Последний наследник Триады. Том 2 (СИ)

Идея неплоха, но… использовать мутировавших от аномалий голубей как-то… неэтично что ли.

— Да, — кивнул дед в подтверждение словам Оболенского. — А теперь на «ты». Ты свободен, ученик. Вроде, я всё сказал.

Я усмехнулся. Дедовщина вошла в силу.

Мы вышли из кабинета, и Оболенский повёл меня на выход. После чего проводил до одной из казарм, в которой не было никого, пожелал всего доброго — и скрылся с виду. Я же подошёл к своей койке, устало рухнул на кровать и стащил с себя куртку.

Посмотрел на голубя. Тот слегка склонил голову.

— И что мне с тобой делать? — спросил я, не понимая. — Ты что-то понимаешь вообще?

Голубь чётко кивнул.

— Чудо аномалии, — покачал я головой, усмехнувшись. — Есть имя?

Голубь мотнул головой.

— Ладно, раз твоя цель быть свидетелем моей смерти, назову тебя… Эрлик. Так на Триаде прозывают судью загробного царства, — осведомил я. — Нравится?

Пернатый закивал.

Вот и договорились. Я, морщась от режущей боли незаживших ран, прилёг на койку. Раны всё ещё отчётливо давали о себе знать, и каждый вдох мне давался с трудом. Я решил прикрыть глаза и снова углубиться в ту самую часть организма, где скрывалась родовая «прана».

После убийства Паука та более не тревожила меня. Она просыпалась только в момент, когда могла почувствовать опасность. Так я думал, пока не произошло странное.

Стоило мне коснуться родовой «праны», как та внутри запылала огнём и возжелала вырваться наружу. Странно, но…

Я снова поглядел на голубя. Тот поморгал чёрными глазками.

Сожри его — почувствовал я зов родовой энергии.

— Не бойся, я не ем голубей, Эрлик, — подбодрил я слегка попятившегося голубя. — Думаю, мы с тобой уживёмся.

Глава 3

Наконец настал тот момент, к которому я шёл. Начался мой новый жизненный этап — подготовка к отправлению в зоны аномалий.

На утро я проснулся свежим, если сравнивать состояние со вчерашним, покормил пернатого и отправился в учебный корпус. Мне выдали униформу новобранца, что представляет из себя свободную одежду чёрного покрова и массивные сапоги — берцы. Такая форма выдавалась всем, вне зависимости от ранга и званий, а старшие чины отличались лишь видом погонов и количеством разных эмблем и украшений.

Как выяснилось позже, форма была выдана не спроста. Ведь большую часть времени в учебном корпусе занимали физические тренировки: бег, спарринги, медитации. На теорию тоже выделялось время, но людям, которые уже имели представление о строении собственного тела, о тумане и опасностях в зонах аномалий, посещение подобных занятий было необязательным. К тому же, из рассказов «сослуживцев», я выяснил, что теорию посещают в основном «трусливые бездари, которые были направлены на учёбу в Дозор насильно».

Люди понимали, что даже десять лет изучения теории, сидя за учебниками, не смогут заменить и одного дня личного присутствия в зонах тумана. Оттого и такое отношение к лекциям.

Пока выполнял задания старшего офицера Геннадия Романова, понял, что темп восприятия нагрузок скачущий. Я мог в течение получаса делать задания до износа, но когда заканчивал, дожидался отстающих и старался сканировать всех учеников, делая пометки в голове.

Таким образом, к обеду я диагностировал всех.

У восьмидесяти процентов из студентов был крайне посредственный потенциал и практически нулевой уровень опасности. То есть, это были обычные неодарённые люди, которые кое-как сдали экзамен и решили попробовать себя в этом ремесле. Что-то на уровне Кирилла Дубрового, либо задир в школе — ничего сверхъестественного.

С оставшимися двадцатью процентами было интереснее. У половины из них потенциал и уровень выше, чем у обычного человека. Маловероятно, что смогут высоко развиться, но всё же сил у них побольше, чем у обычного человека. Каждого такого студента я взял на заметку, чтобы позже изучить более детально.

Самые интересные — это оставшаяся половина от этих двадцати процентов. Семь человек на всю нашу группу. Их превосходство ощущалось без помощи особых сканеров, достаточно было одних лишь животных инстинктов. Как выяснилось позже, все эти люди уже пробудили Дар и считались одарёнными. Меня, к слову, относили к неодарённым.

