Левая рука Белого Тумана

Humangoose

Левая рука Белого Тумана

Глава 1. Бродячий фокусник

19 сентября 1492 года третьей эры по зелирианскому летоисчислению, вечер.

Фокусник успел разве что немного прогуляться по слегка влажным бетонированным тротуарам, а стал свидетелем двух ДТП и трех ограблений. Если первых двух еще можно понять — разбомбленный как после второй мировой асфальт скользок, а дышащие ядовитыми газами тюнингованные тарантайки только и существуют для того, чтобы впечатываться в столбы, стены и людей, то вот буйные торчки в качестве оправданий могут предъявить разве что пустые инжекторы. Учитывая, что эти самые инжектора можно по дешевке скупить оптом в ближайшем замызганном испражнениями и содержимым желудков переулке (и это даже не будет нелегально), покрытые язвами полутрупы с заточками из Фикс Прайса просто являются еще одними представителями разнообразной фауны города. Дорвавшиеся до денег содомиты с районов-Фонарей, алкаши-торчки-гимнасты из Ям, богатенькие сынки и стервозные доченьки высших мира сего капиталистического в Небесах — перечислять виды всяких животных да насекомых в столь сложной экосистеме можно долго.

Как же прекрасен Сити-17. Действительно, город с одним из самых низких официальных показателей количества маргиналов на душу населения в любимом нашем государстве, ВОСТОРГе-1. Самый свежак новостей криминального мира поступает именно отсюда — копирайтеры на службе у банд полностью отрабатывают свою немалую зарплату. А про бандитов из телевизора и говорить нечего — по их словам в поселке-пятимиллионнике благоухают пчелки и жужжат цветочки. Фокуснику больше импонируют банды — те хоть не считают своих слушателей законченными идиотами.

Городишко по праву следовало бы назвать Найт-сити в качестве дани уважения классике, если бы подобное название уже не было занято десятком-другим населенных пунктов.

По старой привычке рассматривая людей, Фокусник подмечал нерадостные тенденции: респираторов становилось всё больше, брови многих налезали на глаза, а лица оставшихся утопали в грязном химическом блаженстве. И количество вторых росло с каждым годом. Отметя последних как бесперспективных, он глядел глубоко в глаза остальным идущим ему навстречу. Из-за этого окружающие расступались — казалось, будто он идет один против толпы, рассекая волны океана на подобии новенького катера. Драматичности эффекту добавлял развевающийся от гуляющего меж возвышающихся конструкций ветерка подол его черного плаща-пиджака, хотя правильнее его было бы назвать очень длинным пиджаком с фасоном плаща. Добавив к пронзительному взгляду серых глаз легкую тень от прикрывающего смоляные волосы цилиндра, молочно-белую рубашку, черную широкую бабочку, совсем слегка выглядывающие из карманов плаща тонкие белые перчатки, плотные черные штаны и умудряющиеся оставаться блестящими комфортные туфли, становится понятно, почему окружающие спешили отвести взгляд.

Часто одежда могла рассказать больше, нежели откровенная беседа на кухне в час ночи. А, чтобы выжить здесь, необходимо было научиться определять статус человека по беглому взгляду на его внешность. Столь сильные отличия от привычных для местных цветастых рубах, кислотного латекса и рваных панковских джинс, которые облюбовала бандовская шпана, сразу выдавали в нём не боящегося выделиться — или у него чрезмерно много денег, или чрезмерно много силы. В любом случае, контактировать с таким себе дороже.

Однако очередному пробегающему неразумному это не помешало попытаться выкрасть его стильный цилиндр. Попытка была хорошая, однако напоролся несостоявшийся воришка лишь на подножку, поцеловав лужу мутной жижи, секунду назад с грацией бабочки перепрыгнутой обладателем черного с серой полоской цилиндра. Почему все они так хотят его шляпу? В ней его карты, ствол и отсылки на милых белых кроликов в массовых сетевых книжках. В общем, вся его жизнь.

