Босс с причудами (СИ)

Ой ли!

— Просто интересно, — бормочу я.

— А давайте изменим условия нашего договора, — вдруг заявляет Ремезов, сминает салфетку и бросает на стол. — Я попросил вас, чтобы вы приобщили меня к своему миру, показали ваши интересы и научили находить в них удовольствие. Но я тоже хочу показать вам другую сторону жизни. Моей жизни.

— А это еще зачем?

— Пусть наши деловые встречи станут полезными для обеих сторон. Вдруг они изменят ваше мировоззрение? Поэтому нашу следующую встречу я организую сам.

— Ну… хорошо, — пожимаю плечами.

Мне уже заранее страшно.

— Ну, за удачное начинание! — Ремезов салютует мне бокалом безалкогольного коктейля «Трезвый кок» и по-пиратски подмигивает.

* * *

Ремезов отвозит меня домой. И больше не лезет с расспросами и безумными предложениями. Взгляд у него далекий, как будто он думает о чем-то важном и глубоко личном.

Прощается коротко, без расшаркиваний.

— До свидания. Спасибо за все. Увидимся в среду. Выбор развлечения за мной, — отрывисто говорит он и уезжает.

Захожу в квартиру и сразу звоню Эдику.

— Ну, как все прошло? — интересуется он.

— Нормально. Твой шеф выгулян, накормлен и отпущен домой. А ты еще на работе?

— Да, но скоро заканчиваю.

Чувствую укол совести. Я развлекалась, смеялась, в кафе ходила с другим мужчиной, а Эдик вкалывал.

— Заедешь? Расскажу о вечере во всех кошмарных деталях.

— Давай завтра лучше встретимся? Часов в двенадцать. Сходим куда-нибудь!

— Ну ладно…

Разочарованно откладываю телефон. Во мне кипят впечатления и хочется поделиться ими, пока они свежие. Завтра уже будет не то.

Но ожидание компенсируется полноценным свиданием с Эдиком.

Он явился ровно в двенадцать, хорошо одетый, выбритый, надушенный. С порога хватает меня в охапку, целует и шепчет:

— Танюшка, как же я соскучился! Может, не пойдем никуда? Дома останемся? Я знаю, чем мы можем заняться…

— Нет, — капризничаю я. — Хочу развлечений. Нормальных, с нормальным человеком.

И мы идем в кино, а потом в итальянское кафе. Это абсолютно нормальное, даже чуточку скучное свидание. То, что нужно. За последнюю неделю разных потрясений у меня было в избытке. Немного отдыха не повредит.

В кафе подробно описываю Эдику все, что случилось вчера. Показываю ему фотографии шефа, где он корчит рожи и размахивает рукой-ножами.

Эдик сгибается от хохота и чуть не утыкается лбом в пиццу.

— Ну дает ЭрКуб! — говорит он, вытирая со щек слезы и томатный соус. — Такого я даже от него не ожидал. Таня, скинь мне эти фотки, пожалуйста. Сохраню на память.

— Потом, — я убираю телефон. Отчего-то не хочется давать фотографии в распоряжение Эдика. Еще покажет кому-нибудь на работе…

— А куда вы в следующий раз пойдете?

— Пока не знаю. В принципе, вчера было забавно. Посмотрим, что дальше будет. Эдик… ты правда не против? Другому мужчине было бы неприятно, что его девушка с кем-то время проводит.

Эдик становится серьезным.

— Честно, Таня? Да, мне неприятно. Все-таки я твой жених.

Он яростно режет пиццу на куски, как будто хочет распилить и тарелку со столом заодно. Насаживает кусок на вилку, отправляет в рот и жует, грозно сверкая глазами.

Я смущаюсь.

— Тогда скажу Ремезову, что конец игре и ну его.

Эдик прожевывает, глотает и отрицательно качает головой.

— Таня, умом я понимаю, что ревновать повода нет. Я знаю Ремезова, знаю тебя. Рассуждаю разумно. Смотрю на ваши встречи, как на деловой договор. Это ведь так, Таня?

— Ну да.

— Я верю тебе, знаю, что ты на Ремезова не клюнешь. И он на тебя не клюнет. Ты совершенно не в его вкусе.

— Вот как! — надеюсь, мне удалось скрыть возмущение в голосе.

— Ты красивая, любому понравишься, но у него другой типаж женщин. Видела бы ты его невесту!

— Он обещал меня с ней познакомить.

— Ну вот, значит, вообще все в порядке. В принципе, есть у меня предположение, зачем Ремезов все это затеял.

Эдик опять хмурится.

— Он любит ставить людей перед выбором. И сам любит экспериментировать. А ты, Таня — сплошной эксперимент! Я вот что еще думаю… — Эдик недовольно моргает. — Он, возможно, к тебе еще чисто в деловых целях присматривается. Ремезов запросто может предложить тебе какую-нибудь должность у нас в компании. У него глаз на людей наметан. Знаешь, откуда он взял нашего безопасника?

— Откуда?

