Биопоселок ЗОЖ

— Футы, вы слышите меня? — обратилась к ногам большая Люся. — Сейчас только от вас зависит, какое настроение будет у жителей нашего поселка.

— Но мы не умеем, мы не сможем, — испугались сестры Футы.

— Конечно, сможете. Вы же хотите, когда вам стукнет 80 лет, еще ходить, подниматься по ступеням, а может быть и танцевать? — игриво подначила их большая Люся.

Левая Фута вздохнула, расслабилась и уперлась в пол, играя пальцами ступни. Она попыталась надежно прилипнуть к полу. А правая оторвалась от пола и, чуть согнувшись, пристроилась к сестре Кол(ен)ке. Сестры Манос раздвинули руки в стороны.

— ой-ой-ой, Фута, ты совсем не держишь меня, — большая Люся чуть не упала. Она качнулась в сторону и, если бы ее не поддержала правая Фута, действительно, бухнулась бы на колени.

Левая Фута с первого раза не смогла принять позу «золотого петуха», она быстро ослабла. Она еще не привыкла брать весь вес на себя. И, виновато опустив глаза, сейчас стояла и не возражала большой Люсе. Она, по привычке от прежней физзарядки, чертила носком ноги кружок на полу и молчала.

— Ну что, правая Фута, может, ты посильнее? Давай попробуем? — предложила большая Люся.

— Не знаю, может, я и смогу. Только ты, на всякий случай, встань рядом со стулом или стенкой. А то я за себя не ручаюсь, — мудро ответила правая Фута.

— Вы только не бойтесь. Все у вас получится. Начнем с самого простого.

Вот, видите, я стою сейчас прямо. У меня глаза закрыты. Я прошу правую Футу согнуть ногу в колене. Только и всего!

В зале наступила звенящая тишина. Все жильцы поселка, кто в этот момент не был занят своей работой, облепили окна спортзала и, затаив дыхание, ждали — получится или не получится!

— Так. Хорошо. Стоим. Улыбаемся, — руководила большая Люся.

Гипоталамус видел, что пока Футам это упражнение не доставляет удовольствия. Но они улыбались. Значит, все хорошо. Он знал, что по мере лучшего исполнения стойки «Золотой петух» все механизмы в поселке станут работать активнее. Мозг будет медленнее стареть. И все жильцы поселка, которые неразрывно связаны друг с другом большой дружбой, настроятся на общие энергетические каналы. Они будут легко понимать друг друга и активно выполнять свою работу.

— Ну что ж, на сегодня достаточно, — обвела всех взглядом большая Люся.

— Теперь я займусь своими важными делами. А вы вместе с пяточными сестрами Кальцибус идите встряхните наш поселок, сделайте ударную тряску.

— Мы что, должны растрясти весь поселок? — удивились сестры Колки. — Как это? Зачем?

— Все очень просто. Вы без меня займётесь виброгимнастикой.

— Ой, у меня уже коленки трясутся, — испугалась левая Колка.

— Ну какая же ты трусиха. Всего боишься. А страх, между прочим, — плохой советчик. Я же учу вас только всему полезному. Я понимаю, ты мне не очень доверяешь, потому что в молодости я доставляла тебе много неприятностей. Но теперь я забочусь о вас, о вашем здоровье. Меня учат, и я учу. Мы вместе учимся жить по новым правилам.

— Большая Люся, мы доверяем тебе. Учи нас. Что нужно делать? — вмешалась правая Фута.

— Спасибо. Упражнение будет такое. Приподнимаетесь на сантиметр от пола и резко опускаетесь вниз. Как будто давите таракана. Шлеп-шлеп пятками по полу.

— А пятки не обидятся, что мы будем бить по ним?

— Как же, наоборот. Не только не обидятся. Все жильцы нашего биопоселка почувствуют волны энергии. Красные реки заберут весь мусор, который накопился в клетках. Все наши враги — шлаки — бросятся врассыпную. Все, кто притаился, кто спрятался как лягушка в тихой заводи, кто заиливает дно наших рек, встряхнутся. Нечего им там делать. Мы не должны давать им спокойной жизни. Пусть у нас им будет плохо. Поэтому стучите, раз по 60 стучите по пяткам. Всем от этого будет только лучше. Особенно брат Кардио скажет вам «Спасибо»! Только не спешите. А то пользы не будет. И отдыхайте. Раз тридцать постучите, 5-10 секунд отдыхайте, потом еще тридцать раз. Поняли? Это и есть виброгимнастика, — большая Люся закончила с инструкцией. Как тренер, она выполнила свою работу. Но ушла не сразу. На прощание, она еще раз погладила Кол(ен)ки и ушла.

