Гас немного смущенно рассмеялась:

– Нет, у меня совсем другие планы. Я поставила себе две цели, и одна из них совсем не требует шумного блеска рекламы, потому что касается очень деликатного вопроса, связанного со смертью моей сводной сестры.

Гас бросила быстрый взгляд в сторону Лейка и Лили и поняла, что близнецы недовольны. Рука Лили нервно метнулась к тяжелой, украшенной драгоценными камнями броши у нее на шее, а Лейк сделал шаг вперед, словно собираясь остановить Гас.

Гас, заикаясь, произнесла еще несколько слов, смолкла и затем начала все сначала:

– Я хочу сказать вам, что собираюсь создать, фонд имени моей покойной сестры Джиллиан для изучения коварной болезни, которая ее убила. Никто не должен умирать, как умерла Джиллиан и как каждый год умирают тысячи других молодых женщин, подростков и детей.

Теперь сама Гас подняла вверх свой бокал с шампанским.

– Для начала я собираюсь издавать журнал, но он не будет чисто женским журналом или журналом мод, во всяком случае, не таким, к каким мы привыкли. Его основой будет поиск индивидуального стиля для каждой женщины. Я хочу, чтобы женщины поняли, что мы не должны позволять законодателям мод с Медисон-авеню закабалять нас своим идеалом совершенной женщины. Каждая из нас может сама решить, каков этот идеал для нее.

Гас еще выше подняла свой бокал.

– Я хочу, чтобы каждая женщина нашла для себя свой индивидуальный стиль, даже если это мужские трусы…

Бледно-розовый комок подкатился к самым ногам Гас и заставил ее замолчать.

– Тетя Гас! – пропищало существо и стремительно бросилось в объятия Гас, так что та еле успела поставить на столик свой бокал.

Джек догадался, что явился последний член клана Феверстоунов. Видимо, это и была пятилетняя Бриджит. Он наблюдал за девочкой и Гас и чувствовал, как тоска подкрадывается к его сердцу. Бриджит была примерно того же возраста, что и его дочь, если бы осталась жива.

– Где же он? – допрашивала Бриджит. Она была в розовом трико и такого же цвета атласных балетных туфельках. Она крутила головой, и ее кудряшки подпрыгивали. – Где же он, Гас? Покажи мне его!

– Кого? – удивилась Гас.

– Ну конечно же, мужчину, за которого ты вышла замуж!

Он ведь теперь мой дядя, правда?

– Я здесь, рядом с тобой, – отозвался Джек. Его подчеркнуто веселый тон не мог скрыть грусти.

Малышка сморщила нос, сосредоточенно разглядывая Джека. В свои пять лет она уже проявляла властность, подражая Гас, и все же была очаровательна. Джек еле сдержался, чтобы не погладить ее по белокурым волосам.

Бриджит смотрела на него своими синими глазами, – Вы злой? – спросила она.

– Очень.

Она даже не улыбнулась шутке.;

– Я вам не верю.

– И напрасно, – пробормотала Гас, – Нам надо вместе поужинать, – заметила Бриджит. – Тогда, пожалуй, мы лучше познакомимся.

– Нет, дорогая, – вмешалась Лили, обращаясь к Бриджит через комнату. – Это ужин только для взрослых.

Лейк, а за ним Лили подошли к Гас и Джеку.

– Нет, Лили, мне кажется, Бриджит права. – Лейк взял на себя роль семейного миротворца. – В конце концов это особый случай. Мы отмечаем возвращение Гас и ее свадьбу.

Бриджит засияла улыбкой и подняла кверху сразу два больших пальца, но, к удивлению Джека, Гас промолчала.

– Прекрасно, – нервно вздохнула Лили, явно чем-то недовольная.

Она повернулась к экономке, которая тоже определенно не одобряла идею и с упреком смотрела на Джека, как будто он был причиной возникшего конфликта.

– Френсис, пожалуйста, приведите в порядок Бриджит, – сказала Лили. – Может быть, вам удастся уговорить ее снять трико, в котором она днюет и ночует, и переодеться во что-нибудь более подходящее? Тогда вы снова можете привести ее сюда.

– Трико – самая лучшая одежда, – высказала свое мнение Бриджит. – И если вы против, чтобы я была в нем на ужине, тогда я надену свою пачку из «Лебединого озера». Могу я, Гас? Пожалуйста! В балете я буду белым лебедем Одеттой.

Гас опустила на пол свою подопечную.

– Хорошо, можешь надеть пачку, но только давай обойдемся без венка из перьев на голове, согласна? Иначе ты будешь мешать всем за столом.

Френсис увела Бриджит, гости потянулись в столовую, и Джек заметил, что Гас задержалась, разглаживая свое облегающее красное платье, как если бы хотела поговорить с ним наедине.

– Хорошая девчушка, – заметил Джек. – Наверное, сильно увлекается балетом?

– Только и живет Им-. Я поощряю ее, потому что знаю, как ей одиноко. У нее есть подруги в школе, но никого здесь по соседству, а меня из-за работы часто не бывает дома.

– Наверное, теперь все переменится? Я хочу сказать, с изданием журнала?

