Избранное

– Хадрисс, ты в камнях что-нибудь понимаешь? – спросил я, разложив выковырнутые из металла самоцветы поближе к огню.

– Не-а, – зевнул он во всю пасть. – Нам они ни к чему. А что?

– Да я тоже толком не разбираюсь, – удрученно сказал я. – Поди пойми, есть тут что стоящее или нет! А сунешься с безделицей к мастеру, еще и накостыляют… если не решат, что хотел подделку подсунуть. Тогда вообще ноги бы унести!

– Смотрю, опыт в таких делах у тебя есть, – ухмыльнулся Хадрисс. – Лучше б научился камушки распознавать!

– Камушки мне обычно для другого дела нужны, – сварливо ответил я.

– Дай посмотрю, – появилась рядом Эсси. – Я немножко понимаю в этом… Только ты бери по одному и поворачивай, как я скажу, я ведь сама не могу!

Пришлось подчиниться. Так я и сидел, вертя в пальцах камни и поднося их к свету, пока не удалось разложить добычу на три кучки. В той, что поменьше, оказались самоцветы, в которых Эсси была уверена. Да и я, при всей скудости своих познаний, мог сказать, что это не стекло. Во вторую попали те, что вызвали сомнения. Ну очень уж скверно они были обработаны, в свете костра толком даже цвета не разобрать! На них решили взглянуть на солнышке. Ну а в третью попали вроде бы вовсе негодящиеся: надколотые, с трещинами… Выбрасывать их я, правда, не собирался, потом, если удастся, покажу кому-нибудь, кто в них разбирается, а пока – невелика ноша, не утянет!

– Этот вон совсем какой-то скверный, – ткнул пальцем Хадрисс в один из таких, трудноразличимого сейчас темного цвета. – Гляди, царапина какая!

– Угу, – ответил я и отбросил камешек в костер.

Зря я это сделал…

Глава 7

– Что это было? – расслышал я рык Хадрисса, когда у меня перестало звенеть в ушах. – Север! Север, чтоб тебе провалиться!..

– А? – переспросил я. Надо же, я успел еще шарахнуться в сторону, упасть и прикрыть голову руками. Привычка, верно говорят, вторая натура: хозяйские твари иногда нападали на своих, и тогда спасала только хорошая реакция. – Что это было?

– Так я тебя о том и спрашиваю! – рявкнул он.

Я сел, отряхнул золу и осмотрелся. На том месте, где горел костер, теперь осталась только довольно глубокая, мне по колено, ямина. Горящие головни и угли разметало по сторонам, и если бы не сырость, могло бы полыхнуть! Сама яма светилась ровным, медленно угасающим багровым светом, от нее явственно веяло жаром. Это походило на раскаленную металлическую болванку, я такие видал в кузне. Вот только откуда бы здесь взяться металлу, да еще нагретому?

– Хадрисс, поверишь ли… – начал я, но меня перебил Золот.

– Север, что случилось?

Парень тряс головой, словно ему в ухо попала вода, а говорил чересчур громко. Должно быть, его тоже оглушило.

– Вы там целы? – спросил я. Шалашик стоял чуть поодаль, его не должно было зацепить, но кто знает…

– Злата платье прожгла, – чуть тише ответил Золот. – А так ничего. А что это…

– Север, смотри, – шепнула мне Эсси. Я повернулся туда, куда указывала ее бесплотная рука. – Не там, в яме!

Присмотревшись, я разглядел на дне остывающей воронки что-то маленькое, темное… Чтоб мне провалиться!

– Ничего страшного, Золот, – сказал я, не сводя глаз с того самого камушка, который только что выбросил за ненадобностью. – Тут, понимаешь… э-э-э… болото неподалеку. А на болоте пузыри бывают, знаешь? В них газ еще такой вонючий… Под землей он тоже есть, просачивается понемногу, а если пустота найдется, то в ней и накапливается. А еще он горит хорошо. Похоже, мы костер аккурат над такой полостью и развели, вот когда нагрелось, газ и рванул!

– А-а… – протянул он. – А я и не знал, что так бывает!

– Еще и не такое случается, – заверил я. – Иди, успокой свою княжну. А мы с Хадриссом костер заново сложим… в безопасном месте.

