История костюма и гендерные сюжеты моды

Мужской костюм: двубортный редингот из зеленого драпа, жилет из козьего пуха, кашемировые панталоны.

Jornal des dames et des modes, № 19, Frankfourt, 1839

«Дешевая роскошь» — пристегивающиеся манжеты и крахмальный воротник появились в 70-е годы. В это же время производят и готовые галстуки.

К началу XX века стали использовать галстучный зажим, который украшался эмалью или полудрагоценными камнями. Были зажимы с подковкой, женской головкой, стилизованным цветком.

Кроме галстука разнообразие в мужской костюм вносили модные аксессуары. Хорошо одетый джентльмен должен был обязательно иметь лайковые или шелковые перчатки, как правило, светлые или белые к вечернему костюму; днем перчатки могли быть замшевые или кожаные. Хлопок и камвольная шерсть тоже использовались для перчаток.

Денди полюбили носить монокль. С официальной дневной и вечерней одеждой мужчины носили трость из полированного дерева с декоративной ручкой или набалдашником.

Мужские ювелирные украшения: кольцо, крупные часы с брелоками и печатками, которые свисали из кармана жилета, запонки из золота или кораллов. В конце 1880-х и в 1890-х в моде гладко выбритое лицо: на рисунках Чарлза Д. Гибсона этого периода девушек сопровождают мужчины с гладко выбритыми лицами.

Верхняя одежда человека второй половины XIX века отличалась одновременно строгостью и разнообразием. В 1850–1860-х годах носят однобортное пальто палмерстон с широкими рукавами без манжет, с широким воротником, лацканами и клапанами на карманах. Популярен честерфилд и инвернесс — однобортное просторное пальто до колен с широкой пелериной из гладкого темного сукна, шерсти или твида. Носят пальто Ольстер — двубортное или однобортное, с пелериной, в 1870-х, почти достигавшее щиколоток. Двубортное пальто гладстон тоже имело пелерину, но было короче и оторочено каракулем. У молодых спортивных мужчин с 1880-х годов популярно прямое короткое (чуть длиннее пиджака) коверкотовое пальто. Пальто имело боковые шлицы, потайную глухую застежку спереди, отделочные швы, карманы с клапанами на бедрах, кокетку с кантом и нагрудный кармашек. Оно как бы говорило: «Не смотрите, что я короткое, зато вот какое сложное. Вид имею очень мужественный и спортивный. Выбирайте меня».

Верхняя мужская одежда XIX века. Слева направо:

Меховой честерфилд, 1876.

Коверкотовое пальто,1880.

Двубортный честерфилд, 1876

Верхняя мужская одежда XIX века. Слева направо:

Пальто инвернесс, 1891.

Московское пальто, 1876.

Пальто Ольстер, 1876

В 1890-х появляется широкое и длинное пальто реглан с потайной застежкой спереди.

Головные уборы. Высокий цилиндр обязателен для официальных дневных и вечерних мероприятий; складной цилиндр «шапокляк» продолжал быть актуальным для посещения театра. Светло-серый цилиндр надевали в 1860-х на прогулку в экипаже или на скачки. Котелок дерби носят с 1860-х. Подобную шляпу носил У. Черчилль в XX веке. Фасоны шляп для неофициальной обстановки с 1870-х годов были очень разнообразны.

Чарльз-фредерик ворт и рождение высокой моды

На протяжении долгих веков развития моды оставались неизвестными имена портных, вручную создававших костюмы различных эпох. Одно из первых, дошедших до нас имен — это имя Розы Бертэн, обшивавшей Марию-Антуанетту. После того как во время Великой французской революции исчезли на время король и придворные, с чьими именами ассоциировались модные новинки, мир получил возможность узнать имена не тех персонажей, кто заказывает и носит модный костюм, а тех, кто его создает. Это Нанси и Рембо — знаменитые портные эпохи Директории, имевшие свой индивидуальный стиль, ориентированный на римские образцы одежды; Леруа — портной наполеоновского времени, одевавший Жозефину, и немногие другие, сведения о которых достаточно скудны. Известно имя А. Лавиня, шившего амазонки для императрицы Марии-Евгении. Его заслугой является изобретение бюста-манекена, гибкой сантиметровой ленты и собственной системы кроя[4]. Кстати, знаменитая школа моды Esmod выросла из парижской школы кроя Лавиня. Сегодня нам кажется, что швейная машина, манекен, а тем более сантиметровая лента существовали всегда, а оказывается, что всему этому только вторая сотня лет… Даже первые бумажные выкройки появились лишь в 1820-х годах, когда их впервые выпустила фирма «Смит» в Лондоне. На индустриальную основу выпуск выкроек был переведен и того позже — в 1863 году фирмой «Баттерик» (Америка).

