Новый старый дивный Мир

Но тут из коридора послышался голос, который звал медсестру, и девушка выскочила за дверь.

Через некоторое время зашла тетя Дуся и тоже предложила, если что, приходить жить к ней:

— Домик у меня хоть и маленький, но уж как-нибудь помещу тебя. Я одна живу, муж еще в Гражданскую сгинул, детки от «испанки» сгорели, а ты девка справная, спокойная, мне все веселее будет. Да и сюда заглядывай, как устроишься, не забывай!

Надя не стала отнекиваться, записала и адрес тети Дуси, а сама радовалась, как ей повезло с людьми, с которыми она встретилась в этом новом мире.

После обеда пришел Вася, они поболтали немного, ожидая нужную справку. Парень принес девушке список всех педучилищ, которые существовали в это время в столице. А их было не так и мало, одно готовило специалистов для работы с дошкольниками, одно — учителей физкультуры, а целых шесть — специалистов по работе со школьниками младших классов.

Надя, подумав, выбрала училище номер один, которое располагалось почти в центре города — на Большой Ордынке, в сорок седьмом доме, и директором которого была Калашникова Клавдия Ивановна.

Ее привлекло наличие не только дневного, но и вечернего отделений, чего не было в других училищах. Она практично рассудила, что если ей будет трудно учиться днем, можно будет поискать работу и перейти на другую форму обучения.

Как убедилась девушка позже, выбор был правильный и счастливый, училище действительно имело славную историю, очень сильный педагогический состав и даже общежитие, что наблюдалось не всюду.

Вообще Надежда в очередной раз удостоверилась в рассудительности своей предшественницы — видимо, непростая детдомовская жизнь давала такой отпечаток.

Пока они с Васей мило болтали обо всем и ни о чем, в палату, постучавшись, медленно уже не вбежал, а вошел Илья. Критика возымела действие, да и перед милиционером он старался показать себя важным, степенным и официальным.

— Вот, гражданка Кузнецова, ваши документы и справка о прибывании в больнице. Желаю вам здоровья и успехов, — и он, пожав девушке руку, неловко сунул ей бумаги.

— И вам успехов, Илья Семенович! Пусть все у вас будет хорошо! И не забудьте все, о чем я говорила, все наши договоренности, — Надя улыбнулась молодому врачу, тот сразу повеселел, а Вася приуныл. Надежда веселилась уже, не скрывая своего отношения к этой ситуации — ей богу, как малые дети!

— Ну, ладно, мы пойдем, — и Надя подхватила свой чемоданчик, который у нее сразу отобрал милиционер.

Оглянувшись еще раз на палату, в которой она обрела новую жизнь, Надежда вышла из нее в коридор, где попрощалась с Зиночкой и от души обняла тетю Дусю, первых проводников ее в этой действительности.

Постояв немного на крылечке, чтобы запомнить адрес больницы и привыкнуть к яркому солнцу летнего дня, молодые люди чинно пошли по аллее.

* * *

https://3-mksd.ru/moskovskie-peduchilishha-1940-g/ — Педагогические училища г. Москвы. По справочнику 1940 года.

http://mno1941.ru/?p=167 — Школы Москвы в годы войны. Есть списки всех учебных заведений на 1940 год, в том числе и педучилищ со всеми данными.

https://dzen.ru/a/ZRpTVGsLJTs24kmL — Народное образование (просвещение) в СССР 1930–1943 гг.

Глава 13

«Дорогая моя столица, золотая моя Москва»

Глава 13. «Дорогая моя столица, золотая моя Москва».

Надя искоса поглядывала на улыбающегося милиционера — он ей очень понравился, да и она ему, судя по его довольному лицу, тоже, и радовалась теплу и лету.

Ей пока не хотелось загадывать надолго, думать о тяжелых испытаниях Войны, которые совсем скоро предстоят пережить всем людям, и ей тоже. Пока было лето, молодость и симпатичный парень рядом.

Но надо возвращаться к прозе жизни — время шло, а им еще надо добраться до училища. Кстати, а насколько оно далеко? Об этом Надя и спросила:

— Вася, — окликнула она замечтавшегося парня, — А нам на чем надо ехать до училища? Ты знаешь, где оно?

— Далековато, но можно сначала на автобусе доехать, а потом выйти где-нибудь поближе к центру и пешком прогуляться. Согласна?

— Конечно, мне так хочется на столицу посмотреть! Побежали, вон автобус сейчас отойдет, — девушка заметила на остановке небольшой автобус необычной квадратной формы, какой сейчас только в кино про довоенную жизнь и увидишь. На похожем ездили по городу герои знаменитого фильма «Место встречи изменить нельзя».

Молодые люди почти на ходу впрыгнули в автобус и разместились на сиденье в самом конце салона. Подошедшая к ним кондукторша только взглянула на милиционера и козырнула ему и девушке — проезд для всех военнослужащих и сотрудников милиции был бесплатным, а Надю проехала без билета за компанию.

Девушка потихоньку поинтересовалась у Василия, а сколько, собственно, стоит проезд. Оказалось, что он обходился в среднем в десять копеек, в зависимости от расстояния, на которое ехал пассажир. За каждую следующую остановку нужно было доплатить еще пять. Но были и те, кто платил за пять остановок, а ехал десять, таких пассажиров называли «полузайцами», как с усмешкой пояснил милиционер.

