Люц 3

— Встретимся — тихо подтвердил будущий король и его услышал лишь стоящий рядом Фломш, правильно понявший интонацию благодетеля и тут же положивший ладонь на рукоять торчащего за поясом кинжала.

Вскоре плот развернулся и, подминая под себя плавучую растительность, распугивая жаб и гигантских водомерок, двинулся в глубины соленого болота. Отвернувшийся от платформы Люц, не обратив внимания на вышку, где продолжались разборки, начал отдавать приказы, направляя их неуклюжее средство передвижение в известное лишь ему место на мелководье…

* * *

Плавание в болоте — спорт не для королей.

Но ради этого дела имидж пришлось подмочить и хорошенько окунуться.

Погрузившийся по грудь Люцериус огляделся, убеждаясь, что оказался в нужном месте, затем глянул на темное небо, сверяясь со временем и наконец присел, окунаясь с головой. Как только его голова погрузилась в мутную воду, с глаз будто сдернули мутную пелену — вода оказалась кристально чистой и прозрачной, из грязевого дна росли светящиеся красные цветы, что колыхались вокруг серого приподнятого над дном камня. Скрестив ноги, будущий король уселся на дно и затих, неотрывно глядя на медленно ползущее к камню яркое светящееся пятно. Ему пришлось дважды вынырнуть, прежде чем «пятно» подползло ближе и оказалось на свободном от ядовитых зарослей бурых корней с мелкими шипами. Как только крупный ало-синий полосатый панцирь показался из шипастых зарослей, вокруг него тут же сомкнулись крепкие ладони.

Секунда…

Другая…

И огромная улитка втянулась в свой светящийся домик. Полуорк выпрямил ноги, поднялся из воды и опустил добычу в заранее подготовленную бамбуковую новенькую клетку. Захлопнув дверцу, он позволил себе облегченно выдохнуть. Забравшись на плот, он кивнул ждущей сигнала Тефнут, и она мгновенно отдала несколько приказов пиратам.

Решительный Целикс пойман. Улитка двадцатого уровня смирно сидит в клетке.

Еще через четверть часа Люц лениво восседал в своем кресле, пил красное вино из бокала, не обращая внимания на зло поглядывающую на него изгнанную с вышки ведьму. Ей тут недолго обретаться… если бы не поднятая этими недоумками аграми шумиха с местью, то и ноги ее бы тут не было. Но раз угораздило спасти это мокрое оборванное недоразумение, то придется пока ее потерпеть — Люц знал, что агры не угомонятся и будут убивать ведьму много раз.

Допивая вино, игрок лениво просматривал только что написанное небрежное сообщение. Убедившись, что там все верно, он ткнул в «отправить» и стал ждать ответа. Адресат был тот же: Голдманит из клана Бонзы Ганеша.

«Болото Чертосолье. Сторожевой пост Чешлотросов Оплот. Буду там через десять минут вместе с пойманным Решительным Целиксом. Желаю обменять Целикса на пятьсот золотых монет, три бутылки Мерло Соллиус трехлетней выдержки, бочонок рома Пиратская Кровь и три бочонка любого дешевого черного рома позабористей. Ждать буду не больше получаса. Время уже пошло.

П.С: В обмен на еще пятьсот золотых монет открою заповедное улиточье место Чертосолья. Сегодня я добр и щедр…».

Ответ пришел через минуту и был предельно лаконичным:

«Жду! С уважением!».

— Еще бы без уважения — пробормотал Люцериус, откидываясь на спинку кресла и тянясь за бутылкой вина — Но лучше бы ждал с нижайшим благоговением и слезами радости на просветленном моим величием лице…

* * *

Голдманит был деловит и чуть суетлив. В этот раз Люцериус не стал писать подробности, но этого и не потребовалось — ему в руку вложили очередной увесистый кожаный саквояж и доверительно шепнули на благосклонно подставленное монаршее ухо:

— Я добавил не три, а пять бутылок Мерло. И позволил себе присовокупить элитное иллюстрированное издание знаменитого романа «В поисках древних кладов» за авторством достопочтенного Уилбура Смита. Проходил мимо книжного в Альгоре, а книга оказалась в витрине, и я сразу подумал о моем добром знакомом Люцериусе… Решил вот подарить…

— Дар принимаю — кивнул Люц, передавая саквояж Тефнут, что вцепилась в него с такой решительной клыкастой улыбкой, что становилось ясно сразу всем — за эти деньги она прибьет любого. Ведь девушка уже знала, что от этой суммы ей полагается сто золотых монет и одна бутылка вина — как к ее великой радости небрежно сообщил Люцериус. Рыскнув по сторонам злым взглядом, она прижала сумку к груди и заторопилась к ближайшему отделению банка Вальдиры.