Оборотень уже собирал не успевшие потухнуть головни и раздувал огонь.

– Что ты за чушь нес? – спросил он негромко, когда я подошел к нему и присел рядом.

– Говори-ка ты на своем языке, – попросил я. – Я по-вашему понимаю, а они – вряд ли.

– Понимать понимаешь, а говорить-то не сможешь, – фыркнул Хадрисс.

– Ничего, у тебя слух лучше человеческого, разберешь, если я шептать стану…

– Ладно, – кивнул он и перешел на родное наречие. Оно состоит в основном из фырканья, сопения, поскуливания, рычания и прочих замысловатых звуков самой разнообразной тональности. Обычный человек вряд ли сумеет воспроизвести даже самую простую фразу, но выучиться понимать оборотней можно. – Так я спрашиваю, чего ты за чушь городил? Нет тут никакого болотного газа, я бы учуял! До болота-то сколько… Да и я еще из ума не выжил, чтоб позволить на таком месте костры жечь! Что-то ты темнишь, Север!

– Не для тебя было сказано, для них. – Я мотнул головой в сторону Златы с Золотом. – Будто я сам не знаю, как именно болотный газ горит и взрывается! Просто тут что-то нечисто… Погоди, я сейчас вернусь.

Сперва я проверил Везунчика: тот напугался, но не настолько, как можно было бы ожидать от нормальной лошади. Впрочем, я уже говорил: этот конь повидал столько всего, что устал пугаться. Я потрепал его по шее и подошел к яме, которая совсем уже перестала светиться (жаром, однако, от нее веяло ощутимо), опустился на колени и подобрал темный камешек. Темный-то он был темный, да не весь: замеченная Хадриссом царапина отчетливо светилась, словно залитая расплавленным металлом. Я зажал камень в кулаке, чтобы не видно было этого свечения, и отошел.

– Похоже, виновата вот эта штуковина, – сказал я, вернувшись к оборотню.

Тот профырчал длинную фразу, из нее я разобрал только ругательства и последние слова:

– Север, ты же ладонь сжег!

– А, ну да, – сказал я, посмотрев на руку. Черные струпья выглядели неприятно. Хоть до кости не прожгло, и на том спасибо! – Ничего страшного.

– Ты хоть завяжи чем-нибудь, чтобы не видно было!

Я кивнул, отодрал клок от подола рубашки и перетянул руку.

– Ты правда ничего не почувствовал? – тихо спросила Эсси.

– Горячо было, но терпимо, – ответил я. – Хозяин особенно меня ценил за то, что я почти не ощущаю боли. Таких людей очень мало.

Хадрисс устроился по другую сторону костра, недовольно посматривая на меня маленькими медвежьими глазками. Ну, его можно понять… Я же рассматривал камешек с выцарапанным на нем знаком. Перебрав остальную добычу, ничего похожего я не нашел, а вдобавок не смог вспомнить, в какую именно посудину был вставлен проклятый камень!

Хадрисс же вообще не обращал на это внимания, когда ломал… Спасибо Эсси, она припомнила какую-то чашу, но найти ее останки в перекрученных кусочках серебра теперь уже было немыслимо.

Итак, что получается? У меня был камень с выцарапанным на нем знаком, я бросил его в огонь… вышло зрелищно. Я не произносил никаких особых слов, я сроду не знал ни единого заклятия или даже простейшего заговора! Значит, я здесь ни при чем. Сработал сам камень либо знак на нем, об этом мне доводилось слышать. Вот только… случилось это единожды или может повториться вновь? А если так, как заставить работать неведомое колдовство? Ладно, это могло подождать!

Пока же я снова раскинул свои камешки.

Ничего нового. Вот он я, вот Эсси – уже вплотную ко мне, вот Злата с Золотом. Крупный коричневый голыш – наверняка Хадрисс. Он чуть поодаль от нас всех, и именно к нему обращают острые грани опасные красные осколки. Это ему грозит опасность, и я непременно скажу ему об этом! Правда, настигнет его какая-то беда еще не сегодня и не завтра: все это творится во втором круге. А на границе с внутренним кругом оказался белый плоский камешек с хорошо заметной темной извилистой жилкой. Река, надо полагать. И вот за рекой-то Хадриссу и нужно будет поберечься…

А вот непонятная грудка камешков наконец легла так, что можно было хоть что-то разобрать. Теперь я вижу – серый слоистый обломок накрывает россыпь мелкой цветной гальки. Что-то странное, неизвестное идет к нам, а мы можем только убегать. Вот во внешнем круге замысловатой формы камешек, похожий на силуэт лошади. Везунчик, вынесешь ли?..

