представителям другого государства или города сведения, имеющие политическое и стратегическое значение для безопасности королевства. А что у тайной полиции есть против прекрасной Амбер на текущий момент? По сути, ничего, кроме подозрений, доказательствами не подкреплённых. Нет ничего, что явно указывало бы на её связь с де Монтезье и де Мевом, Женщина, которая заманила в ловушку беднягу Гильбе, вероятно, имела схожие приметы, но она была в маске и её никто не сможет опознать. А даже если опознают, то, что с того? Может, она встретилась с ним, но той ночью он благополучно покинул её и вернулся в гостиницу? И этот «шкаф смерти», что это такое? Имеет ли он отношение к преступлениям? Может, допросить виконтессу де Безьер? Она показалась Марку куда более податливой и менее хитрой, чем Жозефина де Бейль. Но если она упрётся и ничего не скажет, а потом к тому же предупредит баронессу де Вальян и та избавится от улик? Нет, здесь нужно действовать осторожно.

Марк поднялся из-за стола. Этот «шкаф смерти» никак не выходил у него из головы. Покинув королевский архив, он направился в Чёрную башню и разыскал там старшего палача. Он спросил папашу Ришара, слышал ли он когда-нибудь о таком орудии, используемом палачами?

— Не припомню такого, — немного подумав, проговорил старик. — Поверьте, я знаю о многих вещицах, которые использовали в Сен-Марко, да теперь забыли, и о тех, что придумали алкорцы или ремесленники свободных городов, но такого я не помню. Может, есть другое название или хоть намёк на принцип действия этого орудия?

— Если б у меня это было, — воскликнул Марк с досадой, — я б не стал спрашивать тебя.

Он чувствовал, что снова оказался в тупике. Он знал, что нужно делать, а именно надлежало эксгумировать и осмотреть тела покойных супругов дам, входивших в кружок вдов, и, получив подтверждение их насильственной смерти, арестовать женщин, допросить их и получить улики против Амбер де Вальян и де Монтезье. Однако проблема была в том, что несчастные покойники были титулованными особами и кавалерами Сен-Марко, и относиться к ним так же как к прочим, по собственному усмотрению вскрывая их могилы, было нельзя. Для эксгумации необходимо было согласие ближайших родственников, то есть тех же вдов, которые конечно на это не согласятся, или приказ, подписанный главой тайной полиции или его заместителем. Ясно было, что де Грамон на себя такую ответственность не возьмёт, опасаясь скандала, да и граф Раймунд, скорее всего, отправит Марка искать дополнительные улики, прежде чем подписать такой приказ.

В мрачном настроении он отправился домой, раздумывая, что ещё он может предпринять. На улице снова было темно, и Королевская площадь освещалась огнями фонарей. Его дом, подсвеченный светом, лившимся из окон, казался издалека сказочным дворцом, и это на какое-то мгновение согрело его душу мыслью, что все эти сложности, по сути, не имеют такого уж большого значения. Ведь самое главное для него скрыто от мрака и холода за этими каменными стенами.

Он поужинал в одиночестве, а потом поднялся в свой кабинет, где уже деловито хозяйничал Монсо. Он переставил на полках книги и папки с бумагами и разложил на большом резном столе пачки документов. Войдя, Марк удовлетворённо кивнул, а потом заметил, что в стороне за маленьким столиком, предназначенном, видимо, для секретаря или писаря, устроился Лоренс Шефер, молодой протеже Монсо, а рядом с ним на подложенной для удобства стопке книг сидит Валентин и, прикусив от усердия губу, старательно выводит что-то гусиным пером на белой бумаге.

— Что это вы делаете? — спросил Марк, подойдя к ним, и увидел, что мальчик пишет на линованном листе палочки и крючки.

— Молодой господин изъявил желание научиться писать, — пояснил Лоренс, поднимаясь, чтоб поклониться. — Мне пришлось некоторое время служить учителем в семье барона фон Рихтера, обучая грамоте его младших детей, и я взял на себя смелость предложить баронессе свои услуги.

— Ну что ж, — усмехнулся Марк. — Значит, и от вас есть толк. Продолжайте.