— Там тысяча — шепнул Голдманит.

— На карте отмечено место — благодушно отозвался Люцериус, передавая сложенную карту, что тут же исчезла в засветившимся на миг зачарованном кармане темного камзола Голдманита — Там же я набросал несколько строк о тонкостях ловли…

— Искренне благодарствуем. Наш клан Бонзы Ганеша был бы рад…

— Не интересует. Я выше этого. Я выше вас.

— Понимаю.

— Скоро…

— Да-да? Что скоро?

— Достаточно скоро я планирую поймать одну легендарную улыбку…

— Краптекс? Нет… он слишком велик уровнем… Или мы говорим о Даровитом Траплсе? По слухам он водится в болоте Рэйвендарк…

— Нет… мне интересна другая добыча — едва заметно улыбнувшийся полуорк неопределенно пошевелил пальцами — Особая… Прежде еще никем и ни разу не пойманная…

— Понимаю… Мы заинтересованы. Очень. И готовы предложить особые условия — Голдманит широко улыбнулся.

— Я черкну пару слов — ответил игрок и, снизойдя до кивка в знак прощания, пошел по своим делам, провожаемый нейтральным взглядом оставшегося на месте Голдманита.

Когда полуорк отошел достаточно далеко, к Голдманиту шагнуло сразу два игрока в одинаковых зеленых плащах, хороших кожаных доспехах и с копьями за спинами. Один из них, воин сто семидесятого уровня, ткнул легонько торговца в плечо и рассмеялся:

— Ты слышал, как это чучело смешно разго…

— Цыц! — шепотом рявкнул Голдманит и смеющийся игрок осекся на полуслове — Рот не разевай!

— Да чего ты…

— Цыц! Понял?! — в глазах ушлого торговца читалась неприкрытая злость — До тех пор пока этот доблестный уважаемый и царственный полуорк Люцериус умудряется добывать столь редкую добычу и делиться такой информацией… он будет вести себя с собой так как ему пожелается. А мы будем вежливо улыбаться и дарить ему щедрые подарки. Ты понял, чучело?

— Э-э-эм… ну… понял…

— Вот и хорошо. Бери клетку и двинули в кланхолл. Я хочу увидеть радостный пляс лидера…

— Да что в этих улитках такого особенного, чтобы они стоили аж пять…

— Цыц! — зашипел Голдманит.

— Пять… пять серебряных монет — вывернулся игрок с копьем — Уф… можно меня в следующий раз в охрану на такие дела не брать? Чувствую себя лосем с гончарной мастерской…

— Ты и есть лось! — вздохнул Голдманит, доставая из другого кармана свиток телепортации.

Вскоре они исчезли в одной из многих вспышек телепортации, что то и дело загорались на оживленное в ночное время суток платформе.

* * *

— Держи! — перед рыдающей хозяйкой приютного древа тяжело упал опутанный водорослями грязный двуручный топор — Нашла из-за чего рыдать… ох уж эти простолюдины…

— А-а-а-а! — изрекла толстуха, падая на любимый топор и закрывая собственным телом — О-о-о!

— Да уж — изрек полуорк и начал подниматься к своему «люксу», где лежали его вещи и дожидался хозяина лохр с многоговорящим именем Корнш Грязный — И я съезжаю с этого насеста… Дела королевские ждут!

— О-о-о — продолжала причитать хозяйка, не обращая внимания на слова полуорка.

Миновав пару подвесных мостков, Люц вошел в свой номер и… замер на пороге, глядя на клубящийся на полу красно-серебристый сгусток посмертного тумана. Тут умер игрок… а у кровати застыл шипящий Корнш с выставленным перед собой ножом и длинным костяным шипом. Судя по внешнему виду, Корншу изрядно досталось. Щеря местами обломанные коротенькие клыки, нервно дергаясь, лохр подполз к ногам задумчиво осматривающегося хозяина и, заглянув ему в глаза, широко улыбнулся:

— Говосюк матюк не прошел! Книжку трогать хотел — но я спал тама вот! — Корнш указал на пространство под гамаком — Я проснулся! Смотрю — крадется! Замер, подождал… а как он лапу к книжке потянул — воткнул костяную шунксу в самое его туччи-сакко! Ох как он запел! Как затанцевал! Вижу — нравится. И я воткнул шунксу поглубже!

