Затерянное небо, книга 2

Однако не все так считали. После уже полученного опыта подземного перехода, в слабом свете факелов и с фатальным, для одного из наших товарищей знакомством с малоприятными обитателями пещеры психологически трудно вновь было загнать себя вниз. Хотя разум понимал, что снаружи реальных опасностей гораздо больше, а путь труднее, но подсознание сопротивлялось. Варвары во главе с Тагрором, привыкшие постоянно видеть небо над головой, категорически отказывались опять лезть под землю. Эти дети леса и так получили сильную психологическую травму от прошлого перехода. На их сторону неожиданно встал и Вонюша:

- В лучшем случае зря потеряем время! Подземельем явно много сотен лет никто не пользовался. Наверняка впереди не один завал!

Само собой, его поддержал и Ощутилло, никогда не упускавший возможности поворчать:

- Если бы все было в порядке, эти люди, умевшие строить из камня и составлять карты, не исчезли бы! Тут что-то не так!

Я посмотрел на Везунчика с Крепышом. "Руководство" явно колебалось. Тоже, видать, побаивалось подземелья. Мерзкие белые пиявки кому угодно внушат иррациональный страх, хотя и совершенно ясно, что любой крокодил наверху в сто раз опаснее! Наконец Везунчик решился:

- Надо попробовать! Крепыш, возьми Вонюшу и сходите на разведку, пока мы будем собираться. Далеко не уходите, не дальше пары-тройки сотен метров...

Крепыш лишь молча кивнул русой головой с уже немного отросшими с последней стрижки волосами и нырнул в колодец, даже не обернувшись посмотреть, следует ли за ним напарник. Заметно было, что полученное задание ему не особо по душе. Можно понять... Варвары, тем временем, сообразив, что мы все же твердо намерены лезть под землю, начали, собравшись в кружок, что-то горячо обсуждать. Довольно-таки бурно, как бы до драки не дошло...

Не дошло. Через пару минут к нам подошел Тагрор и объявил решение "коллектива": варвары остаются пока здесь. Наладят немного быт, отдохнут и наберутся сил. Если мы в ближайшее время не вернемся, то продолжат идти через лес самостоятельно. В подземелье не полезут точно. Нам оставалось только пожать плечами и пожелать товарищам удачи. Большой группой идти, конечно, безопаснее, но не будем же силой запихивать их в колодец, если они так упираются рогом!

Приступили к сборам в дорогу. Сначала поделили трофейное имущество. Карабинов варварам, разумеется, не дали - зачем они им, все равно пользоваться не умеют. Но пару кинжалов и кухонных ножей, так же, как и почти все лопаты с топорами отдали - обработкой металлов лесные жители не владели, однако в плену познакомились с немецкими железными инструментами, и пользоваться умели прекрасно. Ещё поделились спичками и котелками, но зато "прикарманили" все фонарики и остававшийся запас факелов - им ни к чему, а нам долго в темноте пилить. Забрали и всю еду - варвары "наверху" ещё добудут, лес полон дичи. В отличие от пещеры. Насчёт воды, кстати, тоже неизвестно, поэтому заполнили из расположенного неподалеку ручья оба наших котелка.

Пока Везунчик контролировал сборы, я, найдя сравнительно чистый кусок ткани и вооружившись угольком, стал тщательно срисовывать с крышки люка древнюю карту, стараясь сохранять оригинальные пропорции. Причем копировал не только ту часть, где был изображен наш предполагаемый маршрут, но и все остальные. Появились тут у меня кое-какие идеи на будущее... Однако делиться ими пока ни с кем не стал. Незачем!

Как раз, когда закончил, вернулись разведчики. Что-то они подзадержались, Везунчик вон даже стал немного беспокоиться. Оказалось, что, они, в нарушение приказа, пробежались далеко вперед, аж до развилки. Подземный тоннель оказался абсолютно пусть и безопасен. Воды, кстати, разведчики тоже не встретили, так что мы не зря сделали запас.

Ну что же... Пора в путь! Попрощались с варварами. Все прекрасно понимали, что даже если всё обойдется, то встретиться еще когда-либо вряд ли получится. Слишком уж расходятся наши дороги. Поэтому просто похлопали друг друга по спинам, пожелали удачи и спустились в подземелье. Разве что попросили после ухода поставить крышку люка на место. Так тыл будет в большей безопасности. Мало ли, какая зверюка может забраться в туннель и пойти по нашим следам. Отодвинуть же массивную каменюку снизу гораздо легче, так что если вдруг придется вернуться, выйти наружу проблемы не составит.

Идти по пещере было гораздо проще и быстрее, чем по лесной чаще. Пол неизвестные строители выровняли, убрав торчащие углы скал и камни. А изредка встречающиеся трещины и провалы наоборот, засыпав. Не мешали идти ни выступающие из земли куски корней, ни коварные болотца, неожиданно возникающие под ногой, ни постоянные подъемы и спуски - пещера протянулась практически горизонтально, лишь иногда чуть отклоняясь вверх или вниз. То есть, темпы движения возросли, пожалуй, втрое. Что компенсировало некоторое отклонение маршрута к северу от требуемого нам. Если старая каменная карта не соврала, конечно.

Никаких следов древних строителей нам так и не встретилось. Ни на уже разведанном участке, ни после развилки, где мы, еще раз сверившись с картой, свернули в левый туннель. Хотя я внимательно осматривал все подозрительные места, останавливая продвижение и нарываясь на ругань недовольного задержкой Везунчика. Однако мне почему-то казалось крайне важным найти разгадку древней тайны. Увы! Кроме нескольких маленьких обломков какого-то бронзового инструмента неизвестного назначения, обнаруженных в узкой стенной нише недалеко от развилки, более ничего интересного не попалось.