Он не винил этих людей, нет. Жизнь на улицах часто преподносит такие ситуации, выходом из которых становится лишь всякого рода разбой и нападение. И не всегда эти ситуации связаны с необходимостью в новой дозе, ведь часто кого выбрасывают на улицу из собственного дома или бедолаги-владельцы магазинчиков оказываются должны круглые суммы за крышу — не важно, бандам или стражам правопорядка. Повезет если первым — у них методы помягче, а руководство обладает хоть толикой понимания, не то что настоящие «banditos» в отполированных визорах.

Переступив еще одного бедолагу, развалившегося посреди пешеходной части в бэд-трипе, Фокусник ненароком обратил внимание на небо, едва проскакивающее меж высящихся рядов монолитных пластибетонных аркологий. На месте когда-то уютных многоэтажек с балкончиками теперь стоят черные монстры, облепленные разноцветным неоном, своей геометрической ровностью навевающие тоску по временам, когда от воздуха не драло горло, а траву можно было потрогать, не покидая черту города. В скором времени вновь пустится дождь, что закончит начатое своим младшим собратом. Смолянистый смог отступит на несколько часов, а черный выхлопной налет покинет серые улочки Ям, позволяя рассмотреть хотя бы очертания трещинок в асфальте. Для обычных людей наконец-то появится возможность подышать без респиратора, хотя нормальное большинство все же не станет заниматься таким экстримом.

Хороший все-таки город, кто бы что не говорил. Несмотря на множество его недостатков, он по родному привлекательный. Как добрый родственник, в детстве даривший пятилетнему тебе сладкие подарки, однако в настоящий момент выглядящий хуже ядерной катастрофы. Наверное, у Фокусника просто проснулись отцовские чувства, иначе нездоровую привязанность к этому загашнику не объяснить.

Спустя всего сотню метров с прошлой перестрелки послышался еще одна очередь из чего-то огнестрельного — пережиток эпохи, которым, однако, активно пользовали жители неблагополучных районов. Особенно пушки на порохе облюбовали самодельцы, не обязательно обладающие соответствующей силой. Из-за этого не редкость, когда на разборках не только банд появляется сильно кастомизированная пушка с кучей модификаций, точно нарушившая бы определенные скучные конвенции, если бы они присутствовали в этом мире. Звук именно таковой слышался из ближайшей подворотни — уж ему ли не знать?

Однако это даже близко не его забота. Как и зомби вокруг него, продолживших бренно ковылять на низкооплачиваемую работу где-то в третьесортной забегаловке или офисе-человейнике. Хочешь жить в Сити-17? Будь добр выработай пренебрежение к собственной жизни, ибо никогда не знаешь, когда очередному вязу снесет крышу от восторга. И дай Йер, чтобы у него была обычная сила разрушения — тогда хоть умрешь, возможно, быстро и, возможно, безболезненно, а не чего похуже.

Вот и сейчас, можно сказать, повезло: неестественно раздутый бугай с весом под полутонну пушечным ядром вылетел из той самой подворотни, впечатавшись в как раз неудачно остановившуюся в пробке легковушку. Что ж, водитель хотя бы умер, а не как обычно остался булькать о помощи в течении нескольких часов. Следом за бугаем из переулка, будто покалеченная горилла, выбежал ещё один. На вид вылитый «Крысолов» с их характерным рваным прикидом, только с невероятно разросшейся правой рукой, на которую тот опирался при беге. С каждым шагом раздутые вены так и грозили разорваться, а на плече еще и трясся мерзкий сочащийся нарост.

Больно уж деформированы тела бандосов — наверняка силы купили у очередного мерзака, возомнившего себя богом плоти или чего подобного. Несложно догадаться, что от таких противоестественных изменений их жизни стали походить на затухающие свечи, что в конце концов окончатся мучительной смертью от лизиса мутировавших тканей. А все ради мимолетного чувства всесильности.

Так и не развернувшись, он продолжил свой путь. Добрый городишко любил преподносить сюрпризы, но сейчас был даже близко не он. Слишком банально. Фокусник знал, что притягательно-омерзительный Семнадцатый такой банальщиной закусывает в полдник.

