Попаданец в Дракона (СИ)

Нет, это не было полноценным драконьим выдохом, впрочем, и полным провалом тоже не являлось. Изо рта Льва вырвался широкий сноп искр, которые медленно и красиво таяли в воздухе. При должном успехе они могли бы даже что-то подпалить.

И хоть полезность подобной атаки была сомнительной, но тем не менее это был успех. Хоть сейчас Думов и не мог использовать дыхание, но в будущем это совершенно точно изменится.

Льву хотелось и дальше продолжить эксперименты, тем не менее у него и так першило горло от долгих рыков, поэтому с тренировкой дыхания можно было и повременить.

Осталось последнее, что он хотел испытать, а именно, свое тело. А что лучше подойдет, чем бег?

Думов стартовал с места, набрав неплохой и устойчивый темп. Легкие быстро вдыхали и выдыхали кислород, пока ноги толкали, а хвост стабилизировал всю «конструкцию» в едином механизме.

Своей дорожкой Лев выбрал окружность вокруг развалившейся матери, которой явно было наплевать на всякий там мелкий шум от иногда разлетающихся из под лап вирмлинга монет. Во время бега же Лев старался как можно меньше руководствоваться чистыми инстинктами и иногда тоже перехватывал управление. Из-за этого он несколько раз чуть не падал, но с каждым разом ошибки происходили всё реже.

Вот только делая четвертый круг, Лев заметил, что у него появилась компания. Вылетевшая откуда сбоку синенькая драконица азартно бросилась его догонять.

— Погоня! — ворвавшийся в его голову детский крик образ, чуть не заставивший Льва навернуться. Это не было полноценным словом, а лишь отпечатком мыслей.

Думов не знал, сколько он спал, но явно прошло не больше пары тройки дней, а она уже умела общаться образами.

Лев предпочел игнорировать пристроившуюся за ним хвостиком Синенькую, последняя же явно балдела от того, что красный вирмлинг вроде как от неё убегал, а она за ним гналась.

Мужчине хотелось остановиться и вновь объяснить кто тут добыча, а кто охотник, но он счёл себя выше такой мелочи.

Спустя же ещё пару минут их топот разбудил ещё и Латунную, что с криком «играть!» кинулась уже за Синей.

Надо ли говорить, что их троице не пришлось долго ждать, когда к ним присоединиться ещё и Белый, который в своей молчаливой форме погнался уже за Латунной?

Как итог в какой-то момент Думов смиренно понял, что он образует драконоподобную гусеницу, что наяривает круги вокруг их матери. Если он когда-нибудь станет большим и страшным драконом, то обязательно припомнит своим родственничкам, какими тупорылыми они были в детстве.

«Эх, жаль камеры нет. Такой компромат можно было бы продать за золото».

Сама же гигантская красная драконица мученически открыла один глаз, оглядела проносящуюся рядом с ней компанию, после чего положила лапу себе на морду и продолжила спать дальше. Видимо, она решила, что это выше её зарплаты.

Почувствовав, что он уже изрядно подустал, Думов резко затормозил и развернулся к Синей. Последняя, как и думал Лев, полностью ушла в свои инстинкты, отчего, не раздумывая подобно крокодилу прыгнула прямо на него, широко раскрыв пасть, от чего и получила крылом по носу.

Это не было сколько-нибудь больно, но оказалось достаточно чувствительно, чтобы привести её в чувство.

Прибежавшая следом Латунная оказалась разумнее, поэтому просто принялась, весело шипя, нарезать вокруг них круги. Белый же, увидев, чем всё закончилось для Синей решил всё же проявить благоразумие и остановился сам, правда, издав предупреждающее рычание.

Все неловко столпились, не зная, что делать дальше. Все, кроме самого Льва. Весело фыркнув, он пошел обратно к карете. Вся эта физическая активность изрядно его утомила и что-то ему вновь захотелось поспать.

Судя по звукам, то же решение приняли и остальные.

* * *

Лев должен был догадаться, что быть детенышем дракона довольно скучное и унылое занятие.

Мама дракон просто обожала спать и просыпалась лишь для того, чтобы поймать ещё еды. В еде тоже не было каких-нибудь особых деликатесов. В большинстве своём это были всё те же шерстистые носороги. Лев не знал, было ли это потому, что здесь водились лишь они, или драконица просто любила их вкус.

Единственным исключением стала туша здоровенного белого медведя. Его размер так сильно превосходил вирмлингов, что Думов окончательно передумал самостоятельно выходить их пещеры пока не освоит полноценное дыхание дракона. Вкус же медведя скорее разочаровал. Жесткость мяса не стала проблемой для драконьих челюстей, но его вкусовые качества оставляли желать лучшего.

