Дважды рожденный (СИ)

— Не спеши, ты у меня на мушке, дернешься — умрешь.

— Как мило. Так, меня Мартом зовут. Тебя Тору. Будем считать, познакомились. Включай мозги. Имперцы где-то совсем рядом. Нет, если хочешь, то давай воевать между собой… Но это будет глупое решение.

— Ты прав, — помолчав несколько секунд, ответил стражник, — оставим разбирательства на потом.

Все в просторной, темной зале почти синхронно выдохнули. А Март прошептал себе под нос: «Другое дело, а то на мушке он меня держал, клоун…»

— Уверен, эти вот так прямолинейно, на рожон, не полезут. И через главный проход не попрут. Надо срочно готовить позиции на внутреннем контуре. Рядом с реактором. Там хоть шанс будет — они не рискнут бить из тяжелого оружия, иначе сами погибнут от возможной детонации в активной зоне.

— Логично. Стенки блока достаточно надежны и пулевые попадания должны выдержать без труда, а вот удар ракеты может привести к повреждениям и утечке смертельной дозы радиации, — согласился с его рассуждениями наемник. — Что предлагаешь?

— Роза без брони серьезной. Ее надо подальше запрятать и пусть постарается хотя бы разок, зато наверняка, попасть. Большего не требуется. Остальных мы возьмем на себя. К слову, Тору, ты ведь с «Шершнем» знаком?

— Это мое оружие… — холодно отозвался рахдонит.

— Было, — спокойно поправил его Март. — Плазма жарит знатно. Только последнего фрага она почему-то не взяла, он свалился в дыру… Чего так, что скажешь?

— Ее радиус поражения всего один метр. То есть сфера два метра в диаметре — зона тотального уничтожения, а вот за ее пределами все как обычно, ЭМИ, ударная волна, вспышка сверхяркого свечения и если есть, то разлет поражающих элементов.

— Понятно. То есть этот хмырь успел немного отклониться и потому не сгорел, как свечка? Да, в бою всякое бывает… Если вернется, добьем.

— Я уверен, что повредил ему батарею, так что он уже не боец.

— Принято. Хватит болтать, давай по местам расползаться.

Само помещение энергетического отсека состояло из двух зон. Собственно атомного блока — большого цилиндра правильной формы, закрепленного на восьми очень массивных балках и окруженного широким парапетом для непосредственного доступа. Общее пространство занимало четыре пятых внутреннего объема. Все остальное оказалось упрятано под палубный настил.

Прямо под реактором, ниже уровня пола находился главный генератор. Там же, спрятанные под панелями, проходили многочисленные магистрали, и размещалось оборудование. Кольцевой холл с пультами управления и контроля бубликом тянулся вдоль стен.

— Роза Алексеевна, давай прямо наверх, на крышу. И прикинься ветошью. А главное, никаких датчиков и прочих лазеров не включай, тебя сразу засекут. Лежи, наблюдай в пассивном режиме. Тору, какую половину выбираешь? Правую? — рахдонит согласно кивнул, — Не вопрос. Моя слева от входа. По местам, и ждем.

Март выломал несколько столов и притащил пару диванчиков, свалил в некое подобие бруствера или баррикады. Защитить она не могла, зато давала возможность относительно скрытно передвигаться или хотя бы не мгновенно попасть в кольцо вражеских прицелов.

Закончив с этим, он сдернул бронежилет с убитого рахдонита и, на секунду высвободив руки и голову из БСК, вытянул из нагрудного кармана котенка. Усадив его перед собой, снова застегнул бронекостюм.

— Курсант, тут такое дело, — глядя в светящиеся в потемках зеленые глаза, пояснил он ушастику, — не знаю, как оно там все обернется, но чую, бой будет очень горячий. Зачем тебе рисковать, малявка? Сиди тихонько. Глядишь, все и обойдется. Пожелай мне удачи, рыжик!

— Мяв, — негромко, но как-то очень твердо и решительно пискнул мурлыка, деловито оглядываясь по сторонам.

— Все, разговор окончен, лезь в броник. И чтобы никуда!

Везение не бывает бесконечным. Или это уже форменное шулерство перед небесами… Атака началась с подрыва сразу четырех кольцевых зарядов взрывчатки. Крупные куски внешней оболочки энергоблока с грохотом повалились внутрь в облаке дыма и пыли. Легкие осколки с шумом просвистели и осыпались каменным дождем. И сразу вслед за ними через проломы в зал влетели дроны. Десять мелких, юрких воздушных машин. Восемь из них несли на себе взрывчатку, еще два вели разведку. Вычислить объекты атаки их оператору не составило труда.