Иногда, прогуливаясь по тянущимся выше облаков крышам аркологий, он размышляет: почему этот город до сих пор вообще жив? Каким, Йер побери, образом? Тогда он вспоминает, что нужно думать не о том, почему живет город, а о существовании всего ВОСТОРГа в целом. И тогда сразу приходит ответ — потому что умирать не выгодно. Всё здесь строится на деньгах и деньгами же разрушается. Круговорот злосчастных фиолетовых значков на счетах поддерживает жизнь в этом мире так же, как сердце качает кровь. Любые раковые опухоли незамедлительно уничтожаются бумажками, а если нет — значит это и не опухоль вовсе, а лишь очередная новая реальность, с которой остается смириться.

Добредя до угла, на перекрестке которого, как и вчера, кого-то сбили, Фокусник направился в небольшой круглосуточный магазинчик со всякой всячиной, полезной по хозяйству и в целом: еда, инструменты, одежда, капсулы с нервнопаралитическим газом. Выделяющийся экстравагантным видом Фокусник давно стал постоянным клиентом минимаркета, так как он удобно располагался прямо между его квартирой и местом работы, если последнее можно так назвать.

Словно на автопилоте пройдясь между рядами, он поскидывал в корзину банки с газировкой, сырные чипсы, несколько шоколадок и колоду игральных карт с эротическими артами. Последние были от небольшой местной фирмы с причудливым названием «Third Tail», специализирующейся на различных стилизованных безделушках и фанатом продукции которой Фокусник являлся. Пропустить свежие картишки он никак не мог.

О, «Закатные Демоны». Банда то ли уголовников, то ли обычных фриков, однако одна из немногих следящая за порядком на улицах и старающаяся не наводить еще больше хаоса. Фокусник и не знал, что у них появился свой мерч. Захватив парочку значков с лыбящейся демонической рожицей и пушистые тапочки с рожками, он побрел к кассе: своровать чего для него как пальцем дернуть, но поддерживать мышление законопослушного гражданина крайне сложно, а случайные кражи этому никак не способствуют. Тем более учитывая, что, при желании, он может хоть весь магазин скупить вместе с продавцом.

Напевая въедчивую мелодию, услышанную непонятно где совсем недавно, он направился на кассу. Можно подумать, что цифровизация всего и вся должна была пережевать и выплюнуть работу кассира на свалку истории, однако кто в таком случае будет защищать точку с товаром? Не роботы же — они дорогие. Вот и остается выдавать молодым парням самопальные дробовики, способные отогнать разве что детвору и зачастую калечащие своих пользователей даже чаще грабителей.

Очередной новенький кассир. Жалко парня, ведь такие долго не живут, больно уж травмоопасная работенка. Однажды ему попалась статистика профессиональной смертности в секторе, и продавец-кассир там стоял на почетном втором месте, незначительно уступая уличным мороженщикам — последние из-за конкуренции на поприще жили меньше, чем плодовые мушки. Предыдущий был необычайным долгожителем — аж целых полгода продержался на одном месте. Жаль только, что потом магазин был на день закрыт, так как кусочки мозга отмывали со стен.

Заплатив цифровой валютой, выделяющийся вяз поскладывал все покупки во внутренний карман своего плаща, медленно и по одному. Как всё поместилось в один единственный кармашек на внутренней стороне плаща — загадка, недоступная непосвященным. У Фокусника ведь должны быть профессиональные секретики, верно? Малолетний работник видел лишь то, как алюминиевые банки с жидкой смертью и надутые пачки с картофельной отравой без картофеля бесследно исчезают под одеждой покупателя.

Покинув пристанище капитализма, довольный он продолжил свое нелегкое и полное всякого рода смертельных опасностей приключение до соседней улицы. Не успел Фокусник сделать и десятого шага за порог, как ощутил грудью вибрацию, а ушами услышал чувственный женский стон, будто бы взятый из фильмов эротического характера. Мгновенно определив причину неестественного для улиц мегаполиса звучания, левой рукой он достал теперь уж из настоящего внутреннего кармана небольшой электронный кирпичик с ладонь размером и устаревшей ОС, однако способной в полном объёме пользоваться теми немногими дарами цивилизации, которые можно назвать благими, а еще интернетом. Нетфоны уж пару десятков лет как вытеснены с рынка и умов потребителей мозговыми имплантами, из-за чего его частенько оскорбляют, называя старпером. Эй, он не так уж и стар!