Первым человеком, создавшим себе очень громкое имя и оставшимся в истории как создатель высокой моды, является англичанин Чарльз-Фредерик Ворт, начавший свою карьеру в эпоху Второй империи (1852–1870) во время правления Наполеона III.

Рождение высокой моды, пожалуй, было предопределено очевидными успехами массового производства, когда регулярное обновление стилей и силуэтов стало мощным фактором расширения сбыта. Ворт впервые стал создавать сезонные коллекции, вводя «ритмическую» основу обновления моделей и стилей, впервые стал использовать манекенщиц, девушек «дублеров» с идентичными его богатым клиенткам мерками (таким образом достигалась экономия времени клиентов и портных). Это позволяет говорить о нем как о человеке, стоявшем у истоков такого явления, как менеджмент моды.

Модели Ворта отличались выверенными пропорциями и четким силуэтом. С силуэтом он работал постоянно. Творчество этого кутюрье пришлось на эпоху кринолинов. Им было запатентовано устройство, сжимающее обручи в нужный момент, введены не круглые а овальные обручи, меняющие силуэт, и др. После исчезновения кринолина в 1867 году именно Ворт создает модные юбки с эффектом турнюра, а потом и турнюр[5]. Одним из его ноу хау, говоря современным языком, явились платья со сменными лифами: закрытый лиф с рукавами, лиф с овальным декольте, без рукавов и др. Таким образом, платье могло трансформироватья в зависимости от ситуации.

Ворт шил наряды для императрицы Евгении, Елизаветы I, английской королевы Виктории, известных аристократок Европы.

Одной из главных вех его карьеры стало создание в 1868 году огранизации, которая объединила салоны, одевающие элиту общества. Она получила название Синдиката высокой моды. Это было важное управленческое решение, которое позволило, с одной стороны, обеспечить правовую защиту авторских прав известных портных от бесконтрольного копирования их моделей. С другой стороны, клиенты получали эксклюзивную одежду, которая подчеркивала их принадлежность к самым высоким слоям общества. Имя Ч.-Ф. Ворта стало символом и гарантией качества. Он ставил свое имя на специальных ярлычках, пришиваемых к одежде. Его примеру вскоре последовали другие портные высшего класса.

Синдикат высокой моды существует до сих пор, и стать его членом не просто и очень почетно.

Атмосфера и образы в России XIX столетия

Она знает и всех лучших поэтов и почерпнула из разных сочинений… все то, чем только может пользоваться приятная в обществе женщина, добрая жена и нежная мать.

Вестник Европы. 1802 г.

Тургенев сделал великое дело

тем, что написал удивительные портреты женщин.

А. Толстой

XIX век в России… Он отдаляется от нас все дальше и дальше. Время, романтизированное в сознании, волнующее и умиляющее патриархальным бытом русского дворянства, романтичными воздушными платьями барышень, чередой их трогательных акварельных ликов, словно тончайшей дымкой подернуто флером ассоциаций и мозаикой образов. Сознание выстраивает их вне хронологии, а как общее настроение, впечатление от эпохи, впечатление волнующее и близкое каждому из нас, как будто воспоминание о чем-то бесконечно родном, но ушедшем навсегда.

Классическая литература. Старинная усадьба. Дамские шляпки. Кавалергарды. Кружева. Пушкинская Татьяна. Улицы Петербурга. Купола церквей. Французский язык. Аристократические манеры. Евгений Онегин. Сенатская площадь в 1825 году. Маскарад. Строительство железных дорог. Музыка. Мария Волконская. Старосветские помещики. Дуэль на Черной речке. Наталья Гончарова. Пьесы Островского. Архитектура старой Москвы. Картины передвижников. Павел Михайлович Третьяков. Анна Каренина. Тройка с колокольчиком. 1812 год. Наташа Ростова. Бородино. Чичиков и Коробочка. Дворянское гнездо. Поэзия Тютчева. Стерлядь и расстегаи. Петр Ильич Чайковский. Горе от ума. Граф Лев Николаевич Толстой. Доктор Чехов. Старинные романсы. Звон колоколов. Былое и думы. Тургеневские девушки. Самодержавие-православие-народность….