– Тебе правда не было больно? – спросила Эсси, когда Хадрисс засопел по свою сторону костра.

– Почти, – ответил я.

– А теперь?

– Теперь вообще ничего не чувствую, – сказал я чистую правду.

– Ясно, – вздохнула она, исчезла и больше не появлялась. Интересно, что она видит на самом деле?

– Север… – вскоре подполз ко мне Золот. – Злате плохо! Она кашляет так…

– Простыла, – равнодушно сказал я. – Холод-то какой! Небось не привыкла на земле ночевать? Ты возьми вон попону, что ли, укрой ее, все теплее…

– Ее знобит, – не отставал он, – может, ляжем по обе стороны? Лучше будет!

– Хадрисса позови, – ответил я. – Он как печка. А на мне вся одежда мокрая, как бы хуже не сделать!

Золот ушел обратно, но к оборотню не полез, хотя попону взял. К утру княжне стало хуже, ее надрывный кашель слышно было, наверно, за полдня пути.

– Здорово, – сказал Хадрисс, посмотрев на нее. – Больной девки нам только и не хватало!

– А, – отмахнулся я. – Выживет. От простуды не помирают.

– Ага, – фыркнул он. – Вспомни зимнюю кампанию!

Я помнил. Прекрасно помнил, как люди и нелюди выхаркивали легкие на снег, как сгорали от лихорадки, как проваливались в полыньи… Но там был мороз, теперь же весна!

– Весна весной, – ответил на мои невысказанные мысли Хадрисс, – а что проку? Никаких целебных трав еще не выросло. Помрет девка!

Золот вздрогнул и посмотрел на нас, как на врагов.

– Да брось, – сказал я, – ручей же рядом. Пойду коры надеру. Неужто там серебристой ивы не найдется?

Нашлась, конечно же. А отвар из коры серебристой ивы, особенно вот такой, весенней, что соком истекает, – лучше не придумаешь! Горечь, конечно, ужасная, но лечит прекрасно… если найдется в чем заварить. Тут я уж пожалел, что попросил Хадрисса всю мою добычу раздербанить. Хоть какая плошка пришлась бы в самый раз!

Правда, к тому моменту, как я вернулся на стоянку, проблема уже была решена.

– Смотри и учись, – гудел Хадрисс, и его толстые и неуклюжие с виду пальцы сновали с немыслимой скоростью, переплетая полоски коры, надранной с ближайшего молодого деревца. Золот завороженно наблюдал за ним. – Глянь! Ни капли не выльется!

– А что толку? – хмуро спросил я. – Вот, коры надрал, а…

– Дай сюда, – сказал мне оборотень. – Вечно вы… гхм… Придумаете проблему! Не умеете, не беритесь!

Золот явно ни разу такого не видал, отчего и разинул рот: из сплетенного Хадриссом неказистого то ли кузовка, то ли котелка действительно не выливалась вода. Более того, он умудрился эту воду нагреть! Дело оказалось небыстрым – пока огонь пожарче разведешь, пока камни раскалятся, – но верным. Скоро в посудину отправилась тщательно растертая кора, и я почуял хорошо знакомый терпкий запах.

– Теперь обождать немного – и можно твою красотулю отпаивать, – весело сообщил Хадрисс Золоту, поблескивая карими глазками.

– Время теряем, – сказал я, ни к кому не обращаясь.

– Это да, – согласился оборотень и тут же насторожился: – А что, погони опасаешься?

– Так ведь этих двоих ищут, – напомнил я. – В лесу, конечно, не больно наищешься, но после вчерашнего… Вдруг кто заметил?

– Да-а… – почесал бороду Хадрисс, перехватив мой взгляд. Он прекрасно меня понял: мало самого этого взрыва, он ведь случился по непонятной, очень даже может быть, колдовской причине. И если какой-нибудь патрульный отряд ошивается поблизости, нас могут засечь. А тогда не поздоровится не только Злате с Золотом, но и мне с оборотнем. А наши шкуры нам дороги! – Тут ты прав. Ну, значит, сейчас девицу отваром напоим и дальше двинем. До реки уже недалеко.