Экранчик нетфона загорелся, демонстрируя всему миру непристойное зрелище на рабочем столе. Свою любовь к мокрым кискам Фокусник никак не оправдывал, называя всех недовольных жалкими завистниками, так как кисок на имплант поставить нельзя. В верхней же части экрана, прямо над большими голубыми глазами, напоминавшими глубокий космос, высветилось уведомление с кратким сообщением «Ты где? Опаздываешь на три часа» от некоего пользователя, подписанного в мессенджере Фокусника ласковыми символами любви. Ответив, что скоро будет, «только не кипишуй», он замедлился в своем шаге, со всей тщательностью наслаждаясь прекрасными видами вечернего города и с еще большей тщательностью игнорируя жужжаще-стонущую на пол-улицы технику. Замечательный все-таки город, да… красивый, свежий…

Наконец, дискредитирующее звучание остановилось. Как раз вовремя, так как совсем рядом с ним, собирающимся переходить дорогу, перед светофором остановилась милая слегка согнутая бабулька, оттого выглядевшая еще ниже. Недолго думая (он же хороший, все-таки, человек) Фокусник подхватил тяжеленые холщовые сумки, набитые, казалось, железяками с кирпичами, и помог бедной старушке перейти опасный участок, по которому то и дело любят размазываться всякие любители скоростей. Успешно сопроводив бабулю, в благодарность он получил подарок в виде пистолета монструозного калибра, подставленному ему прямо под челюсть. На освободившемся от рукавов предплечье пожилой женщины на всю улицу засветилась наколка «Адских чертей Смерти» в виде рогатого черепа Бафомета — известной армии байкеров-разбойников, кочевавших по всему ВОСТОРГу около двадцати лет назад.

— Милок, вещички-то мои полож и мож уйдешь с целой башкой.

Что же, зачастую они стреляют сразу и без разбирательств, так что его миссию можно считать успешной. Медленно опустив десятикилограммовые поклажи, он продолжал смотреть недовольной женщине в пронзительные глаза. На мгновенье смерив взглядом сумки, она резко отвела пистолет от его головы и спрятала во внутреннее убранство платья. В эту секунду Фокуснику удалось рассмотреть выведенную золотом на боку Дигла надпись: «Скажи сыр!». Да уж, в юморе бабуля точно знает толк.

— Хорошего дня и счастливого пути! Пусть внуки вас любят!

На его чистосердечное пожелание старушка лишь плюнула на и так грязный тротуар. А, едва услышала про внуков, так вообще разразилась трёхмачтовым словесным оборотом, вместившим в себя негодование по новому поколению, личную неприязнь и что-то про несостоявшееся поступление в университет. Он внимательно выслушал её и единственное, что мог, так это вместе с ней пожаловаться на молодежь — та действительно была не первого сорта качества по сравнению с прошлой.

Вернувшись к напеванию въедчивой мелодии и шлепанью не терявшими блеск туфлями по лужам, он последовал к первоначальной цели — непримечательному бару, знакомый район которого уже виднелся вдалеке. Расположенный на первом этаже чуть ли не разваливающегося «небоскреба» в всего лишь двадцатку этажей, он сильно выделялся от окружения, так как не пестрил излишком неона, ограничившись лишь одинокой зеленой надписью «Lenny’s» курсивом прямо над дверью. Окна давно уже были заколочены сплошными кусками фанеры, а тяжелая стальная дверь с нерадостным видом отталкивала случайных выпивох получше любого вышибалы. В общем, хороший пример ужасного маркетинга и неумения владельца распоряжаться своими активами. Пока буквально через дорогу «StaRobucks» собирает метровые очереди перед входом, одинокий «Lenny’s» игнорируется как школьный ботан до наступления экзаменов.

Колориту одинокому бару на сей раз добавил пускающий слюни пьяница, лежащий в собственной блевоте. Судя по отличительным признакам, он прибыл как раз из популярной наливайки напротив. Да уж, владелец рад не будет очередным замызганным стенам. Иногда ему казалось, что это все проделки конкурентов, специально спаивавших всякой дрянью нерадивых работяг, чтобы те потом не держали в себе. Но обязательно через дорогу.