Мужской костюм конца XIX века. Актер В. Давыдов в цилиндре, сюртуке и жилете демонстрирует небрежную манеру держаться

Если отойти от ассоциаций, то можно констатировать, что именно на этот век приходится расцвет литературы, музыки, искусства, архитектуры, философии. Развивались естественные науки, промышленность, торговля, транспорт и др. Идеал русской женщины первой трети столетия — трепетная и романтичная Татьяна Ларина, тургеневские девушки — достояние середины века. Начиная с 60-х годов, в обществе появляется эмансипированная нигилистка и революционерка. Это полюсы трансформации образов. На самом деле их было неизмеримо больше, потому что в описываемое время существовали разные сословия, каждому из которых была присуща своя бытовая культура, особая манера одеваться. Виды тканей, цвета, аксессуары, сочетание деталей в различных ситуациях — все имело значение и было чрезвычайно важно. Знаковое содержание образа было неотъемлемой частью общения людей[6].

Отечественная война 1812 года вызвала особый подъем национального самосознания и патриотизма, который всколыхнул и женщин. В общественной жизни проявили себя представительницы не только привилегированных классов, но и простого народа (Василиса Кожина, например). Жены декабристов после революционного выступления их мужей в 1825 году дали истории пример «хранительниц высоких идеалов независимости, верности и чести», по выражению Ю. М. Лотмана. То есть женщины, жизнь которых прежде была ограничена рамками семьи, не принимавшие непосредственного участия в революционном движении, продемонстрировали исключительную гражданскую стойкость и мужество, последовав в Сибирь за осужденными мужьями, дабы поддержать их морально. Этот факт вызвал исключительно высокую оценку современников и потомков. Считается, что декабристки предвосхитили активную роль женщин на последующем, разночинском, этапе освободительного движения в России. С конца 1860-х годов женщины в России принимали активное участие во всех крупных революционных организациях.

М. В. Волконская.

Акварель Н. Бестужева.

Читинский острог. 1828 г.

К. П. Ивашева.

Акварель Н. Бестужева.

Петровский завод. 1828 г.

Одну из наиболее важных линий изменения костюма определило возникшее в XIX веке движение за права женщин, особенно за право на образование. Именно оно привело к радикальным переменам костюма и образа: от «кисейной барыши» до «курсистки».

В общественном понимании начала столетия женщина — это нежное и трогательное существо, которое призвано облагородить общество, «возбуждать в мужчине энергию души, пыл благородных страстей, поддерживать чувство долга и стремление к высокому и великому» (Белинский). Это создание надобно всячески оберегать, в том числе и от чрезмерных умственных занятий, которые могут уменьшить «дамские прелести».

Костюмы «амазонка» на портрете сестер Шишмаревых кисти К. Брюллова. 1839 г.

Сестры словно соперничают друг с другом изысканной яркостью своих туалетов. Их амазонки одинаковы по покрою и сшиты из мягкого теплого в переливах бархата и нежнейшего шелка. Но в костюме одной не повторяются ни один из цветов костюма другой. Сочетание цветов неожиданно: желтый, алый, синий, зеленый.

Женские журналы начала XIX века были практически лишены интеллектуального содержания и посвящены, по словам современников, лишь «распространению роскошной суетности». Это «Журнал для милых» (1804), «Московский Меркурий» (1805), «Дамский журнал» (1823). Но все-таки женщины-дворянки активно приобщались и к иного рода чтению. Кругозор столичных и уездных российских барышень из дворянской и помещичьей среды формировался огромным числом прочитанных романов, в том числе иностранных. Французским владели отменно. Надо подчеркнуть, что это был качественный скачок в женском развитии, ибо еще в конце XVIII века чтение книг считалось занятием не совсем приличным для дам. В XIX веке появились женщины пишущие, что было редко, и переводчицы, что встречалось чаще. Проявление их творческих возможностей не вызывало одобрения современников. «Женщина не должна писать, как не должна поступать на военную службу и ездить на мужском седле. Образование свое женщина должна употреблять для своего семейства, а не для увеселения публики»[7]. Просвещеннейший М. М. Сперанский в 1820 году предостерегал свою дочь: «Трудно, любезная моя Елисавета, — писал он, — определить, каким образом можно быть автором в корсете. Признаюсь, мне всегда смешно, когда я воображал себе m-me Stael сидящею за большим бюро и за кипою бумаг. Тут есть какое-то противоречие, которое изъяснить трудно, но нельзя его не чувствовать»[8]. Обращает на себя внимание, что корсет, элемент дамского костюма, казалось бы, никакого отношения к писательству и вообще к любому роду занятий не имеющий, выступает как некий символ, ограничивающий круг деятельности того, кто его носит. Действительно, «противоречие, которое изъяснить трудно».