Было ли это отличие между хищниками и травоядными?

Отдельного упоминания стоит то, что постоянное нахождение в логове совершенно испортило и так неважное чувство времени. Как Лев подозревал, драконы обладали умением спать что ночью, что днём, поэтому ориентироваться на свои внутренние часы было бесполезно, а свет из туннелей пещеры был слишком рассеянным.

В отличие от вирмлингов взрослый дракон спал намного больше, следовательно, большую часть времени маленькие дракончики были представлены сами себе.

И, в целом, Думов старался зря время не тратить.

Лев находил очень увлекательным наблюдение и анализ поведения своих родственников. Если ему предстоит провести ближайшие десятилетия, а скорее всего, столетия, если не тысячелетия, в этом теле и роде, то он изучит его в полной мере.

Даже короткого периода наблюдений было достаточно, чтобы заметить главное отличие драконов от тех же людей. По своей природе люди являлись стайными хищниками, для которых общество — это жизненная необходимость.

Конечно, в свою бытность человеком Лев много слышал о так называемых «интровертах», или людях, что предпочитают обществу одиночество. Какое-то время это даже считалось модным.

Но суровая истина такова, что большинство этих, так называемых интровертов, так или иначе предпочитают с кем-нибудь общаться. Да, в большинстве своем они меняют живое общение, письменным или каким-нибудь похожим видом, но в них всё ещё тлеет природное желание иногда быть в компании.

Истинные отшельники и интроверты — это исключение в человеческом обществе и их почти невозможно увидеть, так как они предпочитают по-настоящему жить вдали от людей.

Несложно догадаться, что в природе драконов не было нужды в объединении и плотном общении. Драконы были чудовищно сильны и вполне могли позаботиться о себе и в одиночку.

Из того, что Лев понял, его брат и сестры прекрасно чувствовали себя и в одиночестве, каждый раз находя что-то, чем они могли себя занять.

Вероятно, внимательные заметят, что были упомянуты именно «сёстры», а не «сестра», ведь, казалось бы, та же Латунная наоборот упорно искала общения с другими родственниками. Но фишка заключалась в том, что при необходимости Латунная так же свободно могла заниматься своими делами и одна.

И, казалось бы, вспомнив отрицательную первую встречу, на этом данную часть анализа драконов можно было и закончить.

Вот только всё было не так просто. Как оказалось, молодые драконы были чертовски любопытными существами.

Стоило Льву начать бегать, рыться в сокровищах или пытаться жонглировать несколькими предметами для развития ловкости, как остальные драконята были тут как тут.

О чём говорить, если, подкравшись, Думов с трудом подавил смех, когда увидел, что тот же Белый, скрытно уйдя в самый дальний угол пещеры (чем и привлёк к себе самое пристальное внимание), тоже пытался жонглировать предметами! Вид вирмлинга, которому на голову упал золотой подсвечник, был столь потешным, что Лев чуть там, на месте, и не отправился на тот свет от удушья.

Именно это открытие и дало мужчине перспективу, которая так ему была нужна.

Да, драконы, как и говорилось в легендах Земли, были социопатами и закоренелыми интровертами, но их можно заинтересовать и увлечь. Когда же драконам было что-то интересно, то с ними можно было вести дела и строить взаимоотношения.

Всё ранее сказанное в большей степени относилось именно к Синей и Белому, ведь Латунная почему-то заметно отличалась от них троих, что было, честно говоря, благословением.

Также Думов прекрасно понимал, что превратить его брата и сестру в человеческий эквивалент «нормальных» у него не выйдет. Они были драконами и в глубине души, возможно даже в тайне от него самого, Лев считал, что это уже идеал.

Но человеческая хитрость в нём нашептывала, что можно попытаться привить его родственникам небольшую гибкость. В конце концов, умение находить выход из проблемы разными путями никому ведь не вредил?

И даже если Лев потерпит неудачу, то он хотя бы разнообразит всю эту проклятую скуку нахождения в пещере.

Вот только в его плане был один изъян — как донести свои мысли до других вирмлингов, если он сам не умеет говорить?

«Слова» Синей и Латунной — Лев не считал за полноценную речь, ведь они могли лишь отправить смутную и неоформленную эмоцию.

Единственной, кто вообще полноценно говорил, была его мать, следовательно, от неё он и должен был развиваться. Усиленный мозговой штурм и попытки вспомнить весь первый день в деталях привёл Льва к интересному выводу.