Продолжая напевать впившейся в сознание мотивчик, он медленно следовал к одинокому бару в самом центре Восточной Ямы, до которого оставалось от силы метров пятьдесят.

Наконец, подойдя вплотную к литому куску металла, почему-то называющемуся дверью, Фокусник вытащил из рукава небольшой пенни, который сразу же был кинут под нос страдающему в алкогольной интоксикации. Пусть хоть порадуется с похмелья, не страдать же бедняге? И не важно, что физические деньги сейчас принимают разве что в самом глухом селе, выращивающем кваркомидоры где-то на отшибе.

Да что ж это за песня такая? Въелась похуже причитаний матушки! Он обязан добавить её в свой «Прогулочный» плейлист.

Глава 2. Заходит Штирлиц в бар…

Старая и явно несмазанная дверь скрипнула, возвещая всем находящимся внутри помещения о новом его посетителе. На чудаковатого странника мгновенно покосились десятки глаз опасных мужиков, выглядевших так, будто кто-то снаружи только что как домино опрокинул их навороченные байки. Лысый со шрамом в кожанке — вот среднестатистическое описание посетителей данного бара с некоторым разбросом по количеству лысин, шрамов и кожанок.

Их вид явно не сочетался с приличным заведением, больше напоминавшем чайную. Стилизованные под темное дерево стены, такие же столики и стулья справа создавали приятную домашнюю атмосферу с нотками старины. Теплый свет приглушенных люстр окунал приглушенное помещение в ауру благородного расслабления. Тонкие фарфоровые чашечки с чаем, аккуратно приподнимаемые тяжелыми пальцами бугаев, убеждали всяк входящего в абсолютной правильности происходящего — будто так и должно быть. А должно.

В левой же части зала расположилась массивная стойка бармена по грудь высотой без стульев, к которой Фокусник без раздумий направился. На фоне высоких рядов, заполненных различного рода алкоголем и не только, тряпочкой мерно затирал до дыр блестящий стакан бармен, при первой встрече с которым можно подумать, что общаешься с некой инопланетной формой жизни. Полупрозрачное студнеобразное тело, скрытое за снежно-белой рубашкой с красной бабочкой, ходило волнами от каждого значительного движения. Органеллы внутри слегка плывущей головы формировали нечто на подобии лица, чтобы обычные люди могли лучше понимать скудную мимику. Только бармен-бактерия увидел в проходе нового посетителя, то к последнему сразу начали доходить приглушенные недовольные бурчки.

Едва Фокусник подошел к самой стойке и, подперев подбородок кистями, открыл рот, амебовидный бармен по лицу понял, что сейчас начнется цирковое представление, от чего слегка сильнее потер любимый стакан, вырвавшийся неприятным скрипом.

— Ленни! Привет-привет, мой полужидкий друг. Что расскажешь на этот раз?

— Тут слухи гуляют, что какой-то сумасшедший к старушкам пристает. Маскируется под рыцаря Йера, переводит их через дорогу и помогает с тяжестями. А потом оказывается, что еще и хорошего дня желает. Не видал такого? — Ленни не был глупцом. Он знал, что на нападки сего прохиндея нужно самому атаковать, потому попытался съязвить в своем фирменном стиле.

На вечно довольном лице новоприбывшего проступила тень недоумения. Произойди какой теракт с сотнями жертв, он бы и то меньше удивился. К тому же учитывая, что Йера местные считают «опущенным лохом». Под давлением любой на месте того рыцаря убил бы кого-то просто чтобы реабилитироваться в глазах общественности.

— Йер тебя упаси, ты что такое несешь! — хоть никто уже в действительности не верит в этого недо-бога, однако все равно присказки и обороты с участием его широко известного имени активно гуляют по массам.

— Видел или нет?

«Когда атакуешь, не пренебрегай защитой» — Ленни Неглер. Однажды выведя формулу битвы с Фокусником, бармен никогда её не забывал.