— Молодец — одобрительно прогудел Люц, опуская руку на дрожащее плечо явно испуганного, но не сдавшегося лохра — Ты справился. Ты сохранил мои вещи. Я не забуду твоей услуги, выходец из мелкого славного народца… придет время — и я отплачу.

— Мой король уже отплатил! Рыба вкусная! — начавшийся успокаиваться Корнш убрал оружие в складки набедренной повязки, с хрипом набрал побольше слюны и плюнул на пол — Убить воровского гада!

— Когда это случилось?

Мучительно наморщивший лоб лохр поскреб в затылке, поковырялся пальцем в пупке, запуская его так глубоко, что у любого защемило бы в кишках, а затем виновато вздохнул и развел руками:

— Не шибко давно.

— Молодец — повторил игрок, запуская руку в посмертный туман.

Вскоре на полу оказались нехитрые пожитки покусившегося на гостиничный номер негодяя. Кожаные штаны и такая же рубаха на девятнадцатый уровень. Кинжал с отравленным лезвием, два утяжеленных метательных ножа, пара шипастых приспособлений на ноги, чтобы карабкаться по стенам, моток крепкой дешевой веревки, два малых зелья здоровья — их Люц тут же передал сидящему рядом лохру. Еще там нашлось три медные монеты, черная бандана с пиратским черепом и человеческая сухая бедренная кость с вырезанной на ней надписью «Мастаба». Кость, с одной стороны, была обломана и заострена. А еще на ней имелось какое-то слабенькое, судя по едва заметной серой ауре, но все же проклятье. А судя по тяжелому цветочному запаху увядающих роз проклятье было кровавым и некоторое время действовало даже после смерти и возрождения.

— Мастаба — повторил Люц, отдавая одежду и монеты лохру, а оружие бросив в большую корзину — Что ж… крестьянин сделал свой выбор… поднял взор на сияющего короля…

— На короля! — поддакнул лохр — Моего короля! Это все мне?

— Тебе — кивнул игрок и начал собирать свои аккуратно разложенные сокровища в корзину — И это еще не все — моя награда будет получше грязной рубахи и драных штанов! Готовься к пиршеству, мой верный Корнш!

— Мой король! — обрадованно заверещал Корнш, затягивая на макушке бандану с черепом — Лучший! Лучший! И великий!

— Хорошие ты знаешь слова — усмехнулся игрок и шагнул к выходу — Двинулись…

Он сделал пару шагов и снова замер на пороге. Не ожидавший этот лохр ткнулся ему в спину и охнул.

— Я понял твою судьбу, лохр Корнш — задумчиво произнес Люц, сверху-вниз глядя на крохотного на его фоне тощего лохра — Я доверю тебе многое… не подведи!

Не понявший его лохр пожал плечами и часто закивал, подтверждая свою готовность сделать для нового господина все что угодно. И это, кстати, вполне может оказаться правдой. Была у лохров еще одна крайне важная и почти никому неизвестная характеристика, что так всегда ценилась — верность нанимателю, а не собственным принципам и убеждениям. И готовность выполнить почти любой приказ…

Эта странная парочка с шумом спустилась с древа, миновала прильнувшую к кружке с пивом хозяйку, что не выпускали из руки снова обретенный любимый топор и двинулись к пирсу. Люц обернулся лишь раз — чтобы глянуть с некоей даже ностальгией на крохотную камору на вершине уродливой ночлежки. Там было бедно и грязно. Но там он читал хорошие книги и пил вкусное вино… Такие воспоминания уже стоят многого… На саму хозяйку он смотреть не стал — хватит и того, что из-за ее топора два его пирата теперь страдали заразной тропической икоткой и сидели теперь в изоляции на корме плота. Еще погибло два игрока — но эти любопытные дураки сами виноваты. Нечего было уподобляться любопытным мотылькам, летящим на зеленый мистический свет, что исходил из дымящейся чаши… Вот и поплатились… Так что на них плевать. А вот пиратов жалко — в таком состоянии они не могли пить ром и от этого погрузились в глубокое горе, с заиканием стеная и завывая как заикающиеся банши…