И если основная масса учащихся смотрела на меня с опаской, уступала места в строю и порой попросту избегала, то одарённые вели себя куда более смело. Притом смелось их была вполне обоснована и оправдана. Во-первых, все до единого были выходцами из благородных родов. Чаще всего княжеских. Во-вторых, этих «уникумов» зачастую восхваляли старшие без явных на то причин, называли будущим Империи и нарочито выделяли их из серой толпы.

Например, сейчас, когда я прибыл в общую столовую и зашагал к столику у окошка, на меня обрушилась волна негодования со стороны неодарённых. Среди них даже нашёлся смельчак, который решил остановить меня.

— Постой, подожди, Константин! — одёрнул тот меня за руку со страхом в голосе. — Туда нельзя нам!

Я остановился, обернулся на парня и поднял бровь.

— Почему?

— Там столик для одарённых, мы кушаем во-он там, — он указал на места, что были ближе к кухне, где запахи были далеко не самыми приятными. — Один из наших уже пытался сесть вместе с одарёнными, закончилось это плачевно… для него.

Я кивнул парню в благодарность за информацию, но продолжил идти туда, куда шёл. Расположил поднос на столе и присел. А через секунду вокруг меня начали рассаживаться одарённые.

Притом делали они это так, словно меня не существовало.

С одной стороны, слухи о моём ранге и другие истории дошли и до их ушей, что не могло пройти незаметно. На меня старались не кидаться с угрозами. Вели себя уважительно, соблюдая этикет. С другой же стороны… они хоть и молчали, но всё ещё видели меня слабаком, неодарённым. Так сложилась иерархия, что даже если я буду обладать максимальным рангом неодарённого, это всё равно будет выглядеть блекло на фоне низшего ранга одарённого человека. Не говоря уже о просветлённых.

Но спустя десять минут полного игнорирования, меня всё же спросили.

— Послушай, Шагайн, ты вроде как был ознакомлен со здешними правилами, — на меня посмотрел плечистый парень с пепельным цветом волос. — Но почему-то ты тут сидишь и слушаешь наши разговоры. Понимаешь же, что нам не хочется обсуждать это с человеком твоего уровня? Знаю, ты, как и практически все неодарённые, хочешь вписаться в нашу компанию и заиметь сильных друзей, но этого не случится. Спасение гражданского поезда тебе не поможет.

Я неторопливо отпил из трубочки, глядя в глаза говорящему. Да, вежливый, не хочет грубить, это уже большое достижение для его возраста. Но быть настолько уверенным в своём превосходстве надо мной… это задевает.

— Мы, конечно, всё понимаем, — на этот раз ко мне обратилась девушка с бело-голубыми глазами. — Ты, вроде как, умом и силой не обделён, но выше головы не перепрыгнешь. Прости, не мог бы ты пересесть?

Очень вежливый тон, но та самая топика презрения меняет концепцию заданного вопроса.

— Ты правда считаешь себя достаточно сильным, чтобы есть за нашим столом, Шагайн? — худой парень в круглых очках приковал мой изучающий взгляд. — Я слышал, ты чуть ли не из помойки выбрался. Стал голосом обиженных на судьбу бомжей, но здесь всем плевать на это. Здесь ты не будешь сильнее других. Здесь ты обычный неодарённый, которому следует обедать за другим столом.

Я кивнул парню в очках — мол, спасибо за похвалу.

— Ты встанешь, или мне помочь? — парень, что сидел слева, не смотрел на меня, он лишь уткнулся в свою тарелку, чем выказал свою неуверенность. Мускулы на его руках говорили о множестве тренировок, вот только психологически он был дохликом.

— А ты сможешь «помочь», силач? — усмехнулся я, глядя прямо в его опущенные глаза. — Если вас это успокоит, я не встану. И сильных друзей я не ищу, мне просто нравится у окошка. А если вас это нервирует, вы можете пересесть.

— Какой ты… — нахмурилась рыжая девушка с пухлыми губками. — Наглый.

— Увы, но это больше относится к вам, — отозвался я, наматывая лапшу на вилку. — Вы настолько много возомнили о себе, что уже в первый день обучения пытаетесь установить свои правила.

— Послушайте, ребята, — поднесла салфеточку ко рту брюнетка с утончённым личиком. — Константин здесь сидит не только потому, что ему тут нравится. Я думаю, он провоцирует нас на конфликт. Хочет изучить детальнее каждого, чтобы в случае чего знать наши способности. А когда набьём ему морду, побежит жаловаться старшим. Я права, господин Шагайн?

