Кодекс Крови. Книга II (СИ)

— Лет пять тебе хватит?

— Семь лучше, — подумав, скорректировала сроки моя красотка, — его же ещё подлечить надо, чтоб не помер в процессе! Ну и заодно посмотрю, как там наши ребятки, продолжают резвиться или подзатихли.

Я обнял подругу, шепнув ей на ушко:

— Я всё ещё помню про сюрприз. Вернёшься, получишь.

— Придумай что-то покруче, я же тебе мага смерти на блюдечке с голубой каёмочкой принесу! А не то возьму натурой!

Тильда хихикнула, аккуратно приложив Подорожникова к сосне. Затем так же играючи подхватила мага смерти на плечо.

— Мальчики, только давайте в этот раз без пышных проводов. Мне в прошлый раз не понравилось!

Кровники смотрели на Тильду недоумённо, ведь они сегодня впервые встретились. Пришлось внести ясность.

— Оружие и заклинания не применять, чтобы вы сейчас не увидели. Это свои.

Дождавшись кивков от воинов, Тильда начала меняться. Очертания человеческого тела растворялись, бледнели и, в конце концов, исчезли. Огромная тень вдруг закрыла солнце, словно набежали низкие грозовые тучи. Деревья трещали и скрипели. Все задрали головы вверх, пытаясь рассмотреть угрозу. А по верхушкам вековых сосен, цепляясь за них щупальцами, плыла моя фиолетовая девочка.

— Спаси нас всех Подорожник, — послышалась молитва от Бориса Сергеевича. — Это же седьмой уровень. Нам всем конец.

— Это не по наши души, — попытался успокоить я лекаря, но того уже предусмотрительно вырубила Агафья.

— У вас схожий стиль решения проблем с Тильдой, — хохотнул я, благодарно кивнув и получив ответный кивок.

Через несколько минут осьминог удалился от нас в сторону болота для перехода в наш мир. Солнце снова светило, и лишь несколько обломанных еловых ветвей напоминали, что над нами прошлась огромная и смертельно опасная тварь изнанки.

Кровники взирали на меня с неменьшим изумлением. Пришлось объяснить по кровной связи:

— Это мой питомец и боевая подруга по совместительству. Вас она не тронет, пока не обидите. Проверять обидчивость не рекомендую. Дней через семь она вернётся, поэтому огонь не открывать, а наоборот оказать любое содействие.

Паук заторможенно кивнул и принялся раздавать приказы. Необходимо было перенести гражданских и курсантов обратно.

— Михаил Юрьевич, у нас со свитками проблема. Как решать будем? — Паук вопросительно взирал на меня и ждал дальнейших указаний.

— Берёте запасы еды и переноситесь на остров. Я к вечеру вернусь со свитками.

— Так точно! Будет сделано.

Баронесса следила за нашим общением с нескрываемым интересом.

— Тебе помощь нужна будет в ближайшее время?

— Только если ты готова удушить одну весьма зловредную крысу, повадившуюся гадить у нас дома.

— Я-то могу, но много ли чести за юбкой прятаться? — вопрос был из разряда риторических, — отрадно слышать, что ты определил виновника всех бед, но справедливости ради, раньше Крысин и не прокалывался так, как с тобой. Расслабился дурень, решил, что после старого барона уже и некому будет его крови попить, да просчитался. Он же на первый заход даже племянника своего прислал, представляешь? — возмущению Агафьи не было предела. Такая вопиющая безалаберность. А я знатно подвис.

— Твою же мать! — в мыслях же были менее цензурные высказывания. Как я раньше не догадался⁉ Ведь один из покушенцев кричал что-то про комаров и про крысу тогда на болоте, но я ничего не понял. Думал, это просто фигура речи, сдохнешь как крыса… Наложился эффект от переноса, новый незнакомый мир и абсолютное непонимание местного уклада. Сука!

Мои терзания не остались незамеченными.

— Да ладно тебе убиваться, вон, у Орлова вообще десять лет под носом предатель и убийца сидел, и ничего, совестью помучался, материалы в папочку собрал и ждёт, пока ты Крысина за хвост подвесишь, — теперь уже пришла моя очередь удивляться. Агафья только криво ухмыльнулась, — министр — не дурак, просто гораздо сильнее в военном деле, чем в интригах. Для интриг у нас в государстве другие люди имеются. А ты давай собирайся с мыслями и решай, как устранять крысёныша будешь. Чем весомей будут доказательства, тем большее тебе будет позволено.

— А ты точно не хочешь поучаствовать на правах советника-консультанта, знакомого с местными реалиями? — закинул я удочку.

