Дьявол сказал "бах" (ЛП)

Минуту спустя Семиаза садится. Я достаю нож из ножен у него на поясе и вкладываю ему в руку.

— Мы ещё не закончили. Всё ещё трое против одного, и я не вооружён. Генерал, ты пустил первую кровь. Воспользуйся шансом. Убей меня.

Он не двигается. Не могу сказать, взгляд у него неуверенный или несфокусированный.

— Боишься, что промахнёшься?

Я хватаю его рукой Кисси и прижимаю кончик лезвия к основанию своего горла.

— Теперь нет. Убей меня. Стань Люцифером.

Когда Семиаза не двигается с места, Мерихим хватает его руку и давит. Лезвие входит достаточно глубоко, чтобы пошла кровь. Я чувствую, как она бежит по моей шее под доспехи. Семиаза изворачивается и бьёт Мерихима в лицо. Проповедник отпускает нож, когда Семиаза ударяет его локтем в горло. Он смотрит на Мархосиас, словно хочет и её отметелить. Та поднимает руки, качая головой.

Семиаза убирает нож обратно в ножны.

— Это ничего не меняет. Ты по-прежнему трус и мошенник.

— И ты ничего не станешь с этим делать, потому что предпочтёшь на троне труса и мошенника, чем сидеть там самому.

Я нахожу свой нож там, где он воткнулся в стену, и засовываю сзади за пояс. Возвращаюсь туда, где упали остатки бурбона Билла. Бутылка ударилась о пол, но не разбилась. Повезло. Мой стол треснул и раскололся, но у него всё ещё четыре ножки. Я поднимаю его и сажусь, делая пару глотков из бутылки. Рана на голове пульсирует, но уже подсыхает; однако моей обожжённой руке достаточно досталось, чтобы она пульсировала и болела.

— Вы, адовцы, думаете, что вы такие охуительно особенные. Что там на потолке? Мысль. Действие. Новый Мир? Вы думаете, что Бог выкинул вас, потому что вы отважно выступили против Него? Чушь собачья. Вы затеяли драку, проиграли, и с тех пор ноете по этому поводу. Ад — это не праведное изгнание. При всех ваших секретных рукопожатиях и дерьмовых ритуалах, вы превратили это место в ещё одно закрытое сообщество только для членов клуба. Всё, что вам нужно, — это внедорожники «Мерседес» и нелегалы, чтобы чистить ваши бассейны, и вы не отличите Ад от Брентвуда. Вот почему вы ненавидите Деймус и её еретиков утят. Не потому, что они чокнутые, кем они определённо являются. Что действует вам на нервы, так это то, что они хотят переехать в дом на вашей улице. «Старые деньги» ненавидят нуворишей. Это грустная глупая история даже для этого самого глупого места во Вселенной.

Мерихим и Мархосиас поднимаются на ноги. Когда Мархосиас пытается помочь Семиазе, генерал отмахивается от неё.

— Ты собираешься открыть дверь, или мы твои пленники?

Я рявкаю по-адовски, и двери библиотеки отпираются.

— Можно мне мой пистолет?

Я достаю «Дерринджер», вытаскиваю оставшуюся пулю и швыряю пистолет ему. Он направляется к двери, не дожидаясь двух остальных. Мерихим достаёт из мантии книгу и бросает на пол.

— Вот книга, о которой ты спрашивал, неблагодарная деревенщина. Прочти её, прежде чем совершить ещё какую-нибудь глупость. Обрати особое внимание на заключительный отрывок. Сейчас он более уместен, чем когда-либо прежде.

Когда они уходят, я подхожу и поднимаю книгу, о которой никогда не спрашивал Мерихима.

Это старинный экземпляр адовских псалмов. Потрёпанный и с пометками на полях. Абсолютное уценённое дерьмо. Книга не имеет значения. Внутри есть записка. Я узнаю аккуратный почерк Мерихима.

Вчера вечером Ипос прислал сообщение, что он обнаружил доказательство того, что кто-то, а, может, и не один, в форме технического персонала для передвижения по дворцу пользовался планами здания. Сегодня утром Ипос мёртв. Если смогу, пришлю дополнительную информацию. До того момента не выходи со мной на контакт.

Похоже, только что я сжёг ещё несколько мостов. Ну и хуй с ним. Для Семиазы я всегда был мальчиком с пёсьим лицом. Цирковой уродец в костюме. Может, Мерихим и был на стороне Самаэля, но он знает, что мне дважды насрать на его церковь. Мархосиас, ну, ей нравится быть там, где движуха. Я расстроился из-за Ипоса. Ещё одно лицо на стену тех, кто так или иначе умер из-за меня.

