Шанс для рода Шустовых. Том 5

Возможно, будь он повежливей, как-то попроще, то и я ответил бы корректней. Но при таком обращении… Хотя я не мог сказать, что он слишком уж зарывался, да и меня в детстве, как он говорит спас, но все же. Если выбирать между страданиями старых богов и реальным истреблением человечества, то мой выбор прост.

— Нет, — коротко ответил я.

— Чего ж так? — слегка удивился старик. — Аль не в праве нам покинуть этот мир считаешь?

— Вы в праве поступать, как вам вздумается, но в тот мир я вас не пущу! И проход не открою, и задержать попытаюсь, если сами полезете.

— А сможешь? — усмехнулся старик.

— Не уверен даже, что смогу узнать об этом. Но если узнаю, то стану мешать. А вот получится или нет это другой вопрос.

— Вот нравится мне в тебе эта честность, — чуть прищурив глаз, произнес Стрибог. — Но до добра она тебя не доведет.

— Может быть и так, — согласился я. — Но я не хочу, чтобы весь тот мир стал серым туманом. Ведь и мир духов когда-то наверняка не таким был?

Похоже я попал в нужную болевую точку. Стрибог дернулся и скривился.

— Много ты знаешь, каким был тот мир до нас!

— В том-то и дело, что не знаю, но могу предположить из того, что я видел. Серый туман, породивший вас, уничтожает жизнь. Ты сам мне об этом рассказал, когда о матери говорил. Ее значит ты не пустил к себе. Побоялся, что она твой мир разрушит. А сам готов поступить так же? Какие-то двойные стандарты у вас, уважаемый.

— Что ж, на вы перешел? Не уважаешь значит. Обидеть норовишь. Да только я таких как ты видал на своем веку столько, что сложи их всех в лесенку до неба прогуляться можно.

Стрибог зло сверкнул глазами и сжал кулаки.

— Не горячись, дед, — осадил я его. — Не могу сказать, что способен с тобой совладать, но у меня есть, что противопоставить таким, как ты.

— Мне, Стрибогу дерзишь⁈ Щенок!

Черный смерч собрался в воронку в одно мгновение. Рванул ко мне и подхватил, закружил, сжал в своих тесных объятиях и поднял в воздух. Я повис перед Стрибогом беспомощной куклой, как он, возможно, думал. Но старик сильно ошибался.

Я прикрыл глаза и вспомнил, как горел белый огонь в моей руке. Тогда прозрачное пламя не причинило мне вреда. Значит и сейчас не станет.

— Так-то, — обрадовался своей мнимой победе старый божок. — Будешь знать, как…

Договорить он не успел. Сияющее пламя вспыхнуло, окутало меня теплой пеленой. Я развел руки и поднял их через стороны, разрывая путы смерча. Сминая и разрезая их, словно горячий нож масло.

Я чувствовал, как пылает моё лицо и через пелену белого огня я с удовольствием смотрел на страх в глазах Стрибога. Старик попятился, запнулся и едва не упал.

— Я. Сказал. Нет. — выделяя каждое слово, спокойно произнес я. — В тот мир вы не попадете. Найдите в себе смелось ответить за свои поступки.

Я и не думал, что старик сдастся. Он явно что-то задумал. Остановился, слегка скрючился и что-то зашептал себе под нос. Было ясно, что он готовится напасть, но я не собирался дожидаться, когда это случится. Собрав огонь в кулак, я замахнулся, готовый швырнуть всепожирающее пламя в лицо богу. Я успел почувствовать, как сила скапливается в моей ладони, как воспламеняется, становясь сгустком белого пламени, как сдерживая эту мощь дрожит рука, словно натянутая тетива, готовая отправить в путь комок смерти. Не знаю, способен ли белый огонь убить бога, но… Но проверить это мне не удалось.

Прямо передо мной вдруг возник Шанс. В одно мгновение он изогнулся так, чтобы закрыть своим телом Стрибога.

— Нет! — крикнул змей.

Я не видел, как он появился из своего мира, и решил было, что это иллюзия или фантом, наподобие моих. Но бросок сдержал. К тому же я заметил, что и Стрибог прекратил свои занятия и удивленно смотрит на змея.

— Не стоит сейчас драться из-за пустяков, — миролюбиво произнес Шанс. — Для защиты этого мира нам понадобятся все силы. И твои Никита, и твои Стрибог. Догадываюсь, что ты рассчитывал получить от мальчишки, но поверь: если уж кто и заслужил от него осуждение, то это мы с тобой.

— Мы спасли этого засранца! — обижено выкрикнул Стрибог. — А тебе, гаденыш, вообще стоило быть на моей стороне!

— Я и есть на твоей стороне! — выкрикнул Шанс. — Ты же знаешь, что нас с тобой связывает.

