Корнет Савин

— Это пока не ваше дело! Вы слышали мой приказ?

Властно посматривая на Веру, Николай выкрикивал, не давая девушке возможности возразить:

— Я теперь главный. А вы подчиняетесь! И если я сказал собрать десять тысяч, значит надо их собрать! Любой ценой!

Корнет угрожающе склонился над хрупкой девушкой. Она смотрела на него с гневом и возмущением. Никто из собратьев-революционеров никогда не отдавал ей приказы таким тоном.

Девушке до сих пор не верилось, что её мнение больше ничего не значит, что бразды правления перешли к этому нагловатому типу. Вера сжала губы, чтобы не заплакать. Не находя слов, она по-детски хлопала глазами. В них было столько искренней обиды, что Савин невольно отвернулся.

«У меня нет другого выхода. Я спасаю свою жизнь, — мысленно сказал он себе, заглушая голос совести. — А она переживёт… она сильная».

3.

Примеряя в тамбовском ателье изумительный, сшитый по последней моде костюм, Савин с удовольствием смотрелся в огромное зеркало в золотой раме. В новом наряде он стал похож на знатного дворянина, приехавшего с визитом в провинцию. Он тщательно копировал манеры великого князя, да и роли других знаменитых аристократов мог сыграть без труда. Пожилой портной с нескрываемым восхищением смотрел на клиента, который непринуждённо извлёк из портмоне пачку крупных купюр и заплатил, не требуя сдачи.

Савин был счастлив. Но валявшаяся на полу скромная одежда, полученная от Веры, напоминала ему, кем он был совсем недавно — беглым арестантом, преступником. Савин с раздражением отпихнул ногой убогие тряпки. Не ему, человеку с редкими талантами, носить такое!

В обувной мастерской он присмотрел пару дорогих сапог, сшитых на европейский манер. Корнет придавал обуви огромное значение. Он считал, что хорошие сапоги подчёркивают респектабельность хозяина, служат своего рода визитной карточкой в обществе. Приказчик обувного магазина тоже получил несколько рублёвых купюр и угодливо улыбнулся щедрому покупателю, не жалевшему денег на красоту.

Оценив свою внешность, Савин заметил, что ему не хватает красивой стрижки, которая окончательно изменила бы его облик. В самую дорогую цирюльню города он вошёл с видом столичного аристократа, привыкшего к самому лучшему обслуживанию. Увидев богато одетого гостя, хозяин тотчас оставил свои дела и учтиво поклонился:

— Чего изволите, ваше превосходительство?

Савин стряхнул невидимую пыль с нового сюртука и посмотрелся в зеркало.

— Желаю подстричься. Подберите мне что-нибудь изящное, на ваш манер. Как у нас, в Петербурге, сможете?

Парикмахер услужливо кивнул и принялся за работу. Вскоре к парадному виду корнета добавилась модная стрижка «а-ля Капуль». Несмотря на молодость и худобу, корнет стал выглядеть солиднее. Парикмахер предложил одеколон, но Савин поднял указательный палец вверх.

— Французскими, пожалуйста!

Парикмахер вытащил из шкафчика красивый флакон, который предназначался исключительно для губернатора. Савин одобрительно кивнул и с удовольствием подставил волосы под облачко изысканного аромата.

Осмотрев себя в трёхстворчатом зеркале, корнет убедился, что теперь его положению ничего не угрожает. Самый наблюдательный жандарм не узнает в элегантном господине беглого арестанта. Узнав у парикмахера, в каком ресторане обычно обедает местная знать, корнет тотчас отправился туда на извозчике.

День был по-летнему тёплым. Солнечный свет переливался на шёлковом сюртуке Савина, и он с гордостью смотрел на прохожих, завистливо оглядывающихся вслед молодому щёголю.

Ответив на поклон лакея милостивым кивком, Савин неторопливо вошёл в просторный ресторан с уютным внутренним двориком. За столами, накрытыми белоснежными скатертями, сидели несколько дам с кавалерами. Были и одинокие мужчины, одетые весьма прилично. Они с удивлённым восхищением смотрели на Савина, который выглядел слишком необычно для провинциального города. Публика зашепталась, официанты, переглядываясь, подталкивали друг друга локтями: «Похоже, столичная пташка, наверное, денег полные карманы!»

