Две сказочные истории для детей

Миловзор и его гость сидели на земле, привалившись к внешней стене Цветочного горшка и вытянув ноги.

— Положение такое… — начал Миловзор. — Бог нашего сада уехал, и не куда-нибудь, а на край света. Оттуда мало кто возвращается, да и то не скоро. И как-то так получилось, что все дела свалились на меня. И у меня от них сплошные неприятности и головная боль. Потому что по соседству, в Скверном сквере, распоряжается одна фея по имени Гризла, отвратительная особа, от неё один вред. И теперь она объявила войну всем, кто живёт в нашем саду, и угрожает всех нас уничтожить.

— Почему вы доверяете мне свои секреты? — спросила Прилепа. — Мы с вами знакомы всего полчаса.

— Вряд ли это секрет, — сказал Миловзор. — И ты, дорогой Георг, должен знать об этой угрозе во всех подробностях.

— Ясно, — сказала Прилепа.

— Ты ещё можешь переехать, — сказал Миловзор.

— Я — помощник садовника, — сказала Прилепа. — Я остаюсь.

Миловзор хлопнул Прилепу по плечу.

Прилепа хлопнула по плечу Миловзора. Она очень хотела, чтобы ему стало больно. Но даже если ей это и удалось, он, во всяком случае, не подал виду.

— Пришлось принять срочные меры, — продолжал свои откровения Миловзор. — И действовать по порядку. Для начала пришлось удалить мою возлюбленную. Её зовут Прилепа.

— Почему её пришлось удалить? — спросила Прилепа.

— Тот, кто идёт в бой, расстаётся с женой и детьми, — сказал Миловзор. — так положено.

— Господи, — сказала Прилепа. — У неё и ребёнок был?

— Нет, а что? — смутился Миловзор. — Прилепа, да ещё и ребёнок? Это, в самом деле, было бы слишком. Что касается детства и ребячества, то с меня хватит и одной Прилепы.

— А какая вторая мера? — спросила Прилепа.

— Вторая мера, — пояснил Миловзор, — намечена на завтра. Необходимо укрепить сад. Нам необходим рост и цветение во всех областях. Придётся поработать, ведь кое-где дела идут не лучшим образом, и хуже всего в районе Английского газона.

В густой кроне зелёной липы появилась Французская белка и с любопытством уставилась на помощника садовника.

— Это мой друг Георг, — представил собеседника Миловзор.

— Ah! Bel ami! — пискнула белка.

— Надеюсь, Овца на месте, — строго произнёс Миловзор.

Oui, oui, subito, dawai, dawai! — заверила его белка на своём чистейшем французском языке, махнула пушистым хвостом и исчезла.

— И какая же третья мера? — осведомилась Прилепа.

Сражение, небрежно бросил Миловзор. — Сражение не на жизнь, а на смерть. Правда, эта последняя мера требует минимальных усилий. А теперь подыщи себе жильё, дорогой Георг, чтобы ты до завтра успел отдохнуть.

— Жильё? — удивлённо сказала Прилепа. — Но у меня есть жильё.

— Отлично, — сказал Миловзор. — Где же?

— Ну, там, где освободилась квартира, — сказала Прилепа. — В Птичьем гнезде.

— Ещё чего! — зарычал Миловзор.

— Ничего, — сказала Прилепа. — Буду жить в старом гнезде. У меня ордер.

— Пусть это гнездо и старое, — мрачно возразил Миловзор, — но оно мне дорого и свято, и раз уж оно пустует, пусть пустует. И тебе, бездельнику, не место в гнезде Прилепы!

Это было грубо. Но ничто на свете не смогло бы осчастливить Прилепу, чем эта грубость. «Он же любит меня!» — подумала она. У неё под левой грудью запрыгало от счастья сердце, и ей чуть не стало дурно.

Миловзор заметил её бледность. Он извинился:

— Я не хотел тебя обидеть. И чтобы ты не сомневался в моей дружбе, я возьму тебя к себе. Можешь поселиться в моём Цветочном горшке.