А Гипоталамус высунулся из окошка. Вдруг сестры не поняли, как надо делать упражнение, и прогудел:

— Только стучите по полу не так резко, чтобы голова не заболела. Жестко, но не резко. И с интервалом один раз в секунду. Вот так вот! — и опять спрятался в окошке.

Теперь, узнав о пользе физических упражнений, у Гипоталамуса появилось важное задание. Он должен был проинформировать всех жителей поселка, что их поселок ждет обновление. Что он и сделал. Он с удовольствием подготовил радостное сообщение, которое работники канцелярии должны были быстро разнести по всем домам.

Утро было светлым и солнечным. Жители поселка, прочитав прикрепленные к дверям их домов новостные листочки, сразу воспряли духом. Они будто почувствовали прилив новых сил и приветливо друг другу кивали при встрече на аллеях их прекрасного поселка. И хотя занимающиеся в спортзале еще не достигли больших результатов, все верили, что жизнь меняется к лучшему. Поэтому и настроение у всех в этот день было замечательным.

ОТРЯД МИКРОБИОТЫ

Сказка четвертая

— Хотим есть! Хотим есть! — скандировали бактрята из отряда Микробиоты. Этот отряд оккупировал самый тонкий отрезок кишечного тоннеля и зорко следил за тем, что ему дают на завтрак и обед. Ужин до них, как правило, не доходил, и они к этому привыкли. Но еда на завтрак и на обед должна была насытить их и доставить удовольствие.

— Если нам не дадут есть, что мы хотим, мы объявим вам войну, — дерзко кричали маленькие существа, угрожая жителям биопоселка общей забастовкой.

— Батюшки мои, — взволновался Гиполатамус. Пока взбунтовался только один отряд. А если все отряды Микробиоты объединятся? Что будет?

И, обращаясь к Сплюшке, мирно посапывающей у него на животе, заговорил. Он любил вслух рассуждать. Так ему легче было найти решение.

— Некоторым кажется, что бактрята маленькие и бесполезные. Что они могут? Их же совсем не видно. Захочешь увидеть их, иди за микроскопом. Но они могут натворить в поселке столько дел, что ой-ой-ой. Мало не покажется. Они могут нарушить весь порядок: вызвать расстройство во всем кишечном тоннеле, довести жителей до страшных болезней.

Но в то же время, понимаешь малышка, это большая сила. Если бы все бактрята собрались в одном месте, могли бы задавить своим весом любого. Вот, к примеру, жилец по имени Серебрум, больше известный как головной мозг, в два раза легче этой гопкомпании. Хотя весит он немало, полтора кило, а они — все три. Да что там, печень Гепара весит в два раза меньше, чем весь отряд Микробиоты. Хотя ее раньше считали самой тяжелой среди наших жителей.

Сплюшка давно проснулась и, вытаращив глаза, с восторгом смотрела на папочку: «Какой же он у меня все-таки умный!»

А отец продолжал ее просвещать:

— В кишечном тоннеле живут до 400 триллионов микрожителей. Такую цифру даже представить себе невозможно.

И почесал в затылке:

— Хотя кто их смог посчитать? Это же какие счеты надо иметь? Ну да ладно. Среди них есть бактрята-альтруисты — они выделяют такие вещества, которые полезны для всех жителей нашего поселка; а есть эгоисты, которые работают только для собственной пользы. Но хуже всех — бактрята-паразиты, они самые опасные, потому что разрушают налаженную жизнь всего экопоселка и доставляют хозяину немало неприятностей. Эти могут стать неуловимыми мстителями, если им что-то не понравится.

— Это они там, внизу, «горлопанят»? — включилась Сплюшка.

— Нет, не волнуйся, это эгоисты.

Хотя сам не на шутку испугался. Бунт на корабле?

— Что вы разбушевались? Что случилось? Чего вам не хватает? — миролюбиво обратился к митингующим Гипоталамус, высунувшись из слухового окошка.

Вперед выдвинулся один из самых воинственно настроенных бактрят. Его звали Хитрый Бак.

— Это наше последнее предупреждение. Вот уже который день мы не получаем отруби. Это раз. Манная каша для нас, что для мертвого припарки. Овощи. Где свежие овощи? Вы что думаете, что одна вареная свекла, и то, которая доходит до нас раз в неделю, может нас накормить? Где яблоки? От апельсинового сока у нас уже сводит скулы.

