Кот

— Какой тогда смысл ждать, если я могу не дождаться этого дня?

— Не стоит искать смысл там, где его нет.

— Можете вернуть мне деньги? Я не хочу платить за этот бред.

— Я открыл вам бесценную тайну, о которой вам никто и никогда не расскажет.

— Я позвоню моим охранникам, если вы не вернёте мне деньги.

Деньги я ему вернул. У меня не было желания подвергать себя опасности из-за такой мелочи. Однако мне было обидно, что Артур получил бесплатно такой важный совет, но не понял его ценность и даже не поблагодарил меня, а наоборот, начал мне угрожать. Готов поспорить, он скоро начнёт сходить с ума от повседневной рутины и будет искать пути достижения новых ощущений. Это почти всегда плохо заканчивается. Артур — типичный пример человека, который достиг своего пика. Теперь его «das Es» будет тянуть его на самое дно.

Артур ушёл. У меня оставалось чуть больше семи часов до сеанса с Алексеем Скопиным. Чувство голода наконец-то появилось, и мне сильно захотелось пиццы. Я, не теряя ни минуты, отправился в пиццерию, расположенную рядом с офисом. Я заказал пиццу «Евразия», состоящую из восьми кусков с разными начинками. Не спеша, я съел всю пиццу, но не наелся. Я повторил заказ и съел ещё четыре куска, а остальное забрал с собой. Вернувшись в офис, я сильно захотел спать. Я закрыл дверь, улёгся на диван и моментально уснул. Проснулся я, как мне показалось, через секунду от стука в дверь. На самом деле прошло шесть часов, а в дверь стучал Алексей Скопин.

— Решили вздремнуть? — спросил Алексей, когда я открыл дверь.

— Да, — ответил я. — Потянуло в сон после плотного обеда.

Сеанс начался как обычно. Ксения жаловалась, Алексей слушал, я давал комментарии. Когда до окончания сеанса оставалось совсем немного, Ксения, вдруг, расплакалась. Алексей оторопел.

— Что случилось? — спросил Алексей у Ксении.

— Я хочу уйти от тебя, — неожиданно заявила она.

— Что значит, уйти?

— Ты постоянно пропадаешь со своими девчонками. Я пыталась свыкнуться с этим, но поняла, что я больше не могу так жить.

— Не совершай ошибку.

— Я уже совершила — вышла за тебя, зная, как ты зарабатываешь деньги.

— От таких, как я, не уходят.

— Значит, я буду первой.

Ксения резко встала с дивана и пошла в сторону выхода. Алексей догнал её, схватил за правую руку и со всей силы швырнул в сторону дивана. Ксения ударилась головой о диван. Алексей подбежал к ней и начал избивать ногами. Ксения закричала, но быстро отключилась от сильного удара в голову. Меня парализовало от страха. Удары Алексея были настолько сильными, что я слышал, как ломаются кости его жены. Избиение продолжалось около минуты. Когда Алексей остановился, я сразу понял, что Ксения мертва. Алексей позвонил по телефону какому-то человеку, назвал ему адрес моего офиса и сообщил, что нужно «удобрить почву». Затем он сел на пол возле тела Ксении.

— Вы выбрали самый радикальный вариант решения этой проблемы, — сказал я, когда вышел из оцепенения.

— Это был единственный верный вариант, — хладнокровно сказал Алексей. — Я же ей сказал, что от таких, как я, не уходят. Нельзя допускать даже малейшего риска того, что кто-либо посторонний узнает о моей деятельности.

— Вы про Марию и остальных девушек?

— Нет. Это лишь капля в море, дающая незначительную прибыль. Я говорю о деятельности, определяющую судьбу каждого человека.

— И что это за деятельность?

Алексей удивлённо посмотрел на меня, поднялся с пола и подошёл ко мне.

— Вы хотите испытать то же, что и она? — сказал он, указывая пальцем на тело Ксении.

— Нет, — сказал я после короткой паузы.

Примерно через одиннадцать минут в офис зашли шесть человек в чёрных костюмах с большим дорожным чемоданом на колёсиках. Они упаковали тело Ксении в чёрный плотный пакет, а затем положили в чемодан.

— А с ним что делать? — спросил у Алексея человек в чёрном костюме, кивнув в мою сторону.

— В подвал, — ответил Алексей.

— Какой подвал? — спросил я.

— Не сопротивляйтесь, и всё будет хорошо, — сказал мне Алексей.

— Какой подвал? — повторил я.

— Идите молча. Не кричите. Вам всё равно никто не поможет. Закричите — будет больно. Продолжите кричать — будет очень больно.

Меня посадили на заднее сиденье чёрного семиместного внедорожника. Я сидел посередине, а по краям от меня сидели люди в чёрных костюмах. Тот, что сидел справа, всё время держался правой рукой за кобуру и пристально смотрел на меня. Я отчётливо слышал каждый его вдох и выдох.

— Я очень вас уважаю, — обратился ко мне Алексей с переднего пассажирского сиденья. — Поэтому я и сохранил вам жизнь.