Действовать пришлось просто мгновенно. На подумать времени ему не оставили. «Они сейчас нас сожгут!» Гранатомет повис на ремне, Базер прыгнул в руку и Март сходу, от бедра открыл огонь. Иномирный пистолет оказался действительно хорош. Мощный, быстрый, с очень большим боезапасом. Но самое главное, его система наведения позволяла подключаться к визору БСК.

Скорость и точность работы Вахрамеева оказалась поистине чемпионской. И превзошла все рекорды мирянских соревнований. Он бил так, что гул от выстрелов сливался почти в один монотонный грохот. Управлявший коптерами боец оказался не готов к такой действенной и стремительной расправе, отдал короткий приказ рою атаковать напрямик, постаравшись задавить сопротивление массой.

А Март, наконец, попал. Да еще очень удачно. Пуля угодила в прикрученный снизу боеприпас. Раздался взрыв, от которого сдетонировали и два летящие рядом аппарата.

Еще одному дрону под завесой разрывов и дыма удалось прорваться к цели. Если бы не обычный пистолет в левой руке Марта плюс его способность вести разом две мишени… Не долетев каких-то два метра до Вахрамеева, легкий БПЛА упал, подбитый, и все равно взорвался, раскидав часть баррикады и на миг ослепив стрелка.

Не рассуждая, на одной интуиции, он прыгнул в сторону, уйдя в перекат, а за его спиной ярко полыхнуло зарево двух разрывов, окончательно разметавших импровизированный заслон. Не успел Март подняться на ноги, как по нему открыли пальбу ворвавшиеся в зал через проломы два панцерегеря.

Как и предсказывал Вахрамеев, противник не рискнул работать ракетами и реактивными гранатами, ограничившись крупнокалиберной стрелковкой с тяжелыми бронебойными пулями. Зашли имперцы грамотно. Одновременно и с разных углов, так что он разом угодил в перекрестье огня. Не прекращая двигаться и не обращая внимания на болезненные удары по броне, он, ухватив «Шершень» в руки, почти не глядя отправил пару плазменных гранат в цель, стараясь выиграть хотя бы долю секунды. Не попал, но на миг ярчайшие вспышки ослепили врагов, не имевших в арсенале подготовленной схемы реакции искинов своих БСК на такую атаку. Возможно, их электроника также, пусть на чуть-чуть, но дала сбой. Этого оказалось достаточно.

Март, продолжая смещаться в сторону, успел прицелиться и вложить гранату точно в грудь противника, фигура которого исчезла в очередной вспышке.

«Один есть!»

И в тот же миг его самого отбросило точной очередью, прошившей наискось от левого бедра до правого плеча, так что в доспехе что-то отвратительно хрустнуло, а руку с гранатометом заклинило. Да и сам он рухнул на пол, сраженный метким огнем.

Дойчу оставалось только добить врага. Вахрамеев, завалившись на бок, успел перехватить «Шершень» левой рукой и одновременно с черным нажал на спуск. Пули ударили очень близко, скользом пройдя по шее и шлему, заставив голову загудеть. В тот же миг граната расцвела маленьким солнцем, выжигая все внутри двухметровой сферы, так что от могучей фигуры панцера остались только ноги выше колен.

«Второй есть! Перезарядка!»

Работая одной левой, он одновременно старался правой раскачать заклинивший механизм плеча.

— Убрать с правой руки механизацию. Снять все блокировки. Буду работать на мускульной силе!

Это странное требование немного помогло. Да, конечность все равно действовала медленно и криво, зато пальцы смогли сжиматься, а запястье восстановило условную подвижность.

Не без труда поднявшись на ноги, он торопливо заковылял, прижимаясь к гладкой стене реактора. Броня выдержала многочисленные попадания, но получив серьезные повреждения, утратила часть функциональности. Хорошо, хоть система о ранениях не докладывала, но механизм левого колена после точного попадания теперь не сгибался, замедляя движение.

Следовало спешить. Справа продолжали доноситься звуки ожесточенного боя, но сопротивление могло оказаться сломлено в любой момент.

В начале боя Март сумел стянуть на себя почти всех ударных дронов, так что Тору почти повезло. На его долю досталось только два летающих убийцы. Одного он сумел повредить на подлете, а второго переиграл, как заправский боксер, качнувшись в одну сторону, вынудив машину сменить направление атаки, а сам резко ушел в другую. Взрыв грянул очень близко, стража отбросило и в который уже раз контузило, но он смог продолжать бой.

Его противники, ведя убийственно точный огонь, смогли прижать наемника к полу, вколачивая в него пулю за пулей, он отвечал, и тоже попадал, сосредоточившись на том, что был слева. Вся схватка заняла считанные секунды. Композитная броня уже не «держала», закаленные сердечники, пробивая доспех, наносили тяжелый урон стражнику, который быстро слабел. Аптечка продолжала работать, заполняя раны биогелем и впрыскивая дозы антишоковых и обезболивающих средств в его кровь.