— Хорошо, хорошо. Я сообщу большой Люсе о ваших требованиях. Сегодня же. Когда она придет пожелать мне Доброго утра и хорошего настроения на весь день. Она каждый день теперь мне говорит: «Привет, Гипоталамус». И широко-широко улыбается. Впрочем, я немного отвлекся. Я передам ей вашу петицию. Но сейчас же еще ночь. Все спят. Постарайтесь никого больше не беспокоить и сами ложитесь спать. А утро ночи мудренее!

— Нет, мы не верим тебе, — дерзко отвечал, подбоченясь, Хитрый Бак. Он возвышался над всеми, упираясь руками в бока, и явно не собирался идти на компромисс.

— Знаешь, на что мы способны? Мы расстреляем стенки кишечного тоннеля, и он станет дырявым как решето. Ха-ха-ха, — довольный таким сравнением Хитрый Бак стал громко смеяться. А за ним и все бактрята из его отряда.

— Ты этого не сделаешь, — спокойно возразил Гипоталамус.

— Еще как сделаю, — не унимался Хитрый Бак. — Мы устроим веселенькую игру. И грохот от нашей канонады услышит сама большая Люся.

— Нет, ничего у вас не получится, — тем же ровным голосом подтвердил Гипоталамус. Сейчас его голос не гудел, как бывало в тех случаях, когда он был чем-то доволен. Наоборот, сейчас он был тихим и глухим. — Вредить могут только бактрята-паразиты, а вы просто эгоисты. Думаете о себе, но навредить другим вы не способны. Я это точно знаю.

И добавил:

— Знаете что? Вам надо готовиться не к войне, а к отдыху. Идите спать. А то утром работать не сможете. Заняться вам нечем. Вот и бузите. Я, как главный управляющий, вам приказываю, сейчас же разойдитесь по своим местам. Завтра утром вы получите ответ на все ваши требования. Ничего в них такого, недостижимого, нет. Я все записал. И сказал же вам, передам большой Люсе.

Бактрята еще немного попрыгали, так они выражали свое несогласие. Но потом понемногу стали успокаиваться, понимая, что пора отправляться в места, где им было назначено служить. Они, хотя и были эгоистами, знали, что без них в поселке жизнь остановилась бы.

Службу бактрята несли на всем протяжении желудочно-кишечного тоннеля. На каждом участке дежурил свой отряд. Чем ближе к концу тоннеля, тем отряды были крупнее. Самому большому отряду доверили работу в толстом отсеке.

Отряды микробиоты выполняли очень важную работу. Они защищали тоннель от инфекций, помогали с иммунитетом, вырабатывали витамины, ускоряли работу ферментов. Но больше всего старались ради правильной работы перистальтики. Бактрята с помощью волн, всегда колышащих кишечный тоннель, помогали выгонять из поселка все отработанные и вредные вещества. В результате их стараний тоннель становился чистым. Ничего не прилипало к стенкам. Но если бактрята начинали бузить, как это произошло в эту ночь, нарушалось расписание очистки тоннеля. И все другие жители поселка этим были крайне недовольны. Теперь только от Гипоталамуса зависело, когда в поселке будет наведен порядок.

Но надо понять и бактрят. До сих пор они старались нести свою службу исправно. А отношение к ним становилось все хуже и хуже. И они возмутились. Хитрый Бак все время подбивал их на восстание. А теперь даже предложил объявить войну. И бактрята легко согласились с ним. Ведь только так на них обратили бы внимание.

— Они там думают, что раз мы маленькие, нас можно обижать, — говорил Хитрый Бак. — Они не знают, что без нас всему поселку конец. Нет, нет и нет. Мы не дадим себя в обиду. Ведь мы — настоящая «фабрика» по производству многих важных для поселка веществ. Через нейрогормоны мы помогаем защищать мозг от возбуждения. Способствуем хорошему дыханию и даже влияем на артериальное давление. А нас лишают радости и возможности хорошо выполнять свою работу.

Дальше тянуть было нельзя. Бактрята стали бы один за другим погибать, а сам поселок начал медленно угасать. Поэтому вожак взял на себя смелость, чтобы объявить общий сбор на главной площади поселка, у фонтана. Фонтан давно не действовал. Но у него оставался пупочный холмик, на который Хитрый Бак взобрался, чтобы всех видеть и чтобы все его слышали:

— Мы на самом деле не хотим войны. Но вы нас вынудили. Ведь правда, бактрята?