Я проверяю гляделки в спальне. Похоже, всё чисто. Заходу и беру всё, что мне нужно. Одежду. Зубную щётку. Бросаю наац в ящик к «Смит-и-Вессону», сингулярности и Волшебному Шару Номер 8, и несу его, как переносной столик, в библиотеку.

Парадные двери пока находятся в безопасности. Я кладу мышьяк и серу перед потайной дверью, которой пользовались Ипос и Мерихим. По правде говоря, я чувствую себя довольно хорошо. Я расшевелил обстановку. Мне довелось ломать предметы. В меня стреляли, и не убили. И мне даже не пришлось выходить для этого на арену.

Когда я попал сюда, список моих врагов был размером с телефонную книгу, а к тому времени, как я уйду, это будет целое собрание энциклопедий. Если враг, на которого я рассчитываю, не появится, у меня по крайней мере будет гораздо больший выбор.

Я старался избегать всех, поэтому не часто пользовался гостиничными телефонами. Тот, что в библиотеке, такой же, как и другие. Пусть даже «Беверли Уилшир» и мой демонический дворец, это всё равно отель, и телефоны связаны между собой в гостиничную сеть. Обычная кнопочная модель с рядом специальных кнопок вверху. Вместо прямой связи с консьержем и стойкой регистрации, у этого телефона только две кнопки. Они подписаны «ЕДА» и «НЕДОУМКИ». Я поднимаю трубку и нажимаю «НЕДОУМКИ». Трубку снимает Бримборион.

— Люцифер?

— Ты знаешь, кто заперт в подземелье?

Его голос падает до шёпота.

— Да.

— Полагаю, тебе известны незаметные способы пройти через дворец так, чтобы тебя никто не увидел.

— Конечно.

— Я хочу, чтобы ты вывел лидера так, чтобы никто её не увидел. Особенно охрана. Можешь это сделать?

— Мне придётся отвлечь их.

— Всё, что тебе потребуется.

— Могу я воспользоваться одной-двумя адскими гончими?

— Используй хоть дирижабль, мне плевать. Просто доставь её сюда. Думаю, мы пришли к пониманию, так что я даже верну тебе твою отмычку.

— Спасибо.

Микросекундное замешательство.

— У тебя припрятан ещё один, не так ли?

— Я бы не был хорош в своей работе, если бы не планировал наперёд.

— Просто доставь её в библиотеку. И не забудь постучаться. Тут недавно была небольшая потасовка, и я добавил новой охраны.

— Кто-нибудь интересный мёртв?

— Скоро.

Я вешаю трубку и достаю чёрный клинок. Вырезаю кресты и заклинания тёмной магии на полу перед входом и у потайной двери. В форме льда, пламени и тьмы. Нельзя быть излишне осторожным, особенно после того, как узнаёшь, что по крайней мере ещё у одного есть ключи от королевства. Теперь мне просто нужно при выходе не наступить в свои собственные ловушки.

В Даунтауне легко потерять счёт времени. Я пробыл здесь сто дней и неделю. Неделю? Скорее, три-четыре дня с момента первого нападения. В ближайшие день-другой либо наёмные убийцы отвяжутся от меня, либо я буду мёртв. В любом случае, брак доктора Калигари[62] не будет изрыгать в спальне жуков на пуховое одеяло. С другой стороны, нет оснований полагать, что я в ближайшее время уничтожу ключ одержимости или психический усилитель. Так что я по-прежнему в заднице, но выяснение того, кто на самом деле посылает за мной жукочеловеков и байкеров, наряду с убийством моих убийц, должно дать мне достаточно времени, чтобы выяснить, как получить доступ к остальной силе Люцифера.

Я смотрю на гостиничный телефон. Раз здесь только две кнопки, и одна для лакея, для чего тогда вторая? Я нажимаю «ЕДА».

— Милорд?

— Это кухня?

— Да, повелитель.

— Не называй меня «повелитель». Кто-нибудь там смотрел по кабельному кулинарные шоу, о которых я вам рассказывал?

— Да, повелитель. Люцифер. Я смотрел.

— Отлично. Давай всё упростим. Как насчёт того, чтобы приготовить мне буррито?

— Какое мясо предпочитаете?

— Какое у вас есть?

