Дисгардиум 12. Единство-2

И вроде бы исчерпан был конфликт, но звоночек я получил. Ох, не ошибся бы Хаген со своей синергией… Все-таки этот мужчина — лучший друг и бывший парень и Джун Кертис, и ее виртуальной ипостаси Девятки. О чем-то это да говорит.

Совещаться решили не в личной комнате и не в офицерской столовой в замке, бывшем ресторане гранд-мастера кулинарии Оливье, потому что он спешно покинул Кхаринзу после явления Бездны, а в старой доброй таверне «Свинья и свисток». Там было как-то поуютнее, да и простая и щедрая готовка тетушки Стефани нравилась всем.

Когда всех собрали и направились к таверне, Ояма пообещал, что присоединится к нам чуть позже, поскольку сейчас ему важно закончить тренировку с детьми. Он показал мне приличную, учеников на тридцать-сорок, группу, ожидавшую его на крепостной стене — щенки кобольдов, мелкие трогги, огры и орки, гоблинята…

— Не понял… — удивился я, глядя на непонятно откуда взявшихся в этой группе кентавренка, хоббитов, гарпию, фею, гиганта и мурлоков. — Это что…

— Тренируемся в джунглях, — пояснил наставник. — Сам понимаешь, внутри эти чертенята такой бедлам устроили бы, что от замка камня на камне бы не осталось. Путь духа осваивают все-таки, а не философию.

— Знавал я одного тролля-философа… — начал отвечать я, но мысль не закончил. — Да я не об этом! Откуда тут взялись эти бандиты из Темного братства? Это же дети из группы Джемай’Капака, огра, которого я сделал жрецом Спящих!

— А, эти! — понял Ояма. — Вчера появились, причем в храме Бегемота. Из ниоткуда!

— Откуда из ниоткуда? Как это?

— Да кто откуда, — вмешался Краулер. — Кто-то из Шака, кто-то из Даранта, Искгерселя, Старокузницы, Ильридрена. Я расспрашивал их, они сами не понимают, как такое произошло. Клянутся, их просто внезапно перенесло сюда.

— Вчера, говорите? Хм… — Как это могло случиться вчера, если я встретил их только сегодня? Встретил, склонил под крыло Спящих, принял лидерство Темным братством, а потом отправил всех прочь. Что-то тут не клеится. — И что они делали в этих славных столицах?

— Говорят, агитировали за Спящих, — рассказала Тисса.

— Учитывая, что все они ни с того ни с сего оказались в нашем клане, я решил, что это твоих рук дело, и разрешил им остаться, — сказал Краулер.

— А я разрешил тренироваться с остальными детьми, — добавил Ояма.

От детской толпы на стене оторвалась серокожая фигура. Спрыгнув, она за несколько быстрых прыжков добралась до нас. «Коляндрикс, гобник, боец 108-го уровня», — подсказал мне интерфейс. Нехило местные детишки прокачались…

— Здорова, Скиф, — вальяжно произнес он и повторил мой жест с поднятой рукой и ударом в грудь. — Мощно ты там у храма задвинул. — Поклонившись мне, он сделал еще один поклон Ояме. — Учитель, позвольте, чтобы не терять времени, начать разминку?

— Начинайте, — махнул рукой наставник.

Гобник убежал, и вскоре улюлюкающая разносортная толпа диких детишек скрылась за стеной.

— Выдам им задание и присоединюсь к вам, — сказал Ояма и одним прыжком перелетел через стену.

Уже на подходе к таверне я притормозил, чтобы дождаться Дьюлу и Мэнни и выяснить, как они сюда попали, ведь на космической яхте, насколько я помнил, других капсул не было. Мрачные, с каменными лицами, они шли вдвоем одними из последних — тетушка Стефани первая умчалась в таверну, чтобы накрыть на стол и все подготовить для совещания.

Мне пришлось побороться с искушением рассказать Дьюле о том, что будет шанс воскресить его дочь Энико. Ничего говорить я не стал — вдруг не получится? Один раз он уже похоронил ее. В мыслях, конечно, потому что в адском огне ядерного взрыва ее тело испарилось. Если воскресить ее не удастся, он похоронит ее во второй раз, и сердце любящего отца может не выдержать.

Жестом указывая остальным, что можно заходить внутрь, я повел в сторонку Мэнни и Дьюлу. Впрочем, Ирита отказалась меня бросать даже на минуту, словно предчувствовала скорое расставание, а глядя на нее, задержались и Краулер с Тиссой.

