Морской закон, рыбья правда

И Зуре, в общем, всегда этих навыков хватало.

Их бы и сейчас хватило, умей она, как стихийные магии, черпать силы из моря или в буквальном смысле из воздуха, а то и из земли под ногами. Что-то это как-то опять было связано с равновесием, о котором болтал Лин и о котором не прочь были порассуждать и другие маги в своих научных трактатах. Но по-простому это значило только то, что их источник магии не иссякал никогда.

Низшая магия — дело другое. Она расходует вполне материальную энергию, оставляя дрожь в мускулах и тянущее чувство в животе. Зура знала воинов, которые падали замертво, израсходовав слишком много магии. Поэтому она носила серьгу: как ограничитель, сигналку, неприкосновенный запас…

Сейчас серьга раскалилась уже до того, что терпеть ее в ухе было трудно. Еще пара ударов — и начнет обжигать. И тогда — то самое, от чего ее откачивал Лин три дня на острове. Ни пошевелиться, ни встать, ни сесть…

Поэтому Зура лежала без движения в световом пятне, пытаясь расслабить ноющее тело и найти потаенные запасы. Уж чем-чем, а своим телом она владела хорошо. Если бы получилось поспать, было бы совсем прекрасно. Сон очень восстанавливает силы, почти как еда. И если спать — то сейчас, пока солнце не ушло, и не похолодало.

Но она сомневалась, по совести говоря, что удастся заснуть. Любому контролю есть пределы. Сейчас вбитый годами тренировок навык послушания противился вбитому же рефлексу никогда не засыпать спиной к опасности. А внизу у нее было несколько метров этой самой опасности, худшего сорта: зыбкой, холодной, сосущей безнадеги. И вокруг тоже только она. И вообще опасность в водной форме как раз заливалась в ноздри, потому что…

Зура рывком изменила положение тела, погрузив ноги и наклонившись плечами вперед. Так она лучше могла контролировать свои движения и, вдобавок, видеть, что происходит внизу, у дна. Очень вовремя: вода пришла в движение, крутнулась воронкой, потянув Зуру с собой. Она еле успела схватиться за одну из собственноручно пробитых выемок: ей совершенно не улыбалось оказаться пассивной участницей этого представления.

Между тем вода расступилась, образовав воздушный коридор до самого низа, до железной двери. Дверь же с оглушительным скрежетом распахнулась.

Нет, не просто распахнулось: ее выбило струей воды, такой мощной, что, находись Зура у нее на пути и не ударь ее самой этой дверью, ее бы, пожалуй, сбило или разрезало потоком. Дверь же прогрохотала где-то наверху, внезапно стемнело. Подняв глаза, Зура увидела, что она пришлась точно в отверстие и застряла там, частично вписавшись в круг.

Не менее пораженная, Зура опустила взгляд вниз, в воду. Но вода пошла рябью, и в наступившей полутьме толком ничего было не разглядеть. Поэтому когда кто-то вынырнул рядом с Зурой, она без лишних раздумий истратила на него один из последних своих зарядов — двинула от души.

Будь она в состоянии получше, его бы отнесло к задней стене, а так — просто притопило. Отпустив выступ, Зура нырнула за нападающим: схватить в захват, достать нож — то, что у морского народа нет шеи, не значит, что им нельзя перерезать горло, а второй-то раз они ее врасплох не заставят!

Но, к удивлению Зуры, одна ее рука ухватила вполне обычные человеческие волосы, другая — поймала в захват вполне обычную человеческую шею.

Только многолетний опыт молниеносных решений позволил Зуре не сломать эту шею тут же.

Отфыркиваясь, она вынырнула бок о бок с Лином-Отшельником, ее гребаным нанимателем.

— Ну, Зура, — простонал тот, пытаясь одновременно убрать со лба налипшие волосы и стереть капли с очков, — я-то думал, водная магия и дверь послужат для тебя достаточным сигналом! Да, я опоздал… но это не повод так набрасываться!

Зура испытывала сложное чувство, которое не смогла бы даже толком описать. Ей хотелось то ли все-таки вновь схватить Лина в захват и закончить начатое, то ли от души его расцеловать. И все это камнем прижимало огромное удивление.

— Опоздал? — все, что смогла она выдавить из себя.

— Они, знаешь, сперва не хотели внимать… хорошо, что один из генералов оказался человеком вменяемым, в отличие от вождя и его сестры… Но потом-то вечно были проволочки: то ключ не могли найти, то перепутали, в каком воздушном мешке тебя заперли… Никогда не был в одной из таких, прелюбопытное устройство. Наконец мне все это надоело, и я попросту вышиб дверь.

— То есть это ты? — прохрипела Зура (горло все-таки пересохло). — Ты и так можешь?

— Конечно. Нехитрый фокус. В общем и целом, это, конечно, может отразиться на нашей миссии, но вряд ли в худшую сторону… Зура? Зура, что с тобой?

А с Зурой было все в порядке. Зура смеялась.

 _{Мерл Бри. Лин и Зура}

Часть II. Выгода суши

Лин собирался в посольство на сушу долго и артистично. Для начала таскал воду магией из океана, потом магией же ее и опреснял. Выглядело это зрелищно: представьте, над скалами взлетела этакая огромная капля мутной морской воды со всякими там рыбешками и кусками водорослей, а потом, выплюнув над морем рыб, ухает в огромный чан. В завершении спектакля Лин долго и со вкусом отмывался в этом чане, жалуясь, что вода, мол, слишком холодная.

— Почему бы тебе не нагреть ее? — забавляясь, поинтересовалась Зура.

Лин не услышал за плеском. А вот Майя, которая сидела рядом с Зурой на плоском камне, ответила, снисходительно щурясь:

— Он же не владеет магией огня, милая.

— То есть морозить воду они могут, а разогревать — нет?

— А откуда они энергию возьмут на разогрев? — удивилась Майя. — При заморозке-то энергия выделяется. Правда, я вот в юности тоже думала: а что если двуногий маг воды наморозит, а на выделившуюся энергию остальное разогреет? Это же так просто! Но нет, у них никак не выходит. Не умеют они этими штуками управлять.

Майя говорила на ронском наречии довольно медленно, с сильнейшим акцентом: неправильно ставила все ударения и делала паузы для дыхания в середине слов. Но грамматически все ее предложения выстроены были безупречно.

Для Зуры все эти рассуждения об энергиях, заморозке и разогреве звучали бесполезным шумом.

— А почему ты не погреешь? — выбрала она из речи Майи главное. — Ты-то умеешь.

— Действительно, — засмеялась Майя, — почему? — но так и продолжила сидеть на теплом камне, даже пальцем не пошевелила.

Зура покачала головой. В человеческом обличье Майя выглядела типичной жительницей Полуострова: смуглая, с выгоревшими до белизны волосами, с серо-зелеными искристыми глазищами. Ну разве что чересчур высокая и крепкая, но, пока она сидела, это было не очень заметно. Образ безыскусной рыбачки довершала домотканая кимара до середины икры, подпоясанная расшитым фартуком. На вид Майе было лет шестнадцать, но Зура уже знала, что настоящий возраст волшебницы ближе к сорока — всплыло в разговоре. Как и прочие представители морского народа, Майя говорила много, хотя большую часть ее слов никак нельзя было применить к делу.

— Эй, Лин! — Зура поднялась на камне во весь рост, сделавшись, таким образом, видимой магу. — Попроси Майю, чтобы подогрела тебе воду, а?

Маг охнул и тут же присел, как будто его видно было из-за чугунного края чана.

— С ума сошли! — крикнул он, стуча зубами. — Зачем вы за мной подглядываете?!

— Мы не подглядываем, — ответила Зура в ответ. — Мы тут загорали. Тебе надо было смотреть, где мыться собрался.

Маг произнес несколько слов — судя по интонации, непечатных, но язык Зура не узнала, — а потом кисло ответил:

— Еще не хватало магу воды попросить помощи с водой! Оставьте меня в покое, бесстыжие женщины. Кстати, Зура, тебе бы тоже не мешало помыться!

— Меня соль на коже не беспокоит, — пожала плечами Зура и снова вытянулась на теплых камнях.

Запрокинув голову, она смотрела на башню маяка и думала, что жизнь, как это ни удивительно, хороша.

* * *

С воды Тервириен, карабкающийся по холмам к двойному пику гор, выглядел пестро: беленые кварталы простых жителей с неожиданными мазками ярких цветов уступали место богатым домам купцов и банкиров из желтого и розового камня; из густых темно-зеленых пятен сосновых скверов прорастали белые башни волшебников (пять с половиной штук). Снизу, от моря, отлично было видно место впадение Виры в Теру, где размыто голубел в утреннем солнечном тумане крупнейший городской Храм четырех стихий. Школьный колокол как раз бил, слышно было даже отсюда.

Зура подумала, что если все пройдет хорошо, нужно будет заскочить туда, оставить четвертак — на удачу.

Лодка, влекомая волшебным ветром Лина, вошла в бухту Тервириена, провожаемая завистливыми взглядами моряков. Сам Лин стоял на корме и являл собой внушительную фигуру — на дне одного из своих сундуков он откопал парадную одежду. Состояла она из белоснежной сорочки с расшитым воротом и обшлагами, которые выглядывали из-под более короткой полотняной кимары — кстати говоря, тоже с вышитым орнаментом спереди. Хотя бы штаны, слава четырем ветрам, были без вышивки. Зато на зеленом шелковом дарколете[5] свободного места не осталось от ромбического узора, и даже бисон[6] Лин скрепил на виске причудливой брошкой в виде морского конька. Ни дать ни взять придворный.

К этому всему еще прилагались длинноносые туфли на каблуках. Последние делали Лина выше Зуры, чему, кажется, он втайне радовался. Но в лодке обутым было очень уж неудобно, поэтому туфли, завернутые в мешковину, лежали под лавкой, а сам Лин при всем этом великолепном наряде был босиком.

Порт в этот час, на исходе утра, казалось, кипел нездоровым оживлением: вернувшиеся с утреннего лова рыбаки разгружали лодки, в конце пирса развернулся рыбный рынок, хозяева ресторанов и харчевен отчаянно торговались за каждую паршивую вистигу… В общем, бардак стоял тот еще.

Перемирие с морским народом длилось уже несколько дней и должно было продлиться еще несколько недель, пока обе стороны зализывали раны. По условиям перемирия лов рыбы был запрещен, поэтому крупные рыболовецкие суда картелей томились на приколе. Что касается рыбаков, то они, наоборот, оживились: их низенькие лодки могли легко проскользнуть мимо сторожевого судна на траверзе бухты. Кроме того, как рассказал Лин, многие отчаливали из деревень в окрестностях Тервириена — все эти деревушки были рыбацкими, и там рыбаков никто не охранял.

Война, как пояснил Зуре маг, была до некоторой степени даже выгодна этим рыбакам: раньше они не могли конкурировать с прибылями картелей, а теперь все суда компаний выходили в море с вооруженным эскортом, потому что их сделал своими мишенями морской народ. На маленькие лодки морской народ отчасти не обращал внимания, отчасти и не мог их найти. Поскольку цена на рыбу предсказуемо выросла — рыбаки срывали куш.

— Временно, — со вздохом объяснил ей Лин. — Потом, когда рыба вымрет, им придется хуже всего. Их семьи будут голодать. Но мало кто из рыбаков заглядывает так далеко.

Их суденышко приткнулось к одному из дальних причалов среди рыбацких лодок. И легкость маневрирования, и надутый парус, и сам вид Лина выдавали в нем волшебника. Брошенную Лином веревку, не сговариваясь, подхватило сразу несколько рыбаков. Многие к тому же ему кланялись.

— Мастер Лин! — воскликнул один, видимо, узнав. — Надо же, показались в городе! Чем мы заслужили такую честь?

То был высокий бородатый тип слегка пиратского вида, в выцветшем красном платке. Сперва Зура подумала, что он издевается, но вовремя распознала искреннее уважение.

— Ничего хорошего не случилось, добрый Нитар, увы, — покачал головой Лин. — Помоги-ка мне… да, вот так.

Без малейшего смущения Лин оперся на руку бородача, надевая туфли. Зура тем временем взяла из лодки их сумку — точнее, сумку Лина, потому что у самой Зуры вещей почти не было, — и протянула ему. Телохранитель — не слуга, руки у него должны быть свободны.

(С другой стороны, много ли толку от Зуры было в пещерах морского народа? Может, стоило хоть вещи таскать…)

Лин повесил сумку на плечо, кивком поблагодарив Зуру. Рыбаки же старались держаться от Зуры подальше и даже особо в ее сторону не смотреть. Ну, тут ничего нового: в Империи Рона вообще степняков недолюбливали, считали их поголовно не то умертвиями, не то колдунами. Да и наемницы в Роне появились всего лет десять как, когда сняли запрет на продажу женщинам тилидиевых браслетов. Среди воинов Зура давно чувствовала себя своей. А вот обычные люди…

— Зачем же вы приехали, мастер? — расспрашивал бородач-Нитар. — На рынок за покупками?

— Нет, к сожалению, у меня дела поважнее, — вздохнул Лин. — Я держу путь к дому достопочтенного Вартиана, старшего поверенного из «Борголоды». Знаете вы такого?

— Кто ж его не знает! — кивнул Нитар. — Достопочтенный Вартиан хоть и молод, но успел уже… прославиться. Спесивый больно. Если вдруг нужно страху на него нагнать — обращайся, — он недоговорил, но подмигнул.

— А ведь не откажусь, добрый Нитар, — Лин ответил серьезно. — Если пять-шесть человек твоей артели сопроводят меня до этого дома…

— Что это ты задумал, мастер? — Нитар тоже посерьезнел и заговорил тише.

— Скажи, нравится ли тебе война, добрый Нитар?

— Да как тебе сказать… — Нитар уклончиво погладил бороду. — Ты и сам знаешь. Картели нас прижали, что не вздохнуть. С войной стало легче. Но все-таки от этих магических штормов, будь они неладны, мы потеряли больше хороших парней, чем от любых морских неурядиц! Вот если бы такие перемирия случались почаще… — потом он напрягся. — Ты, никак, хочешь прекратить войну, Мастер? Помню, ты говорил об этом.

— Хочу, — Лин кивнул. — Если она продлится дольше, Тервириен погибнет.

— Не знаю, что будет потом, — возразил Нитар. — А сейчас нам живется лучше, чем пару лет назад. Картели-то, если завладеют полной властью на шельфе, церемониться не будут.

— А что если не будет власти картелей? — тихо проговорил Лин. — Что если всегда будет перемирие, многие ограничения для картелей и никаких ограничений для вас? Как ты на это смотришь.

Глаза у Нитара были темными, почти утонувшими в продубленной коже и сеточке морщин. А щеки толстые, дряблые. Зура вдруг поняла, что он старше, чем показался ей сначала. Может быть, ему даже лет семьдесят.

— Если так… хорошо для нас, — медленно проговорил Нитар. — Но зачем тебе это? Ты маг. Живешь на старом маяке, никто тебя не трогает. Помогаешь нам иногда с погодой и рыбой — спасибо тебе. Но в эти все дела лезть тебе на что?

Лин пожал плечами.

— Может, мне просто надоело, что маяк не работает? — тут Лин сделал паузу, как бы давая рыбаку осмыслить свои слова. Потом положил руку ему на локоть. — Подробнее мы с тобой позднее поговорим. Пока же знай, что я задумал дело, нужное и тебе, и мне, и твоим рыбакам, и всему Тервириену.

— Только город еще не знает, да? — хмыкнул Нитар.

Потом гаркнул совсем другим голосом, зычным, на весь причал:

— Эгей, бездельники! Доброму мастеру Лину нужна наша помощь! Бросайте свои гнилые лоханки и повеселимся как следует!

* * *

…Признаюсь, сперва я довольно долго спрашивал себя: разумны ли они?.. Потом понял, что с тем же успехом мог бы спросить себя, разумен ли я, и успокоился.

Антуан-путешественник. «Книга пыли»

* * *

Их процессия производила сильное впечатление. Все рыбаки были косматы, бородаты, плечисты, многие в разноцветных платках на голове, а кинжалы за широкими поясами наводили на мысли отнюдь не о потрошении рыбы.

Лин держался среди этой пестрой ватаги совершенно естественно, но своим не выглядел. Разговоры и грубоватые шутки его совершенно не задевали, скользили будто бы над головой. Он вежливо улыбался, один раз перекинулся парой слов с Нитаром — на этом все. Зура старалась все время идти у Лина за левым плечом и бдительно смотрела по сторонам — отрабатывала звание телохранителя.

Ближайшие к порту улицы криво и косо скакали вверх-вниз, постепенно взбираясь выше: Тервириен стоял у подножия гор-близнецов, Атар и Тиар. Далеко вперёд заглянуть было нельзя, повороты таили неожиданные сюрпризы, да и обороняться на подъеме в случае чего — приятного мало. Булыжник встречался далеко не везде, кое-где уличную грязь покрывали деревянные доски, а где-то и досок не было.

Когда Зура первый раз прибыла в Тервириен, в здешние кварталы как раз начали проводить канализацию; из-за войны работы затянулись да так и не были закончены, и это буквально чувствовалось в воздухе.

Верхние этажи домов выступали над нижними, между некоторыми окнами были натянуты веревки с мокрым бельем, мешая обзору; между домами бродили собаки, голые дети, ящерицы разной величины и даже свиньи.

— Топор остер! — вдруг громко и пронзительно закричал кто-то, и Зура тут же схватилась за собственный.

— Горит костер!

Но нет: это дети, видите ли, решили поиграть: собравшись на крыльце в переулке, голосили считалку:

— Кипит Кровавой Бесс котел! Будешь пузыри пускать, выходи, тебе искать…

Зура хмыкнула и руку опустила.

Вот поэтому она и ненавидела телохранительскую работу в городах, бралась за нее, только когда совсем припирало безденежье. Слишком сложно в такой обстановке разобрать угрозу, еще сложнее — ее устранить.

Но все же Тервириен ей всегда скорее нравился. Даже самые бедные домишки радовали глаз побелкой, а на некоторых соседей, видно, находил стих, и они красили несколько примыкающих друг к другу строений в ярко-синий, ярко-розовый или цвет яичного желтка. Некоторые дома раздвигали уверенно вросшие в здешний каменистый берег сосны, которые никто и не думал срубать, а на крутых подъемах кое-где ради удобства пешеходов сделаны были ступеньки.

Зура знала, что ближе к Тере улицы одевались камнем, а набережная выглядела лучше, чем в столице. Там же, с видом на устье, возвышались знаменитые башни тервириенских магов — пять или даже шесть, если Бен Лакор покончил уже со своим долгостроем. Но в сторону реки они не пошли, а свернули на запад, в квартал, где раньше жили купцы и ростовщики, а теперь располагались представительства картелей и крупных мануфактур. Здесь же проживали и наиболее высокопоставленные служащие…

Здесь, конечно, булыжником было крыто уже все, а дома красовались друг перед другом причудливой лепниной. Утреннее солнце весело сверкало в мелких стеклах старинных окон, ветер унес прочь портовые запахи — идти бы да радоваться, что не месишь грязь. Но Зура только разглядывала встречных-поперечных и смотрела, не таит ли кто арбалет под плащом и не тянется ли к ножу на поясе.

Дом Вартиана стоял вторым и третьим в ряду абсолютно таких же: узкие, стиснутые с боков соседями каменные фасады с каменными ступенями. Двери в жилые помещения располагались на высоте второго этажа. Первые этажи, наверное, были отданы под склады — окон в них не было. О том, кому принадлежит этот дом, говорила медная табличка с именем Вартиана и стилизованным изображением ибиса — знаком картеля «Борголода».

Дойдя до нужного крыльца, их орава остановилась, и Нитар твердо постучал по чугунному столбу у подножия лестницы молотком.

— Эй, торговец! — заорал он. — К тебе важный гость пришел! Выходи!

На все это остановились поглазеть несколько зевак, но близко не подходили — смотрели издалека. Лин стоял с важным и надменным видом — ни дать ни взять придворный. Зура подумала, не снять ли ей с пояса топорик и не принять ли угрожающую позу, но решила не переигрывать.

Дверь распахнулась, и на крыльцо выбежал человек — чуть постарше Зуры, пухлощекий, рыжеволосый, в расшитом золотом атласном халате, накинутом поверх кружевной ночной сорочки, в тапочках и ночном колпаке. Зура думала, такие колпаки носят только древние старики. Ничего-то она, видно, не понимала в жизни нормальных людей.

При виде их компании на лице у него отразились сложнейшие эмоции — удивление, страх, некоторое отчаяние, легкий расчет. Потом все это сменила довольно натуральная радостная гримаса.

— Мастер Темсин Лин! — воскликнул он. — Как я счастлив, что вы посетили мой скромный дом! Входите же скорее!