— С лыжной базы. Василий Петрович там лыжи выдавал напрокат. А Ремезов в нем что-то разглядел. Поговорил с ним и нанял. Но перед этим устроил ему испытание — детективный квест. Заставил его вычислить тех, кто курит в туалете и ворует йогурты из общего холодильника. Причем видеокамеры ставить запретил. Тот использовал дедуктивный метод и справился. Толковый оказался дядька. Так что ваши свидания вполне могут быть чем-то вроде стрессового собеседования.

— Да ну, бред! — всполошилась я. — Какую должность он мне может предложить? Массовика-затейника?

Эдик пожимает плечами.

— От Ремезова всего можно ожидать. Короче, Таня, обо мне не беспокойся. Я взрослый человек и смогу придушить свою необоснованную ревность. Только ты мне все рассказывай, ладно?

— Само собой.

— А если он тебе работу все-таки предложит… ты согласишься?

Отчего-то кажется, что Эдик ждет отрицательного ответа.

— Нет, конечно!

Он довольно кивает.

— Но только ты потактичнее откажи, если что.

Я не покривила душой. Ни за что в жизни не хотела бы работать в одной компании с Эдиком. Работу и любовь смешивать нельзя. А работать на Ремезова тем более не хочу!

Среды жду с волнением. В этот день Родион Романович поведет меня куда-то, чтобы показать, чем он живет.

Даже не представляю, что он задумал. Возьмет кататься на лыжах? Но сейчас весна, листья уже появились, травка. Или в библиотеку? Или устроит экскурсию по офису? А может, возьмет в какой-нибудь роскошный ресторан, где нужно приходить в вечернем, сверкая бриллиантами?

Ни один вариант меня не прельщает.

Ремезов звонит во вторник.

— Итак, вы готовы отдаться завтра на мою волю?

— Нет, но что поделать.

— И это правильный ответ.

— Намекните хоть, куда пойдем. Как мне одеться?

— Прилично. Очень прилично.

И этот туда же. Когда это я одевалась неприлично?

— Уточните.

— Не вызывающе. Ваше красное платье не подойдет. Оно, кстати, отстиралось?

— Да, спасибо что спросили.

— Оденьтесь по-деловому.

— Уточните, для какого именно дела нужно одеться по-деловому. Например, у тракториста и у дирижера разные понятия об этом стиле.

— Татьяна, прекратите корчить дурочку. Все вы поняли. Белая блузка, черная юбка. Туфли на шпильке. Мне нравятся шпильки.

— Будет сделано.

— Всегда бы так! Заеду за вами в четыре. Привет Афоне.

— Обязательно передам. И поцелую его от вас. Или вы лучше сами?

Ремезов смеется и отключается.

* * *

В шкафу у меня есть то, что нужно Ремезову — белая блузка и юбка-карандаш, которые я надевала, когда недолго работала секретарем в офисе. С этим нарядом и периодом жизни у меня связаны не самые приятные воспоминания.

Шеф у меня был козел. Подлинный. И по характеру, и по внешности — с длинным лицом, отвисшими губами и глазами навыкате от вечного бешенства. Он разговаривал с сотрудниками исключительно криком и придирался к любой мелочи.

Однажды я принесла ему горячий кофе. Предупредила об этом, когда ставила чашку на стол. Но шеф пропустил мое предупреждение мимо ушей — он бахвалился тем, что никогда не слушает «бабских» указаний. Ну и отхлебнул, обжегся, выплюнул напиток прямо на мою белую блузку и выматерился.

Тогда я так оторопела, что даже ответить ничего не смогла — только хлопала глазами и обтекала, наблюдая, как он высовывает обожженный язык.

Мне немного жалко его стало. Понятно, человеку больно, он себя не контролирует. Хотя кофе все же был не кипяток, сильно он ну никак не мог пострадать.

Я извинилась и ушла. Надеясь, что шеф тоже придет позже извиниться. Но ничего подобного не произошло.

Потом он еще пару раз нахамил мне — да еще в присутствии посетителей. Вообще ни за что. Ручку ему нелюбимую подала, забронировала билеты на самолет не на то число (он меня, кстати, не предупредил о переносе поездки).

Ну я и поняла, что секретарша ему нужна как девочка для битья. Дотерпела до конца месяца и ушла.

Позднее делала еще несколько попыток устроиться на постоянную работу. И на собеседования ходила тоже в этом наряде. Каждый раз меня потом трясло от переживаний.

Теперь без отвращения на свои «правильные» блузку и юбку смотреть не могу.

И поэтому с утра смоталась в магазин и купила все новое. И чуточку похулиганила.

Юбка черная, строгая, блузка белая, как полагается. Вот только блузка в кружевных рюшечках, с огромным бантом на шее. А слева на груди вышит котенок. Подростки такие любят.

Шпильки подобрала, как Ремезов велел. С высоченными каблуками, все в стразах. Кто сказал, что стразы — это неприлично? Зато туфли сверкают при каждом шаге, как волшебные.

В половине четвертого Ремезов позвонил и велел спускаться.

Ждет меня у автомобиля, оперевшись на открытую дверцу, и постукивает пальцами от нетерпения.

— Добрый день, Родион Романович!

— Добрый.

Окидывает меня придирчивым взглядом. Скромное серое пальто я застегнула на все пуговицы, подвоха в блузке он не заметил.

А вот шпильки оценил.

Он щурится от блеска и укоризненно качает головой.