Они уже почти добрались до ведущей вниз лестнице, когда в ночном сумраке, что едва разгонялся масляными фонарями и светлячковыми лампами с парой вляпавшихся в ловушку хищных псевдофей — те еще твари, если в стае и не стоит их оставлять там внутри! — полуорк заметил нечто очень интересное. Откинув край разложенного старого бордового ковра, он похлопал ладонью по старым крашеным доскам и повернулся к сонному молодому торговцу из местных.

— Сундук — обронил игрок, указывая рукой на приглянувшийся ему товар — Почем?

— Это пустое старье? — молодой торговец недовольно скривился и в его удивительно большом рту неожиданно мелькнули идущие в пару рядом острые игольные зубы — Это подставка для роскошного ковра! Ковер стоит пять серебряных монет. Если купишь — забирай вместе с сундуком!

Сделав свое предложение, он широко улыбнулся и, спохватившись, налил в крохотную чашку несколько капель густого как смола кофе из серебряного кофейника и двумя руками с полупоклоном подал полуорку. Люц кофе принял и… передал его лохру. Тот радостно что-то вякнул и вмиг осушил посудинку, в то время как сам Люц уже требовательно вытянул руку за второй порцией. И он ее получил, хотя зубастый торговец смотрел на заполучившего угощения лохра с большим неудовольствием и нескрываемым презрением.

Неудивительно… за прилавком стоял никто иной как рифодриф, с недавних пор в простонародье именуемые как дриффы. А до недавних пор этой расы вообще не было — их породило, а вернее выпустило наружу открытие одной ныне почти забытой и ничем непримечательной локации как Кровавые Рифы. Их не слишком многочисленное племя обитало на скудных берегах этого страшного места, выживая на мелководье. И как только спала закрывавшая локацию печать, все рифодрифы рванули оттуда прочь с невиданной прытью. С тех пор прошло не так уж много времени, но дриффы успели разбиться на несколько постоянно растущих общин, что держались преимущественно теплого южного побережья Старого Континента. Дриффы были умны и дружелюбны, быстро переняли немало чужих обычаев, что позволило им прекрасно уживаться в любой прибрежной деревушки — была бы рядом любимая ими свежая морская вода. Другую они пить не могли.

В общем рифодрифы дружили со всеми светлыми расами. Но только не с лохрами. Лохров они недолюбливали и откровенно презирали, ничуть не пытаясь скрыть этих своих ярких чувств. Вот и сейчас рифодриф глядел на чмокающего лохра примерно так, как эльф смотрит на гнома…

— Вот деньги — произнес игрок, допив свой кофе и бросив на прилавок требуемую сумму.

Свернув ковер, он обнажил большой просторный сундук из крепких толстых досок. В сундуке было несколько дыр, с одного бока он был жестоко опален, массивная крышка покрыта бороздами, петли для замка вырваны… в общем вид у сундука был довольно жалким, но Люца это не смутило. Запихнув ковер внутрь, он захлопнув скрипливую крышку, взялся за вбитое в один из его боков бронзовое кольцо и пошел дальше, не глядя на недовольно фыркающего дриффа. Но тот сам остановил его вежливым вопросом:

— О, чужеземец… ты статен и высок… так почему же ты позволяешь брести за тобой этому несчастному грязнуле, воняющему затхлым болотом и столь уродливому, что ему, пожалуй, следует еще гуще обмазаться черной грязью, дабе не смущать взгляды красивых созданий вроде нас с тобой…

Люц медленно обернулся, неспешно осмотрел улыбающегося дриффа.

Да… рифодрифы выглядели удивительно красиво. Кожа оливкового цвета, густые волосы любых цветов, преимущественно завитые в сотни косичек, правильное и почти человеческое телосложение, симпатичные улыбчивые лица с поразительно яркими большими глазами и гордая осанка. На фоне дриффов вечно скрюченные лохры проигрывали во всем и даже в плавании. Дриффы, с их выдвигаемыми костяными перепонками и тонкими пальцами, были просто отменными стремительными пловцами и плыть они могли очень долго… А как они дрались этими природными веерами — позавидует любой мастер боя…

— Не лезь в мои дела, торговец — ответил Люц, решив не ввязываться в бесполезную беседу — Торгуй себе… торгуй…

— Да, добрый чужеземец — опомнился рифодриф и снова коротко поклонился — Благодарю за покупку!