Савин прошёл за свободный столик, сел, закинув ногу на ногу, и заскользил взглядом по посетителям. На его лице было любезное выражение, но глаза цепко выхватывали мельчайшие детали. Официант подскочил к дорогому гостю, услужливо поклонился и с почтительной улыбкой протянул меню.

Зная манеры важных лиц, корнет нарочно достал крупную купюру и протянул её официанту. От неожиданности тот выпучил глаза и замер с открытым ртом.

— Знаешь меня? — спросил Николай, лукаво прищурившись.

Он смотрел на официанта с горделивым превосходством, словно начальник жандармерии или генерал.

Пока официант перебирал в памяти всех высокопоставленных лиц, Савин раскрыл меню, сохраняя на лице высокомерно-деловитое выражение.

Официант ответил испуганным полушёпотом:

— Никак нет, ваше высокопревосходительство, — и тут же добавил, — но отныне не нахожу себе места от снедающего меня любопытства.

Савин изумлённо поднял правую бровь и проговорил, аккуратно прикрыв рот рукой, словно сообщал важный пароль:

— Меня зовут граф де Тулуз-Лотрек. Запомни!

При этом он грозно сверкнул глазами. Официант понимающе закивал, повторяя про себя имя почтенного посетителя.

— Как же, как же. Будьте покойны, теперь я навеки запечатлел в своей памяти сие благородное имя, — благоговейно прошептал официант, тоже прикрывая рот рукой.

Корнет полистал меню и сделал скучающее лицо, как будто не нашёл ничего привлекательного для себя.

— А скажи, милейший, есть ли в вашем городе невесты? Я, знаешь ли, езжу по России в поисках достойной супруги.

Официант широко улыбнулся. Наконец-то он может оказаться полезным графу! Согнувшись к уху Савина, он забормотал заговорщическим тоном:

— Как же, как же, ваше сиятельство! Этого добра у нас, извините за выражение, как собак нерезаных.

С опаской оглянувшись на посетителей, официант стал скороговоркой перечислять наиболее выгодных здешних невест. Савин поднял меню и прикрыл себя и официанта от любопытных глаз.

Под конец подробного доклада официант вкрадчиво добавил:

— Но самая завидная, пожалуй, губернаторская дочка. Кожа — чистый персик, губы как вишенки спелые, щёчки — наливные яблочки. Просто не невеста, а…

— Фруктовая лавка, я понял, — усмехнулся корнет.

Официант не спускал с него преданных глаз, в которых дрожали беспокойные искры.

— Но где же я могу её увидеть?

Официант понимающе закивал:

— Как же, как же! Генерал-губернатор Николай Мартынович без дочки жить не может. Всюду таскает Наталью с собой, не отпускает, будто вожжи. А по пятницам завсегда в театр её выводит.

Савин довольно ухмыльнулся. В который раз жизнь приводит его в театр! И всегда получается, что там осуществляются все заветные желания и планы.

— Что ж… Театр я люблю. Только попрошу тебя помочь мне ещё кое в чём.

С этими словами корнет захлопнул меню так резко, что официант вздрогнул и отскочил, словно от удара.

4.

Зал тонул в ярком свете трёх гигантских люстр. Разодетые дамы и господа в парадных фраках восседали в ложах. Публика собралась для обычного развлечения — новой французской драмы. Савин, прибывший к самому началу спектакля, отыскал глазами губернаторскую ложу, чтобы устроиться напротив и привлечь к себе внимание.

Губернатор, солидный грузный мужчина, был не один, а с дочерью Натальей, одетой по здешней моде — с преувеличенной роскошью, чтобы наряд демонстрировал богатство и неприступность хозяйки. Но даже показное великолепие не могло затмить природной красоты девушки. Официант не солгал — точёными чертами лица и безупречной фигурой Наталья напоминала статуи античных богинь.

Савин довольно подкрутил усики и прошёл в заранее выкупленную ложу с чопорным видом, какой принимал великий князь Николай Константинович в торжественных ситуациях. Официант, сидевший в партере неподалёку от губернатора, сразу приметил графа и издали поклонился ему. Но Савин сделал вид, что не замечает его. Тогда официант вскочил с места и принялся восторженно махать руками.

— Это же сам граф де Тулуз-Лотрек! Граф Лотрек! — закричал официант.

Благородные дамы и господа недоумённо повернулись в сторону графа. Все с явным любопытством рассматривали привлекательного молодого человека.