– Да… Да, конечно.

Они пошли к дверям, и снова его накрыла волна ее крепких духов. Он смотрел на покачивание ее бедер и живо представил их обнаженными, как тогда в душе… И неудовлетворенное, гнетущее желание привычно вернулось к нему.

– Я тоже хочу тебя поздравить. Гас, – сказал он. – С этими деньгами ты станешь по-настоящему богатой женщиной.

– Да, спасибо. – Она кивнула, явно не желая обсуждать свое будущее. – Между прочим, ты ездишь верхом?

Джек со значением посмотрел на нее.

– Ты ведь хорошо знаешь, что да, – пошутил он.

Вспыхнувшее в ее глазах недовольство сказало ему, что она не одобряет его грубого юмора и что он лишился тех очков, которые заработал с помощью Бриджит.

– Я имела в виду лошадей, – сказала она резко.

– А, значит, ты говорила о лошадях? Конечно, умею. И на них тоже.

– Тогда до завтра. В восемь утра.

Она кивнула ему и пошла прочь, не дожидаясь ответа и не заботясь о том, что о них подумают.

«Чем непокорнее молодая кобылица, тем лучшая лошадь из нее получится», – подумал Джек, глядя, как Гас пересекает Большой холл. Сексуальная королева в красном на шахматном черно-белом поле…

– Я также прихвачу плетку, – пробормотал он. – На случай, если она понадобится.

Глава 15

Во сне она была готова принять его… Нетерпеливая, возбужденная, она ждала его. Он подошел к ней сзади и начал поглаживать ее бедра, как поглаживают испуганное дрожащее животное или норовистую лошадь, которую готовятся оседлать.

Он был не из тех наездников, которые пользуются седлом, он не хотел, чтобы что-то разделяло его с лошадью. Он будет скакать на ней без седла, сжимая ее сильными ногами, чтобы она не могла сбросить его и вырваться на свободу.

Его шепот был тихим и умиротворяющим, а легкое прикосновение ладоней погружало ее вздрагивающее тело в море блаженства. Море блаженства с капелькой ада в нем… Когда он склонился над ней, она почувствовала его запах, теплый пряный аромат сдобренного специями бренди. Внезапно он оседлал ее и шлепнул ладонью по крупу, чтобы пустить вскачь.

Дрожь пробежала по ней от холки до хвоста, а ноги ослабли, готовые вот-вот подогнуться. Нега до краев наполнила ее, захлестнула теплой волной, погрузив в оцепенение. Его рука похлопывала ее, подгоняя вперед, но она не могла сделать ни шагу. Ей было достаточно и этого наслаждения. У нее не было сил па большее.

Внезапно она ощутила на шее прикосновение его губ и его дыхание.

– Дай мне покататься на тебе, прекрасное животное. Дай мне покататься хоть немного, прошу тебя.

Его ладонь на крупе давила все сильнее, ноги отказывались ее держать, мягкая земля манила к себе. Она была готова упасть на нее, но непокорное неистовое сердце влекло ее вперед. Ее одинокое, вырывающееся из груди сердце…

Она хотела его. Боже, как сильно она его хотела! Если бы только он дал ей остановиться и упасть на мягкую землю, если бы он просто взял ее в свои объятия и отправился вместе с ней в рай или в ад, все равно куда, но вместе.

– Ну еще немножко, – умолял он. – Не останавливайся!

Его дыхание участилось, но рука все увереннее подгоняла ее вперед, все сильнее наносила удары горячая ладонь. Ей не было больно, но от каждого удара она вскрикивала, задыхаясь от наслаждения.

И вот уже он не бьет, а ласкает ее. Как неожиданно и как невыносимо сладко движение его пальцев! Она приготовилась к следующему удару, она даже предвкушала его, но он снова повторил легкую, как прикосновение птичьего пера, ласку. От нахлынувшего желания мир завертелся перед ее глазами.

– Пусти же меня к себе, прекрасное животное, – шепнул он.

Ее бедра задвигались, имитируя совокупление. Теперь, к своему стыду, она была готова подчиниться любой его прихоти.

Она готова была повернуться к нему, чтобы он, закинув ее ноги себе на плечи, начал бы свое неторопливое ритмичное движение Мужчина на свободе, наслаждающийся женщиной…

Ощущение вины вернуло Гас к действительности. Вот какие похотливые и нечистые сны ей снятся… «Это он всему причиной», – решила она, по-прежнему витая где-то далеко. Как велика его власть над ней, если он подчиняет ее себе даже в пределах бессознательного.

Она хотела повернуться к нему, но ей нравилось, когда он лежал вот так, прижавшись к ее спине, одной рукой поглаживая ее бедра, другой ощупывая ее груди. Обе его руки, привычно распоряжавшиеся ее телом, находились как раз там, где следовало, и казались удивительно знакомыми… Знакомыми, как.

Тревожный звоночек прозвенел где-то в глубинах ее мозга, там, где обрабатывалась сенсорная информация, чтобы в дальнейшем обрести форму мысли. Она знала эти руки. Она чувствовала их тепло, она знала эти пальцы… Мужской одеколон с его душноватым запахом тоже был ей хорошо знаком. Он ей даже нравился.