Мы приблизились к площади и встали под сине-зеленой сенью эпического Плотоядного Древа-защитника, изрядно подросшего, но слегка пожухшего без надлежащего ухода Трикси. Иссиня-серебристые ветви его заволновались, коснулись нас, погладили по плечам и спинам и успокоились.

— Смотрите! — воскликнула Ирита. — Дерево зацвело!

Подняв голову, я долго всматривался в темно-зеленую крону, пока не разглядел несколько фиолетовых миниатюрных лепестков на ветвях у самого ствола.

Краулер внезапно взлетел Левитацией, осмотрел цветочки и вернулся взбудораженный.

— Дождаться бы плодов! Мощнейший алхимический и магический ингредиент!

— И кулинарный, — вспомнил я описание Древа-защитника.

Пока дожидались строителя и рудокопа, я коротко рассказал друзьям о судьбе Бомбовоза и Гироса, отчего они резко помрачнели. Ирита прижалась ко мне и крепко стиснула ладонь, словно боялась потерять.

У подошедших работяг я поинтересовался, как они вошли в Дисгардиум. Оказалось, на «Слейпнире» были и другие капсулы погружения, их просто следовало настроить. Хаген боялся, что мы не успеем войти в Дис, до того как Бездна его закроет, а потому больше никому не предлагал погружаться. Когда же мы оказались здесь, Хаген пригласил к себе Дьюлу, Мэнни и Стефани и предложил пойти за нами. По расчетам Хагена, Йоши успевал настроить капсулы и для них.

— Почему именно вам он такое предложил?

— У Стефани в Дисе муж, — ответил Дьюла. — Она очень переживала, что больше не увидит Патрика. Ну а мы с Мэнни здесь, чтобы помочь тебе. Потому что, если у тебя не получится, значит, Энико погибла зря.

— И мой брат Хэнк тоже сгинул ни за что, — глухим голосом сказал Мэнни. — И его смерть останется безнаказанной.

Я понял, о чем он. Девятка и Бездна — порождение рук «Сноусторма», тех людей в его верхушке, что инициировали бесчеловечные эксперименты над беззащитными негражданами.

Отчаяние будто бы выплеснулось из глаз Дьюлы, накрыло чернильной волной, понесло, набилось в легкие, стиснуло горло, застелило взор. Возможно, иметь даже призрачную надежду лучше, чем не иметь вообще никакой.

— Если у нас получится… — заговорил я неуверенно. — Возможно… В общем, я ничего не обещаю и не хочу вас зря обнадёживать, но все-таки…

— Что? Что? — встрепенулся строитель.

— Спящие сказали, что есть возможность вернуть погибших… — Я перевёл взгляд на Краулера, потом на Тиссу и добавил: — В том числе Инфекта и Энико. Причем, на нашем друге завязано все. Но придется поработать. И мне очень нужна будет ваша помощь.

Ошеломленное молчание сменилось тихим ликованием в глазах. Покрутив головой, гном сглотнул комок в горле:

— Жаль, Бом с Гиросом этого не слышат. Они бы обрадовались…

Закусив губу, я похлопал его по плечу:

— Они не только это услышат, но и сами обнимут Энико и Малика. — Я посмотрел на Дьюлу. — Мы еще погуляем на свадьбе вашей дочери!

— Вот Юдит обрадуется, — задумчиво проговорил строитель, имея в виду свою жену, мать Энико, и сам испугался сглазить, постучал по дереву.

— Тогда за дело, — ответил Краулер. Глаза друга были полны решимости. — Игры кончились. Все теперь очень серьезно — и так не было, даже когда мы удирали с Аляски и воевали в Лахарийской пустыне. Черт возьми, да даже ядерный взрыв — цветочки в сравнении с тем, что нам предстоит!

— Плевать! — звенящим голосом воскликнула Тисса. — Мы справимся! Всегда справлялись!

— Надерем задницы Бездне, спасем Малика, Энико, Трикси и всех наших! — добавила Ирита.

Я улыбнулся и, вспомнив о Люции, повторил слова Краулера:

— Игры кончились, но вы даже близко не представляете, насколько.