Он предложил это из лучших побуждений, но предложение было неприемлемым по ряду причин.

— Большое спасибо, — сказала Прилепа. — Но у меня есть свои привычки, и я предпочитаю отдельную квартиру. Давайте пока подумаем о завтрашних мероприятиях. А потом я присмотрю себе что-нибудь подходящее. В саду много квартир.

— Отлично, — похвалил Миловзор. — О чём же ты думаешь подумать?

— Я думаю о чём-то вроде воззвания, — сказала Прилепа.

— Воззвание никогда не помешает, — согласился Миловзор. — А как мы его озаглавим? «Всеобщая мобилизация жителей сада»? Или, например, «Всеобщая служебная повинность»?

— В этих словах есть что-то устрашающее, — ответила Прилепа. — Особенно, если речь идёт о таких маленьких и пугливых зверьках, как наши жители.

Я предлагаю название «Общая Трудовая Тусовка».

Они взялись за дело и сочинили нижеследующий плакат:

Общая Трудовая Тусовка!

Чистый сад — это здоровый сад. Здоровый сад никому не опасен.

И пусть все оставят нас в покое, в том числе фея Гризла.

Призываю каждого жителя сада принять участие в Общей Трудовой Тусовке. Наша задача — уборка Английского газона.

Приходите все! (Сбор участников — у колодца.)

Миловзор

— Готово, — сказала Прилепа. — А теперь я подыщу себе жильё.

Она бросилась в сад и пробежала мимо Каспара.

Каспар решил проснуться и побежал с ней рядом.

— В чём дело, пёс? — спросила она его. — Собираешься меня укусить?

— Да нет же, — сказал Каспар.

— Хороший пёс, — ласково похвалила его Прилепа. — А зачем ты все время обнюхиваешь мои ноги?

— А зачем вы носите сапоги, Прилепа? — ответил Каспар вопросом на вопрос.

— Как! — воскликнула Прилепа. — Ты меня знаешь?

— Мы давно знакомы, — сказал Каспар. — Разве не так?

— Но я же переодета, — сказала Прилепа.

— Переодета? — удивился Каспар.

— Конечно, — грустно ответила Прилепа. — И никто меня не узнаёт.

— Тут вы ошибаетесь, — сказал Каспар. — Кем же вы нарядились?

— Помощником садовника! — воскликнула Прилепа. — Не понимаю, как ты смог меня узнать?

— Хе-хе, — сказал Каспар. — Неужто вы думаете, что я мог забыть запах того, кто однажды кинул мне кость?

— Каспар, миленький! — взмолилась Прилепа. — Не выдавай меня своему хозяину, пожалуйста!

— Значит, он тебя не узнал? — спросил Каспар.

— Он понятия не имеет, что я это я, — сказала Прилепа.

— Я никогда не считал его особо чувствительным, — сказал Каспар. — Но неужели он ничего не унюхал?

Глава десятая. В поисках жилья

Пёс Каспар потрусил назад и, не долго думая, снова задремал на своём посту. Прилепа беспомощно оглянулась.

— В саду столько обитателей, и все где-нибудь живут, — твердила себе она.

Конечно, так оно и было. И вообще, в любом месте кто-нибудь да живёт. Одна живность обитает под гнилой доской, а другая — в пузырьке пены или на кончике травинки. Но совершенно очевидно, что не всякое жильё годится для девочки, к тому же переодетой мальчиком.

В конце концов, она заметила у стены поленницу дров и сообразила, что здесь должны быть сухие помещения. Прилепа вспомнила, что их занимает одна-единственная обитательница — вдова Ежиха.

Прилепа постучалась. Вдова Ежиха вышла из дома.

— У вас сдаётся комната? Вы разрешите мне её осмотреть? — попросила Прилепа.

— Все, какие хотите, — ответила вдова Ежиха. — Для того я здесь и нахожусь.