За день, с небольшими остановками, к некоторому своему удивлению, преодолели весь запланированный путь - около двадцати пяти километров, опять же, если карта не соврала. Неожиданно тоннель после очередного поворота закончился тупиком. Но вверх, так же, как и в точке "исхода", вела несколько поврежденная временем, но все еще вполне пригодная к использованию каменная лестница. Круглый зев колодца плотно перекрывался сверху соответствующей "пробкой". Что там за ней? Строение, подобное тому, через которое мы попали в заброшенный подземный ход? А, может быть, выход был расположен прямо в лесу и теперь над ним несколько тонн нанесенной временем почвы? Нет, вряд ли, неизвестные строители явно обладали предусмотрительностью, достаточной для того, чтобы не делать подобных ошибок. Но, в любом случае, сейчас, по ощущениям, уже поздняя ночь, мы устали после пройденного пути и лезть в неизвестность не будем. Да и до искомой излучины реки отсюда еще не менее пяти километров. Которые надо будет преодолеть "поверху", подверженными всем опасностям джунглей. Нет, надо отдохнуть! Наскоро перекусив всухомятку поджаренным еще вчера мясом, улеглись спать прямо у подножия лестницы.

Спали долго. Никто и ничто, включая солнечный свет, нас не тревожил, а усталость за последние дни накопилась немаленькая. Поэтому, подозреваю, снаружи уже как бы и не полдень. Зато силы ощутимо восстановились и можно смело отправляться на "штурм" выхода. Что мы, сразу после быстрого завтрака, и сделали.

Крышка люка поддалась только совместному усилию четырех человек. Я даже успел немного испугаться, подумав, что сбылись мои вчерашние фантазии о целом кургане, нанесенном поверх выхода. Однако нет, грунт сверху хотя и присутствовал, но даже в меньшем количестве, чем на "том" конце туннеля. Из открывшегося отверстия пахнуло свежим воздухом, а луч фонарика с уже изрядно подсевшими за время похода батарейками осветил свод из плотно пригнанных друг к другу обтесанных камней. Видимо, это все же помещение, подобное тому, из которого мы пришли. Строители действовали логично.

Сверху никаких подозрительных звуков не доносилось и я, перехватив поудобнее карабин, двинулся первым. Следом лез Везунчик, намереваясь прикрыть меня, если потребуется. Придерживаясь за неровные края колодца, выбрался наверх. В помещении царил полумрак, солнечный свет едва проникал сквозь полностью укрытый разросшимся плющом вход. Размер строения примерно соответствовал исходной "станции" подземной дороги, может быть, чуть превосходил его. Похоже, строили по тому же самому "проекту"! Везунчик тоже уже выбрался и встал рядом, подсвечивая своим фонариком. Мое внимание привлекла темная куча в дальнем углу:

- А там что? Ну-ка, подсвети!

Командир подсветил и темная куча вдруг, к нашему ужасу, превратилась в трехметрового, почти во всю высоту помещения, птеродактиля. Холодные беспощадные глаза чудища в упор взирали на нас. Зубастая пасть угрожающе приоткрылась, летающий ящер привстал на мощных лапах, явно готовясь к прыжку. Стало видно, что это самка, сидящая на яйцах. Вот это мы попали! Вся эта картинка за считанные мгновения пронеслась перед моим оцепеневшим взором. Неожиданное проявление чудища буквально парализовало меня, ведь вначале показалось, что в помещении никого нет! Бывший разведчик оказался менее впечатлительным:

- Назад в люк! - сильная рука схватила меня за шкирку и буквально швырнула обратно в проем. Я упал с четырехметровой высоты, больно ударившись ладонями об каменное крошево. Везунчик прыгнул следом. Но не успел. Птеродактиль оказался шустрее. Сверху донесся шум грузно приземлившейся туши и вскрик командира.

- Крепыш, стреляй! - заорал я застывшему в недоумении на верхней ступени лестницы товарищу. Тот высунулся из люка и в пару секунд разрядил весь магазин. Наступила зловещая тишина.

- Везунчик! - громко позвал Крепыш. - Командир, ты что?

Никто не отвечал. Мы рванули вверх. Разведчик лежал, придавленный трупом крылатого ящера, в луже крови. Непонятно, чьей. Быстро отодвинули тяжеленого птеродактиля... Поздно! Горло Везунчика оказалось перекушено вместе с большей частью шеи так, что голова почти отделилась от тела. Все..!

- Везунчик! - потрясенный увиденным, Вонюша опустился перед телом товарища на колени. - Как же так? Какой же ты везунчик после этого!

Мои глаза внезапно заполнились слезами, чего давно уже не случалось. Не думал я, что успел настолько сродниться со своими лагерными друзьями...

Глава 10.

Везунчика похоронили рядом с выходом из "станции подземки", в выкопанной по очереди единственной имевшейся лопатой глубокой могиле. Достаточно глубокой, чтобы до тела не добралось шастающее по лесу зверье. Сверху соорудили надгробие из отвалившихся от старинного здания обтёсанных камней. Жаль, написать, чья могила, было нечем. Все это происходило часа через два после того, как первоначальный шок от неожиданной потери ближайшего товарища прошел и мы немного осмотрелись на поверхности. Отдав последний долг другу, правда, без прощального салюта - патронов оставалось слишком мало, еще раз, уже гораздо тщательнее, обследовали древнее строение и его окрестности. Нашлись остатки еще какого-то бронзового предмета, возможно, топора и несколько почти стертых надписей. В общем, опять ничего, проливающего свет на происхождение строителей и причины их исчезновения.

Несмотря на тяжелую потерю, необходимо было двигаться дальше - задержки работали против нас, уменьшая шансы выбраться из этой переделки живыми. С учетом позднего подъема и последовавших за ним трагических событий, время приближалось уже к полудню и следовало поторопиться. Крепыш и я полезли на высокое дерево, росшее неподалеку от входа в "подземку", чтобы определиться на местности. Раньше бывший разведчик сопровождал в подобных ситуациях командира, но теперь пришлось взять неопытного в таких делах меня.