— Нееет?.. Да? Нет? Нет. Точно нет. Да. — Какой сильный контрудар! Защита старающегося сохранять спокойствие бармена дала трещину, что ясно символизировал стакан-предатель, с новой скоростью и громкостью заскрипевший под натиском белой тряпки.

— Так да или нет?

— Или.

Таран пробил врата, не встретив сопротивления! Действующий чемпион вновь доказывает свое право владения поясом! Противник посыпался, «Фокуснику» нужно лишь добить выжившего!

— Запаришь, — силы, однако, не до конца покинули претендента! Он еще может бороться!

— Я мастерски орудую банным веником. Могу и запарить.

Ой-ой-ой-ой-ОЙ! Вот это Удар, вот это Мощь!! Остатки обороны разрушены, сопротивление подавлено! С тройным сальто претендент вылетает с ринга!

Амебовидный мужчина устало вздохнул, на секунду приспустив голову, органеллы в коей слегка сдвинулись с предыдущих мест. Натирающая рука остановилась, а сам разогревшийся стакан оказался, наконец, отпущен в свободное плаванье по внутреннему столу барной стойки.

— Чего тебе надо? — окончательно признав поражение, он с выдохом спросил прибывшего о, собственно, цели его визита.

— Да так, заскочил по дороге узнать всякого и посидеть в приятной компании, все дела.

Ленни прошелся взглядом по своим посетителям, в отличии от обычного молчавшим в тряпочку с согнутыми головами, а также с великой интенсивностью рассматривающим прекрасные лакированные столы из темного дуба. Представителями приятной компании из них можно назвать примерно нуль человек, хотя его собеседник, естественно, придерживался абсолютно противоположного мнения.

Хотя, если так подумать, с последним вошедшим количество приятных людей в помещении снизилось, примерно, до минус одного.

— А серьёзно? Мне тут работать надо, а ты очередь задерживаешь, — небольшая органеллка в виде брови поднялась внутри его лица, имитируя утраченную из-за формы тела мимику.

Посетитель в цилиндре обернулся, глядя на буравящих в могильной тишине столы джентльменов. Множество теней покрывали их прячущиеся в полумраке зала лица. Вернувшись в исходное положение, скопировал собеседника, подняв ту же бровь.

Так начался второй раунд их борьбы. Первый мог не моргать часами, а у второго вообще не было привычных глаз. Патовая ситуация.

Перестрелка длилась несколько минут. Жертвы: уязвленная гордость Фокусника, вынужденного прервать соревнование.

— Таки ладно, время поджимает. Господин Вернон весь мозг мне пробухтит, коль не потороплюсь, — глянул он время на пустом запястье. Действительно опаздывает!

— Мсье, в вас проснулся уважаемый человек? Похвально. А еще вы проиграли.

— Фиг я с тобой снова буду махаться. У тебя буквально нечестное преимущество! — уважаемый человек умер сразу после пробуждения. Открыв глаза, он осознал, что лучше бы никогда не появлялся в этом ужасном мире третьесортных шуток и видео короче тридцати секунд.

— У тебя тоже оно есть, что ты мне рассказываешь.

— У меня есть веки! Есть! — больше доказывая самому себе, нежели собеседнику, Фокусник чуть ли не лез пальцами в собственные широко раскрытые глаза, — Они соблазняют использовать их по назначению!

На том и порешили. Не дождавшись реакции бармена, он направился в помещение за стойкой, отгороженное от основного зала такой же массивной дверью, что и на входе. Войдя, вдохнул приятный запах заваривающегося чая со свежими панкейками, политых вкуснейшим вареньицем. Так и не скажешь, что находишься не в приятном ресторане, а баре в замызганном районе на отшибе.

— Мистер Освальд! Добро пожаловать снова! — с кухни послышался высокий, но приятный молодой голосок, вскоре за которым показалась и сама его обладательница — низенькая веселая девушка лет восемнадцати-девятнадцати с ярко-рыжими волосами по середину шеи, слегка завивающимися на кончиках, и глубокими карими глазами. Небольшое количество едва видимых веснушек украшало её лицо, как и вечная добрая улыбка. Поверх толстого (хоть на кухне и тепло) свитера была надет поварской передник с парой пятнышек, из-под которого выглядывали слегка потертые джинсы в кедах.