Официант не унимался и продолжал восхищаться:

— Вы видели? Собственной персоной! Это сенсация! Граф Тулуз-Лотрек! Подумать только!

Он что было сил захлопал в ладоши, не переставая восторженно улыбаться.

Наконец Савин приметил старания официанта и с достоинством поклонился публике. Публика внимательно рассматривала Савина. Ничего не зная о нём, люди стали аплодировать графу — на всякий случай, может быть, действительно, знаменитая персона! Сначала аплодисменты были сдержанными, но постепенно зазвучали громко, словно зал приветствовал знаменитого артиста.

Савин вёл себя как талантливый актёр, играющий роль аристократа. Стараясь соответствовать своему образу, он почтительно улыбнулся, приподнялся и снова кивнул публике в знак дружеского расположения. В зале разразилась настоящая овация. Некоторые особо впечатлительные зрители вскочили с мест и аплодировали стоя, осознав, какое счастье им выпало — приветствовать самого графа де Тулуз-Лотрека!

Савин помахал зрителям рукой, чтобы те успокоились, затем повернулся к недоумевающему губернатору и почтительно поклонился ему. Губернатор сглотнул слюну от неожиданности и замешкался. Никто из многочисленных помощников не предупредил его о визите графа. Поэтому он сдержанно улыбнулся и кивнул, чтобы не показаться неучтивым.

Савин с улыбкой взглянул на прекрасную Наталью и галантно поклонился ей. В ответ губернаторская дочь пожала плечами и отвернулась. Её прекрасное лицо осталось холодно-равнодушным. «Неприступная крепость? — усмехнувшись про себя, подумал Николай. — Такую даже интереснее атаковать!»

Вскоре свет в зале погас, началось представление. Савин сел, приняв задумчивую позу. Ему нестерпимо хотелось оказаться поближе к губернатору, чтобы осуществить свои планы.

— Граф де Лотрек! Вы видели? — ещё раз выкрикнул официант из темноты, словно не в силах сдержать восхищение.

Но зрители неодобрительно зашикали на него. Савин усмехнулся простоте официанта. Как кстати подвернулся этот восторженный тип! С его лёгкой руки самозванному графу обеспечена известность в городе. Завтра о нём будет судачить весь Тамбов.

5.

Наутро, получив от губернатора приглашение, Савин немедленно отправился в цветочный магазин и выбрал самый шикарный букет в корзинке. Чудесный подарок для Натальи! Корнет снова посетил цирюльню, где его лицо идеально выбрили, а волосы уложили наилучшей французской помадой. Для визита Савин выбрал чёрный атласный фрак и заказал извозчика с лакированным фаэтоном.

Дом губернатора Гартинга находился в самом центре города. Роскошный особняк с аллеей из высоких кипарисов демонстрировал пристрастие губернатора к английской аристократической моде. Мраморное крыльцо украшали колонны, а по бокам от входа возвышались две статуи атлантов.

Лакей в расшитой галунами ливрее распахнул дверь перед Савиным и поклонился:

— Милости просим, ваше сиятельство! Господин генерал ожидает.

Николай Мартынович самолично вышел в переднюю, чтобы встретить графа. Он был уверен, что господин Тулуз-Лотрек прибыл из-за границы с какой-то важной миссией. Эту версию со слов Савина уже распространил по городу официант.

— Господин Лотрек, рад приветствовать! Спасибо, что откликнулись на приглашение, — радушно проговорил губернатор, приветственно протягивая руки к гостю.

— Это большая честь для меня, — сдержанно отозвался Савин, украдкой разглядывая убранство дома.

Атласные обои, паркет из розового дерева, английская мебель по новой моде — да, генерал-губернатор Тамбова жил не хуже столичных аристократов! Савин постарался придать своему лицу расслабленно-благодушное выражение. Пусть видят, что графа Тулуз-Лотрека никакой роскошью не удивить.

Губернатор расплылся в улыбке и крепко пожал руку Савина. Показав на огромную корзину цветов, которую держал рассыльный из магазина, он шутливо спросил:

— Это мне?

Гартинг рассмеялся над собственной шуткой. Савин слегка усмехнулся:

— Нет, что вы! Это было бы нарушением правил этикета. Я осмелился заказать цветы для вашей прелестной дочери. Надеюсь, она составит нам компанию?