Подъем на верхушку оказался, как я и подозревал, совсем не прост. Хотя взбираться по густо росшим веткам при втрое меньшей силе тяжести и казалось легким делом, но только первые метров сорок-пятьдесят. После чего мышцы все равно начали заметно ныть, а ведь предстояло добраться на еще втрое большую высоту! И ветви не везде чередовались на удобном для верхолаза расстоянии вытянутой руки. Иногда приходилось карабкаться, цепляясь за впадины и дупла в стволе или вообще забрасывать на несколько метров вверх нечто типа абордажного крюка, сделанного из топора и привязанной к нему веревки, которая обвивалась вокруг ветки и позволяла подтянуться. При этом мое восприятие высоты плевать хотело на иные физические условия на этой планете и все еще оставалось вполне земным. Уже после пары десятков метров подъема вниз лучше было не смотреть - казалось, что висишь над бездонной пропастью.

А гигантское дерево, между тем, совсем не пустовало. Нижний слой был населен всякой мелочью, которая шустро разбегалась при нашем появлении. Вернее, разлеталась, так как большинство ее представителей имели крылья или что-то их заменяющее. Однако выше живность стала побольше размером и без столкновения не обошлось. Сначала наткнулись на гнездо огромных, выше обычного человека, коршунов. Может, они бы и не напали - мы, все-таки, были слишком крупной для них добычей, но кратчайший путь вверх пролегал именно через "родную" ветку этих птичек. Хотя и далековато от гнезда, но все же...

На ветке, высиживая яйца, присутствовал, к счастью, только один родитель, видимо, мать, а отец, скорее всего, охотился. Когда заброшенный Крепышом топор с веревкой обвился вокруг основания "их" ветки, мамаша, наблюдавшая за нами до того с подозрением в огромном, величиной с блюдце, глазе, сорвалась с гнезда, переместившись поближе к месту действия. И, смешно пританцовывая на мощных когтистых лапах, угрожающе расправила немаленькие крылья. Видимо, надеялась испугать нежеланных посетителей. Полуметровый острый клюв опасно приоткрылся, суля большие неприятности нахально вторгшимся в родное гнездо врагам.

Но Крепыш, поднимавшийся по веревке первым, был не из тех, кого могла испугать не такая уж и большая, по местным меркам, птичка. Он даже не стал тратить на нее патрон. Хладнокровно дождавшись, пока напряженно следившая за быстро сокращающимся расстоянием до пришельца коршуниха не кинется в бой, он, вися на веревке, резко оттолкнулся ногами от ствола. Несмотря на то, что хищные птицы обычно бьют лапами, ограниченное пространство вынудило ее атаковать острым клювом. Когда голова зверюги, не успевшей, из-за большой инерции, среагировать на уклонение жертвы, оказалась рядом, просто со всей дури влепил по ней прикладом зажатого в свободной руке карабина. Потерявший устойчивость хищник, жалобно кудахча, сорвался вниз, сталкиваясь с ветвями неуклюже расставленными крыльями. Если и выживет, то вернется в гнездо не сразу, мы успеем пройти и туда, и обратно.

Почти на самом верху обнаружилось и гнездо птеродактилей. Довольно солидного вида. К счастью, удалось подняться с другой стороны ствола и перепончатокрылые нас не заметили сквозь густую листву. И очень хорошо! Судя по размеру летающих ящеров, меньше чем обоймой мы при "разборке" не обошлись бы. В лучшем случае. А так сэкономили и время, и боеприпасы!

Наконец, оказались на самом верху. Тут я, крепко держась за довольно тонкую уже ветку, позволил себе взглянуть вниз. И тут же пожалел. Сто пятидесятиметровая высота, наблюдаемая со сгибающейся под твоим весом веточки - не самое успокоительное зрелище на свете. Даже для бывшего летчика. Быстро перевел взгляд на горизонт, из-за которого, собственно, мы сюда и забрались. Крепыш устроился рядом и мы, развернув кое-как кустарную карту, начали привязываться к местности. На это ушло минут десять. Вожделенная излучина единственной в этих местах крупной реки - не спутаешь, вполне просматривалась с вершины дерева. До нее осталось совсем чуть-чуть, даже, кажется, меньше, чем рассчитывали. Вот и хорошо - каждый лишний километр пути по этим долбанным джунглям грозил дополнительными жертвами.

Путь вниз, хоть и обошелся без столкновений с местной фауной, но занял почти вдвое больше времени. Так что оставшиеся внизу Вонюша и Ощутилло уже закончили готовить обед и дожидались нас, нетерпеливо вышагивая вокруг дерева. Подкрепившись, чем здешний бог послал, мы, наконец, двинулись в путь, оставив за собой могилу товарища и разоренное гнездо - Вонюша, в приступе горя, мстительно разбил топором все оставшиеся в гнезде покойного птеродактиля яйца.

К излучине реки вышли часа за два до захода солнца. Добрались практически без проблем. Не считая царапин на плечах Ощутилло. Сам виноват! Просили же не отставать! Вот и доигрался до того, что наблюдавший за нами какое-то время с высоты очередной крылатый ящер улучил момент и, мгновенно спикировав, ухватил когтями отставшего двуногого, намереваясь, видимо, отнести добычу птенцам в гнездо. Однако полдюжины пуль, оперативно выпущенных нами из трех стволов, перечеркнули его планы. Птеродактиль выпустил несостоявшийся ужин из лап и, обиженно вереща, так, что у нас заложило уши, удалился. Обиду можно понять - теперь жена его наверняка запилит за то, что вернулся с пустыми руками! Или ногами, не знаю точно, что это у него. Я бы, на его месте, пожалуй, предпочел умереть от ран...

Бывший крестьянин, мягко упав в траву, отряхнулся и - откуда силы только взялись - припустил со всех ног к нам. Поставив, возможно, местный рекорд скорости бега. И более не отставал. Да и мы стали внимательнее за ним следить. Толка от того, что теперь на плече у Ощутилло болтался четвертый, принадлежавший раньше Везунчику, карабин, все равно не ощущалось. Эта деревенщина и боевого арбалета в руках никогда не держала, куда уж там огнестрел...