Он подошёл к своему столу и сел, в то время как Монсо встал рядом, чтоб подавать ему на подпись подготовленные письма и документы. Марк слушал пояснения рассеянно, постоянно возвращаясь мыслями к своему расследованию, от чего его в какой-то момент отвлёк протестующий возглас секретаря. Только тут он заметил, что поставил подпись не там, где нужно. Поскольку это был отчёт, предназначенный для палаты податей, соблюдение его формы было обязательным, и его невольная ошибка обрекала Монсо на повторное переписывание листа с большим количеством цифр и пояснительных расчётов.

— Простите меня, друг мой, — вздохнул Марк. — Мне нужно быть внимательнее.

— Ничего страшного, я перепишу, — успокоил его тот. — Вы чем-то озабочены?

— Так заметно? Да, я снова в тупике и хотя знаю, кто и как совершил преступление, не имею возможности продвинуться дальше.

— Может, я могу вам чем-то помочь?

— Если только вы разбираетесь в ремесле палача, мой милый.

— Нет, ваше сиятельство, не разбираюсь. Более того, за всю свою жизнь я лишь раз имел возможность пообщаться с представителями этой почтенной профессии, но вашей милостью был избавлен от этого сомнительного удовольствия.

— Это тот опыт, которого разумному человеку следует всячески избегать, — кивнул Марк.

— Однако, как вам известно, большая часть человеческих знаний отражена в книгах. Наверно есть и книги об этом предмете. Что вас интересует?

— Меня интересует «шкаф смерти», похищенный бароном де Вальяном в городе Гёрлиц лет сорок назад. И в какой библиотеке я могу найти столь ценные сведения?

— Возможно, в вашей, — неожиданно подал голос Лоренс, а потом немного смутился. — Простите, я не подслушивал, просто случайно услышал часть вашего разговора.

— Не надо извиняться, продолжайте, — кивнул Марк.

— Я уже два дня с разрешения её сиятельства обследую вашу библиотеку. Книги там подобраны очень тщательно и расположены в продуманном порядке. Имеется каталог. Я сверялся с ним и убедился, что все указанные в нём книги находятся на своих местах. Насколько мне известно, имеются три книги, написанные палачами, в которых описываются способы пыток и казней, а также специальных приспособлений, предназначенных для этих целей. Это, прежде всего, книга Маркуса Циммермана, палача свободного города Магдебурга, который, оставив свой пост, почти десятилетие путешествовал по континенту, изучая опыт своих коллег. Сочинение Лоура Менона из луара вам вряд ли будет полезно. Алкорцы не слишком изобретательны на сей счёт, но его книга представляет интерес тем, что там имеются очень подробные экскурсы в вопросы анатомии, в том числе о различии строения тел алкорцев и землян.

— Кнут действует на всех одинаково, — проворчал Марк. — И в этом деле они мастера. А третья книга?

— Это мемуары палача, служившего при дворе короля Жильбера Безумного, его звали Бастьен. Он имел степень по медицине и по приказу короля собирал сведения о пытках и казнях, применяемых как в луаре, так и в свободных городах и отдельных замках. Она была издана совсем небольшим тиражом, поскольку являлась рукописной, но я уже имел возможность убедиться, что в вашей библиотеке собрано множество раритетов. Похоже, ваши предки интересовались не столько содержанием книг, сколько их ценностью, и считали своим долгом обзавестись самыми редкими экземплярами.

— Это не самое уместное замечание, Лоренс, — холодно заметил Монсо.

— Простите, ваше сиятельство, у меня и в мыслях не было обидеть ваших предков. Я это к тому, что мемуары палача Бастьена, учитывая близость вашего дворца к Чёрной башне, где он обретался, вполне возможно, хранятся здесь, среди других книг.

Марк какое-то время задумчиво смотрел на него, а потом перевёл взгляд на Валентина, смотревшего на него с любопытством.

— Мальчик мой, твои пальчики не устали? Может, хватит на сегодня? Иди сюда и похвастайся своими успехами. А твой учитель отправится в библиотеку, отыщет там упомянутую им книгу, а в ней — нужные мне сведения о «шкафе смерти».

Лоуренс с готовностью кивнул, он помог Валентину спуститься на пол со стопки книг, подал ему листы с его старательными каракулями, а сам поднялся и вышел из кабинета.