— Он тоже теперь знает, можешь не таиться. Я ему все рассказал.

— Вот как? И что, не оценил парень твоих стараний? — рассмеялся змей. — Не догадываешься почему?

— Да иди ты, — уже спокойней произнес Стрибог.

Старик махнул рукой, развернулся и побрел прочь, с каждым шагом поднимаясь все выше и выше, пока не пропал где-то в трех метрах над землей.

— Уфф, — выдохнул Шанс. — Пронесло.

— С чего бы это? — удивился я. — Он не выглядел слишком сильным.

— Никогда не стоит недооценивать того, кто стал подобен богу. В его рукавах полно тузов и зачастую они козырные. Хорошо, что ты его не стал сразу бить, он этого не любит. Хоть, от Шалока подобное и стерпел, но тогда был особый случай, там аватар старика был. Сейчас же Стрибог явился собственной персоной. Считай очко в твою копилку крутости. Уважил тебя старик. К своим внукам он во плоти уже лет сто не показывался. Недостойны они, видите ли, — Шанс заржал.

— Расскажешь мне свою версию событий? — спросил я Шанса, немного успокоившись.

Змей мгновенно умолк.

— Не думаю, что она будет сильно отличаться от версии Стрибога. Разве что, он не в курсе, что было дальше в этом мире, после того как он захлопнул проход перед самым носом твоей матери.

— А что тут было? — заинтересовался я.

— Да не так уж и много. Просто Стрибог не любит заморачиваться какими-то мелочами. Он считал, что раз она была уже на половину серым туманом, то и шансов выжить у нее не осталось. Хотя некоторое время назад сам же видел, как Разрушитель почти смог вернуть ей прежний облик, поделившись своей силой. Видел, но не сделал выводы. А добивать рука не поднялась или может еще какие мысли у него были.

— И? Не тяни! — взмолился я.

— Стрибог ушел, но я остался. Пришлось немного подождать, пока все его внуки скроются в мире духов, закрыв прорехи. Мне было тяжело наблюдать, как мучается эта женщина, борясь с пожирающим ее туманом. Она явно страдала. И я дал ей немного своих сил. Совсем каплю. Но видимо этой энергии ей и не хватало. Она смогла стать кем-то вроде духа этого мира. Свое реальное тело она потеряла, но стала призрачной сущностью, сохранив часть своих сил и разум.

— Часть сил? — уточнил я, вспомнив, как дозорная расправилась с монстрами. — Мы ведь об одном и том же существе говорим?

Мне вдруг показалось, что я ошибся, подумав, что жена Разрушителя превратилась в то, что я видел в лесу у границы. Что это, вовсе не она.

— Не знаю, о ком говоришь ты, а я о дозорной, что караулит польскую границу близ Смоленска.

— Вот и я о ней же.

— А насчет часть ли сил у нее осталась или все, мне не ведомо. Здесь я могу только гадать.

— Ясно, — кивнул я. — И что было дальше?

— А дальше все, — произнес Шанс. — Я лишь видел, что она стала стабильной. Поняв, что женщина выживет, хоть и не совсем такой, как была раньше, я ушел. Дольше задерживаться я не мог. Дела требовали моего внимания. Да и Стрибог мог что-нибудь заподозрить. Тогда у него соглядатаев полно было. И я надолго забыл о ней, пока туманную сущность не встретил кто-то из духов несколько лет назад.

— Кто? — спросил я, непроизвольно нахмурившись.

— Не знаю точно, да только на сходках об этом как-то проговорились.

— Уверен, что не помнишь, кто это был?

— Да какая разница⁈ — удивился Шанс.

— И все же, — не сдавался я.

— Вроде бы Сиврок, но это не точно. Можешь спросить у него, как только он перестанет бунтовать.

Я кивнул. Не знаю, что мне это давало, но кажется, это было важно.

Так же важно, как решить, что делать дальше.

Что мне делать с Разрушителем, а точнее с моим биологическим отцом, нет не с предком этого тела, а моего настоящего тела, которое уже, наверное, похоронили, если от него что-то осталось?

Интересно, сколько времени прошло в моем старом мире. Если тут прошло триста лет, а в моем мире сорок один год, то можно и посчитать, но, честно говоря, мне было лень.

Теперь я живу здесь, и моя семья здесь, друзья и боевые товарищи, все они в этом мире. Мне есть за кого тут сражаться! Но и тот мир мне не безразличен. Я не хочу, чтобы страдали ни в чем неповинные люди. Именно поэтому я не пустил Стрибога и его товарищей туда. Именно поэтому я буду и дальше делать все, чтобы не пустить туда духов, чтобы сберечь мир, приютивший меня на всю мою жизнь. Ту мою жизнь, что я прожил в теле Разрушителя, совершенно не зная об этом.