Когда красная драконица говорила им «ешьте», это было сказано телепатически, что было логично, ведь пасть дракона не предназначена для человеческого языка. Впрочем, драконица немного открывала пасть, словно желая показать факт общения. Также, то самое слово «ешьте» было сказано на совсем другом языке, который Думов понял инстинктивно.

Значило ли это, что драконы могли понимать любую речь? Или Лев понимал исключительно мать? Это ещё предстояло в будущем узнать.

Но вернемся к попыткам Льва освоить свою врожденную телепатическую речь.

Помня об успехе дыхания, чьи тренировки он и не думал прекращать, Думов решил пойти тем же путем, для чего он притащил и посадил перед собой недоуменную Латунную.

Выбор оказался не лучшим, так как дракоша упорно отвлекалась и не желала сидеть на месте, но другие кандидатуры были ещё хуже. С Синей надо было держать ухо востро, а Белый того и гляди вновь бы полез в драку.

Научиться отправлять эмоции было очень просто, что неудивительно, если вспомнить успехи остальных. А вот сказать своё первое слово потребовало от Льва около месяца ежедневных усилий.

Лев как всегда сидел напротив вертящейся Латунной и упорно раз за разом мысленно повторял одно и то же слово «дракон». Он и сам не знал, почему выбрал именно его, но это решение почему-то казалось самым правильным.

Месяц неудач изрядно пошатнули терпение мужчины, поэтому очередная неудача вновь сыграла на его нетерпеливом нраве.

«Какого дьявола это так сложно! Дракон! Дракон! Дракон, черт тебя побери!» — ругался Думов и именно в тот момент, когда дернувшаяся мать драконица подняла голову и раздраженно на него посмотрела, Лев внезапно понял, что можно было и не орать так сильно.

— Будь тише, детеныш, — каждый раз, когда красная драконица говорила, всё существо Думова содрогалось. — Мешаешь спать.

Уже почувствовав нужную, назовём это, длину волны, повторить её оказалось намного проще.

— Дракон? — в разы тише, почти шепотом сказал Лев на что получил удовлетворительный фырк и маленькое землетрясение, когда его мать улеглась обратно.

Убедившись, что санкций не последует, набравший в грудь дыхание Лев, тихонько его выдохнул. Любое общение с матерью походило на хождение по минному полю. Их мать не выглядела всепрощающим существом.

Однако Лев привлёк внимание не только своей матери. Глаза сапфировой драконицы светились неиссякаемым любопытством и пришедший к красному вирмлингу эмоциональный отклик полностью это подтвердил.

Даже тот же Белый тёрся неподалеку, заинтересованный произошедшим, на что Думов широко ему ухмыльнулся, вызвав короткий рык и отвернувшуюся голову.

Почуявшие возможность дракончики принялись бомбардировать друг друга «сообщениями», в попытках добиться слов, как и у их старшего брата. От этого они стали столь громкими, от чего красная драконица издала басовитый рык, заставивший их затихнуть.

Надо ли говорить, что наставления хватило ненадолго?

Вместе с тем Лев облегченно убедился, что его умение говорить не сильно привлекло к нему нежелательного внимания. Драконы оказались достаточно быстро ментально взрослеющими существами, поэтому если Лев и выделялся, то не очень сильно.

Успех в развитии речи наконец-то позволил Думову перейти к следующему этапу развития, а именно к попытке выстроить мосты между ним и остальными родственниками.

А что лучшего всего может подойти, если не азартные игры?

Внутренний дракон Льва плотоядно облизнулся от этих мыслей.

.

Глава 5

— Вот пошло-поехало, было и уехало! Кручу верчу — запутать хочу! Кручу шарик — плачу гонорарик! У дракона — все по-честному, без обмана! Смотрим внимательно, играем обязательно! — мелкая жемчужина как бешенная металась между тремя одинаковыми золотыми кубками, пока трое мелких вирмлингов завороженно следили за её движениями. — За хорошее зрение — сто золотых, премия! Ходим, ходим, мимо не проходим! Если очень постараться, каждый может отыграться!

Лев уже привычно быстро переставлял кубки, позволяя шарику то и дело исчезать за движениями его кистей, от чего дракончики раздраженно шипели.

— Итак, где шарик? — Думов остановился и с усмешкой уставился на тяжело думающую Синюю. Драконица то и дело тянулась то к одному, то к другому кубку, чтобы тут же отдернуть лапу.

Это обещало быть долгим. Когда Синяя была в чем-то не уверена, она начинала медлить и тянуть резину. Впрочем, Думов уже давно научился не торопиться. И у этого неожиданно появившегося терпения была целая история.