На нюх его можно было положиться, только вот «недалеко» в понимании Хадрисса – это от двух до пяти дней пути. По лесу, должен напомнить, с хромым конем и больной девицей.

– Злата идти не сможет, – подал голос Золот. Княжна наша и впрямь расклеилась, видел я, как он ее только что в кустики чуть не на руках таскал. – Может, верхом ее усадить?

– А она удержится? – фыркнул я. – Или, может, просто поперек седла ее положить, да и дело с концом?

– Ну так я тоже сяду и держать ее буду!

– Нет уж, дружок, – решительно сказал я. – Этого еще не хватало! Одна Злата – еще куда ни шло, но вдвоем вы заметно потяжелее будете…

– Ну и на кой нужен конь, если на нем даже ехать нельзя? – пробурчал Золот.

– А это уж не твое дело, – обрезал я. – Бери вон отвар и иди делом займись!

Злата от нашего снадобья наотрез отказалась. Золот долго бы еще прыгал вокруг нее, уговаривая выпить хоть глоточек, но мне надоело это представление. И оба эти молокососа мне тоже уже опротивели. Честное слово, лучше б я продолжал мертвяками командовать, они тупые, но хотя бы не пререкаются!

– Слушай, милая, – сказал я княжне, – я ведь могу сейчас собраться и уйти с Хадриссом. Вы с Золотом никогда нас не догоните, соображаешь?

– Ты с нами так не поступишь! – слабо запротестовала она. Говорила Злата в нос. – Ты… ты благородный!

– Чего-чего? – изумился я. – Это я-то?! Ну ты сказанула!

– Но до сих пор же ты нас не оставил…

– До сих пор вы создавали куда меньше проблем. Но ладно, – смягчился я, – знаешь ты, куда бить: бросать кого-то я все же не обучен. Так что выбирай: или пьешь отвар добровольно, или я зажимаю тебе нос и вливаю его силой. А Хадрисс твоего защитничка подержит, чтоб не мешал лечению.

– Подержу, – подтвердил тот и ухмыльнулся.

Злата покосилась на могучего оборотня, состроила жалкую гримаску и согласилась-таки отведать неведомого зелья. Первый раз она отхлебнула с таким видом, будто делала мне превеликое одолжение, но тут же выпучила глаза и отчаянно закашлялась.

– Ага, горько, – подтвердил я. – Ты пей, пей, оно хорошо помогает! До дна!

– Изверг, – пробормотала у меня над ухом Эсси, наблюдая за Златой. – Тебе доставляет удовольствие ее мучить?

– Ни малейшего, – сказал я одними губами. – И вовсе я ее не мучаю. Это для ее же блага, между прочим. Ты же не хочешь, чтобы она умерла?

– Хм… – произнесла Эсси с таким выражением, что я едва удержал улыбку.

– Но идти-то она все равно не сможет, – напомнил Золот. – Ослабла очень и жар у нее…

– А, ерунда! Жар скоро спадет, а что до остального… Я ее понесу! – ответил Хадрисс.

– Вообще-то я хотел навьючить на тебя сбрую, – хмыкнул я. – Неохота Везунчика седлать.

– Сам тащи. Или вон Золот пускай несет, чего порожняком идти? – фыркнул оборотень. – А я тебе не конь! Ну? Допила? Так чего расселись, пошли! Солнце высоко уже!

Закутанная в два плаща Злата выглядела в его лапищах, как… Ну, как девица, похищенная страшным лесным чудовищем. По-моему, ей не особенно нравилась близость Хадрисса, но выбирать не приходилось. И вообще, чего тут привередничать? Не своими ногами идет, несут, а кроме того – Хадрисс действительно горячий как печка, поди, согрелась заодно.

И носик могла бы не морщить: оборотень вчера действительно вымылся в ручье, он вообще большой чистюля. Так что если от него чем и пахло, то разве что мокрой шерстью, а это и перетерпеть несложно. Можно подумать, сама княжна сейчас аромат фиалок источает! То-то, смотрю, у Хадрисса кончик носа дергается…