А кто я сейчас? Сколько во мне от человека, а сколько от Разрушителя?

Этот вопрос я был неспособен решить прямо сейчас и не стал ломать над ним голову. Гораздо важнее было понять, как мне поступить?

Конечно, отец — это хорошо, но к существу, сидящему в круге огня, я не испытывал никаких особых чувств. Да и с чего бы? Воспылать сыновьими чувствами к тому, кто породил мое старое тело? Не знаю… Конечно, нас связывает что-то, но точно не семейные узы. Моя семья — это Настя. Все те люди, кто встретил меня в этом мире, помог, приютил, научил, как тут быть, все они и то были мне ближе, чем тот, кто сидел и ничего не делал на этом дурацком поле.

Как у нас говорили: «Отец не тот, кто родил, а кто воспитал». Верно ли это? Отчасти. В любом случае, я как считал своим отцом того человека, что вырастил меня, так и считаю. Для меня это так. Для кого-то может быть иначе. Не стану навязывать свое мнение.

Но я не отрицаю и силу генов. Сам не раз убеждался, что все это реально. Моего близкого друга детства бросил отец еще в младенчестве. Он не общался с ним, кажется лет до двадцати. А потом, как-то случайно встретившись на улице мой друг понял, что у него такая же, как у биологического отца мимика, такие же повадки, похожая походка. Все это следствие физиологии, но все же. Его это так поразило в свое время, что он решил узнать того человека поближе. И на сколько я знаю, оказался очень рад этому. И пусть воспитывал его один человек, но в двадцать лет он заимел второго отца и ничуть об этом не пожалел. Судьба развела нас в районе тридцати, но до того момента мой товарищ общался с обоими отцами и был весьма доволен.

Так что, говорить, что мне плевать на Разрушителя — это неверно. Похоже, триста лет назад тут разыгралась трагедия. Не знаю, чего хотели Разрушители от этого мира, но придя сюда семьей, они вряд ли хотели его разрушить. То, что местные не пустили их — это другое дело. Но намерения их, наверняка не были злыми.

Сейчас же, если Разрушитель пришел мстить и собирается разрушить этот мир, я встану на защиту мира. Ни одна личная трагедия не стоит жизни миллиардов людей и триллионов живых существ. Так что, если хочет уничтожить мир, то пусть будет готов сразиться со мной.

Но и напротив, я не позволю духам уничтожить Разрушителя не попытавшись найти компромисса. Я прекрасно понимал чувства этого существа. Его лишили семьи точно так же, как и меня совсем недавно. Но даже, когда я ехал в инвалидном кресле с поясом шахида в офис моего врага, я не хотел убивать невинных людей. Охранники в офисе и телохранители того гада точно были не в счет. Хотя охранников мне было немного жаль.

Значит решено, я буду стараться пресечь столкновение и решить все вопросы полюбовно. По крайней мере до того момента, пока стороны готовы будут говорить.

Черт, хорошо, что я не написал письма главам родов и Императору до того, как пошел общаться с Сивроком. Сейчас бы пришлось искать способ отменить вызов. А так все обошлось. Все что ни делается, все к лучшему? Ведь так?

Другой вопрос, что Разрушитель делает сидя на поле? Чего он ждет? Просто отдыхает с дороги или строит планы? Я этого не знал, да и не мог знать. Но есть Шанс, который знает гораздо больше. И возможно теперь, когда одна из тайн раскрыта, он будет разговорчивее?

— Шанс, — позвал я змея, летающего неподалеку.

Не знаю, чем он там занимался, но, судя по всему, просто деликатно дал мне время обдумать новости.

— Свыкся с новой ролью? — как всегда, Шанс был в отличном настроении. Его вообще ничего не брало.

— Свыкаюсь, — честно признался я. — Расскажешь, как действует Разрушитель? Как работает его сила? Как он миры уничтожает?

— Ого! Сколько вопросов. И хоть бы на один из них знать точный ответ.

— Ты не знаешь или снова не хочешь мне говорить?

— Теперь-то чего скрывать? — усмехнулся змей. — На этот раз действительно не знаю, но есть у меня некоторые предположения.

— Поделишься?