— Вы позволите ему остаться в доме в качестве учителя для вашего пасынка? — поинтересовался Монсо, убирая бумаги в папку.

— Как думаешь, малыш? — спросил Марк, усаживая мальчика себе на колени, после чего просмотрел исписанные им листы. — Совсем неплохо. Посмотрите, Монсо, уже на третьем листе эти элементы букв выглядят вполне ровными и чёткими. Я вижу, ты старался, Валентин. Тебе понравилось заниматься с Лоренсом? Ты хочешь, чтоб он учил тебя грамоте?

Валентин, очень обрадованный похвалой, уверенно кивнул.

— Но учти, тебе придётся заниматься каждый день, время уроков будет постепенно увеличиваться, — продолжал Марк. — И даже если тебе это надоест, учиться всё равно придётся. Ты уже достаточно большой для этого?

— Да, отец, — кивнул мальчик. — Лоренс интересно рассказывает и не ругает, если у меня не получается.

— Ладно, пока пусть остаётся в качестве учителя, — наконец, согласился Марк. — Но будьте любезны, Монсо, решите все связанные с этим вопросы с моей женой. У меня и без того много дел.

— Как вам будет угодно, ваше сиятельство, — поклонился секретарь и отправился переписывать испорченный лист отчёта в свой небольшой кабинет, расположенный рядом с хозяйским.

Марк ещё какое-то время расспрашивал Валентина, о чём говорил с ним Лоренс, и убедился, что тот успел рассказать ему какую-то нравоучительную историю, следил за тем, чтоб его новоявленный ученик прямо держал спину при письме и пообещал научить его читать. По горящим воодушевлением глазкам мальчика, Марк видел, что ему понравились занятия и поздравил себя с тем, что хотя бы проблема с поиском учителя для Валентина разрешилась сама собой, а вскоре разрешилась и другая.

Лоренс вбежал в кабинет, неся перед собой раскрытую книгу, и с радостным видом положил её перед Марком. Книга была большая и напоминала атлас, как выяснилось, из-за того, что была заполнена чертежами. Взглянув на раскрытую страницу, Марк похолодел и поспешно подхватил Валентина и велел ему пойти к матушке и рассказать о том, что Лоренс будет его учителем, после чего снова взглянул на чертёж.

— Вот он, «шкаф смерти», — пояснил молодой человек, — другие виды этого орудия называются «демон возмездия», «железная вдова» или «кровавая дева». Принцип их действия одинаков: жертву ставят в ящик, в стенках которого имеются отверстия, через них выдвигаются железные зубья и пронзают её. «Кровавая дева» отличается тем, что зубья находятся в задней и передней стенке, их можно было выдвинуть на разную длину. Иногда он использовался в качестве пытки. Человеку приходилось стоять вытянувшись, потому что стоило ему отклониться вперёд или назад, как он натыкался на зубья. Выдвигая зубья дальше, ему наносились несмертельные раны, отчего он постепенно истекал кровью. Ну, а повернув рычаг до отказа можно было убить разом, проткнув тело с двух сторон едва не насквозь.

— Ужасно, — пробормотал Марк и, заметив удивлённый взгляд Лоренса, пояснил: — Я солдат, а не палач. Мне приходилось убивать врагов или намерено ранить их, если я хотел сохранить им жизнь, но пускать им кровь, обрекая на долгую мучительную смерть, — это не по мне.

— Господин Монсо говорил мне, что вы отличаетесь редкой для людей вашего круга сострадательностью, — пробормотал молодой человек.

— Ему просто повезло, — ответил Марк. — Отправляйтесь к моей жене и обсудите с ней обучение Валентина. Я уверен, где-то в этом доме есть классная комната, где вы найдёте всё необходимое. То, чего не достаёт, купите или закажите. Я буду следить за успехами моего сына, однако, не стану вмешиваться в процесс обучения. Полагаю, вам удастся найти баланс между строгостью и мягкостью. Мальчик избалован и капризен, его пора приучать к порядку, однако, я категорически против телесных наказаний. Меня самого никогда подобным образом не наказывали, и, несмотря на мой упрямый нрав и врождённую лень, моим учителям удалось многому меня научить.