Агафья задорно расхохоталась:

— Ох, и льстец, ох, и изворотливый! Так и быть, советом по делу всегда помогу, связь активна. А вот личную помощь пока не обещаю. Мне тут задание прилетело от человека, которому не отказывают, — кровница стала предельно серьёзной, — хотя… перстень мой у тебя? Которым сюда попал?

— Тебе Император, что ли, задания выдаёт? — пошутил я, снимая с мизинца кольцо и передавая владелице.

— Воспитатель его, Прокречетов с личной просьбой. Отказать не могу, он мне когда-то помог очень сильно, — Агафья забрала собственность и хитро улыбнулась, — если совсем худо станет, зови. Перстень этот из любой точки мира в школу перенести может. Дед твой подарил ещё вначале наших с ним «отношений». — Бабушка не сдержалась и рассмеялась. — Судя по выражению твоей физиономии, ты думал, артефакт одноразовый и носил как память о почившей безвременно старушке.

Так оно, собственно, и было. Узнав о свитках переноса, я решил, что кольцо — просто аналог.

— Видишь, как ценил⁈ Не пропил, не передарил, в целости сохранил для хозяйки, — отшутился я. Ну не артефактор я ни разу, и с этим ничего не поделать.

— Ну почему же? — ехидно отозвался Комаро. — Носил бы подарочек Кицунэ Инари, видел бы значительно больше.

Ох, а ведь он прав. Я же видел тогда потоки энергии, но за всей каруселью событий подзабыл про подарок богини. Мысленно отвесил себе хороший такой подзатыльник. Это же я и здесь по завихрениям силы смог бы найти мага смерти!

— Ну ты меру-то знай! — снова отозвался Комаро, — не думаю, что там дальность за горизонт достаёт.

И то верно. Надо экспериментировать. Пока я переговаривался с Богом, Агафья как-то странно на меня смотрела.

— Общаешься, значит, с ним! — она выделила голосом слово «ним» и подняла указательный палец к небу.

— Ну да! — не понял я намёка, — ты же тоже своего Клеща слышала.

— В том-то и дело, что в первый раз в жизни услышала! А остальные тут вообще для богов недоступны, будто умерли! А у тебя прямая связь с божественной канцелярией! — Не знаю, чего было больше в этой фразе, возмущения или восхищения. — Кто же ты такой, Клещ, тебя засоси?

— Комарин, барон Михаил Комарин, — шутовски откланялся, словно на приёме во дворце. Была бы шляпа, ещё бы и землю ей помёл.

— Паяц! — укоризненно покачала головой Агафья, — но везучий, этого не отнять!

— Они тоже так говорят, — показал пальцем в небо и подмигнул.

— Даже не хочу знать, кто эти они! С меня на сегодня хватит впечатлений и информации! — рассмеялась кровница. — В общем, будешь подыхать в очередной раз, зови! Поучаствую в вечеринке!

На этом Агафья так же шутовски отвесила мне реверанс и смазанной тенью исчезла между деревьев. Вот это скорость…

Глава 2

Светлана не находила себе места. Выполняя приказы инструктора, она то и дело всматривалась в озёрную гладь в попытках рассмотреть противоположный берег. Только человеческий взгляд не мог дотянуться за двадцать пять, а то и все тридцать километров. Света бездумно рубила сухие ветви и собирала хворост, помогала устанавливать палатки для детей, проводила ревизию продуктов для экономного распределения. Делала всё, что прикажут, но сердцем была не здесь.

В первые Света поняла мать, которая так же не находила себе места, пока отец работал в полевых госпиталях. Мать изо всех сил занимала всё свободное время делами: воспитание детей, управление домом и поместьями, работа в благотворительном фонде, лишь бы не оставаться один на один с грызущим чувством тревоги.

Почему они все просто не сбежали вместе с курсантами и жителями Малых Трясинок? Почему именно дорогие её сердцу мужчины должны рисковать своей жизнью?

Света не один раз малодушно задавала себе эти вопросы, но она же и знала верный ответ: потому что присяга. Военный объект не бросают на произвол судьбы, потому что страшно или потому что маг смерти стучится в твои двери. Отец — военный, хоть и лекарь. Судя по поведению Винограда /Комара, он тоже.

«Боги, Света, ты вляпалась по самое не могу! Ты даже не знаешь настоящего имени парня, а волнуешься о нём наравне с отцом!»