Глава 3

Разделенные

Кхаринза погрузилась в сумерки. В общем зале таверны «Свинья и свисток» царил полумрак, на стенах плясали отблески очага, с кухни доносился звон посуды и веселый голос тетушки Стефани — по всей вероятности, Дьюла не утерпел и рассказал, что Энико можно воскресить. Пусть пока только в Дисгардиуме, но кто знает, до чего дойдут технологии и как сильны станут Спящие, если у нас все получится?

Факелы на стенах и магические светильники под потолком не горели, а потому тьму разгоняли наши маги — Краулер и Верт. Тисса, жрица света, даже без Нергала сохранила свои способности и помогла им, выпустив множество волшебных светлячков.

Мы устроились за сдвоенным столом. Рядом со мной по бокам — Ирита и Краулер, возле них — Дэка и Тисса, дальше напротив друг друга расположились Мэнни и Дьюла, Патрик и сатир Флейгрей, суккуба Нега и раптор Рипта, коликод Анф и тролль Декотра, полуорк Ранакоц и гранд-мастер Ояма с миниатюрным гномом-магом Вертом, кобольды Грог’хыр и Рыг’хар.

Напротив меня за другим концом стола прямо на полу сидел вождь троггов Моварак, который привел нового главу племени Узул-Уруб, тролля Занкамаха по прозвищу Пернатый Убийца, который занял место Мандокира, погибшего в битве с ордой нежити Айлин. Мы совсем забыли о нем, но Моварак напомнил. Моварак, кстати, хотел притащить еще и супругу Укавану со своей правой рукой Шитанаком, но потом сам понял, что это лишнее. Не свадьбу играем, в конце концов.

Итого двадцать разумных, если не считать снующую туда-сюда тетушку Стефани. Над столом повис монотонный гомон — все беседовали со своими соседями и ждали, когда я начну совещание.

— Ну и зоопарк же у вас здесь, — косясь на неписей, проворчал Дэка. — К чему вам столько? От них же пользы ноль, сплошная морока. А если убьют?

Вместо ответа я просто скинул ему описание Единства.

— Вон те два кобольда и их племя стали первыми последователями Спящих, — рассказал я. — Это случилось еще в песочнице Тристада. Потом к нам присоединились сатир, суккуба, раптор, инсектоид, трогги из городской канализации Даранта, культисты Морены с Шэд’Эрунга, и с каждым последователем…

— Становился сильнее не только ты, но и каждый последователь Спящих… — задумчиво произнес Дэка. — Понятно. Но зачем неписи здесь? В узком кругу мы бы сами все порешали, без этого балагана.

Мне было что ему рассказать. Как стражи помогли пройти Сокровищницу Первого мага, а артефакты оттуда не раз спасали мне жизнь и статус «угрозы», как культисты Морены свели меня с Неотвратимой, а та спасла нас с Деспотом в логове Ядра Чумного мора, какую роль сыграл Патрик во всей этой истории с Чумным мором и Спящими… Но я не стал и просто заметил:

— Потому что они наши люди, чье мнение нам важно.

— Люди… — хмыкнул Дэка.

— Люди, — жестко отрезал я и поймал задумчивый взгляд Флейгрея.

В этот момент от барной стойки к нам полетела гусеница наполненных пивных кружек, коими дирижировал Верт. Проплыв над нами, они опустились на стол — каждому по кружке, а сатиру и суккубе — по три. Флейгрей и Нега выглядели квелыми, иссохшимися. Взбодриться и освежиться алкоголем, который на демонов действует иначе, им явно не помешает. Сейчас я точно разглядел, что сатир и суккуба не в порядке. Возможно, из-за истощения запасов маны в Дисгардиуме.

— Хе… Люди… — снова фыркнул соло-приключенец, косясь на поставленную перед ним кружку эля. Он сдул пену и отхлебнул. — Странный ты, парень.

— Нормальный! — смерив Дэку подозрительным взглядом, отрезал Дьюла, до этого делавший вид, будто общается с Мэнни и совсем нас не слушает.

С полчаса все ели и пили, а я не мешал, не портил момент новостями и вставшими перед нами в полный рост невыполнимыми задачами. Мне и самому хотелось сделать передышку и хотя бы недолго не думать ни о чем серьезном. Но подумать все же пришлось — Краулер, Тисса, Ирита да и все остальные, просто не настолько в открытую, пожирали меня взглядами и ждали, что же я расскажу.