— Я сам не являюсь сторонником жестокого обращения с детьми, ваше сиятельство, — заверил его Лоренс и вышел, а Марк снова взглянул на чертёж.

«Шкаф смерти» был, пожалуй, самым гуманным из всех видов этого ужасного орудия. Это был всего лишь вертикальный ящик, похожий на шкаф, где из задней стенки с помощью рычага выдвигались девять длинных зубев, расположенных в три ряда и, судя по описанию, конструкция не предполагала возможности выдвижения их частично на меньшую длину. Они выдвигались до конца одним поворотом бокового рычага, который после этого фиксировался с помощью небольшого крюка. Именно посредством такого орудия, по мнению Марка, и должны были наноситься раны, полученные кавалером де Мевом.

Направляясь к графу Раймунду, он взял книгу с собой, и пока тот изучал чертёж, рассказал ему всё, что смог выяснить.

— Если это устройство, действительно, находится в доме де Вальяна, то мы получим доказательства того, что кавалер де Мев убит там, — проговорил он, наблюдая за реакцией главы тайной полиции. — Я также прошу вас дать приказ на эксгумацию тел барона де Вальяна, кавалера де Бейля, виконта де Безьера, графа де Буржа и кавалера де Бомона. Череда смертей, постигших мужей подруг Амбер де Вальян выглядит подозрительно. Графиня де Бурж чем-то сильно напугана, виконтесса де Безьер упомянула о какой-то страшной реликвии де Вальяна, но госпожа де Бейль резко прервала её, помешав продолжить. Не исключено, что эти мужчины были убиты так же, как и де Мев, с помощью этого «шкафа». Если это так, то вполне возможно, что это орудие убийства и пропавших купцов.

— Значит, именно такой «шкаф смерти» де Вальян выкрал из тюрьмы Гёрлица? — пробормотал Раймунд. — С него сталось бы оставить его себе. Малоприятный был человек. Но не станем торопиться. Сейчас исход тёмного дня. Потому бери сыщиков и кого-нибудь из лекарей и отправляйтесь на кладбища и в фамильные склепы. Осмотрите покойных мужей. Если факт их убийства подтвердится, можешь смело арестовывать вдов. Если подтвердится хоть в одном случае, вместе с вдовой этого несчастного арестуй де Вальян. Её дом тщательно обыскать. Де Монтезье нашли?

— Ищем, — вздохнул Марк. — Нам неизвестно, где он живёт. Сыщики обходят гостиницы, трактиры и притоны, осведомители извещены о том, что мы его разыскиваем. Пока ничего.

Раймунд ненадолго задумался.

— Знаешь что, Марк, — наконец, произнёс он. — Давай в любом случае арестуем эту де Вальян прямо сейчас и обыщем её дом. Её старик-муж умер давно, в любом случае мы можем заявить, что получили анонимное сообщение об убийстве. Если что, всегда можно извиниться. Не думаю, что это вызовет какие-то проблемы, не столь высокого полёта эта птица.

— Вы опасаетесь, что она уничтожит улики?

— Я опасаюсь, что графиня де Бурж предупредила её.

— Не думаю, что она захочет с ней встречаться, но в любом случае тоже не хочу тянуть с этим делом. Я прямо сейчас отправляюсь в дом де Вальян, а обыскивать склепы отправлю Гаспара и Огастена. Думаю, что уже к утру у нас будет в распоряжении их доклад.

Вскоре Марк во главе небольшого конного отряда, за которым следовала чёрная тюремная карета, выехал на Королевскую площадь. Улица Монтегю была в этот час ярко освещена, по ней проезжали всадники на красивых конях в попонах геральдических цветов и резные кареты с гербами, которые останавливались у нарядных подъездов домов, откуда уже слышалась музыка, а в окнах плясали огоньки множества свечей. Знать Сен-Марко собиралась на пиры и званые вечера, чтоб скоротать тёмную ночь, и Марк испытал некоторое беспокойство оттого, что баронесса де Вальян тоже могла отправиться к кому-то в гости. Это беспокойство возросло, когда он подъехал к её дому и увидел, что лишь несколько окон на первом этаже слабо освещены.