Да, эта река, пожалуй, являлась самой крупной из тех, чьи берега я почтил своим посещением за время пребывания в другом мире. На суше, так как по воздуху тут уже пролетал. Не Волга и даже не Днепр, однако метров триста в ширину у нее имелось. По здешним меркам - очень много. Река величаво и сравнительно медленно - не так, как большинство местных горных потоков, несла свои мутноватые воды. Судя по тщательно изученным после моего первого посещения Метрополии трофейным немецким картам - на юг, впадая километрах в ста ниже по течению в вечно штормящий, по слухам, здешний океан. Кстати, пора бы уже хоть раз побывать на его берегах. А то рассказов о никогда не прекращающихся пяти-десяти метровых волнах, напрочь отбивавших мечты о морских путешествиях, наслушался немало, а своими глазами еще не видел.

Но это как-нибудь потом. А для начала надо изыскать способ переправиться через водное препятствие. Ведь лагерь "эльфийских" разведчиц расположен на том берегу. Ранее, озабоченные более насущными проблемами, о способах форсирования данной преграды даже не задумывались. И совершенно как-то не представляли, насколько она широкая, осознав это, только уже стоя на берегу. А еще оказалось, что, как говорится, "большому кораблю - большое плавание". Применительно к данному случаю это означало, увы, "большой реке - большие крокодилы". Вот он, красавец, развалился на прибрежном песочке. Метров тридцать в длину, как минимум. Ну и туша! На Земле, как упоминалось в одной из просмотренных когда-то научно-популярных передач, во времена динозавров тоже существовал подобный, соответствующего размерчика. Не помню точно, как назывался, какой-то "...сукас", кажется. Исключительно подходящее название, надо признать! Нам через речку перебираться нужно, а тут такое!

Показываться на глаза этому чудищу не рискнули. Вряд ли он нами заинтересуется, конечно, человек ему на один зуб. Но вдруг захочет экзотического десерта? Иди знай, какая моча в его куриные мозги стукнет! Лучше перестраховаться. Обошли лежбище "сукаса" стороной. Так как, очевидно, ввиду глубины речки единственным способом переправы является постройка плота, то обошли крокодила южнее. Чтобы течением не снесло прямо ему в пасть.

Пройдя вдоль реки метров двести, нашли удобный пляж. Там тоже "загорали" крокодилы, но, по сравнению с "сукасом" - просто мелочь. У самого крупного и пяти метров в длину не набиралось. Пристрелили одного, остальные сразу же позорно бежали. Можно было начинать работать, пока сюда еще кто-то на водопой не пришел. Ведь, судя по многочисленным следам на берегу, место было довольно посещаемое. Да и с неба открытое, запросто птеродактили могут напасть. Пришлось оставить Вонюшу на страже. А мы втроем приступили к делу.

Рубить почти ничего не пришлось, только лианы для обвязки. Подходящие для постройки плота стволы небольших деревьев или ветки, принесенные водой, в достатке валялись на берегу. Подобрав десяток более-менее прямых и подходящего размера, обрубили лишние ветки, уложили в два слоя крест-накрест и связали лианами. Закончили, когда солнце уже почти зашло. Переправляться сейчас никакого смысла не имело - еще до того, как достигнем противоположного берега, навалится ночная тьма. И как мы будем искать убежище?

Поэтому решили ночевать здесь. Оттащили свежепостроенный плот (на Земле вчетвером такую махину не подняли бы, наверное, а тут - легко) подальше от реки с ее крокодилами. Нашли подходящее углубление в почве, немного расширили его лопатой и накрыли сверху плотом, как крышей. Раз уж построили - надо использовать!

А рано утром спустили плавательное средство на воду. Плот ушел в воду на половину толщины - закон Архимеда он и на другой планете закон Архимеда, пониженная сила тяжести тут роли не играет. Ведь легче не только сам плот, но и вытесняемая им вода. Однако построили мы плот с запасом, так что, когда влезли на него сами, осадка изменилась незначительно. В качестве весел использовали найденные еще вчера и немного доработанные топором подходящие ветки.

Крокодилы с утречка торчали на прежнем месте, но завидев нас, разбежались. Так что спуск "корабля" на воду прошел без помех. Только едва торчащие из воды пары глаз настороженно следили за нашими действиями. Однако, после того, как мы отчалили, глаза "последовали" за плотом. Решили, что на воде будем уязвимее? Вот гады! Я покрепче перехватил карабин. Патронов еще достаточно, так что ничего им не выгорит!

Крокодилы сопровождали нас почти до середины реки, не особо приближаясь и вдруг, как по команде, исчезли. Чего это они? Поняли бесперспективность преследования? Вот и хорошо! Но расслабиться не получилось. Так как тут же проявилась причина бегства крокодилов. Из глубины, подобно огромной атомной подлодке, величаво вынырнул вчерашний "сукас". Внимательно осмотрел плот своим холодным взглядом рептилии и медленно, показывая всем своим видом, что никуда нам от него не деться, стал приближаться. Державшие в руках весла Вонюша и Ощутилло бешено заработали ими, но тщетно. Расстояние неумолимо сокращалось, причем гигантский крокодил совершенно не напрягался и легко бы мог увеличить скорость. Плот, все же - не скоростная байдарка!

Что же делать? Крепыш, прищурившись, смотрел на чудище, медленно поднимая карабин.

- Ему эта пуля что горошина! - воскликнул я.

- Смотря куда попасть.., - прошипел сквозь зубы бывший разведчик.

Неужели он надеется попасть с раскачивающегося плота в хоть и большой, но не так чтобы уж очень глаз "сукаса"? Я бы не взялся… Сухо хлопнул выстрел и правый глаз чудища брызнул красным. Попал Крепыш, надо же! Огромный крокодил взревел, как идущий вразнос танковый дизель и дико забил по воде мощным хвостом. Пошедшая от него волна полностью залила плот и опасно его раскачала. Ощутилло даже чуть было не навернулся в воду, но я успел придержать его за шиворот.