Те запрыгали в знак согласия, заулюлюкали, выпуская газики, как из воздушных шариков. И скоро вся площадь накрылась прозрачным серым облаком.

— Вот видишь, уважаемый Гипоталамус, все бактрята со мной согласны! Мы терпели до последнего. Больше не можем. Передай большой Люсе, что каждое утро и в обед мы будем ожидать, а если не будет, то требовать, чтобы к нам поступали свежие овощи. Можно в нарезку, можно в виде салата. Но салат должен быть приготовлен из разных-разных овощей. В нем должны быть листья салата или пекинской капусты, можно, молодой капусты. Обязательно чеснок или лук. Также мы любим натертые на терке морковку и свеклу. Репу, конечно. Ты все запоминаешь?

— Да, — прогудел удовлетворенно Гипоталамус. — Я не только все запомнил. На всякий случай я все еще и записал, хотя на память пока не жалуюсь. Это все, что вы хотели бы получать?

— Еще не забудь, чтобы нам давали бобовые. Например, чечевицу. Каждый раз, когда она прилетает к нам с потоками разной еды, мы настраиваемся на лирический лад, — мечтательно заметил Хитрый Бак. Потом спохватился: — А дальше можно забрасывать яйца, сало Шпик, индейку или вареную телятину. От этого мы точно не откажемся. И рыбку с морепродуктами мы тоже уважаем. И — ну что там еще нам надо — немного черного хлеба с семечками. Под конец — можно фрукты. И главное, много-много жидкости. Вода, суп, компот — можно всё.

Но зачем нам перечислять всё то, что все и так знают. Главная наша просьба: должно быть разнообразие в еде. Ведь что мы едим, от этого зависит, как поселку мы служим. Что вы нам даете, на том мы и растем. Кстати, пока мы здесь впервые так собрались и откровенно все обсуждаем, хочу тебе высказать наше мнение и по поводу экспериментов с разными диетами. Одни говорят, что в течение недели надо есть пять разных овощей, другие советуют «питаться по радуге», то есть включать в меню продукты разного цвета. На самом деле, это не имеет для нас большого значения. Мы не будем удовлетворены, мы будем погибать, пока не получим разнообразия в еде. Мы не хотим семь дней в неделю принимать по утрам овсяную кашу, яйца и чай с бутербродами. Мы всегда хотим чего-то новенького. Имей в виду.

И еще раз повторяю. В нашем меню обязательно должны быть фрукты, овощи, бобовые, грибы, орешки, йогурты. Можно иногда давать и гречку, хотелось бы, зеленую, и кашу из киноа, и даже выпечку из пшеничной и ржаной муки. И еще мы любим томатный сок и сухое красное вино.

На этой фразе Хитрый Бак еще сильнее выпятил грудь вперед и притопнул ножкой.

— Ну, знаете ли, вы совсем от рук отбились, — встряла откуда ни возьмись появившаяся на площади Гепара.

— Я давно наблюдаю за тобой, Хитрый Бак. Ты — главный бузотёр и подстрекатель. Хоть и прикидываешься мирной овечкой. То тебе не так, это не эдак. И сейчас, как бы ни старалась хозяйка выполнить твои требования, ты все равно найдешь какие-то причины, чтобы опять устроить бузу. Тебе у нас не место. С каких это пор всякая мелочь будет выставлять нам условия?

И с этими словами Гепара схватила пожарный шланг, которым давно уже никто не пользовался, и направила его на Хитрого Бека со словами:

— А ну, убирайся отсюда. Не то тебе не поздоровится!

— Напугала! Никуда я не уйду! Все должно быть так, как я сказал. И точка! — парировал Хитрый Бек. — Если вы сделаете все так, как мы хотим, мы не будем бастовать. Но мы не хотим погибать из-за вашего равнодушия.

Гепаре давно не нравился этот наглый парень. И ухмылка-то на его лице такая противная. Никогда она не видела, чтобы он улыбался. Только зубы скалит. А тут еще и её — самую уважаемую жительницу поселка — смеет ослушаться. Нет, она такого терпеть больше не будет. И Гепара дала знак своим маленьким помощницам, которые всегда сопровождали её, следуя за ней тенью, открыть главный вентиль. Те послушно подскочили к нему. Но сначала никак не могли сдвинуть его с места. Кран не открывался. Однако, помощниц было много. Они поднатужились, насели со всех сторон на вентиль, и сильная струя вырвалась наружу.

В ту же секунду она сбила с ног Хитрого Бака. Тот попытался сопротивляться. Хотел задержаться, хватаясь за все, что попадалось под руки. Но, как известно, один в поле не воин. Струя пены уже несла его в кишечный тоннель. А по нему — навылет из поселка.