— Ваша щедрость не знает границ, — сказал я, после чего почувствовал лёгкий тычок в правое плечо. Человек, сидящий справа от меня, дал мне понять, что шутка была неуместной.

— Мне очень жаль, что вы стали свидетелем моей ссоры с женой.

— Я думаю, вы поторопились. Может, она передумала бы уходить.

— Мысль об уходе уже зародилась в её голове. Это означает, что появился риск утечки информации, которая ей известна. В той сфере, в которой я работаю, исключаются даже минимальные риски. Цена ошибки крайне велика.

— Что за сфера? Если везёте меня в какой-то подвал, из которого, как я подозреваю, мне уже не выбраться, хотя бы скажите, из-за чего всё это.

— Извините, но я не могу сказать. А насчёт подвала вы правы. Выбраться вы оттуда не сможете, зато останетесь живы. Вы счастливчик. Любой другой человек на вашем месте уже удобрял бы почву, как говорят в нашей сфере.

— Да что за сфера то?

— Счастье в неведении. Вы скоро станете самым счастливым человеком, ограждённым от мирской суеты. Не волнуйтесь. Подвал, в который мы вас поселим, очень просторный и уютный. Он оборудован всем необходимым, чтобы с комфортом проводить время.

7

Меня привезли в лес и завели в небольшой деревянный дом. Хозяин дома — седой мужчина с густыми усами, лет семидесяти трёх или семидесяти четырёх на вид, сидел за деревянным столом и курил трубку.

— Здравствуй, отец, — сказал Алексей седому мужчине.

— Товарищи, — обратился седой мужчина ко всем вошедшим, среди которых был я, Алексей Скопин и три человека в чёрных костюмах. — Признаться, я не имел представления о том, что вы приедете.

— Извини, отец. Надо было мне позвонить перед приездом.

— Ничего страшного. Чаю попьёте?

— Не можем, отец. Надо срочно отвезти чемодан с ценным грузом.

— Этого в подвал? — седой мужчина указал пальцем на меня.

— Как ты догадался? У него даже руки не связаны.

— Понял по его взгляду, — сказал седой мужчина, а затем вырвал из пола несколько деревянных досок, под которыми была подъемная дверь из металла. Он с трудом поднял эту дверь, после чего я спустился в подвал по крутой металлической лестнице. Вслед за мной спустился и Алексей.

— Это ваш новый дом, — сказал мне Алексей.

— Есть хоть какой-то шанс, что вы когда-нибудь выпустите меня отсюда? — спросил я.

— Нет.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно серьёзно.

— И какой в этом смысл?

— Смысл в том, что я не хочу вас убивать, потому что вы очень помогли мне и моей жене. Если бы не вы, она ушла бы от меня намного раньше. Её уход закончился бы точно так же, как и сейчас. Вы значительно отсрочили этот момент. За что я вам очень благодарен.

— Если вы мне так благодарны, то могли бы отпустить меня. Я осознаю масштаб происходящего, поэтому никому не скажу о случившемся.

— Хорошая попытка, но всё уже решено. Даже если я захотел бы отпустить вас, мои коллеги не позволили бы мне это сделать. Тут либо я, либо вы. Выбор очевиден.

— Но не должно же быть так.

— Безусловно, так быть не должно. Как и не должно быть в мире голода, бедствий, жестокости и несправедливости, но всё это есть. И даже если мы с вами очень сильно захотим, чтобы всё стало так, как должно быть, ничего не изменится. Вам надо просто смириться со своей судьбой. Кто-то доживает жизнь в подвале, а кто-то в огромном замке, но конец пути у всех будет в одной точке.

— Согласен, — мне не хотелось продолжать этот разговор. Я хотел, чтобы Алексей поскорее ушёл.

— Не переживайте. Вам тут понравится. Оглянитесь вокруг. Тут есть всё необходимое для жизни.

Подвал и правда неплохо обустроен. Здесь есть кран с холодной и горячей водой, тазик для мытья, мыло, зубная щётка, зубная паста, матрас, книжная полка с классической литературой, стол, табуретка, пачка офисной бумаги и карандаши с ручками.

— Свободного времени у вас будет очень много, — сказал Алексей. — Вы можете написать книгу по психологии. Я опубликую её в каком-нибудь крупном издательстве от вашего имени. Станете популярным и таинственным автором, которого никто никогда не видел.

— Хорошая идея, — флегматично сказал я.

— Прекрасно. Я рад, что вас всё устраивает.

— Что за той металлической дверью? — я указал на дверь в стене.

— Это туалет. За дверью очень глубокая яма. Настолько глубокая, что если вы упадёте в неё, то мы с вами больше не увидимся. Так что будьте осторожны. А ещё здесь есть небольшой вентиляционный тоннель в стене, — Алексей указал на отверстие в стене возле потолка. — Через него мой отец будет спускать вам еду в сумке. Сумку он будет оставлять у вас на пару часов, чтобы вы могли сложить в неё мусор, оставшийся от еды. Если вам что-нибудь понадобится, пишите записку на листе бумаги и кладите в эту же сумку.