Видимо, попавшая в глаз пуля, нанесла сильный урон крокодилу, возможно, в конечном итоге, даже смертельный. Однако помирать тот пока не спешил, а продолжал биться в агонии и реветь. Хорошо хоть не продолжил преследование! Крепыш отобрал у еле стоявшего на ногах Ощутилло весло и вместе с Вонюшей стал быстро-быстро грести к уже близкому берегу. Еще минута и мы достигли, наконец, его. Бросив к чертям собачьим уже ненужный плот, ринулись изо всех сил подальше от воды. Лишь отбежав на полсотни метров, остановились, пытаясь отдышаться и наблюдая уже с безопасного расстояния за агонией чудища. А над деревьями, привлеченный, видимо, звуками стрельбы, показался такой знакомый силуэт верхового попугая с восседающей на нем тонкой фигуркой. За фигуркой развевался плащ уникального фиолетово-серебристого цвета, с аккуратно выведенным белой краской номером "01". Не спутаешь…

Глава 11.

Узрев собственноручно подаренный Анаэль фиолетовый плащ (вернее, палатку соответствующего цвета, которую "наездница" тут же утилизировала таким странным способом), облегченно выдохнул - дошли! В предвкушении встречи с давней и такой желанной подругой, к постоянному присутствию которой рядом, надо признаться, за последние перед злополучным полетом месяцы сильно привык, радостно замахал сжатым в руке карабином. Однако на "всадницу" это почему-то произвело противоположное моим ожиданиям воздействие. Попугай, беспрекословно подчиняясь малейшим движениям стройных ножек, кольцом охватывающих его шею, метнулся в сторону, моментально скрывшись за верхушками ближайших деревьев. Ну конечно! Вот я дурак! Мы же частично одеты в предметы трофейной формы, снятые с немецких конвойных, и вооружены соответственно. А лица девушка с такого расстояния разглядеть никак не могла. Тем более что из всех присутствующих знакомо ей только мое. Так что же теперь, идти опять искать лагерь?

Внезапно совсем с другой стороны вновь появился попугай. На этот раз он несся гораздо быстрее и ниже. Явно заранее разогнался в снижении. Двигаясь по широкой дуге, птица со своим "грузом" за несколько секунд обогнула нас, промелькнув, в самой близкой точке траектории, на расстоянии в полсотни метров. Не уверенный, что "всадница" успела меня рассмотреть, выкрикнул изо всех сил ее имя, маша пустыми, на этот раз, руками. Неужели не узнала?

Но пронесшийся было в сторону густых крон ближайших деревьев попугай вдруг резко "поломал" траекторию, выполнив косую полупетлю вверх, после чего, притормозив, стал полого спускаться к нам. И уже через полминуты я с огромным удовольствием сжимал в объятиях более чем двухметровой высоты разведчицу. Опять забыл, какая же она все-таки у меня дылда! Хоть и худенькая! Взял ее на руки и только тогда сумел дотянуться губами до прекрасного заплаканного лица. Вот тебе и суровая воительница!

- Я... знала... ты прейдош! - выдавила из себя с трудом освоившая за время нашего знакомства несколько сотен русских слов Анаэль и, всхлипывая, добавила что-то на своем языке. Интересно, что? Хотя какая, собственно, разница? И так ясно, что меня, несмотря ни на что, ждали, и мне рады. Зарывшись лицом в ее мягкие светлые волосы, стал рассказывать, как я по ней соскучился. Не знаю, сколько из того, что я произнес, Анаэль поняла, но смысл наверняка дошел, так как девушка еще крепче обняла меня. Простояли так, наверное, минут пять.

Однако, пора представить своих товарищей. С сожалением поставив разведчицу на ноги, познакомил ее с уже слегка разозленными этой слишком затянувшейся и не особо уместной тут романтикой друзьями. Крепыш еще со времен службы немного владел языком еврейских союзников, особенно "полевой" терминологией, поэтому по делу мог объясниться даже лучше меня. Чем и занялся, выясняя, как быстрее и безопаснее пройти в лагерь разведчиц. Ведь Анаэль перемещается по воздуху, а нам придется ножками топать!

Наконец, выяснили. Девушка, еще раз обняв меня, с сожалением уселась на попугая, показав жестом, что прикроет нас сверху. У нее, кстати, тоже имелся трофейный карабин, который я ей подарил еще после самой первой победы над немецким дирижаблем и научил пользоваться. Хотя воительница поначалу с подозрением отнеслась к шумному, по сравнению с привычным с детства луком, оружию, однако быстро оценила все его преимущества. Стрелять в полете, с "борта" верховой птицы, научилась уже сама, тут я ничем помочь не мог. И сестру Асаэль тоже научила. Пришлось подарить и второй карабин, несмотря на дефицит трофейного оружия. Представляю, о чем шептались за моей спиной бойцы штурмовых отрядов при виде этого, мягко говоря, протекционизма! Однако, чего не сделаешь для женщин...

Анаэль явно хотелось взять меня с собой, но "грузоподъемность" боевого попугая этого не позволяла. В критических случаях он был способен взять "на борт" еще одну разведчицу, однако тонкие и стройные "эльфийские" девушки гораздо легче меня. Чуть ли не вдвое. Так что пойдем пешочком. Да и непорядочно это бросать товарищей на последнем переходе!

Дорога до лагеря оказалась не такой уж и короткой, хотя по прямой до него было менее километра. Однако путь преграждало мощное болото, парившее заметными издалека клубами пара от бивших на его дне горячих источников. Тут десятки сильнейших термиков - рай для крылатых. Но нам, "сухопутчикам", пришлось идти в обход. Не обошлось и без стычки с местным зверьем. Паривший в тепловых потоках мой старый знакомец, самый нелепый из всех встреченных тут животных - крылатый крокодил, узрев долгожданную добычу, радостно встал в нисходящий вираж, разгоняясь для атаки. Однако Анаэль, дежурившая в высоте, оказалась начеку - спикировав на хищника, метнула в него дротик в нижней точке траектории. Видимо, патроны к карабину берегла для более серьезных стычек. Молодец, девочка!