Актриса П. Стрепетова в бархатном жакете, расшитом тесьмой, оперлась о книгу. Чтение — любимое занятие девушек XIX века

Актриса А. Яблочкина в скромном темном платье с розой на правом плече. 1889

Примечательный факт в контексте влияния костюма на становление гендерных отношений в обществе. Говоря о корсете, следует отметить, что он был одним из средств формирования гендерной идентичности с раннего детства. Девочкам примерно лет с пяти повязывали тугой ремешок или шнурок на талии, к десяти годам они уже носили легкие корсеты, привыкали шнуроваться. Так «делалась» фигура, чтобы обеспечить тонкую талию и пышные плечи в соответствии с представлениями о женской красоте. К моменту появления девушки в свете фигура и осанка должны были быть сформированы, привычка шнуроваться входила в сознание, определенная несвобода воспринималась как данность, «осознанная необходимость». Причем это относилось к самым разным сословиям: дворянкам, женщинам из разночинной среды, институткам, воспитанницам пансионов, купеческим дочкам. Последние стремились к восхождению на более высокую ступень социальной лестницы, стараясь одеваться соответственно, и пик наивысшего размаха купеческих модниц пришелся на вторую половину XIX века. Жесткость корсету обеспечивали конструкции из металла или китового уса, которые могли врезаться в кожу, пробившись сквозь ткань, хотя корсет и надевали на рубашку. Тугая шнуровка причиняла много неудобств и требовала посторонней помощи при одевании, хотя, безусловно, подтягивала. Чуть позже протест против существующего положения женщины выразится в том числе и в форме протеста против корсета. Отмена корсета, станет одной из серьезных побед эмансипации в начале XX века.

Актриса Стрельская в зимнем пальто, какие носили пожилые женщины. Шляпа завязана лентами с большим бантом под подбородком

Актриса М. Г. Савина в амазонке

Уже в 30–40-е годы XIX века передовые женщины восприняли устремления к личной свободе и независимости от родительской опеки. Россия осмысливала идеи социалистов-утопистов, увлекалась французской литературой и, главным образом, романами Жорж Санд, посвященными защите женских прав. Апогей ее славы пришелся на 1840-е годы, продолжался не одно десятилетие и, несомненно, повлиял на формирование нового представления о роли и месте женщины в обществе. Критик Белинский, первоначально с глубоким неприятием относившийся к идее эмансипации женщин, отозвался о Жорж Санд как о гениальной писательнице. Под ее влиянием были написаны «Полинька Сакс» А. Дружинина, «Кто виноват?» А. Герцена, ряд повестей Е. Ган и др.

«Женский вопрос» стал одной из самых главных тем общественной дискуссии второй половины XIX века. Поэма Некрасова о декабристках «Русские женщины» в разгар обсуждения женского вопроса была воспринята как напоминание о предтечах, имена которых впервые вошли в историю русского освободительного движения. Новые женщины увидели свой образ в лице некрасовской Саши.

Барышни и эмансипация, или Зачем им черное платье и фиктивный брак?

Женщины должны иметь право быть судьями, командиршами полков, профессорами, медиками, депутатами? Так ли? А кто же будет родить детей?

М. П. Погодин. Газета «Русский», 1868 г.

Вначале 50-х годов в России появились так называемые новые люди. В первой четверти столетия новым человеком был дворянский революционер, декабрист, в середине века — это уже демократ, разночинец из семьи священника или мелкого чиновника, получивший образование. Новые люди подвергли критике образовательно-воспитательную систему женщин. Именно мужчины заговорили первоначально об этом на страницах печати 40–50-х годов XIX века. Далее, к концу 50-х — началу 60-х годов, развернулась дискуссия о социальном положении женщины. Женский вопрос стал модным. Об образовании, воспитании, самостоятельности, праве работать и пределах личной свободы женщин спорило все общество. Слово «эмансипация» витало в воздухе. В буквальном переводе с латинского оно означало отпущение на волю. Основными устремлениями новых женщин было равное с мужчинами право на труд и образование.

Е. Б. Грановская

Буржуазные преобразования в стране в середине XIX века, революционные настроения в демократической среде породили осознанное женское движение 60-х годов. Круг участниц ограничивался представительницами дворянского сословия и разночинной среды. Вскоре оно органично включилось в общероссийское русло борьбы против самодержавия и крепостничества.