С уверенностью можно сказать, что благодаря ей в данную мужицкую берлогу привносилась частичка жизнерадостного лета, по вине коего сей грязный серый мир понемногу обрастал красками. Про себя Фокусник ласково называл её Солнышком, что идеально описывало характер девушки, занимавшейся на кухне всем, не связанным напрямую с алкоголем: готовкой, завариванием всяких напитков и тому подобным.

— И тебе привет, Митти. Сделай мне, пожалуйста, как обычно. Позавтракаю, как вернусь от Вернона.

— Хорошо! Но разве сейчас не семь вечера? — миловидно задумалась она, направив взгляд налево к часам у потолка и притронувшись пальчиком к щеке. Его каждый раз поражает, как эта девушка умудряется быть такой милой и такой невинной одновременно. Редкость в нынешние времена!

— Все что не полночь — утро, Митти, так что я завтракаю. Попомни эту великую мудрость, передававшуюся через поколения еще со времен Войн Террористов, и передавай сие знание дальше.

— Хорошо! Обязательно поддержу древние традиции!

Какая же она все-таки молодец. Фокусник нарадоваться не может каждый раз, как доводится бывать в баре. Прямо-таки Солнышко!

Но, как бы не хотелось покидать приятную компанию, работа ждать не собиралась. Посему, развернувшись в сторону небольшой санитарной коморки, он ненадолго попрощался:

— Я пойду.

— Удачи вам с работой, мистер Освальд! — послышалось ему вдогонку от уже скрывшейся на кухне девушки, приступившей к готовке заказа.

— И тебе.

Сама коморка являлась обычным складом всяких швабр, тряпок, моющих средств и иных химикатов, за исключением одной единственной фальшивой стены, слегка отодвинувшейся после приложенной карточки к определенному её участку. За проходом, еле достаточном для одного человека не слишком крупной комплекции, виднелась лестничная клетка, освещенная мягкими галогеновыми лампами желтоватого цвета. Монолитная бетонная лестница отдавала стариной и надёжностью.

Спустя тонкий проем и один пролет, на пути Фокусника оказалась толстая стальная решетка с огромным замком. Хоть это была простая обманка, что при попытке взлома оповестит весь объект, она часто пригождалась, так как отсеивала совсем уж нерадивых взломщиков. Если те вообще добирались досюда (спойлер: это было всего дважды).

Настоящий же замок открывался карточкой по той же схеме, что наверху. Однако «Пресмыкаться пред новой электроникой — выбор слабых» — так говорит Освальд, посему вместо очередной карточки как ни в чем не бывало проходит сквозь решетку. В процессе его тело вместе с одеждой слегка размылось, а фигура деформировалась под стать толстым прутьям. Спустя всего секунду Фокусник оказался на другой стороне и даже кувалды с отмычкой не потребовалось. Упоминать о том, что проходить сквозь сплошные стены он не может, мы не будем, так как эта злосчастная коморка дискредитирует его и так дискредитированную персону. Но еще больше — хуже, разве не так?

Преодолев еще несколько этажей без каких-либо иных проходов, при этом оборудованных решетками с каждым разом все толще, он оказался перед непримечательной дверью, на вид армированной чем-то танконепробиваемым. Несколько раз со всей силы постучав по бункерному входу, Освальд глянул в пустой угол справа наверху и снял цилиндр в приветственном жесте, слегка поклонившись головой. Спустя несколько секунд мощные механизмы пришли в движение, отодвигая десятисантиметровый пласт металла. За косяком его уже ждал один из работников, поприветствовавший мужчину сухим кивком. Именно он является ответственным за видеонаблюдение и открытие двухтонных врат. Так называемый «Дверьмен».

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Дверьмен с пришедшим. Тот был явно большой шишкой в этом странном подвале.

— Даров, Дверной — улыбнулся он, мельком взглянув в глаза мужчине, имя которого прекрасно знал.