Имя-не имя, но стержень либо есть, либо его нет. В его случае за раздолбайским поведением скрывались спокойствие, уверенность и сила. Способность защищать слабых любой ценой, даже ценой собственной крови. Как бы не пыталась девушка прогнать из своей памяти процесс лечения котёнка, забыть такое она была не в силах. Макр из собственной крови. Это же мировой научный прорыв, но… Света не носила розовых очков. Ради этого прорыва кого угодно разберут на лабораторные компоненты, не то что аристократа из захудалого рода, пусть он хоть всю жизнь принцесс спасает. Государственная машина его сожрет и не подавится, чтобы в перспективе получить человеческие фермы, где таких одарённых будут разводить в условиях не лучших, чем для скота. Поэтому Света вообще старалась не думать, не вспомина

ть, вычеркнуть из своей жизни события, связанные с котёнком. Куда безопасней было злиться на врага, который сейчас покушался на отца и того, кем заняты все мысли последнее время.

Откуда вообще взялся этот маг смерти? Что ему нужно? Почему нельзя было привлечь Орлова, как прошлый раз с прорывом? Вопросы бушевали в голове, накатывали друг на друга, словно морские волны в шторм, и брызгами рассыпались об аргументы. Если это личная месть или нападение на родовые земли, то привлечение армии — это потеря чести. А как же призвать на помощь союзные рода? А есть ли они вообще, если оба рода: и Комара, и Винограда — на грани вымирания?

Света и так, и этак крутила в голове мысли, загоняя страх так глубоко, чтобы никто его не заметил.

— Она уже мертва, не издевайся над трупом, — прозвучал тихий голос Медведева, и лишь тогда Светлана пришла в себя. Вот уже несколько минут она чистила свежевыловленную рыбу, пытаясь отрубить ей голову и выпотрошить. Увиденный результат больше напоминал рыбный фарш.

— Не быть тебе шеф-поваром, Света! — Медведев закатал по локоть рукава куртки и, осторожно забрав у неё нож, принялся чистить следующую рыбину. — Иди к костру, там хвойным отваром угощают. Говорят, он успокаивает нервы. Самое оно для тебя сейчас.

Света непонимающе перевела взгляд с рыбы на Медведева. Ей не почудилось, или это была забота?

— Медведев…— начала было она, но была прервана самыми наглым образом.

— Что Медведев? Я не слепой, отца твоего не раз в глаза видел. Думаешь, не понимаю, почему на тебе лица нет? — один из кандидатов в женихи сосредоточенно и, что немаловажно, умело потрошил рыбу. — Брысь отсюда! Ещё поранишься! Как ты только руки себе не оттяпала в таком состоянии?

Света побрела в сторону трёх общих костров, разведённых во впадине между камней. Близилось время обеда. В одном из больших котелков варилась уха, ещё в одном кипятили воду для хвойного отвара, возле третьего Репейникова рассказывала сказки детям. Те слушали её, словно завороженные, и Света тоже невольно заслушалась.

— А когда вероломный предатель напал на принца, то земля разверзлась, из вечной тьмы на свет вышли твари, страшнее которых ещё не видывал этот мир! Они рвали когтями и клыками врагов, крушили всё вокруг, пролили реки крови, но, когда главный изменщик пал, прекратили бойню и замерли на минуту, словно в дань памяти всем погибшим в этом бою. Твари оказались благородней людей. С тех самых пор у нас появился обычай почитать память погибших воинов минутой молчания.

Дети ещё несколько секунд просидели в тишине, но тут малышка, до этого сидевшая на коленях у сестры, вынула изо рта пальчик и тихо просила:

— Тётя, а плавда, что комалы сейчас бьются со смелтью? А нас на остлове сплятали, чтоб защитить?

Репейникова растерянно посмотрела на Светлану, ища поддержки. Ведь курсантам не сообщили причины внеочередного полевого выезда, а вот местные были в курсе реальной ситуации. Света вступила в круг вокруг костра. Врать детям не хотелось, те, наверняка, уже слышали перешептывания взрослых, да и сама сказка намекала на сходство ситуации.

— Правда, милая, — грустно улыбнулась лекарка. — Они там сражаются за дом, за жизнь и за ваше будущее!

— А мы мозем им как-то помочь? — спросила всё та же малышка. Света не знала, что ответить, но это сделали за неё.

— Можете. Им там сейчас очень нужна наша помощь и божественная поддержка, — за спиной Светланы возвышался один из инструкторов, оставленный для присмотра за гражданскими и курсантами. — Они просили молиться Комару, и он обязательно поможет.