Гепара удовлетворенно причмокнула, косясь на главного управляющего поселка:

— Вот так надо поступать с теми, кто нарушает порядок.

Повернулась, махнула своим помощницам, дескать, айда за мной, и удалилась.

Остальные бактрята, разинув рты, даже не успели встать с лавочек, окружающих фонтан. Так быстро все произошло. Так и сидели с разинутыми ртами. Но в чувство их привел Гипоталамус:

— Я все записал. А вы теперь заканчивайте забастовку и отправляйтесь по своим местам. А то без вас и вправду бактрята-паразиты начнут дырявить стенки тоннеля, — строго сказал свое последнее слово Гипоталамус. Потом еще раз обвел всех глазами и пошел закрывать слуховое окно, из которого вел беседу с бактрятами.

Маленькие эгоисты хотя и любили только себя, но были существами послушными. Гипоталамус был для них непререкаемым авторитетом. Они, в действительности, не хотели войны, только так, немного попугать. Поэтому, в предвкушении, что все будет именно так, как они потребовали, бактрята радостно попрыгали по аллеям поселка, направляясь к местам своей службы.

Прошло два дня. Почему два? Именно столько понадобилось времени, чтобы большая Люся успела подробно изучить все требования бактрят. А потом ей же нужно было сходить в магазин. Да не в один. Пришлось много сил и времени потратить, чтобы достать все продукты, которых ждали с нетерпением инициативные бактрята.

На утро третьего дня довольные бойцы отряда микробиоты уже лакомились всем тем, что нужно было им для здорового существования.

И сразу все почувствовали, как поднимается настроение. Причем, не только у самих бактрят, но и у всех жителей поселка. Ведь 90 % «гормона радости» — серотонина, который регулирует аппетит, эмоции и реакцию на стресс, вырабатывается при участии именно бактрят из отрядов микробиоты, которые живут в кишечном тоннеле, а не в мозге, как некоторые раньше думали.

А Гипоталамус, как всегда, свое слово сдержал. И теперь широко улыбался.

СТРЕСС

Сказка пятая

Гипоталамус очень любил музыку. В свободное время он подолгу сидел у окна и слушал ее. Слушал, закручивая ус, со всем присущим ему вниманием. Ему нравились почти все композиции, которые доносились из соседних поселков. Он сидел у окна на стульчике с прямой спинкой и периодически поправлял свой галстук-бабочку, которая, как ему казалось, немного терла шею.

Когда наступало время для птичьих трелей, Гипоталамус и вовсе откладывал все дела и замирал, настраиваясь на приятное времяпрепровождение. Особенно с нетерпением ждал он мая, когда прилетал его любимый Соловей и услаждал его слух. Их дружба длилась уже многие годы. Соловей до утра исполнял свои нескончаемые песни и зная, что его слушает Гипоталамус, так старался, что иногда терял во время упражнений до двух третей своего веса. Голос Соловья звучал всегда разливисто и громко, и рулады каждый раз исполнялись по-новому. Соловей, то, как по лесенке на высокую башню, вскакивал на самую высокую октаву — «ции-лю, ции-лю», то, будто опрометью, несся вниз, опускаясь на низкочастотные «тут-тут-тут», подражая стучащим молоточкам. Концерт солиста, в котором слышались и свист, и рокот, и щелканье, продолжался долго. И от импровизаций маленькой птички Гипоталамус не мог оставаться равнодушным. В эти часы спокойствие и радость от него распространялись и на жителей всего поселка.

Гипоталамус любил гармонию и не любил стрессы. Поэтому он всегда остро реагировал на информацию о появлении стрессора. Ведь тогда ему, как органу центральной нервной системы, по статусу приходилось запускать работу всей стресс-системы и включаться в координацию эндокринных, метаболических и поведенческих реакций организма. А участвовать в этом ему совершенно не хотелось.

— Сплюшка, а ты какую музыку любишь? — в очередной раз витая в облаках под песни любимого Соловья, спросил Гипоталамус дочку.

— Как, какую? — удивилась Сплюшка. — Конечно, колыбельную.

— А почему? Она тебя успокаивает? Или ты радуешься, что большая Люся под нее быстрее засыпает?

— Ты попал в точку, — рассмеялась Сплюшка. — Большая Люся иногда совсем не может заснуть, и мне ее жалко. Хорошо, когда работает наша сонная машина. И я могу помочь ей.