Покашляв, я привлек внимание и поднялся. Все немедленно замолчали, перестали есть и отставили бокалы, только Замканах Пернатый Убийца издал шумную отрыжку, получил локтем под ребро от трогга Моварака и тоже затих.

— Начну с самого начала, потому что не все из вас знают, как я побывал в Бездне… — заговорил я, решив, что, если хочу полноценного совещания, каждому присутствующему важно знать всю историю. — Мистер О’Грейди, помните, как мы с вами полетели в Каменное ребро, чтобы найти там канализационных троггов Даранта?

— Помню, конечно, — важно подтвердил Патрик. — Из канализации они сбежали, потому что их оттуда прогнало что-то плохое. Трогги говорили, что ужас и кошмар поселился в канализации Даранта. Ведь так, Моварак?

— Тук-Тук! Злой! Кошмарный! Пугающий! Не такой, конечно, как ужасный Бегемот, но племя тогда было слишком слабым, чтобы ему противостоять! — воскликнул Моварак и приосанился, горделиво пояснил Замканаху: — Инициал Спящих и избранник Неотвратимой лично хотел пригласить нас!

— Да, тогда нас было мало — «Пробужденные» только из песочницы да кобольды, — и привлечь вас в последователи я решил, когда Патрик рассказал о том, что вы сами хотите этого, — сказал я. — Но на пути в Каменное ребро мы наткнулись на Разорителя Харнатеа…

Я говорил сухо, без эмоций, лишь констатируя факты и опуская ненужные подробности, но даже так мой рассказ занял около часа. Мои друзья, которые знали обо всем, что со мной произошло в Бездне, на ордалии и Демонических играх, а потом в Преисподней и в логове Ядра Чумного мора, и те слушали, затаив дыхание.

У меня не было цели развлечь присутствующих или похвастаться, но я держал в голове слова Бегемота о том, что нам понадобится любая помощь. Теперь, зная, что такое инфополе и как Спящие видят возможные ветки будущего, я был уверен, что Бегемот сообщил об этом не ради красного словца.

Перед тем как рассказать о последних событиях, я залпом осушил бокал эля, и возле меня тут же появился еще один — гном Верт четко отслеживал, чтобы у всех всегда было что выпить. Тетушка Стефани давно покинула кухню, присела в сторонке и тоже слушала мою историю, раскрыв рот.

Новость о том, что я новый лидер разгромленного Темного братства удивления не вызвала ни у кого — ну, стал и стал, бывает, не первый раз Скиф нечто подобное отчебучивает. А вот история боя с Глашатаем Бездны по имени Эджакекере не обошлась без гневных выкриков и разъяренного рыка. Только тогда я понял, насколько сильно на Кхаринзе любили Бома и Гироса — в отличие от меня, эти двое много времени проводили на острове, а потому у них было много друзей и товарищей среди неписей.

— Я вырву глотку этому Эджакекере! — взревел трогг Моварак.

— Как же… вырвешь… — горько прошептал Патрик. — Если Скиф, Гирос и Бомбовоз втроем не смогли его одолеть…

— Даже Деспот пал в бою с подобным чудовищем! — пролаял кобольд Грог’хыр. Он всегда был неравнодушен к демону, считая его чуть ли не своим личным покровителем. — Великий изрекатель грог-х-ра, Деспот Могучий и Жарящий, да будет его имя всегда живо среди кобольдов!

— Мы уже трех щенков назвали именем Деспота! — поддержал пафос момента шаман Рыг’хар.

Все заволновались, начав горячо обсуждать Глашатаев Бездны и идеи, как с ними справиться, и я использовал этот момент, чтобы присесть и снова смочить горло.

— Тихо! — вдруг рявкнул Флейгрей и стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда, а тетушка Стефани вздрогнула. Рык дался ему нелегко, он дрожащей рукой залил в себя все, что было в темной запылившейся бутыли. Опустив голову, повторил едва слышно: — Тихо.

— Дайте боссу дорассказать, — слабым голосом прохрипела суккуба. Сейчас она больше напоминала иссохшую старуху с нездоровым румянцем на впалых щеках. Ее когда-то полные губы истончились, и рот превратился в тонкую линию. — У нас с Флейем не так много времени осталось…

И сатир, и суккуба старались на меня не смотреть, словно чувствовали себя в чем-то виноватыми, и я не стал расспрашивать, что с ними происходит. И без того понятно, что без маны, заменяющей им хао, они разваливаются. В голове что-то заворочалось — какая-то смутная идея, пока бесформенная, но тяжеловесная, словно кричащая о своей важности.