Небольшой коридорчик с помещениями по бокам походил на самый обычный офис: с белыми стенами, кулером, устарелыми компьютерами, прозрачными дверьми и деловыми мужчинами с женщинами в костюмах. Суммарно в подпольном (или корректнее будет назвать его подбарным?) офисе работало около десяти человек, прибывавших сюда каждый день почти без выходных ради обязательного присутствия на планерке в 6:30. Освальд не устанет повторять, что непосредственный начальник у них — сущий изверг, а уволиться они могут в любой момент.

По пути поздоровавшись с тремя людьми и присосавшись к кулеру, Фокусник дошел до единственной непрозрачной двери, выполненной из какой-то твердой и явно недешевой породы дерева. Осмотрев чистейшую поверхность, будто сегодня утром наполированную, он громко цыкнул в неудовольствии. Расстройство его друга явно прогрессирует.

— Вернон, подлый трус, открывай! — внезапно закричав на всё помещение, он непреднамеренно вызвал срабатывание рефлекса «уронить кофе» у одной из работниц, о чем засвидетельствовал звук разбитого фарфора в одной из комнат сбоку.

Ему не открывали. Такое наглое оскорбление он спустить по тормозам не мог, посему не стал ждать и пошел к горе, начав судорожно долбить по чуть не слетающей с петель двери.

— Если сейчас не откроешь, придется открывать мне!

Будь жизнь игрой, то бедный кусок органики получал бы *критические повреждения*. Ещё несколько ударов и синтетическая целлюлоза поддалась бы натиску. Благо, что злостного избивателя вовремя остановил недовольный мужчина с усталым взглядом, собственно изнутри отворивший врата в обитель офисного Люцифера.

— Хватит избивать дверь, новую совсем недавно поставили. По чьей вине это пришлось делать уточнять не буду, — голос мужчины оказался низок, но достаточно тих для того, чтобы вызывать ассоциацию с угрожающим маньяком в какой-нибудь подворотне. Был бы у него топор…

Ростом чуть ниже среднего, он обладал худощавым телосложением и слегка растрепанной шевелюрой. Глаженная тёмная рубашка закатана по рукава, а на костюмных штанах сколь не рассматривая, не найдешь и пятнышка. Портрет типичного менеджера среднего звена в не самой успешной конторе дополняли темные, как грозовые тучи, круги под глазами и несколькодневная щетина. Несмотря на это взгляд его был жив, а тело полно неестественной для тонкой комплекции силой, о чем свидетельствовали идеально ровная осанка и высоко поднятая голова.

— Действительно, упоминать тот страшный инцидент не стоит. Здоровья погибшим, — перекрестился Фокусник согласно интернет-гайдам с официального аккаунта Церкви Йера. Ужасный акт вандализма и разбоя произошел в стенах сего подвала менее месяца назад и потрясенное население до сих пор с трепетом вспоминает роковой понедельник.

Не дождавшись приглашения, вовсе-не-разбойник протиснулся меж офисным планктоном и дверным косяком, в процессе искривившись так, что родной маме не пожелаешь видеть. Сам же кабинет был самым обычным старомодным представлением о начальнике небольшого офиса. На стенах висели картины с пейзажами, а в одном из углов расположились полки с раритетными бумажными книгами, за каждую из которых впору отвалить небольшое состояние. Люстра на потолке тепло освещала идеально чистый «стол босса» с двумя полупрозрачными экранами в зелёных тонах, голоклавой и камерой считывания движений рук и глаз, благодаря тандему коей с управляющим имплантом происходила навигация по системе.

— Знаешь, нельзя работать в подобном месте. Как ты вообще выносишь весь этот полипластик снаружи? Он такой бездушный, — развалившись на гостевом кресле, из чистого интереса поинтересовался Фокусник. От подобных офисных помещений у него мозг валит боком уже через полчаса, а Вернон чуть ли не живет здесь. Еще и бедняг-подчиненных мучает.

— Зато удобный и не достает тупыми вопросами, — умело парировал начальник, садившийся в хозяйское кресло. Голограммные мониторы скрылись по нажатию кнопки дабы не мешать разговору.

Медленно установив на освободившееся место ноги в белых с бананами носках, Освальд пропустил прелюдию и перешел сразу к делу:

— Какой заказ?