Первые несмелые слова срывались с губ детей. Вразнобой, кто как умел, они просили доброго боженьку Комара помочь их защитникам, уберечь от смерти и позволить вернуться в свои семьи живыми и здоровыми. К детским молитвам постепенно присоединялись взрослые голоса, их становилось всё больше, и Света сама не заметила, как тихо, едва слышно попросила прощения у Подорожника, а затем обратилась к чужому Богу:

— Пусть они выживут, оба! Пожалуйста! Я обещаю больше никогда не убивать комаров, честно! — обещание звучало по-детски, но оно было искренним. — Пусть только они выживут!

* * *

Радость от успешного завершения боя испарялась, как роса на под лучами солнца. На смену пришёл великий и могучий прагматизм. И вещал он мне, что я непозволительно расслабился, решив, что раз кто-то был в прошлом «великий и ужасный», то и здесь ему никто надрать задницу не сможет. Смогут, ещё и как.

Я чуть не сделал ту же ошибку, что и в прошлой жизни. Личная сила, какая бы она не была, никогда не сможет перебить хорошо спланированную коллективную атаку. Нет, пока стычки ведутся один на группу или группа на группу бойцов до двадцати с каждой стороны, ещё возможны варианты за счет индивидуального мастерства, опыта и знаний, но если масштаб увеличить…

Что я нынешний смогу сделать, если какой-то оборзевший в край аристократ просто решит прихлопнуть меня своей маленькой армией? Положить всех своих людей в самоубийственной атаке или обороне я не позволю, но и понятия чести и дуэли один на один вполне могут не подойти для целей одного конкретного индивида.

Итого, мы имеем полное тактическое превосходство предполагаемого противника, что меня категорически не устраивало. Но проблемы нужно было решать поэтапно.

Пока Паук отправлял посланцев за провизией для островных туристов, а Жива приводила в чувство Подорожникова, я связался с Арсением.

— Нам срочно нужна крупная партия свитков переноса.

— Насколько крупная? — уточнил всегда спокойный слуга.

— Одну тысячу желательно получить сегодня и ещё столько же в течение нескольких дней.

Арсений задумался.

— Половину от нужного сегодня достану через час, остальное не могу спрогнозировать, но постараюсь.

— Устраивает! Если будешь брать через Воробьёвские ватаги, передай карточку без подписи с текстом «Охотник устранён». Там поймут.

— Хорошо! — отозвался мой незаменимый помощник.

Следующей на очереди была Маура.

— Как у вас там дела? — поинтересовался у хвостатой воспитательницы.

— Неплохо, Андрей подружился с Имяул. Бедокурят, — с улыбкой ответила бенгалка.

— Арсений ничего не говорил.

— А он не в курсе пока что. Они развлекаются тем, что Андрей рассказывает какие пирожные всегда хотел попробовать, а малышка телепортируется с ними из ближайшей пекарни на соседней улице.

— Эээ… — я не знал то ли смеяться, то ли бояться. Ещё банды малолетних воришек мне не хватало. — Как Имяул переносит эти игры? — уточнил на всякий случай. Счёт пекарне я оплачу при любых обстоятельствах, в крайнем случае оставлю очень щедрое пожертвование заведению, а вот здоровье кошечки меня беспокоило гораздо сильнее.

— Опытным путём определили, что десяток переходов на соседнюю улицу с малым весом прошли безболезненно, а вот, когда она на одиннадцатый поход решила пятикилограммовый свадебный торт утянуть… — Маура не выдержала и расхохоталась, — у нас посреди комнаты было такое… — она показала мне часть воспоминаний, где Имяул, рыча и пыхча, тянет зубами торт и вместе с ним материализуется из воздуха прямо на головы Тэймэй и Андрея.

Я не сдержался и откровенно заржал. Взбитые сливки, зефир и мороженое, цукаты и орехи, чего только не было в этой куче малой. А потом началась битва не на жизнь, а на смерть, в результате которой счастливые и изгвазданные в сладком свинтусы радостно доедали остатки торта. Счёт в пекарню стремительно рос.

— А ведь кто-то не дождался своего торта, — отсмеявшись, ответил Мауре. — Непорядок!

— О, ты недооцениваешь нашу мелочь! Это был отказной экземпляр. У кого-то свадьба сорвалась.

— А это откуда узнали?

— Нашли карточку с пометкой, когда убирались в комнате, — со смешком отчиталась бенгалка, — убирались, кстати, тоже сами, помощи не просили.

Мне снова показали ту часть воспоминаний, где Тэймэй в коротких шортиках и едва прикрывающей прелести маечке вместе с Андреем надраивала комнату. Имяул тоже старательно слизывала крем со всего, до чего дотягивалась.

— Ты в курсе, что ты — первостатейный шпион? — поинтересовался у Мауры, оценив все преимущества принятия кошки в род.