Ну конечно же, это был одеколон Роберта.

Вычислительный центр в ее мозгу приступил к обработке накопившейся информации. Ей снилось, что она в конюшне, но в действительности она находилась в постели, причем в своей собственной, а мужчина, сжимавший ее груди и поглаживающий бедра, был не кем иным, как Робертом Эмори. Это он, а не Джек, хотел на ней покататься.

– Это я. Гас! Это я, девочка! Нам надо с тобой поговорить.

Гас открыла глаза и увидела свою залитую лунным светом спальню. Привычный запах одеколона и привычный жар тела, это точно был Роб.

– Это ты, Роб? – на всякий случай спросила она и стремительно повернулась на другой бок, при этом ударив его по носу. – Прости, пожалуйста!

Даже при лунном свете Гас заметила, как сощурились его глаза, а лицо выразило недоверие. Она всегда считала ревность единственным недостатком Роба. И все же как хорошо, что он с нею рядом. Видимо, поддавшись импульсу, он, не раздеваясь, лег к ней в постель. Гас очень нравилось, как играли желваки на его скулах, когда он волновался. Живые карие глаза, темные волосы и ямочка на подбородке делали его похожим на подростка, за исключением тех случаев, когда он сердился, как это было сейчас. Тогда он из подростка превращался в совсем маленького мальчика.

– Конечно, это я, – сказал Роб. – Интересно, за кого ты меня приняла?

Не получив немедленного ответа, он по-настоящему разозлился.

– Ты что, спишь с ним. Гас? Вы с ним в Мексике, наверное, только этим и занимались?

– Да нет же. Роб! – опровергла она его подозрения, и это было правдой: в Мексике они с Джеком не спали. – Давай не будем сейчас говорить о сексе, у нас есть более серьезные проблемы для обсуждения.

Подперев голову кулаком, он напряженно вглядывался в ее лицо.

– Например, такие, как расторжение твоего брака…

В порыве непонятного смущения Гас натянула на себя одеяло, которое Роб с нее сбросил.

– Пока не стоит об этом беспокоиться, – сказала она. – Возможно, наш брак с ним вообще не является законным. У нас есть другие вопросы, поважнее.

– Слушай, Гас, если он к тебе прикоснется, я его убью, так и знай. Я его обязательно убью. Между прочим, это неплохая идея. А почему бы тебе самой не убить его?

– Я уже думала об этом, и у меня даже возникло нечто вроде плана.

– Ты хочешь сказать, плана его убийства? Ты серьезно хочешь взять это на себя? Пожалуй, не стоит все-таки рисковать.

– Это не то, что ты думаешь, – заверила его Гас, мудро решив не открывать Робу своего замысла. – Прежде всего я попробую поближе познакомиться со своим мужем, провести с ним некоторое время, но не больше.

– И никакого секса? Никакого убийства? Я против того, чтобы ты занималась этими двумя вещами без моего участия.

Гас рассмеялась, ощутив всю нелепость ситуации. Лежа в постели с бывшим женихом, она обсуждала с, ним убийство своего мужа, спавшего в другом крыле дома.

– Обещаю тебе. Роб, что не буду заниматься ни тем, ни другим без твоего участия. А теперь, прошу тебя, уходи. Уже поздно, а у меня завтра тяжелый день.

Вдруг она вспомнила, что не сказала ему самой главной новости.

– Господи, я чуть не забыла! Они отдают мне мои деньги.

Уорд объявил об этом сегодня вечером Лейку и Лили и всем остальным. Теперь у меня есть необходимая сумма, чтобы начать издавать журнал.

От радости у нее закружилась голова, и она упала обратно на подушки, устремив взор на ситцевый балдахин все с тем же узором из пышных красных роз. Роб был одним из немногих людей, кто мог оценить всю значимость этого события. Он был ее деловым партнером и хорошо представлял себе, что на раскручивание подобного журнала в национальном масштабе потребуется несколько десятков миллионов долларов. Гас мечтала заинтересовать этим изданием тысячи и сотни тысяч людей, сделать их своими читателями.

– Не может быть. Гас! – Роберт слишком растерялся, чтобы сразу поверить новости. – Какая удача! Значит, мы все-таки осуществим нашу идею. Если бы не Кэлгейн, все бы шло как по маслу Давай отметим это событие, – предложил он, заключая Гас в объятия.

Его рука скользнула по ее бедру, и Гас одеревенела. И почему мужчины всегда хотят отметить любое событие одним и тем же способом? Нет, она не согласна. Она не могла определить почему, просто не согласна, и все тут.

– Не сейчас, я…

– У тебя болит голова? – спросил он.

Она тяжело вздохнула и стала очень серьезной.

– Роб, это ты, а не я, всегда считал, что мы должны держать в секрете наш роман. Ты опасался, что это может повредить твоей и моей карьере. Мы не можем допустить, чтобы люди именно сейчас узнали о наших отношениях. Это будет настоящей катастрофой.

Гас не жалела слов, убеждая Роба до поры до времени держать все в тайне, чтобы не погубить того, что досталось им такими тяжелыми усилиями.