В ряду передовых женщин дворянского сословия следует назвать участниц московского кружка А. И. Герцена — Н. А. Герцен, Е. Б. Грановскую, М. Ф. Корш, Т. А. Астракову и др. Включенность в духовную жизнь окружавших их мужчин — мыслителей, ученых, литераторов, участие в общественно-политических спорах, бывших до того мужской привелегией, послужили мощным катализатором личностного развития каждой. Позднее ядро активисток составил знаменитый триумвират — Н. В. Стасова, М. В. Трубникова, А. П. Философова. Они хорошо знали нужды женского «помещичьего пролетариата» и были принципиально убеждены в том, что мужчины и женщины должны иметь равные обязанности в этой жизни. Идейные убеждения выражались в том числе и через внешнюю атрибутику, поведение. Например, Т. А. Астракова «курила трубку сочень длинным чубуком и любила говорить оправах женщин, требуя для них доступа к науке и другой деятельности и равноправия с мужчинами. В то время суждения ее казались очень новы и оригинальны, хотя и не всеми признавались справедливыми»[9].

Новые идеи, новые виды общественной и трудовой деятельности принесли за собой и новые формы одежды как символ независимости и протеста против предписаний и условностей. Иногда это перехлестывало через край и давало повод для иронии, но тем не менее процесс шел своим чередом, и эмансипированные женщины одевались и вели себя иначе, чем это было принято в обществе. В воспоминаниях активной участницы женского движения Е. С. Некрасовой есть строки об одной из таких женщин, демонстрировавших «перехлест», и в чем-то похожей на карикатурный образ Авдотьи Кукшиной из романа И. С. Тургенева «Отцы и дети». Воспоминания лишены художественного вымысла и этим ценны. Описана некая Е. А. Макулова, княжеского рода, а в момент описываемых событий — нигилистка, находящаяся под надзором полиции, переводчица одной из редакций в Петербурге.

Воспоминания современников

Она была без кринолина — обязательной принадлежности тогдашнего женского костюма, с обстриженными в скобку, как у мужиков, волосами, в темном шерстяном платье. Маленького роста, некрасивая, войдя впервые в дом, крикнула резким громким голосом: «Что здесь баб-то принимают?» Во время спора она вскакивала с места, неистово кричала на весь дом и изо всей силы стучала кулаками о стол или стул — что подворачивалось под руку, при этом по-петушиному наскакивала на своего противника.

Воспоминания Е. С. Некрасовой[10]

Термин «нигилист» применил Тургенев для иллюстрации типичной психологии шестидесятника. В те годы в среде людей, сочувствующих переменам или в них непосредственно участвующих, получить прозвище нигилист или нигилистка было даже почетно, а прослыть кисейной барышней (термин, прижившийся с легкой руки В. Помяловского) — позорно. Для сознания простых обывателей, внимание которых концентрировалось лишь на внешних признаках — одежде, прическе, манере поведения и т. п., — все было наоборот: образ нигилиста, а тем паче женщины-нигилистки представлялся пугалом.

М. В. Трубникова

Обычай одеваться нарочито просто, игнорируя мнение окружающих, стал одним из новых поветрий. Замечательный ученый и человек А. А. Любищев являлся одним из людей нового поколения, и его рассуждения по поводу одежды интересны в данном контексте. Он считал, например, что для ученого целесообразно держаться самого низкого уровня приличной одежды, потому что, во-первых, не стоит конкурировать с теми, для кого хорошая одежда — предмет искреннего удовольствия; во-вторых, в скромной одежде — большая свобода передвижения; в-третьих, некоторое даже сознательное юродство неплохо, ибо является полезной психической зарядкой для выработки независимости от окружающих[11]. Здесь шла речь об ученых, но идея «независимости от окружающих» относилась ко всем новым людям, в том числе и к женщинам-нигилисткам. В их манерах могли присутствовать эпатаж, бравада. Безжалостно стригли косы, женские шляпки заменяли мужскими. В одежде могло быть грязное ситцевое платье в чернильных пятнах, надетое нарочно, а вовсе не от небрежности или нечистоплотности. Или другой вариант: кумачовая косоворотка, выглядывающая из-под плисовой поддевки — явная демонстрация мужской манеры одежды и поведения. Это примеры крайностей. В общей массе «независимость от окружающих» подчеркивалась отказом от «глупостей, уподобляющих женщин дикарям» — брошек, колец, сережек и т. п., скромностью одежды, манерами и поведением, для которого было характерно пренебрежительное отношение к пустой светской болтовне и кокетству, появление на улице без сопровождения, посещение лекций, участие в мужских спорах и т. п. Это последовательное поведение закаляло силу воли, так как противостояло мнению толпы обывателей, которая встречала женщин новой формации усмешками и открытым возмущением. Но порой безоглядное стремление сравняться с мужчинам приводило к искусственно достигнутому мужеподобию.