Но поскольку все смотрели на меня, я мотнул головой, сбрасывая наваждение, и закончил свою историю, рассказав, как погибли Ортокон, Бомбовоз и Гирос, а потом явилась Бездна, поведала о Чистилище и предложила стать ее верховным жрецом, я уверил их, что отказался и закончил историю Самопожертвованием.

От плохих новостей я перешел к относительно хорошим, рассказал, как, вернувшись из великого ничто, посвятил храм Левиафану и мы с ним сбежали, и только когда решил перейти к разговору со Спящими, идея, уже оформившаяся и блуждающая по краю сознания, завопила так, что я возбужденно взлетел над столом и приблизился к Флейгрею и Неге, уже зная, что надо сделать.

Рассказывая о Самопожертвовании, я вспомнил, чем меня наградила первозданная сущность:

Касание Хаоса

Вы несете в себе частицу первозданного Хаоса, что позволяет вам преобразовывать собственную ману, жизнь или дух в хао, и наоборот. Процесс не требует вашего участия и осуществляется по необходимости, выбирая источником преобразования наименее ценный в данный момент ресурс.

— Тисса, ты как хилишь? За счет маны?

— Зависит от способности, — ответила она без запинки, совсем не удивившись вопросу. — Высшие способности исцеления завязаны на свет, не на ману. Но со светом здесь, сам видишь, так себе… А что?

Не ответив, я коснулся правой рукой головы Неги, а левой — Флейгрея. Оба замерли, не зная, как реагировать, но доверились мне. Я же всей душой пожелал создать столько хао, сколько нужно для того, чтобы мои друзья из Преисподней чувствовали себя нормально, и вселенная отозвалась, прогнулась игровой механикой под желание, а не необходимость иметь хао для способности, щедро загребла дух, почти опустошая мое внутреннее ядро — когда-то лишь крохотный шарик голубоватого света под сердцем, а теперь густой и налитый темной синевой.

Ткань мироздания забеспокоилась — и я ощутил это беспокойство, как чувствуешь подводное течение под собой, — колыхнулась, заворочалась, отдаваясь недовольным гулом Упорядоченного, и что-то внутри меня провернулось, заполнив меня хао, которое по рукам полилось в два иссохших демонических тела, причем с такой скоростью, что весь процесс занял меньше секунды.

Хао впиталось в Негу и Флейгрея, как вода в сухой песок, но досталось гостям из Преисподней далеко не все. Почуяв хаотические элементы в своей структуре, незваных гостей нейтрализовали частицы Упорядоченного, обратив хаос в порядок, структурировав его, скрепив в прочные атомные кристаллические решетки. Но это почувствовал-понял лишь я, а для остальных все выглядело так, словно с голов суккубы и сатира осыпалась графитовая пыль.

От прилива сил Флейгрей, совсем позабывший, что такое хао, вскочил так высоко, что пробил рогами потолок и застрял там, счастливо блея и дрыгая ногами. Моварак и Замканах помогли ему спуститься. А Нега притянула меня к себе, усадила на стол, запрыгнула мне на колени, обхватив ногами, обняв руками и даже вечно беспокойным хвостом, и заворковала призывно в ухо жарким шепотом:

— Бо-о-ос-с-с… — Красота демоницы вернулась к ней с лихвой, превратив ее в соблазнительную чаровницу, от одной близости которой кружилась голова.

Похоже, ни она, ни сатир в этот момент себя не контролировали — их распирало от избытка чувств. Удивительно, но метаморфоза демонов обрадовала не только меня, но и всех присутствовавших. Тетушка Стефани вообще не сдержалась и бросилась обнимать Флейгрея и Негу. Пользуясь суматохой, я вернулся на свое место и налег на ужин — всеми любимая повариха приготовила мне Острую запеченную оленину с филе морского дьявола и восточными травами, блюдо почти легендарное среди работяг: если завтракали им, запаса бодрости хватало на всю смену.

Когда демоны не то чтобы успокоились, но хотя бы поумерили пыл, я спросил:

— Надолго вам этого хао хватит?

— Ты ж в нас самый что ни на есть концентрат влил, босс! — воскликнул Флейгрей. — На годик хватит точно! Лишь бы пойло покрепче всегда было под рукой.