С этими словами Николай взглянул губернатору прямо в глаза, рассчитывая увидеть в них ответ. Но Гартинг с сожалением пожал плечами.

— Я тоже надеюсь… — растерянно ответил Николай Мартынович. — Но она, к сожалению, приболела. А цветы ей обязательно передадут.

Слуга принял корзину с цветами от рассыльного и удалился во внутренние покои. Губернатор повёл графа по дому, показывая по пути картины, экзотические растения в вазонах и развешанное по стенам старинное оружие. Гартинг держался скованно, поскольку до сих пор толком не знал, кто такой граф де Лотрек и зачем он явился в Тамбов.

Савин внимательно осматривал комнаты, стараясь приметить все важные детали. Как опытный посетитель светских салонов, он заметил, что губернатор склонен к роскоши и изяществу, любит коньяк и игру в нарды.

В большой гостиной, несмотря на дневное время, горело множество свечей. На столе сверкала белизной муслиновая скатерть. Окна, ведущие в сад, были распахнуты, и в комнаты лилась упоительная прохлада последнего дня весны.

— Что привело вас в нашу скромную губернию? — учтиво спросил губернатор, стараясь не выдать голосом своего волнения.

— Так ли уж скромную? — усмехнулся Савин.

Он выразительно посмотрел на золочёный столовый сервиз на столе и огромную вазу из оникса.

— Слава о вашем правлении давно вышла за пределы вверенной вам территории, — многозначительно произнёс гость.

— Вот как? — губернатор озадаченно перевёл взгляд с сервиза на графа.

— В Петербурге только и разговоров, что о генерал-губернаторе Гартинге, — выразительно произнёс Савин.

Губернатор расплылся в самодовольной улыбке и открыл перед графом дверь в столовую. Там суетились слуги, расставляя на столе приборы. Савин понял, что обед ожидается знатный, и рот его наполнился слюной от заманчивого запаха жареного.

Окна столовой выходили на широкую террасу, ведущую в сад. Через боковое окно Савин заметил тень, мелькнувшую между деревьями. Вглядевшись, он узнал Наталью. Девушка неторопливо шла по аллее с книгой в руке. Она совершенно не выглядела больной. Значит, нарочно избегает встречи с «графом»! Наталья, видимо, предпочитала наслаждаться чтением в саду, под лучами ласкового солнца. С каким удовольствием Николай составил бы ей компанию, но его замысел требовал выдержки.

Он быстро взглянул на губернатора. Занятый мыслями о своей персоне, тот не замечал, с каким интересом гость наблюдает за его дочерью.

— Приятно слышать! Потому что, знаете ли, наша служба — тяжкое бремя. Столько забот, бдений. Одни революционеры чего стоят, — важно проговорил Гартинг, вытирая толстый затылок вышитым платком.

— Да что вы? Они и сюда добрались? — воскликнул Савин, подходя к обеденному столу вместе с губернатором.

— Говорят, они повсюду. Только разыскать пока не можем, — отозвался губернатор, обречённо разводя руками. — Но скоро ждём из Петербурга знаменитого сыщика, господина Путилина. Уж он-то раздавит гадину!

Губернатор сжал кулак и уже занёс его над столом, но сдержался.

— Путилина? Ивана Дмитриевича? — улыбнулся граф. — Я с ним знаком. Большой, знаете ли, профессионал. И человек приятный.

Говоря это, Савин вспомнил первый удар кнутом по спине, который получил на допросе именно от Путилина. От этой мысли по коже невольно пробежали мурашки. И он тут же подумал, что надо в лепёшку разбиться, а поквитаться с негодяем сыщиком!

— Передам ему поклон от вас по прибытии. Прошу, — губернатор любезно указал гостю на почётное место за обеденным столом.

— Прошу прощения. Я бы сперва отлучился в уборную.

Савину совсем не хотелось продолжать скучную беседу, в то время как прелестная Наталья гуляет одна в тенистом саду. Он сгорал от желания поближе познакомиться с девушкой и произвести на неё приятное впечатление.

— Конечно, конечно, — понимающе кивая, сказал губернатор.

Желание графа оказалось весьма кстати. Губернатор хотел отдать распоряжения слугам, чтобы гость получил полное удовольствие от визита. Указав графу нужную дверь, Гартинг поспешил в коридор — поговорить со своим дворецким. Едва он вышел, Савин немедленно отравился в сад.