— А вообще мы тоже часто проводим рейды в автобусе, задерживаем безбилетников, мелких карманников, пьяниц, разных хулиганов, — уточнил юноша.

Надя с интересом осматривала автобус, двери в салон которого открывались и закрывались шофером вручную. Внутри было пять рядов деревянных сидений — лавочек, и одно около водителя, то есть двадцать одно сидячее место, при этом еще восемь человек по норме могли ехать стоя, а в «час пик», скорее всего, их набивалось не считано.

Хотя автобус был сделан совсем недавно, звукоизоляции внутри практически не было, и при движении отчетливо были слышны шум мотора и скрип деревянного каркаса.

Кроме того, было очень душно, поскольку открывалось только ветровое стекло у водителя. А зимой, судя по всему, было холодно, поскольку никаких нагревательных устройств не было предусмотрено. Но в те времена на это никто не обращал внимание: главное, что в городах появился хоть какой-то общественный транспорт.

Народ постепенно все прибывал и прибывал, Василий даже уступил место полной тетушке с кошелками, которая сразу притиснула Надю, сидевшую у окошка и с интересом рассматривавшую виды города.

Запахи в автобусе сгущались — пахло потом от разгоряченных тел, но были и запахи духов и одеколонов, в основном, от молодежи. У девушек в фаворе в основном была «Красная Москва», в девичестве «Любимый букет Императрицы», которая изредка перебивалась резкими нотками «Красного мака», у мужчин — «Тройной одеколон». Но пока пользование парфюмом в повседневной жизни только начиналось, в основном душились на «выход», а набор хороших духов в красивой упаковке был очень дефицитным и ценным подарком.

От мужчин в возрасте пахло в основном куревом, но кое от кого и слабым запахом принятого вчера спиртного.

Но заметно было, что пьяных не наблюдалось — за этим строго следили, особенно на заводах, расслабиться позволяли люди себе только на выходных и в праздники. Народ вел себя более или менее спокойно, хотя и раздавались иногда недовольные реплики прижатых людей, да просьбы пропустить к выходу.

Постепенно целые кварталы маленьких домиков с огородами и садами сменялись каменными домами с квартирами-коммуналками, которые соседствовали с дровяными и угольными складами и бараками. Бараки были одноэтажными дощатыми строениями с единственной кухней и удобствами во дворе.

Планировалось, что это будет временное жилье, но «временное» всегда было крепче «постоянного», и многие здания просуществуют еще много десятков лет. Под окнами бараков росла только крапива и лебеда — другой растительности быть не могло — угольная пыль от многочисленных печек висела в воздухе, забивая легкие и землю.

Видно было, что Москва активно менялась: сносились целые кварталы, расширялись улицы, что-то копалось и строилось, в Москве уже появились первые станции метро, на которые девушка очень хотела взглянуть.

Но вот автобус, дребезжа, выехал, судя по всему, в центр — дома стали выше, было много старинных особняков и красивых строений. Но было видно, что и здесь город активно строится, ведь в тридцать втором году был принят Генеральный план реконструкции Москвы.

Основная идея проекта была в расширении кольцевых и радиальных магистралей столицы, причем. соответственно плана, чаще всего при расширении улиц дома просто сносили, но на улице Горького несколько домов передвинули за «красную линию».

И в некоторых случаях действительно было выгоднее дом перенести, чем: снести → всех расселить → построить новый → заново заселить.

Эту историю даже отразила в своем стихотворении Агния Барто, которое так и называлось — «Дом переехал».

Об этом рассказал Василий, когда они, потные и разгоряченные, еле протиснулись на выход и вышли на улицу, с радостью подставляя лица под свежий ветерок. И даже процитировал несколько строк из стихотворения от лица мальчика Семы, который приехал из Артека и не нашел своего дома:

'…Возвратился я из Крыма, мне домой необходимо!

Где высокий серый дом? У меня там мама в нем!

Постовой ответил Сёме: — Вы мешали на пути,

Вас решили в вашем доме в переулок отвезти.

Если надо — в море синем, в синем небе поплывем!

Если надо — дом подвинем, если нам мешает дом!'

Народу на улицах становилось все больше, тут были и многочисленные военные, и деревенские жители, растерянно оглядывающиеся по сторонам, в куртках, сапогах и с картузом на голове, и важные чиновники в костюмах и шляпах, и молодые девушки в легких шелковых платьях, и парни в рубашках, подпоясанных ремнем — все куда-то спешили, толкаясь и извиняясь. Надя с интересом всех рассматривала, раньше как-то не было времени и случая не торопясь это сделать.

Девушка обратила внимание, что у большинства людей головы были покрыты — особо необычными были шляпки дам, державшиеся на одном чистом слове. Такие шляпки еще называли «менингитками», поскольку после того, как их хозяйка погуляет в подобной в сильный мороз, она нередко заболевала этой опасной болезнью. Но — «жажда ничто, а имидж — все!»- как говорила знаменитая реклама будущего.

Надя фыркнула, представив себя в такой шляпенции, но заметку себе сделала — платочек, или лучше, беретка, а именно она была на головах молодых девушек — нужна!

Как не торопились Надя и Вася, они невольно тормознули у тележки продавца газводы, к которой была большая очередь, очень хотелось пить. Но, судя по всему, газировка была теплой в этот жаркий день, поэтому они подошли к мороженщику, который расположился со своим лакомством прямо по середине улицы.