Роза, наблюдая через тепловизор, не успела отработать в момент появления панцерегерей в пробитых ими проломах, слишком все произошло внезапно. Все же одно дело стрелять в тире, и совсем другое — настоящий бой накоротке.

Имперцы, быстро перемещаясь, сократили дистанцию, в четыре руки, как два молотобойца, расстреливая Тору. Стало невозможно целиться лежа — требовалось направить винтовку почти вертикально вниз. Видя, как плохо приходится стражу, она позабыла об опасности обнаружения и привстала на колени. Уперев увесистый ствол в угол цилиндра реакторного блока, поймала в прицел голову одного из врагов и, немедля, плавно нажала спусковой крючок.

Приклад резво ткнулся в плечо, она попыталась повторить, но тут в нее сзади ударили сразу два разведывательных коптера, ломая себе винты. Никакой бомбовой нагрузки они не несли, но точный и внезапный толчок в затылок в сочетании с тяжелой, тянущей вниз, винтовкой в руках, опрокинули ее и сбросили с шестиметровой высоты. Она упала на спину. От столкновения с настилом пола ее тело пронзила острая боль, и сознание милосердно погасло.

Увидев третьего противника, Вахрамеев сразу выстрелил, благо, тот не прыгал и почему-то никуда не спешил. Март не мог знать, но тут ему очень помогла Роза своим метким попаданием. И все же граната рванула чуть левее цели, лишь краем зацепив его спину, уничтожив двигатель и батарею БСК. Вахрамеев выстрелил еще раз, добив обездвиженного врага.

Сместившись еще на пару метров вперед, он увидел последнего из черных. Тот стоял на колене, прикрывшись, как щитом, телом расстрелянного до кровавых лохмотьев стражника-рахдонита. Готовый к бою «Шершень» нацелился на имперца, но выстрела не последовало. Той доли секунды, что понадобилось Марту для принятия решения, хватило врагу, чтобы открыть огонь на поражение. Вахрамеева отбросило назад и закрутило. Все, что он смог, это укрыться за изгибом стены.

В этот момент он уже не думал ни о чем, кроме одного. Надо уничтожить врага! Собрав остатки сил, шагнул вперед, готовый пойти на размен, жизнь за жизнь, лишь бы успеть сделать свой выстрел.

Едва показалась фигура в доспехе, как Март отправил плазменную гранату, нацелив ее чуть за спину неприятеля. Ответная очередь прошла мимо. Уже почти мертвый Тору, единственной относительно целой рукой ухватился за ствол автомата егеря и отвел его в сторону, сам подставляясь под выстрел невольного союзника. Вспышка снесла затылок дойча. Панцер грудой металла повалился на пол.

— Эй, братишка, ты живой? Чем тебе помочь? Погоди, не умирай. Ты вон какой молодец! — он поднял смотровой бронещиток и включил фонарик.

— Поздно. Джайа Махакали, айо горхкали![3] Передай братьям, Тору умер достойно.

Март несколько долгих мгновений бессмысленно смотрел на скуластое лицо гуркха. Потом закрыл его темные глаза и отстегнул с разбитого скафа кривой тяжелый нож-кукри.

— Я расскажу твоим сородичам о тебе, Тору.

Ни сил, ни эмоций не осталось. Только усталость. Двигаться не хотелось. Совсем. В теле болело вообще все от набранного за этот короткий бой запреградного урона, измочалившего его, как хорошую отбивную.

Но тут ему в голову пришла простая мысль. А ведь наверху стоит конвертоплан с пилотами. И эту проблему больше точно решать некому, кроме него. Зато его БСК в последней стычке оказался окончательно разбит.

— Комм, пусть медпак накидает мне обезбола и еще чего-нибудь для бодряка, но в меру, мне еще воевать надо. Голова должна быть ясной.

— Выполняется.

Март ощутил несколько уколов в предплечье. Секунд десять сидел, закрыв глаза и отдыхая.

— Все, пора, — сам себе приказал он и поднялся, кряхтя, как старик. Оставалось только выбраться из скафа и идти дальше налегке. Комбез изрядно пропотел, но на удивление остался цел.

— Значит, и правда обошлось без ранений. Это хорошо… Комм, где Роза? С ее гаджетом есть связь?

— Объект находится в десяти метрах, — на экранчике коммуникатора высветилась стрелка направления.

Он подошел и склонился над неподвижно лежащей девушкой.

— Сердечный ритм в норме, давление низкое, пульс сто — тахикардия, дыхание не затруднено, — отчитался комм, транслируя данные с персонального браслета медички.

Март направил фонарик на лицо девушки и коснулся ее побледневшей кожи. Но никакого липкого пота и мертвенной белизны не было.

— Пусть отлеживается. наверняка тяжелый сотряс. Тут неподвижность рулит. Ей там уже вколол медпак что-то?