Он проводил их долгим взглядом, а затем снова опустился за стойку, где его наверняка ждал большой чан со свежей морской водой, благо до океана тут рукой подать и всегда можно нанять пару носильщиков с ведрами на коромыслах…

Старый сундук с грохотом опустился на бревна под вышкой с креслом. Указав на крышку, Люцериус отдал короткий веский приказ:

— Защищай ценой своей жизни, Корнш!

— Да, мой король! — бодро вякнул уже пришедший в себя лохр и тут же заурчал от радости, увидев протянутый к нему сверток с торчащей из него парой жирных рыбьих хвостов — Ры-ы-ыбка-а-а!

Уже забывший о принявшемся трапезничать слуге, Люц огляделся, убедился, что вся команда уже на борту расширившегося за счет еще четырех толстых бревен плота, убедился, что за вышкой выросла высокая мачта со свернутым сейчас старым парусом, оглядел ряд из бочек и ящиков и величаво кивнул:

— Можно…

Тут же оживший Фломш начал рявкать как голодный доберман, мигом заставив пятерку бывших пиратов зашевелиться и схватиться за шесты. Вскоре тяжелый плот медленно отошел от причала, развернулся и пошел по хлюпающей болотной воде, уходя от окутанных зыбким светом безопасных платформ. Будущий король не торопился занять место в кресле на вышке. Он стоял на корме и задумчиво смотрел на медленно тающие в темноте угасающей ночи очертания сторожевого поста, окруженного платформами пониже и размышлял о чем-то своем. В то время пока ведьма Шизуля о чем-то ругалась с протестующе визжащим лохром, не желающим слезать с крышки доверенного ему здоровенного сундука, к Люцу подошла Тефнут и молча передала ему глиняную кружку:

— Свежий сбитень — пояснила она и добавила к подарку связку еще горячих баранок, повесив ее на широкое запястье полуорка — Лопай в прикуску… король.

Тефнут была настроена благодушно и даже не язвила. Еще бы! За прошедшие сутки она заработала столько золотых монет, сколько вряд ли даже и снилось игрокам ее уровня. А благодаря советам Люца она еще преумножила свои торговые знания, завела несколько полезных знакомств и вложила деньги в несколько потенциально прибыльных дел и авантюр.

А еще они наконец-то покидали это душное вонючее болото — ей уже успели надоесть крокодилы, пьяные пираты и хлюпающие под ногами опасные дощатые тропы. Хотелось чего-то нового, но она помалкивала, зная, что стремящегося к своим целям Люца не переубедить. Но тут вдруг подвернулся тощий визгливый лохр и… случилось чудо — они отбывают!

Пока Люцериус хрустел баранками, ведомый ругающимися матросами плот пробил себе путь через хрустящие заросли, подняв в воздух армию светлячков, что закружились над ними тысячи разноцветных безвредных искр. Даруемый ими свет был так ярок, что осветил не только плот, но и пространство вокруг него. Впрочем, вскоре ненужная иллюминация по большей части угасла, хотя некоторые из светлячков опустились на мачту и вышку, высветив контуры идущего через болота плота. Тайно уйти не получилось — но Люц и не стремился к этому, прекрасно зная, что при нужде их выследят и в кромешной тьме.

— У тебя ведь были совсем другие планы на это болото? — поинтересовалась Тефнут, продолжа стоять рядом с молчащим полуорком.

Забросив в рот вкуснейшую баранку — ох уж эти простолюдины, умеющие из ничего сделать истинное кулинарное великолепие — Люц кивнул и прочавкал:

— И большие.

— Расскажешь? Что отменилось?

— Хм… я должен был наловить еще тысячи и тысячи улиток.

— Это я знаю. Но ведь не только это? И не только посреди того странного уловистого места посреди болота?

— В соленых болотах есть пара островков с бамбуковым лесом, охраняемом жестокими убийцами пандами. Островки кишат дорогими вкуснейшими улитками.

В Тефнут тут же екнула торговая жилка: