Выживший: Зима близко. Том 2

Мы продолжили работу. На небольшом расстоянии от первой сторожевой башни, отступив место, чтобы получилась площадь, мы заложили вторую улицу на север и протянули туда три дома, тогда как на запад я развернул два. Потом вспомнил, что безопасность — превыше всего.

— Вроде бы мы с тобой запланировали пять домов здесь. А это уже седьмой, — заметил Сенок, когда мы обкопали траншею параллельной улицы.

— Дома тоже могут служить... — я заговорил тише, — оборонительной линией. Если на нас кто-то будет нападать.

— Все же ты об этом думаешь, — кивнул строитель. — Буду спать спокойнее. В отличие от людей на передовой.

— Которой еще нет. И, я надеюсь, ее никогда не будет!

— Хорошо-хорошо, твое право, — улыбнулся Сенок.

Через центральную улицу Рассвета от жилых кварталов я сперва хотел расположить еще рабочие помещения, но внезапно передумал. И ткнул пальцем в пустырь.

— Здесь, — сказал я, — будет таверна. Люди в большинстве своем к нам прибывают с этой стороны. Пусть здесь будет и постоялый двор, и комнаты для гостей Рассвета, и стойла. В два этажа. С балконом и колоннами. Большой и теплой кухней, чтобы Мати оценила по достоинству.

— Для кухарки стараешься? — ухмыльнулся строитель.

— Если жилье делается для тех, кто в нем будет жить, так почему же рабочее место нельзя сделать для того, кто там будет трудиться? Если работать удобно, то любой труд будет не в тягость, — ответил я и подумал, откуда я вообще умудрился понабраться таких слов. Бавлер-Артем шестнадцати лет.

— Иногда ты говоришь очень странно, — отметил Сенок. — Даже слишком. Вероятно, это твоя темная сторона. Светлая — Рассвет.

— Ага, а темная — Закат, — пошутил я. — Поехали дальше.

Мы не стали обкапывать и размечать, потому что строителю я дал четкие указания — завтра же поговорить с Мати и выяснить, чего она хочет от своего будущего рабочего места. Таверна — это хорошо, но прежде всего хорошо должно быть самой Мати, а потом уже и гостям.

Получался пустырь между таверной с запада, улицей, ведущей к складу, с востока, а также центральной улицей с севера.

— Что здесь будем делать? Башни? — спросил Сенок.

— Нет, не башни. Решили же, что башню поставим к реке. Еще одну — перед новой пятеркой домов. Видишь, удобно определять — пятерка с юга, семерка с запада, — улыбнулся я, хотя усталость уже накатывала, потому что приходилось с лопатой в руках и веревкой на плече проходить десятки метров траншей. Небольшой глубины, чтобы наметить работу для бригад на завтра.

— Так что здесь будет? — повторил строитель, заметив, что я уже мечтательно пялюсь по сторонам.

— Здесь будут еще рабочие кварталы. Поместится два по четыре. А где еще определить универсальные рабочие места — я подумаю попозже.

Так что пару квадратов мы разметили очень даже удачно. И места между строениями оказалось довольно много. Я посчитал это не столько удачей, сколько хорошо продуманной планировкой, потому что если вдруг одно из строений загорится, то до второго огонь либо не доберется вовсе, либо достаточно поздно, чтобы жители успели начать тушить. Тушить...

— И еще несколько колодцев надо будет вырыть! — и я принялся буквально наугад тыкать пальцем, а потом остановился. — Давай по окраинам сделаем. Так будет проще. И вода почище.

— Хорошо, — согласился Сенок. Он тоже устал работать лопатой, но впереди было еще довольно много дел. — Мельницу давай разметим.

— Ее бы хорошо подальше от Рассвета. Лучше за полями, которые мы засеяли на днях.

Мы выбрали расстояние в два поля от уже засеянного и разметили массивный квадрат двенадцать на двенадцать метров.

— Что скажешь? — спросил я у Сенока.

— Скажу насчет чего? Мельница хорошая получится. Привод тебе сделают твои плотники, у них это неплохо получается. Очень даже неплохо. Лопасти легко сплести или сбить — доски у нас имеются. Жернова остаются. Камень, который идет в фундамент, для этого не пойдет. Нужен гранит. Или базальт. Что-то очень прочное.

— Найдем! — с готовностью воскликнул я.

Потом мы разметили башни, посмотрели на все, что нам предстояло сделать и... не ужаснулись. Я радовался тому, что в Рассвете продолжает кипеть жизнь. Одно только не давало мне покоя.

— Сенок, — спросил я осторожно. — А если сделать двойные вертикальные столбы или выбрать под них очень прочные сосны высотой метров в двенадцать? — уточнил я. — Чтобы два этажа можно было очень легко превратить в три этажа. Всего лишь увеличив опоры в высоту.

— Очень даже внезапно, — Сенок даже икнул. — Это вместо каких-то новых домов или...

— Нет, это на всякий случай, например, если людей вдруг будет много. Да и внешний вид Рассвета станет каким-то не таким, если будет двадцать одинаковых домов. Что-то в них должно быть разное, понимаешь. И комбинация два или три этажа, — я задумался на миг. — Давай через один. Соседние дома отличаются высотой в этаж. Получится и места больше, и не так громоздко. И облик будет интересный, — я с довольным лицом закончил фразу.

— Это... даже не знаю, что и сказать, — вздохнул Сенок. — Я понимаю твою мысль, но не понимаю, чего от тебя ожидать! Потому что то ты говоришь про пятьдесят человек. Скольких мы можем заселить в один дом?

— Десять помещений, по три человека в каждое максимум. Тридцать. Двадцать-тридцать, — навскидку сказал я.

— А мы с тобой запланировали не десять, а двенадцать домов. И после этого ты мне говоришь, что каждое второе здание будет высотой не в два, а в три этажа. То есть, тридцать-сорок в каждом втором доме. И двадцать-тридцать... ладно, упростим, тридцать в каждом. Почти четыре сотни мест!

— Навырост! — почти крикнул я.

Тут моя уверенность дала сбой. Я не рассчитывал, что из путешествия в дальние края я смогу привезти хоть сколько-то людей — точнее, сколько-нибудь согласных со мной прибудет в Рассвет, но даже десять двухэтажных домов я планировал уже «на всякий случай». А теперь был второй уровень «всякого случая».

— Будь что будет, — согласился Сенок. — Построимся, как захочешь, ребята сделают все в лучшем виде. А если Мати получит еще и отличную таверну, где наших кормить будут в тепле и удобстве...! — теперь уже он замечтался.

Все шло своим чередом, а мне предстояло заняться проверками и Ахри.

Глава 15. Ревизор

Разметка отняла много сил и времени. Мне нравилось принимать участие хотя бы ненамного в каждом из процессов. Разве что к Мати я заглядывал лишь для того, чтобы перекусить, а не чтобы готовить. Чего-чего, а резать овощи мне не хотелось. Как и мешать суп в большом котле. То ли дело глину с песком замешивать да кирпичи лепить!

Следующим днем, рано утром в Рассвет прибыл наш поставщик зерна. Я отыскал Отшельника и попросил его проконтролировать посадки. Предварительно уточнив, не будет ли еще зерна.

Когда я передал ему еще одну серебряную монету, тот с готовностью скинул зерно с телеги и укатил прочь, пообещав, что привезет еще минимум дважды, пока позволяет погода.

Воздух был теплым и свежим, небо покрыто редкими облаками — и только солнце, тянущееся к горизонту, навевало мысли об осени, уже наступившей, но пока что не взявшей все в свои руки.

Мне же предстояло проверить, как обходится с новой техникой Маринек, который усердно делал кирпичи. Во всяком случае, он должен был их начать усердно делать сразу же после того, как Орек показал ему, как надо работать с их механизмом.

И я в гордом одиночестве, так как Отшельник был занят севом, Аврон — решал какие-то вопросы у Мати и Онии, отправился к месту, где глина с песком превращаются в кирпичи.

Прибыв на место я... просто замер на месте. Я ожидал, что Маринек будет работать, но мои ожидания после смерти Йона насчет его помощника варьировались от «халтура» до «размеренный труд», но увиденное меня поразило.

— Здравствуй, Бавлер! — перепачканный глиной от макушки до пят Маринек подошел ближе ко мне, но держался на расстоянии. — Я тут немного... поскользнулся, — он виновато смотрел в землю, а я смотрел не на грязного Маринека, а на целое поле кирпича. Не мешатель глины с одним работником, а целое предприятие. Большое производство.

Потому что я попытался пересчитать, сколько же кирпича сохло на траве, но сбился уже после того, как насчитал почти пятьсот штук. Я прикинул, что вижу не меньше двадцати по одной стороне и около двадцати — тридцати по другой. Все я считал быстро и приблизительно, так что не удивился, когда число удвоилось.

— Тут больше тысячи штук, — сказал Маринек. — Большую часть я сделал вчера, сегодня еще не успел толком приступить.

— Я... — язык у меня заплелся, когда я прикинул, что это печи для трех домов в один этаж. Для домов в два этажа я подумывал сделать две печи по обе стороны от лестницы. Так что в подобном темпе работа шла очень быстро. — Как ты так справляешься?

— Это очень легко, — начал пояснять Маринек, явно обрадовавшийся тому, что ему необязательно пачкаться глиной дальше. — Я выяснил, что в котел входит девятнадцать полных лопат глины и пять таких же лопаты песка. Это идеальная пропорция. Еще я добавляю туда не больше половины ведра воды — глина и так влажная, так что в большей степени вода нужна, чтобы смочить песок и сделать общую смесь более податливой. Затем я выгружаю глину на доски, — и он показал мне на щит под котлом, который сейчас покрывала смесь глины с песком. — Выгружаю и беру оттуда, а в это время в котле размешивается новая порция. За пятнадцать минут она успевает приготовиться, так что это почти сотня кирпича в час. Но я отдыхаю! — поспешно добавил Маринек.

— Как будто я тебя ругаю за то, что ты и так разумно тратишь свое время, — почти ласково произнес я. — Вчера Сенок согласился запланировать кучу всяких строек, а ты умудряешься делать кирпич с такой скоростью, что из него впору будет дома возводить!

Бывший всадник отчего-то покраснел.

— На самом деле я пришел убедиться в том, что кирпича достаточно. Вероятно, когда Аврон освободится, он сможет научить пару человек класть печи и, быть может, что-то большее. Получается, — у меня снова началась математика, — ты делаешь за день не меньше шестисот кирпичей?

— Не меньше. Думаю, что смогу делать и около девяти сотен. Лишь бы было, куда это все использовать. Не хочу, чтобы мои труды уходили в пустоту.

— Точно не уйдут. Когда кирпич будем обжигать, то из него тоже будем дома строить. Поэтому много его потребуется. Очень много. Большая печь для Мати, шесть сотен кирпичей будет требоваться для домов в два этажа. А скоро холода.

Я подумал, что мотивации для Маринека достаточно. Во всяком случае, вопросов у него осталось не очень много. Он лишь уточнил по поводу подсыхающего кирпича, который мешается на поле. Решили, что его можно увозить на склад, если в текущий момент он не требуется в стройке. Но до того надо бы сложить в каждом доме или рядом с ним необходимый запас.

Телегу я обещал предоставить, чтобы Маринек работал исключительно с глиной. Помощники ему не требовались и в ближайшие пару дней он будет работать на удовольствии от того, что его работа важна и нужна.

Воодушевленный, я отправился на каменоломню. Беспокоиться относительно вырубок не стоило. И хотя цифры, которые мне предоставил Сенок, пугали трехзначием, я не надеялся, что лес вокруг Рассвета кончится. Как и камень.

Однако, если я представлял, что у нас были и запасы бревен, а новый кирпичник производил по шестьсот кирпичей в день, что происходило с камнем — я не понимал.

У меня в Рассвете должны были замостить хотя бы одну дорогу, но между домами до сих пор лежала то пыль, то грязь. И ничего больше.

Фундаменты домов активно не закладывались. Если бы работники каменоломни вдруг пропали или с ними что-нибудь случилось, то мне бы сказали. Жены, семьи точно бы зашумели. Но нет, все в порядке — значит, они живы. Но камня нет.

По пути к каменоломне я прошелся мимо лесопилки. Вокруг лежали горы опилок и остатки бревен, которые прямо здесь пилились в размер. Работа шла, лесорубы подтаскивали новые бревна. Цеха представляли собой весьма плодотворное производство.

Люди сновали туда-сюда, то с инструментом, то со спилами. Кто-то колол остатки на дрова, чтобы начать прогревать Рассвет, как только температура снова опустится до критичных значений.

Людей было довольно много, что неудивительно. Впору было и здесь дом построить. Хотя бы в один этаж. Но предлагать я ничего не стал, просто прошелся мимо и посмотрел, все ли действительно в порядке. Мне вопросов тоже не задавали, только приветственно помахали.

И только я собрался идти дальше, как навстречу мне пошла телега с камнем. Она шла, полностью груженая, только почему-то в городе в последнее время я таких телег не видел. И возле лесопилки дорога тоже не очень-то отсвечивала щебнем.

Я пропустил телегу, сделав вид, что ничего особенного не вижу. Возница, как и работники с лесопилки, помахал мне и поехал дальше. Я подождал, пока он не скроется из виду, и направился сперва к тем, кто колол дрова.

— Телеги тут часто ездят? — спросил я. — Со стороны каменоломни, не ваши.

— Ездят, — подумав, ответил лесоруб. — Не меньше трех ежедневно. А что?

— Странно это. И каждый день?

— Сегодня уже две было. Вчера ездили. И позавчера, — начал перечислять лесоруб. — И на прошлой неделе тоже ездили. А что? — повторил он свой вопрос.

— Камень уезжает, а в Рассвет не приезжает.

— Так вы же строите!

— Но не из камня, — хмыкнул я. — Я бы прокатился до точки назначения, если бы мне кто сказал, где она находится.

— Не знаю, извини, Бавлер, — огорченно пожал плечами лесоруб. — Но сегодня будет еще одна — может, тебя подвезут?

— Никуда не денутся, — я уже начал составлять план, как мне поудобнее провести проверку. — А подожду я ее здесь. Не против?

— Ни разу, — и лесоруб, до того державший колун с длинной рукояткой на плече, продолжили колоть дрова. — Еще пара часов — и пойдет следующая.

Подозрительные поставки щебня внезапно стали большой проблемой только потому, что направлялись не в Рассвет. Кто-то явно приложил руку к тому, чтобы наши ресурсы шли не туда.

Глава 16. Поворот не туда

И все же я не зря решил остаться на лесопилке. Удалось выяснить довольно много, как рабочие настроения, наподобие как я узнавал у Маринека, так и желания и хотелки. С одной стороны, я ожидал, что лесорубы сами в состоянии срубить себе небольшой домик, но без моего дозволения никто не собирался работать даже на расстоянии от Рассвета.

Учитывая, что расстояние до поселения постепенно сокращалось, следовало бы задуматься над созданием жилья близ лесопилки. Людей там работало немало и не всем нравилось регулярно бегать туда-сюда до Рассвета.

Выдать разрешение не составило труда — лишь бы им времени хватало на все остальные работы.

А потом решил все-таки дойти до каменоломни. Звук инструмента, бьющего по камню, разносился далеко. Работа, как и на лесопилке, кипела.

Отвалы щебня и мелкого камня виднелись даже среди деревьев, тогда как готового камня весом хотя бы килограммов в сто или около того вообще не имелось. Зато стояла телега.

Я остановился у первого рабочего.

— Как работается?

— А, Бавлер! — поприветствовавший приятно меня порадовал тем, что узнал издалека. — Работа кипит! А ты к нам с новостями или проверкой?

— И с тем, и с другим, — ответил я.

— У нас все хорошо, — продолжал покрытый белой каменной пылью работник. — Каждый день отправляем по две-четыре телеги. Указание ведь было мелочь не возить. Только крупные камни.

— Э... — запнулся я. — Да, было, — потом подумал и добавил: — Но не от меня.

Лицо, покрытое белой пылью, вдруг вытянулось:

— Как не от тебя?

— Я жду камень в Рассвете. Я жду камень в дорогах, чтобы не по грязи телеги ездили...

— Так мы немного подсыпали, — пожал плечами человек с белым лицом. — Возле каменоломни. А дальше — суше.

— Прекрасно, но в Рассвете пыльно, — добавил я. — А еще у нас есть большая нужда в камне. Не меньше двадцати построек. И для них нужный фундаменты. Так что с учетом моих заметок... — я раскрыл дневник и выдал: — тридцать шесть телег для каждого строения. В среднем. А вы ежедневно четыре телеги только предоставляете. И не мне.

— Да как не тебе! — воскликнул человек с белым лицом. — А куда же тогда?

— Возят твои телеги? — спросил я. — Мне кажется, за каменоломней была закреплена телега.

— Наша телега тоже в деле, а вот забирают все другие.

— Другие? — задумался я. — Интересно как. Не чужие, меня знают. Что у вас тут происходит?

— Я... Я думал, что все ради Рассвета! — воскликнул человек с белым лицом. — Значит, куда-то увозят наш камень!

— Да ну! — я бы даже повеселился, если бы не впустую ушло огромное количество камня. — Как догадался-то!