— Мантикора. Большая и маленькая песчаная медуза. Археоптерикс. И белые грибы-душители. Они называются грибами, но на самом деле это лёгкий на вкус паразит, который растёт во внутренностях…

— Я знаю, что это такое, и не стал бы есть это дерьмо Божьими устами. Приготовьте из мантикоры. И пришлите мне Царской водки и блок «Проклятий». Оставьте все у двери библиотеки.

— Будет что-то ещё, повелитель?

— Ага. Забронируйте мне место в первом классе на ночной рейс до Бербанка.

— Вам нужно забронировать место, повелитель? Библиотеку?

— Забудь. Только еда и курево.

Я знаю, что бы они ни принесли, это будет ужасно, но, по крайней мере, оно будет выглядеть как что-то из дома. И мясо мантикоры не так уж и плохо. Вроде как у буйвола, халапеньо и банки с уксусом появился малыш.

Пиздец. Я превращаюсь в пожизненно заключённого. Называю эту квартиру своей и привыкаю к еде. Мне нужно умереть или поскорее выбраться отсюда.

Тихий стук в дверь библиотеки. Я открываю её, стараясь не ступить в один из своих медвежьих капканов. В коридоре Бримборион с Деймус.

— Нас никто не видел. Ещё, за дверью было вот это.

Он протягивает поднос с едой. Я поднимаю металлическую крышку с тарелки с буррито. Он выглядит как гигантская личинка в сером купальном халате. Я кладу крышку обратно на тарелку и втягиваю Деймус внутрь.

— Остуди свой пыл на тридцать минут.

Я беру с подноса сигареты и Царскую водку.

— Оставь себе буррито. Надеюсь, тебе нравится мантикора.

Бримборион удивлённо смотрит на поднос и обратно на меня.

— Спасибо.

— Тридцать минут.

Я закрываю дверь и смотрю на Деймус. Она выглядит совсем как человек, пусть её кожа и немного на змеиной стороне. Держит голову достаточно высоко, чтобы казалось, что она могла бы воспользоваться вплетёнными в волосы рогами как оружием. На ней платье до пола, оттенков от тёмно-кровавокрасного в плечах до такого бледно-розового, что почти белого, в районе ступней. Я указываю на пол.

— Тебе стоит обойти эти знаки. В противном случае окажешься сваренной, ослеплённой или сосулькой, в зависимости от того, в какое заклинание наступишь.

Она смотрит вниз, подбирает подол платья и осторожно переступает через знаки. Обойдя опасность, она проходит дальше ещё несколько шагов, оборачивается и устремляет на меня жёсткий сверкающий взгляд.

— Ты привёл меня сюда, чтобы убить? У тебя та ещё репутация в отношении подобных вещей.

— Я здесь живу. Если бы я собирался убить тебя, то сделал бы это дальше по коридору, в комнате с мёртвым парнем и жуками.

Она оглядывает книжные шкафы. Когда смотрит на фреску на потолке, улыбается.

— Я так понимаю, это сделал первый Люцифер.

— Ага. Я больше фанат телевизора высокой чёткости.

— Уверена. Если я здесь не для того, чтобы умереть, то зачем?

— Прежде всего, хочу напомнить, что я не первый Люцифер. Я не заключал никаких сделок со Скинией, и я не враг вам. Одно то, что я Дьявол, не означает, что мне есть какое-то дело до религии.

— Если ты нам не враг, то почему я и мои сёстры в подземелье?

— Как насчёт того, что вы сожгли чёртово чучело короля?

— А. Ты знаешь об этом.

— Я был там.

Она складывает руки перед собой.

— Тебе не следовало быть таким застенчивым. Мы бы поприветствовали тебя в кругу.

— Спасибо, но у меня аллергия на просмотр собственной казни.

Она цокает зубами.

— Символическое сожжение для нас является именно таковым. Символическим. Мы не желали и не желаем тебе никакого физического вреда. Сожжение символа власти — это сигнал, что мы должны полностью перевернуть нынешний порядок в Аду.

— Теперь ты говоришь как политик.

Она качает головой.

— Я имею в виду духовный порядок. Хотя, полагаю, для Люцифера между ними нет никакой разницы.

— Ты ведь не имеешь никакого отношения к нападениям на меня?

— Не говори чепухи. Убийство — последнее, чего мы хотим. Ад повидал достаточно бунтов, что на тысячу лет хватит.

— Но, если бы кто-то другой всадил мне пулю в башку, вы были бы счастливы прислать цветы на мои похороны.

— Прекрасную композицию из асфоделий и гроздовника полулунного.

— Видишь? Больше никто не признаётся, что хочет моей смерти. Вот почему я им не доверяю. Хочешь выпить?