Тонкий дротик, с удвоенной, благодаря разгону "носителя" скоростью вонзившийся в спину летающей рептилии, пробил ее туловище насквозь, совершенно перечеркнув ближайшие планы крокодила. Судорожно маша смешными кожистыми перепонками, заменявшими ему крылья, тот неуклюже рухнул в болото, сразу же полностью уйдя под воду. То ли помер, то ли залёг на дно, лечиться. Ну а мы, обогнув, наконец, опасное болото, вышли к стоянке разведчиц. Практически абсолютно безнадежное предприятие, каковым казался планируемый в лагере побег, к огромному удивлению увенчался успехом. Почти для всех участников…

Передовой лагерь союзников располагался в двух десятках километров от Периметра Метрополии, умело скрытый в переплетающихся кронах высоких деревьев. Ветви были очищены от проживавшей тут ранее фауны, как опасной, так и не очень. Чтобы ее представители не мешались под ногами, то бишь крыльями патрульных попугаев. Для устройства лагеря выбрали средний слой растительности, однако очищены были и верхний, и нижний. На всякий пожарный. На тот же пожарный нижние ветки срубили (кроме самых толстых), затащив обрубки наверх и привязав на манер своеобразного воздушного забора по периметру лагеря. Таким образом, кусок кроны обрел нечто типа стен, превратившись в надежно защищенное от всех здешних угроз "помещение". От всех, кроме, разумеется, нацистских штурмовых групп. Чтобы те здесь не появились, месторасположение лагеря выбрали как можно дальше от обычных маршрутов немецких патрульных дирижаблей, и дополнительно замаскировали сверху. В общем, потрудились на совесть.

Самого лагеря я еще не видал, но сверху уже пролетал. Как раз здесь наш трофейный дирижабль, направлявшийся с самоубийственной миссией в Метрополию, "выбросил" обеих сестричек, сопровождавших меня до последнего момента. Их попугаи базировались на верхней поверхности воздушного судна, привязанные к трубам, как к стойлу. Большого труда стоило научить их садиться и взлетать на дирижабль, рядом со страшно поблескивавшими и дымящими черным трубами. Но наездницы умели заставить упрямых животных подчиниться. В результате, попугаи проделали весь путь сюда из захваченной немецкой базы "на привязи".

Хорошо помню момент расставания. Я вылез на внешнюю поверхность вместе с сестрами. По протянутым вдоль оболочки веревочным лестницам взобрались наверх, к "стойлу". Ветер развевал плащ Анаэль и ее фигурка, наблюдаемая мной снизу, казалась такой прекрасной! И такой уязвимой… Еще раз поздравил себя с тем, что устоял перед нажимом сестер и заставил их покинуть корабль перед началом смертельной миссии. Пусть отсидятся на передовой базе. В случае успеха подберем их на обратном пути. Ну а в случае неудачи…

Тогда обиженная и заплаканная Анаэль, не говоря ни слова, отвязала свою верную птицу от трубы и, вскочив ей на шею, в мгновение ока исчезла, подхваченная воздушным потоком. А Асаэль чуть задержалась, поцеловав меня на прощанье с таким напором, которого никогда не позволяла ранее в присутствии сестры. Еще этого мне не хватало!

Теперь-то я понимаю, насколько верным было тогда мое решение. Не хочу даже представлять, что произошло бы, попади девушки в плен! И сейчас, взбираясь по веревочной лестнице, спущенной "сухопутным крысам", не умеющим летать на крылатых животных, мечтал уединиться с Анаэль. Чтобы, так сказать, получить причитающиеся мне благодарности за то, что уберег ее от страшной участи.

В принципе, мечта сбылась. Но только поздно вечером. А сначала, взобравшись в защищенное пространство лагеря, нам пришлось пережить восторг его обитательниц. Асаэль вообще, совершенно не стесняясь присутствия сестры, впилась в меня губами, чуть не задушив. Не думаю, что Анаэль столь страстное выражение чувств сильно понравилось, однако та пока не высказала недовольства. Да и не до "семейных" сцен сейчас было. Когда волна бурного восторга, вызванного появлением уже не особо ожидаемых гостей, несколько спала, нас, как положено в сказках, накормили, напоили и дотошно расспросили. Пришлось, пользуясь в качестве переводчика Крепышом, трепавшемся на смеси еврейского и греческого, который тоже понимали наши союзницы, поведать в подробностях всю историю легендарного уже налета и последующего пребывания в лагере. Так же подробно девушки (а, кроме попугайских "всадниц", никого в лагере не имелось) интересовались и биографией моих спутников, а, особенно, деталями побега. Наши приключения в подземельях привели их в полный и окончательный восторг. Во время рассказа о героической гибели нашего товарища даже пролилось немало девичьих слез. Эх, бабы, они бабы и есть, несмотря на два с гаком метра роста!

В конце концов Анаэль, игравшая здесь роль старшей (подозреваю, что исключительно по праву подруги главкома ударного отряда союзников, то есть меня), насильно прервала задушевную беседу. Паре девушек был отдан приказ с утра на всех парах лететь к ближайшей отсюда базе "ангелов".И только после всего мы смогли уединиться. Анаэль провела меня по переплетению веток, подстраховывая в опасных местах. Не могли, что ли, веревочные перила натянуть? Здесь же сорваться, как два пальца… в схватке с ящером потерять! Правда, гибкие и ловкие "эльфийки" явно в страховке не нуждались. Увлекаемый девушкой, я успел заметить, что всех моих товарищей тоже ведут "под конвоем" разведчицы. Причем в разных направлениях. Кажется, "ночь благодарностей" сегодня планируется не только для меня…

Глава 12.