Это было близко. Нет, не теория. Сам стиль поведения брюнетки. Признать честно, я даже обомлел. Марья Болконская была первая умная девочка, которая пыталась предсказывать некоторые мои шаги наперёд, но эта… брюнетка. Думаю, она так же хороша, как Марья, но только ещё и одарённая.

— Ты права, я вас изучаю. Вы мне интересны. Все до единого, — отозвался я спустя полминуты задумчивого молчания. — Вот только права ты далеко не во всём.

— И в чём же я не права? — захлопала она глазами.

— Едва ли вам удастся «набить мне морду», — шумно отпил я газировки. — Но даже если вы попытаетесь, я всё ещё буду в вас разочарован. Да, вы ведёте себя согласно уставу, но… ваше стремление подчеркнуть свою исключительность вызывает лишь огорчение. Вы пытаетесь прогнать меня только потому, что я не одарён. Задумайтесь.

— Позволь мне пояснить. Этому есть веская причина, — парень в очках взял слово. — Такие как ты не могут считать себя равными нам. И это не только из-за наличия Дара. Проблема в том, что тебя пустят на Дозор только после десятка лет обучения, а максимум твой — стоять в тылу и защищать границу. Мы же выходим на Дозор куда раньше. И если выходим, то сражаемся на передовой. Нам попросту оскорбительно отпускаться до уровня тыловиков и делать вид, что мы «простой люд».

— К тому же, в будущем мы будем командовать такими как ты, — добавила брюнетка, пожимая плечами. — Поэтому строить с подчинёнными дружбу и даже просто разговаривать — запрещено. Но ты всегда можешь красиво разговаривать и вести себя «круто» за столиком неодарённых. Они, может, и будут только рады. А нам такие «знакомства» не нужны.

Я вздохнул, глядя на свою пустую тарелку.

— Увы, но я уже поел. До встречи, — переложив посуду на поднос, я поднялся на ноги.

— До встречи? — удивилась брюнетка. — Ты и впрямь после сказанного собираешься есть именно здесь? За нашим столиком? Только потому, что он у окошка?

— Ага.

Стоило мне сделать шаг, как фигура одного из младших офицеров одёрнула меня словами:

— Господин Шагайн, к вам важное поручение.

Я развернулся, на этот раз вместе с одарёнными. Ребята тоже удивились внезапному появлению младшего офицера. Он склонился в поясном поклоне, приветствуя меня.

— В чём дело? — спросил я.

— Завтра вас ожидают в третьем учебном корпусе, господин Шагайн, — подал он голос. — Ваши комплекты холодного оружия для ближнего и дальнего боя готовы к выдаче. Вы можете принять экипировку в любое время завтрашнего дня.

— Спасибо, — я кивнул младшему офицеру и снова повернулся лицом к кухонной зоне.

— Экипи… подожди! — рыженькая махнула рукой, в третий раз одёргивая меня. — Кость.

— Да? — я обернулся.

— Экипировку выдают непосредственно перед походом в Дозор. Что происходит?

Я усмехнулся, качая головой.

— Через два месяца начинается Дозор господина Шагайна, — пояснил младший офицер. — Он выступит в роли главнокомандующего отрядом из пяти воинов шестого ранга.

Одарённые переглянулись с диким изумлением в глазах.

— Вы серьёзно? — парень в очках смотрел на младшего офицера. — Он?.. Кто в здравом уме мог такое предложить?

— Девятый столп Российской Империи, господин, — отозвался младший офицер. — Аристарх Оболенский. Я прибыл сюда по его личной просьбе.

Глаза ребят раскрылись шире. Я снова развернулся. Покачал головой.

— В общем, до встречи.

Больше разговоров не последовало. Оставив застывших в изумлении новобранцев переглядываться, я убрал поднос и вышел из помещения.

Признать честно, они и впрямь удивили меня своим сверхвысоким чувством собственного превосходства. На Триаде главнокомандующих выбирали сами воины, и потому слушали приказы и выполняли их беспрекословно. Здесь же… всё было иначе.

Сильные не входили в контакт со слабыми только потому, что боялись отправлять на верную смерть своих знакомых.

В прошлом я не встречал одарённых, поэтому мне было поистине любопытно наткнуться на таких и разузнать о них лучше. Да, они и впрямь хороши для своего возраста, не похожи на обычных людей, а их сдержанность вызывает ощущение силы. Моё магическое начало в сравнении с Даром всех этих ребят выглядит как-то простенько и в какой-то мере слабовато выражено.