Сколько же сил и времени Льву потребовалось, чтобы найти три более-менее одинаковых ёмкости. Затем пришлось искать ровную, гладкую поверхность, которой стала какая-то белая каменная тумба, отдаленно похожая то ли на погребальную плиту склепа, то ли на молитвенный алтарь.

Наверное, кому-то было бы интересно, почему Думов решил заняться столь муторным и не особо интересным делом? Ответ стоит начать искать с того, что Лев не сразу понял, кем именно он стал.

Живя и меря время человеческими мерками, Думов как-то не учел, что его новая жизнь идёт совсем другими темпами.

После плюс-минус полгода еды, сна и попыток хоть как-то разнообразить свой досуг мужчина прошел сразу несколько стадий принятия, отчаяния и депрессии, чтобы выработать… куда более спокойное отношение ко времени.

Для того, чтобы позволить времени бежать быстрее, а не тянуться со скоростью полудохлой улитки, Думову пришлось наконец-то осознать простую истину — он дракон. А значит, его отношение со временем будет совсем другим, чем у смертных рас.

И хоть Льва всё ещё бесило ничего не делать, но в случае необходимости от научился отрешаться, позволяя периодам дня куда быстрее сменять друг друга.

Он познал всю прелесть сна после еды и отдыха, когда тебе не надо ни на работу, ни на учебу или ещё в какое-нибудь придуманное дьяволом место. Лев вновь узнал, пусть странное, но детство и, черт возьми, это было прекрасно.

Также неплохо помогал сон. В отличие от людей, у которых в лучшем случае была пара типов сна, у драконов их было больше.

Опытным путем Лев сумел определить, что он способен впадать в невероятно чуткую дремоту, где любое изменение вокруг него мгновенно регистрировалось органами чувств, что могли тут же его пробудить. Более того, Лев мог даже размышлять, пускай и делал это чуть медленнее обычного. В таком состоянии Думов мог находиться часами, если не днями, но это было плохой заменой полноценному сну.

Вторым типом шел более глубокий, но всё ещё чуткий сон. В нём мужчина уже почти не мог думать, но его чувства всё равно фиксировали все изменения и предупреждали об опасности. В подобном состоянии дракон мог находиться днями и неделями.

Ну и наконец третьим типом сна шел самый глубокий, где дракон засыпал на целые годы. Сам Лев пока не был способен на подобный тип сна, но его инстинкты намекали на саму возможность подобного в будущем.

Игра в наперстки в подобных обстоятельствах стала одной из многих игр, которые он придумывал, чтобы повеселится со своими сёстрами и братом.

Необходимость очень точно направлять шарик и держать кубки заметно улучшили координацию его кистей, а постоянное слежение за жемчужиной выработали хороший глазомер.

— Здесь! — четко произнесла слово Синенькая, азартно виляя сапфировым хвостиком. — Быстрее!

Драконы воплощают в себе несколько смертных грехов и гордость один из главенствующих. Новость о том, что их старший брат обладает некоей способностью, которой они не владеют, в высшей степени возмутила его мелких родственников.

Лев особо пристально за этим не следил, но он то и дело натыкался на пыжащихся дракончиков, что в такие моменты очень уж напоминали какающих ёжиков из всем известного анекдота.

И если поначалу Думов считал, что рано или поздно они сдадутся, то уже скоро он осознал, что сильно недооценил упорство своих родственников.

Забавно, что Лев этого даже не осознавал, но своей непоседливостью и желанием получить всё и сразу он оказывал серьезное положительное влияние на сестёр и брата, которые тоже невольно за ним тянулись и развивались куда быстрее, чем могли бы в естественной среде.

Самой первой, кто сумел освоить речь, оказалась Латунная, чем изрядно так подпалила хвостатые «седалища» своему брату и сестре.

Белый и Синяя рассматривали Латунную как нечто слабое и неполноценное, существующее лишь по причине протектората красного брата, но подобный успех заставил их осознать, что теперь уже они оказались позади!

Впрочем, даже невзирая на все их старания, они смогли освоить речь лишь в конце четвертого месяца. И на протяжении всего этого времени Латунная ничуть не стеснялась пытаться с ними общаться, чем доводила их до белого каления.

Лев начал подозревать, что за всей этой милой внешностью скрывается очень мстительная дракоша.

Но даже научившись отправлять полноценные слова, чуда не случилось. У его родственников не было второй жизни за плечами, поэтому дальнейшее постижение драконьего языка шло у них куда более медленными темпами.