Земля обетованная (СИ)

— Не лги! — хлёсткий сильный удар по лицу оглушил девочку, и она едва не задохнулась от боли. — Ты такая же, как твоя мать!

Отчим потащил её в комнату, снова ухватив за плечо. Лид не сопротивлялась, зная, что иначе он разозлится ещё больше, и тогда побои будут куда болезненней.

Но в этот раз отчим швырнул её на диван и встал рядом, нервно дёргая ремень брюк.

Лид не могла кричать: страх сдавил горло надёжней руки отчима. К тому же крик никто не услышит. В свои семь лет она знала, что с детьми иногда случалось что-то ужасное. Ужасное настолько, что взрослые становились злыми, а мама даже плакала.

И теперь это вдруг произошло с ней. И стало очень страшно.

"Не надо!" — взмолилась душа девочки, только безмолвная мольба не была услышана. А вслух умолять бесполезно.

— Вы все одинаковые… Все до одной… — отчим ожесточённо сражался с застёжкой брюк. — Ну да ничего, я заставлю вас меня уважать… Ты узнаешь, что такое настоящий мужик, а не какой-то там…

Когда брюки вместе с трусами упали на пол, он схватил похолодевшую и зажмурившуюся от ужаса девочку за волосы и заставил встать перед собой на колени.

В плотно сомкнутые губы ткнулось что-то мягкое и вонючее, отчего Лид едва не вырвало.

— Соси! — потребовал отчим. — Давай, покажи, как ты ублажаешь этого дохляка! А потом я покажу тебе, что такое трахаться по-настоящему!

Девочка не успела даже вдохнуть, как вдруг хватка ослабла, на лицо брызнули горячие капли, а на пол глухо упало что-то тяжелое.

— Всё хорошо, — спокойно произнёс незнакомый мужской голос. — Не бойся.

Неизвестный спаситель накинул на Лид одеяло и поднял её на руки. Пахло от незнакомца тепло и приятно. И девочке стало очень спокойно.

— Он умер? — Лид не решалась открыть глаза, чтобы не увидеть страшное.

— Да. Сегодня многие умрут, — ответил её спаситель. — Очень многие.

— Почему? — Она осмелела и приоткрыла глаза.

— День такой. — Загорелый и белокурый мужчина в длинном плаще светло улыбнулся. — Я отнесу тебя в безопасное место.

— А разве туда можно? — Лид испуганно прижалась к плотной мягкой ткани плаща. — Там…

— Не бойся, — незнакомец посмотрел на неё с безмятежной улыбкой. — Там нет ничего страшного. Просто планета решила немного очиститься и полечиться.

— От чего? — девочке всё же стало немного не по себе. Болеть это всегда плохо. Наверно, поэтому в городе всё рушилось.

— От того, что причиняет ей боль. — Мужчина говорил с Лид как со взрослой. — Поэтому больное надо удалить, чтобы могло жить здоровое.

— А где моя мама?

— Скоро придёт. А теперь спи, — сказал её спаситель. — У вас всё будет хорошо. Как ты и просила.

Лид доверчиво обхватила незнакомца за шею и закрыла глаза, успев удивиться: как он узнал о её желании? Но в тёплом странном запахе удивление, как и страх, растворилось и исчезло. Лучше было только с мамой. Вот бы этот мистер согласился стать её папой! Мама ведь красивая, вдруг они понравятся друг другу…

Девочка погрузилась в сон.

В наступившей тишине звонок в дверь раздался неожиданно. Джон вздрогнул: к дому никто не подходил, он следил за дорожкой, выключив телевизор сразу после скандального эфира. Правда это или нет — через час всё станет ясно. Но как же досадно, что кресло не заставишь ехать тише, чем возможно!

Стиснув зубы, и держа ружье наготове, он открыл замок.

— День добрый, — Ковбой смотрел холодно и серьёзно. На руках он держал ребёнка, закутанного в одеяло. — Позволите?

Опешивший от неожиданности Джон инстинктивно нажал на спусковой крючок. А в следующий миг непонятная сила вышвырнула хозяина дома из кресла на пол.

— Вы могли попасть в ребёнка, — Хранитель, не оборачиваясь на разнесённый выстрелом косяк, пинком откинул с дороги ружье и кресло, перешагнул беспомощного Джона и прошёл в дом. — Не слишком хорошая благодарность за её сочувствие к вам.

— К-кто вы? — Джон перевернулся на живот, чтобы доползти до кресла. Сесть в эту штуку будет непросто. Но брать ружье и второй раз испытывать судьбу он не рискнул. — Что вы хотите на самом деле?