Пара разведчиц, вылетевшая в ближайший лагерь союзников за помощью вечером первого дня, вернулась только через двое суток. Зато не одна – за двумя попугаями в полутьму лиственного укрытия одна за другой влетели десять боевых пар "ангелов". Полное отделение, однако. Судя по вооружению – из числа созданных мной противодирижабельных отрядов. Только, в отличие от первого такого отряда – все, до единого, имеют при себе трофейные карабины. Ну, после стольких сваленных дирижаблей-то…

Значит, не распалось без меня боевое содружество! Анаэль, сидя в этой глуши, ни черта толком не знала о текущем состоянии дел на фронтах, и удовлетворить мой информационный голод не могла. В отличие от остальных потребностей… Все два дня встречал своих лагерных товарищей только за трапезой, проводя остальное время в компании подруги. Впрочем, насколько я мог заметить, они тоже нисколько не скучали. Короче, прибытию "ангелов" мы, с одной стороны обрадовались, но с другой – слегка расстроились. Ведь оно означало окончание текущей идиллии.

Командир греческого отделения, представ передо мной, склонил голову в скупом воинском приветствии – земные поклоны среди вольного народа как-то не прижились, а отдание чести греки у русских соседей заимствовать отказались. Они вообще были весьма консервативны. Помню, каких трудов стоило "раскачать" их на смену тактики борьбы с воздушными судами противника.

- Риакос Фокиос, командир первого штурмового отделения второй роты первой противодирижабельной бригады! – на сносном русском доложил он. Почти все бойцы передовых отрядов за месяцы тесного боевого взаимодействия освоили язык союзников. В меру собственных способностей. А некоторые знали и ранее. Риакос, кажется, из таких.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что в последние месяцы, пока я "прохлаждался" в лагере, немцы окончательно сменили тактику, усеяв оболочки дирижаблей кучей огневых точек и подняв на полкилометра крейсерскую высоту полета своих машин. В результате, естественно, резко выросли и так немаленькие потери штурмовых групп "ангелов". Выработать эффективную тактику противодействия новым приемам противника в мое отсутствие не удалось. Я начинал перед последним вылетом на Метрополию заниматься данным вопросом, но мало что успел. В общем, боевые действия в последние недели почти полностью прекратились. Наши атакующие силы истощены, да и немцы потеряли более половины своего воздушного флота. Так что пока на фронте стратегическая пауза. Настолько сложных слов мой собеседник, конечно, не знал. Это я сам так интерпретировал полученные от него сведения.

Нацисты рано или поздно залижут раны и перейдут в контрнаступление, это к бабке не ходи. По крупному, скорее, поздно – слишком уж мы ушибли их дирижаблестроительное производство, но по мелочи гадить наверняка начнут в самом ближайшем будущем. А вот нам противопоставить им на данный момент, по сути, нечего. С греческими крылатыми воинами из гвардии Полиса, составлявшими единственный источник пополнения наших противодирижабельных отрядов (другие народы-то летать не умеют, не считая незначительного количества "эльфийских" разведчиц), вышла та же история, что и с пилотами императорского флота в Японии во время Второй мировой войны. Тогда японцы начали войну, имея отборную группу высококвалифицированных летчиков, благодаря качественной подготовке которых удалось одержать первые громкие победы. Но когда те погибли в боях, оказалось, что заменить их некем – слишком много времени занимали отбор и подготовка.

Вот и у нас. Значительная часть "ангелов" погибла, сколько осталось подготовленных бойцов в гвардии Полиса – мне неизвестно, но не думаю, что много. Да и захотят ли греки отдавать последних защитников собственной столицы? Готовить новых штурмовиков из простых охотников? Но мы и так забрали лучших, которые с повышением высоты полета противника уже "работают" на грани своих возможностей. "Простой охотник" банально не взлетит на высоту полутора километров, необходимую теперь для атаки дирижаблей, без многолетних тренировок! А ведь с собой надо еще тащить и оружие! Да, проблем тут накопилось – решать, не перерешать. Вовремя я вернулся! Нефиг тут романтически прохлаждаться, надо добираться до своих. Начнем, пожалуй, с русской столицы, где мне так и не удалось до сих пор побывать. Слишком она была в стороне от наших тренировочных лагерей и обычных перемещений. Пора познакомиться поближе с производственной базой Коммуны. Чувствую, на одной физической силе "ангелов" мы уже далеко не уедем, пора заняться техникой!

Поэтому задерживаться у разведчиц не стали. "Ангелы" развернули привычные плетеные корзинки из кожаных ремней, посадили в каждую по "пассажиру". Итого, четыре пары "грузчиков", четыре – охраны. Даже с некоторым запасом, я бы сказал, по сравнению с предыдущими путешествиями подобным способом. Это еще не считая обеих сестер, присоединившихся к "колонне" на своих попугаях. Остальные девушки оставались здесь нести свою опасную службу, присматривая за действиями противника. А мы, тепло попрощавшись, тронулись в путь. Дорога до Ленинска неблизкая, дня четыре лететь…

На самом деле, добрались аж за пять. Пришлось сделать незапланированную остановку, пережидая, пока улетит восвояси встретившийся вдруг грузовой "цепеллин". Вроде ж и редко они стали летать, однако, вот, "повезло" встретить. Ну и несколько стычек с ящерами, как же без этого. К счастью, "ангелы" уже хорошо освоили стрельбу из карабинов "с лёту", поэтому обошлось без потерь – прицельные залпы заставляли чудищ сворачивать атаку на большой дистанции.

Итак, в столицу Коммуны Ленинск прибыли к вечеру пятого дня с начала путешествия, поэтому особо рассмотреть город я не смог. Да и нечего тут сильно рассматривать: с высоты верхушек деревьев заметна была большая проплешина в лесу, усеянная многочисленными остатками сгоревших зданий. Последствия многолетних бомбардировок, надо полагать. Уже вон, вдоль с трудом угадываемых очертаний бывших улиц и площадей, пробиваются молодые деревца.