Понимаю, судить по одёжке зачастую ошибочно, но я попросту не мог отметить, что одарённые выглядели ярко. Как внутренне, так и внешне. Волосы, глаза, да и формы тел многих были исключительны и особенны. Взять ту брюнетку, которая «раскусила» меня в миг. Так обычная девушка выглядеть не будет, как бы она ни старалась. Настолько чистой кожи, особенного взгляда и телосложения я не встречал ни у кого. Да и парни все как на подбор. Мышцы некоторых под стать взрослым атлетам, а худые кажутся отменными стратегами и мастерами дальнего боя, чем вселяют не меньше осторожности.

Я не был уверен, когда говорил, что не позволю им набить себе морду. Не был уверен по одной простой причине — не знаю я, на что они способны. Если аномалия сделала пернатого Эрлика разумным, то что будет с людьми?

В общем, вынужден признать, что даже в тандеме с родовой праной мои «линии души» здесь могут быть далеко не вершиной человеческих возможностей.

Бездна… насколько же ты потеряла контроль над своим же туманом, если тот снабжает твоих врагов частью своей собственной силы?

На следующей паре я скучал. Между нами, неодарёнными, проводились спарринги, в то время как одарённые были направлены в другой корпус. Я не горел желанием выражать свои умения на слабых противниках, лучший из которых бился на уровне «адепта», поэтому и сражался без особой охоты. Да, без линий души я мог пропустить вполне болезненный удар, но позже всё равно брал верх. Мне даже не нужно было думать над тем, чтобы одолеть их психологически. Мой ранг был куда более солидным, да и истории былых времён заставляли новобранцев бояться и совершать глупые ошибки.

Меня завлекали куда более сильные противники. И на данный момент этими «сильными противниками» были одарённые.

Потому, как только закончились занятия, я отправился в казарму, а там отыскал местную библиотеку. Заведомо понимая, что концентрация одарённых в городах, подобных этому, высока, решил поискать уникальную информацию о влиянии аномалии на человека.

Сидя за горой учебников, брал всё подряд, пробегал глазами по содержанию и вырывал информацию из контекста.

Пока пройдусь галопом, а затем постараюсь изучить подробнее.

И вот, что я выяснил. Аномалии за всю историю существования на земле успели знатно повлиять на человечество. В туманах можно было получить силу. И вид силы зависел от того, каким образом человек перенял частицу твари из тумана. К примеру, одарённых людей можно было разделить на три категории: первая категория — люди, что дышали туманом слишком долго. Вторые — те, кто жрал мясо и органы тварей. К третьей категории можно отнести тех, кто поглощал сосуды их магического начала. Способности каждой категории разнились как силой, так и своим видом.

Но это касается лишь людей, которые выжили в тумане. Лишь им удавалось изменить структуру своего магического начала и передать Дар своим потомкам.

Когда с одарёнными всё стало более ясно, я решил выискать, почему родовая «прана» не относится к Дару. А затем нашёл ответ.

Моё умение получено путём слияния крови. И это происходило в бою. Мой потомок не был настолько сильным, чтобы пожирать органы тварей, но был хорошим бойцом и получал ранения.

Если одарённые использовали силу тварей как лекарство, то мой потомок подцепил аномальный вирус.

Прана — особый аномальный паразит, который сидит внутри меня как отдельный организм с отдельной энергией. Я остаюсь обычным человеком, заражённым на генетическом уровне. По факту я не имею ничего общего с одарёнными, и даже наоборот, на уровне инстинктов считаю их такими же тварями из тумана и хочу пожрать. Паразиту ведь нужно питаться чем-то.

Любопытно. Осталось выяснить, что делает одарённых сильнее. Неужто им тоже приходится поглощать сердца тварей?

Хм…

Но от мыслей меня одёрнул голубь. Нет, не Эрлик. Это был мелкий белый голубь, который летал по библиотеке в хаотичном порядке и прилетел ко мне только потому, что других в комнате не было.

Он ударил клювом по странице книги, а я принялся успокаивать родовую прану, которая взвыла «Сожри!».

— Чего? — поднял я бровь.

Белый голубь указал клювом в сторону, как бы прося проследовать за ним. Зная, что он умнее обычной птицы, я не стал игнорировать, лишь поднялся на ноги и зашагал туда, куда указывают. Когда голубь свернул по коридору, я услышал звуки ударов.

— Твой хозяин вляпался в передрягу? — спросил я пернатого.