— Да, весь набор доступных средств введен через инъекции.

— Хорошо. — И Вахрамеев заковылял, припадая на левую ногу, которой особо досталось, назад к своему снаряжению.

Котенок, про которого он совсем позабыл, как только закончилась стрельба, сам вышел навстречу, бесстрашно обнюхивая убитых врагов. Подойдя вплотную, Курсант лизнул каплю крови с руки мертвого стражника и посмотрел на Марта.

— Что, нравится? Экий ты кровожадный… Нам надо наверх, забирайся обратно в карман. Только сам. Не факт, что я не свалюсь. Ну, ты умеешь.

Закрепил на талии патронташ с оставшимися гранатами, сунул за пояс Базер, на плечи крест-накрест нацепил ремни автомата и «Шершня». И, покачиваясь от слабости, медленно побрел, увешанный оружием, как елка, к выходу.

— Ждите, черти, я за вами.

[1] Далее текст идет сразу с переводом — как услышал Март через коммуникатор.

[2] Tiltrotor — конвертоплан на языке рахдоним. То же Kipprotor или Schwenkrotor (поворотный ротор) — на хохдойче (верхненемецком).

[3] Слава Махакали, гуркхи идут! (Махакали — Великая Кали, она же Великая богиня войны и супруга Шивы)

Глава 23

Всякое дело необходимо доводить до конца, не откладывая на завтра то, что можешь сделать сегодня. Так говорил мой дед. А он, пройдя Великую Отечественную от первых дней и до самой Победы, в жизни разбирался. Мы часто не спешим следовать этому простому правилу. Откладываем на потом или, наоборот, спешим. На войне этот принцип обладает особым смыслом. Потому что пока последний враг не уничтожен, не бежал или не сдался, тебе надо идти вперед и сражаться. И каждый следующий миг может, несмотря на все прежние победы, награды и успехи, закончиться для тебя фатально. Потому преследование и добивание все еще не прекратившего сопротивление неприятеля — безусловное требование боевых уставов.

Вот и сейчас Мартемьян отчетливо сознавал, что тянуть время недопустимо. Каждая не то, что минута, секунда на счету. Ему повезло, что первый отрезок пути шел по строго горизонтальной поверхности центрального коридора. Ноги еле шевелились, а в голове царила пустота. Но постепенно знаменитая Вахрамеевская двужильность и по большей части влитый в кровь коктейль начали работать. Боль перестала ощущаться, надежно заблокированная. Пошла вверх, все разгоняясь, волна бодрости. К тому времени, когда он добрался до лестничной шахты, к нему даже начала возвращаться привычная ясность мысли.

— Комм, дай картинку с вертушкой черных. Где они, что делают?

— Двигатели заглушены, штурмбот стоит на взлетной площадке верхней палубы. Пилоты в своих креслах.

— Это замечательно. Вот пусть все так и остается.

— Приказ не понятен.

— Забей. Продолжай наблюдение. О любых изменениях срочно докладывай.

— Принято.

Вахрамеев, преодолев первые пару десятков ступеней, быстро ощутил, что подъем — это совсем другая история.

— Зачем я эту бандуру тяжеленную схватил? — отдуваясь, пробурчал он на ходу, хмуро поглядывая на «Шершня». — Оставить его здесь, что ли? Нет, нельзя.

Действительно, плазменный гранатомет, успевший доказать свою высочайшую эффективность, мог стать отличным решением всех проблем и в стычке со стоящим на крыше ангара конвертопланом. Один-два заряда в кабину или плоскость крыла и все. Уже никто никуда не полетит. А что там в итоге получится, Март пока и сам даже не подозревал. Никакого плана, главное было просто поскорее добраться до врага. А там видно будет.

— А серьезная у рахдонитов химия… стильная, модная и молодежная… Прямо второе дыхание включила. Интересно, какая у этой волшебной пилюли обратка и есть ли вредные последствия? Слышь, комм, чем мне грозят вколотые дозы?

— Концентрация активных веществ в пределах нормы и опасности для организма не представляет.

— Не очень понятно, зато позитивно. Ладно, поживем-увидим.

Пройдя за минуту[1], шесть из одиннадцати лестничных маршей и перевалив за середину, Март вспомнил сценку из второго «Брата». Для поднятия настроения принялся негромко повторять, то и дело поглядывая на экранчик комма, который продолжал упорно транслировать картинку с неподвижно стоящим конвертопланом черных:

Я узнал, что у меня

Есть огромная семья:

И тропинка, и лесок,

В поле — каждый колосок!

Речка, небо голубое —

Это все мое, родное.

Это Родина моя!

Всех люблю на свете я! [2]

Вспомнилось про Розу.

— Комм, у тебя еще есть связь с браслетом Бакановой?