А город ушел под землю либо в рассредоточенные по большой площади и замаскированные в лесу строения. Так что, пронёсшись на всех парах через черную проплешину, направились в сторону торчащих в полукилометре отсюда холмиков. Во время этого обзорного пролёта я чуть не выпал из кабины от созерцания возникшей на несколько секунд перед глазами сюрреалистичной картины: на бывшей центральной площади возвышался десятиметровый, примерно, почти не пострадавший от огня, в отличие от окружающих строений, памятник. Бессмертному вождю пролетариата, разумеется, кому же еще? Ильич стоял в характерной позе, символично указывая протянутой рукой на запад, в сторону Метрополии. Последним мазком оказался небольшой птеродактиль, беспечно восседавший на лысине исторического деятеля, расставив в стороны перепончатые крылья. Свалившись на дно корзинки, я залился неудержимым истеричным смехом, вызвав этим озабоченные взгляды сопровождающих. Даже занятый релаксацией после трудного рабочего дня птеродактиль повернул, кажется, зубастую пасть в моем направлении. Кстати, чего это он здесь так беззаботно отдыхает? Ведь, судя по рассказам товарищей, вокруг города регулярно уничтожаются гнезда всех опасных хищников, благодаря чему в пределах городской черты можно достаточно спокойно разгуливать под открытым небом. Хотя наличие оружия для защиты от иногда проникающего сюда наземного зверья всегда приветствуется. Не считают данный экземпляр опасным? Да, он маловат, однако покусать может не хуже земного волка. Или, из-за войны, не хватает сил для полноценного контроля местности? Скоро проясним этот вопрос.

Спустились на землю на небольшой, едва заметной с высоты полянке, неподалеку от холмов. Я вылез из бессильно опавшей на траву подвесной корзинки, разминая ноги. Лес как лес вокруг, а где же город? Мы точно туда прилетели? Тут из-за толстых стволов показалась группа людей в длинных, раскрашенных зеленой и коричневой краской рубахах навыпуск и такого же цвета штанах. Двое из них держали в руках трофейные карабины, еще пятеро были вооружены мощными самострелами и массивными копьями, похожими на старинный протазан – основным оружием сил самообороны Коммуны, уже знакомым мне ранее. Это, видимо, охрана входа в административный центр города.

Так и оказалось. Мы тоже представились им, не вызвав ожидаемого ажиотажа сообщением о моем возвращении. Видимо, весть об этом с помощью налаженной сети посыльных, уже разнеслась среди союзников. Нас вежливо пригласили проследовать за встречающими. Только шестерых, без "ангелов". Те, попрощавшись, взлетели, направившись в другое место. Наверное, в греческое посольство. Сопровождающие недоуменно воззрились на моих верных спутниц с их попугаями, явно не представляя, что с ними делать, видимо, "конюшен" для этих существ в русской столице предусмотрено не было. Разведчицы решили этот вопрос, просто оставив своих "коней" на полянке. Они дрессированные, без приказа не улетят, если, конечно, не забыть принести им жрачки, а опасных ящеров над столицей нет.

Углубившись на пару десятков метров в лес, неожиданно оказались возле прекрасно замаскированного буйно разросшимся плющом каменного здания. Толстые, почти метровые стены, массивная железная дверь свидетельствовали о продуманной системе защиты городских помещений от штурма и бомбежек. Уроки, преподанные немцами при первых попытках штурма, не прошли зря – в последнее десятилетие, судя по всему, тут возник совершенно другой город взамен уничтоженного бомбежками.

В самом здании ничего, кроме поста охраны, не оказалось. Пришлось спуститься в подземелье при помощи так же прикрытых массивной дверью ступеней в центре помещения. Проследовав узким извилистым коридором, преодолели еще несколько постов и дверей, оказавшись, наконец, в широком тоннеле, слабо освещенном развешанными по стенам на большом удалении друг от друга масляными лампами. Светильники давали ровно столько света, чтобы не наступить на ногу идущим рядом товарищам, ни на люмен больше. Экономия, видать.

Повинуясь указаниям сопровождающих, повернули налево. Воздух в туннеле был на удивление свеж, система вентиляции у строителей явно получилась удачной. Интересно, предусмотрена ли тут возможность полной герметизации? Ведь у противника недавно появилось химическое оружие! Надо бы прояснить…

Идти пришлось не так уж и далеко – метров сто пятьдесят. Там, на развилке, отходил в сторону коридор вдвое меньшей ширины. Если в главном туннеле были предусмотрены отдельные дорожки для чего-то колесного, скорее всего – небольших ручных тележек, то здесь с трудом можно разминуться со встречным пешеходом. Издержки суровой подземной жизни, ничего не поделаешь! Впрочем, ответвление было достаточно коротким – не более сотни метров, так что все необходимые грузы можно донести и руками. Тем более что предназначение помещений, находящихся за деревянными дверьми, расположенными через равные промежутки по обе стороны коридора, сомнений не вызывало. Это явно жилой комплекс.

Так и оказалось. Нам выделили три комнаты. Почему три? Одну в мое единоличное пользование – видимо, по статусу положено, вторую обеим разведчицам, третью – на троих моих товарищей по лагерю. Наверное, со свободными помещениями в подземелье тоже была напряженка. Так как солнце уже давно зашло, довольно скромный ужин принесли нам прямо в комнаты. Пожелав спокойного сна, сообщили мне, что завтра с утра меня примет Председатель Совета Коммуны Валентин Крапинский. Вот и хорошо, сейчас у меня не осталось сил для долгого разговора. После ужина Анаэль, естественно, переместилась ко мне. Закрывая за ней дверь, я случайно заметил в коридоре, возле двери в комнату моих товарищей, пост охраны из четырех вооруженных карабинами бойцов. Раньше его точно не было. Что это значит? Даже ко мне охрану не приставили, а к ним – да? Или.. Этот пост охраняет не их, а наоборот? Странно, я думал, контрразведка отсутствует здесь как явление. И даже собрался завтра намекнуть, чтобы в местном Комиссариате Обороны проверили биографии моих спутников. Не то что у меня имелись какие-то основания для подозрений, однако, береженого – бог бережет, как известно. Инструкции особого отдела крепко въелись в мой мозг еще со времен училища. Однако, видимо, и местные не лыком шиты, без подсказки догадались!

Глава 13.