Но этот ответ оказался сплошным недоразумением.

Дело в том, что вдова Ежиха посвятила свою жизнь памяти мужа, всемирно известного Ежа, и водила экскурсии по комнатам, в которых проводил свои дни покойный.

— Для начала осмотрим Ореховый погреб, — объявила она. — В этом просторном, как парадный зал, помещении мой супруг обдумывал планы своих великих деяний. Следующее помещение называется Берёзовой комнатой.

— Мне здесь нравится, — сказала Прилепа.

— Да, — согласилась вдова. — Здесь всем нравится.

С этими словами она открыла следующее помещение.

Спугнув какую-то паучиху, которая поспешила убраться от греха подальше, вдова продолжала:

— Буковый покой! Здесь вы можете увидеть иголку, принадлежавшую лично знаменитому Ежу. У меня есть свидетельство её подлинности, подписанное одним профессором.

— И вы живёте в таком огромном доме совсем одна? — спросила Прилепа.

— Совсем одна, — подтвердила вдова.

«Это удобно», — подумала про себя Прилепа.

— Совсем одна, — сказала вдова. — С духом бессмертного гения. Следуйте за мной наверх по Кедровой лестнице на Тополиный чердак, где знаменитый Ёж имел обыкновение сушить яблочные чипсы. Образец чипсов выставлен в витрине, но, разумеется, это не подлинник. Это копия, хотя и очень точная. Примыкающее к чердаку помещение называется Ясеневой спальней. Здесь знаменитый Ёж отдыхал от своих забот. Тапочки из войлока — подлинник.

— Собственно говоря, — сказала Прилепа, — я хотела у вас спросить, нельзя ли на короткое время снять одну из ваших прелестных комнат?

— Снять! — воскликнула вдова. — И думать не смейте! Вы находитесь в мемориальном учреждении!

— А чем так прославился знаменитый Ёж? — поинтересовалась Прилепа.

— Тем, что о нём все говорили, — пояснила вдова. На некоторое время она мечтательно погрузилась в созерцание прошлого, а потом вдруг прибавила. — Он был герой.

Прилепе не оставалось ничего другого, как поблагодарить вдову Ежиху за доставленное удовольствие. И она снова оказалась за дверью, у стены с дровяной поленницей, под открытым небом.

Но тут она заметила какую-то раскалённую от полуденной жары кучу камней, громоздившихся на обочине дороги.

«Зато внутри, наверное, прохладно», — подбодрила она себя.

Она вошла в это жилище сквозь щель между двумя булыжниками. Обогнув несколько углов, она оказалась в роскошной зале, стены которой были отшлифованы до блеска. На полу, выложенным плитами цветной мозаики стояла кадка с пальмой. Над стойкой во всю длину красовалась вывеска с надписью:

«Жабий отель. Администрация».

«Так и быть, — доверчиво подумала Прилепа. — Хоть я и не жаба, но это всё-таки отель».

Она подошла к столу администратора, за которым какая-то Огненная саламандра оживлённо болтала с Жабёнком. Саламандра была одета в сияющую униформу, а Жабёнок щеголял в зелёном фартуке. Судя по тому, что он зажимал под мышкой не меньше пяти чемоданов, он явно работал здесь лакеем.

— Есть у вас свободные номера? — обратилась Прилепа к саламандре.

— Сколько номеров вас интересуют?

— Один.

— На сколько персон?

— Для меня.

— Один номер на одного, — кивнула саламандра. Отлично. Будьте любезны, подождите секунду.

Прилепа опустилась в кресло. Саламандра-администратор продолжала шептаться с Жабёнком целых десять минут, пока, наконец, лакей с чемоданами не удалился.

— Теперь займёмся вами, сударь, — извинилась саламандра. — Должна вам сообщить, что свободных номеров нет. Всё занято. В номере на втором этаже проживает Ломкая веретеница.

— А на первом?