Ковбой обернулся.

— Вы слышали. Человечество привыкло к безнаказанности. Раньше люди верили в наказание после смерти, это было сдерживающим и одновременно побуждающим фактором для баланса духовного и материального. Сейчас человечество погрязло в собственных иллюзиях, люди решили, что там всё будет как здесь, поверили в некую вечную авансовую поблажку со стороны высших сил. А это не так. Пришло время платить по счетам. Кстати, это вам больше не понадобится, — кивок в сторону кресла, в один миг ставшего грудой искорёженного металла.

— Вы… — хозяин дома задохнулся от негодования, возмущения и злости на собственное бессилие. — Вы!..

— Вставайте, если считаете себя мужчиной, — усмехнулся Хранитель, устраивая свою ношу на диване. — Вы хотели помочь этой девочке и её матери, вот и помогайте.

В очередной раз за последние несколько минут Джон испытал шок. Врачи однозначно сказали: диагноз окончательный и он никогда не сможет ходить. А тут… Невозможно сразу поверить в чудо.

— Хотите сказать…

— Если вы не можете быть хозяином своего тела, как хотите стать хозяином своей судьбы? Согрейте ей молока, когда проснётся. Её мать эвакуирована со всеми, остальное зависит от вас.

Джон подтянулся на руках и сел. Ноги не слушались. Но Ковбой меньше всего походил на того, кто будет шутить такими вещами.

— Так это правда? Через час вы сотрёте людей с лица земли? Миллионы и миллиарды жизней вместе с излишками цивилизации? Что же останется?

— Увидите, — Хранитель выпрямился и усмехнулся. Очень по-человечески.

Но Джону такого ответа было мало.

— Почему вы помогаете нам? — он задал вопрос напрямую. — Зачем, если потом всё равно убьёте всех?

— Важна не форма, а суть. — Ковбой смотрел холодно и серьёзно. — Я обещал дать людям шанс, и я дал его. Хотите — пользуйтесь, хотите — нет, дело ваше. Прощайте.

Хранитель исчез.

Можно было бы посчитать его визит бредом воспалённого воображения или вывертом напряжённой психики, если бы не материальные доказательства.

Джон посмотрел на исковерканное кресло, перевёл взгляд на спящую Лид и сосредоточился на том, чтобы встать.

***

Час спустя по планете пронеслось нечто. Люди ощутили это как мощную радужную волну света и воздуха, проникающего насквозь, везде и всюду. Приборы не успели зафиксировать источник, и интересоваться им стало некому: за волной следовала смерть. И не было спасения ни на суше, ни на воде, ни под землёй, ни в воздухе.

Ещё через полчаса выжившие, не успев оплакать умерших и возрадоваться спасению, с не меньшим ужасом и изумлением наблюдали вторую волну. Всё, что составляло основу цивилизации и привычного мира, переставало существовать. Бетон и сталь, пластик и стекло таяли и испарялись, как снег под солнцем. Планета содрогалась, принимая в себя нефть и газ, камни и металлы. Тела умерших стремительно разлагались, асфальт трескался и крошился под напором трав и древесных побегов, оставляя людей в новом, неизведанном для них мире наедине с позабытой дикой природой.

На землю падали крупные капли дождя, а высоко над всей планетой сияла огромная радуга.

Х.

Лид вздрогнула и проснулась. Странный сон. Яркий, страшный, и в то же время — удивительный. Ей никогда такие не снились. Может, стоит рассказать о нём маме, когда она вернётся из больницы?

На тумбочке переливчато сигналил будильник: пора в школу. За окном — утро, солнечное и тёплое.

Быстро и тихо собравшись, чтобы не разбудить пьяного отчима, Лид торопливо отнесла молоко и газеты на крыльцо мистеру Ливингстону и едва успела на школьный автобус.

Она не ждала от нового дня никаких чудес.

— Смотрите, радуга! — Вдруг закричали впереди. — Ого, да она перевёрнутая!

Девочка выглянула в окно и почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а горло перехватило от внезапного страха.

Джон Ливингстон привычно проводил жёлтый автобус взглядом, недовольно покосился на необычное небесное явление, забрал с крыльца молоко и газеты, и включил телевизор.

Новый день ничем не отличался от предыдущего.

В городе N наступило чудесное утро, в какое никто и никогда не ждёт беды и конца света.

Небо радужно улыбалось Земле.

00.

— Я устала от них. Помоги мне…

— Хорошо. Он придёт.