— А если мне понадобится срочная медицинская помощь?

Алексей пожал плечами.

— Не болейте, — сказал он. — Я буду вас иногда навещать.

Алексей ушёл.

8

У меня забрали телефон. Было непривычно первое время просыпаться утром и не иметь возможности посмотреть в интернете, что происходит в мире. Чтобы не помереть со скуки, я целыми днями читал книги, которые стояли на книжной полке. Всего их было сорок шесть штук. Хватило на месяц. Перечитывать книги по несколько раз я не люблю, поэтому пришлось придумывать, чем ещё можно себя занять. Я решил последовать совету Алексея Скопина и начал писать. Но не книгу по психологии, а историю о том, как я попал в этот подвал. То, что вы сейчас читаете, пишется уже спустя неделю после того, как я начал записывать эту историю. Всё, что вы прочитаете далее, это описание происходящего практически в реальном времени.

Хочу отметить, что я окончательно перестал переживать о тех миллионах, которые спрятаны в моей квартире. Теперь мне всё равно, что с ними произойдёт. Главное, чтобы еду вовремя спускали через вентиляцию. По большому счёту, моя нынешняя жизнь почти ничем не отличается от прошлой. Я всё так же одинок, не приношу никакой пользы этому миру и целыми днями впустую трачу время.

Я каждый день представляю, как мне удаётся сбежать из подвала. Почти всё свободное время я хожу по подвалу и разыгрываю сценки, в которых я общаюсь с разными людьми. Со стороны это выглядит странно, но меня же никто не видит. Я встаю в центр подвала и начинаю говорить с каким-нибудь воображаемым человеком. Например, вчера я общался с журналистом, взявшим у меня интервью после побега.

— Как вам удалось пережить такое тяжёлое испытание, — спросил журналист.

— Благодаря непоколебимой силе духа, — ответил я.

— Как вы сбежали из подвала?

— Я притворился, что лежу без сознания, когда Алексей Скопин спустился ко мне в подвал. Он подошёл очень близко, после чего я схватил его за руку, повалил, отобрал у него пистолет, выстрелил ему в ногу, чтобы он не смог меня догнать, забрал у него ключи от машины и поднялся по подвальной лестнице. Я знал, что снаружи меня уже поджидают люди, слышавшие звук выстрела. Не поднимая голову из подвала, я сделал два вытсрела в разные стороны, услышал, как кто-то выбежал из дома, опасаясь, что в него попадёт пуля, резко вылез из подвала, подбежал к окну, сел на пол возле подоконника и аккуратно выглянул в окно. На улице стояла машина с опущенным стеклом водительской двери. Вокруг машины никого не было. Я с разбега выскочил из дома, запрыгнул в машину через опущенное стекло, запустил двигатель и уехал из леса. Пока я вставлял ключи в замок зажигания, по мне два раза выстрелили из ружья, но не попали.

— Что вы будете делать дальше?

— Я хочу открыть благотворительный фонд, помогающий жертвам похитителей.

— Как вы думаете, что с вами сделали бы в случае неудачной попытки побега? — спросил журналист. В этот момент я начал громко смеяться. В подвале раздалось эхо, которое разрушило иллюзию общения с журналистом. Я понял, что стою посреди подвала, эмоционально жестикулируя руками и произнося слова в пустоту.

Теперь я понимаю, почему одиночная камера — одно из самых жестоких наказаний. Хорошо, что я легко справляюсь с нехваткой общения. Думаю, я смогу прожить в этом подвале много лет. Главное, чтобы не перестали спускать еду в сумке. Кстати, в это время, обычно, еда уже лежит под вентиляцией. Почему сегод

Только что открылась подвальная дверь. Наверное, это Алексей Скопин. Почему-то никто не спускается. Как только я увижу чьи-то ноги, то сразу же лягу на стол в такой позе, будто я отключился, пока работал над рукописью. До сих пор никто не спускается. Я подозреваю, что мой вчерашний разговор с воображаемым журналистом подслушали и поняли, что я хочу сбежать. Почему никто не спускается? Это ожидание меня поедает. Может рвануть, раз уж они всё узнали? Всё равно хуже не будет, они не оставят меня в живых. Надо крикнуть, что я их не боюсь. Крикнул. Ничего не ответили. Ладно, я попробую резко выбежать из подвала. Если кто-то прочитает мою рукопись, знайте, «нож в печень — никто не вечен» — это довольно глубокая идиома, объясняющая, что путь каждого человека рано или поздно закачивается. Никто не знает, как и когда это случится. Это может произойти в глубокой старости или в ранней молодости. От болезни, чьей-то руки или ещё по какой-то причине. Главное не бойтесь. Потому что этот день всё равно настанет. Пишу всё это, а сам никак не решаюсь выбежать из подвала. А если там наверху толпа вооруженных людей, поджидающих меня? Надо собраться с силами. Ладно, я готов. Я не боюсь. Я пошёл.