— А как же! Разрушителю вовсе не обязательно самому выкашивать все живое в мире. Это думаю и так понятно. Он, конечно, неимоверно силен, и наверное, мог бы поступить именно так, вот только это вовсе не обязательно. Само по себе появление столь мощного существа способно всколыхнуть мир. Энергия Разрушителя она немного другая. Отличается от той, что разлита в мире. Вроде бы она одна и та же, но вот не совсем, — змей замолчал, задумавшись. — Это как два полюса магнита. Энергия мира притягивается к энергии Разрушителя. И создается локальный «перегрев». Точечное перенасыщение энергией, что и вызывает всевозможные катаклизмы и прочее. Представь, что Разрушитель — это кусок урана весом меньше критической массы, а в мире распылена еще куча урана. И вот, резкое колебание сил заставляет эту урановую пыль собираться в одну большую кучу, а какой-нибудь урановый магнит притягивает эту кучу к определенному месту. И эта куча, конечно же, тоже не имеет критической массы. Но вот, как только кусок урана, что представляет собой Разрушитель, встретится с тем, что к нему притягивается, критическая масса будет превышена и тогда, БУМ! Выброс! Землю разорвало пополам, горы сдвинулись, образовался разлом… или что-то в этом роде, — как-то стушевавшись, закончил свой рассказ Шанс, увидев мое недовольное выражение лица.

— Все сказал? Довел образ до конца? — ехидно спросил я.

— Угум, — буркнул Шанс.

— Сам догадаешься, что хочу спросить?

— Да уж спрашивай, чего там? — недовольно заворчал Шанс.

— Могло ли быть так, что катаклизмы на Урале и разломы на Волге вызвало вовсе не гипотетическое появление Разрушителя, где-то на горизонте, а мое прибытие в этот мир? Что именно ты перенес Разрушителя, то есть, меня из моего старого мира в этот? И где границы тела, души или сознания? Или что ты там переселил в бедного парнишку?

— Ни то, ни другое, ни третье, — решил начать с последнего вопроса Шанс. — Переносится энергетическое тело, если так можно выразится. Не важно, что именно. Но понятно, что не только твоя память и умения.

— Тогда еще раз повторю вопрос. Могли эти катаклизмы возникнуть из-за меня?

Глава 7

— Могли, — нехотя признался Шанс и отвел взгляд.

Чувствовал змей за собой вину. Вижу, он и сам об этом думал, да только не признавался и не говорил мне ничего. Это и понятно. До недавнего времени я не знал, кто я такой. Точнее, кем был.

Птички ночные поют, бурая осенняя трава щекочет лодыжки, легкий ветерок пробирается сквозь почти голые ветви и долетает до меня, игриво касаясь щек. А я стою истуканом, не знаю, что ответить. Стою, а с каждой секундой моя энергия тянет и тянет в эту точку мира силы, что не сегодня-завтра вырвутся наружу, искорежат землю, вывернут с корнем вековые деревья. И что делать? Бежать? Куда? Где бы я ни оказался, всюду будет одно и то же. Любой из миров, принявший меня будет разрушен.

Мне вдруг вспомнилось давнее видение апокалиптической картины, где я ухожу за горизонт, оставляя после себя разрушенный мир. Черт! Неужели оно было пророческим? Неужели этот мир перестанет существовать из-за меня?

Нет! Я не позволю этому случится! Когда ты обретаешь могущество и способен до усрачки напугать духов, а те, кто стал равным богам со страхом смотрят тебе в глаза и думают, как спастись, тогда может измениться абсолютно все. Может измениться, и в один момент перечеркнуть всю твою прошлую жизнь. С высоты своих новых достижений, можно разучиться замечать, что происходит внизу, но тогда ты перестанешь быть человеком. А кем ты становишься? Богом? Разрушителем? Или кем-то еще?

Я чувствовал, что способен на многое, но мои земные привязанности, мое желание защищать не давали мне права забывать, что я как был, так и остался человеком. А человек — он существо невысокое. Этим и примечателен. Тех же, кто, не замечая других, лезет вверх, до умопомрачения стремясь вырваться из собственной шкуры, сбросить оковы моральных принципов, дабы, по своему мнению, воспарить над другими, в конечном счете окружающие перестают воспринимать, как своего. Отторгают его, как чужеродный предмет. И он в том или ином виде становится изгоем. Отрываясь от своих корней, накапливая в сердце злобу, он перестает быть нужным и здесь, и там. А быть нужным, любимым, значимым — неотъемлемая потребность всех людей.

Я знал, что все это есть у меня здесь. В этом мире живут те, кто верит в меня и надеется на мою помощь, на мою защиту, чувствуют мою любовь и дарят ее мне в ответ. А значит, за этот мир я буду стоять горой. Значит найду способ остаться здесь и сохранить его. Я не побегу, как крыса с тонущего корабля, когда он начнет трещать по швам, а буду латать дыры пока не найду способа избежать крушения. Это мое решение и я буду следовать ему до конца.

Если Разрушители пришли сюда, понимая, что мир будет разрушен, то это выглядит как-то глупо. А значит у них было какое-то решение. Они нашли что-то такое, что позволит сохранить мир в их присутствии. И я должен узнать, как. Ведь я не из тех, кто забывает своих, обретая могущество.

Шанс смотрел на меня и едва заметно кивал головой.

— Чего киваешь? — спросил я. — Мысли мои читаешь?