Эхо проклятого леса

– Что?! – Тошка вдруг резко отрезвел.

– Тихо ты, – огляделась Луна по сторонам. – Для начала я объясню, почему она не могла убежать. Мой отец всегда запирает дверь на ночь на ключ. А ключ оставляет у себя до утра. Это у него бзик такой, но сейчас не о том. Саша не могла сбежать в ту ночь.

– А через окно?

– Нет, мы живем на четвертом этаже, поверь – это очень высоко.

Тошка кивнул.

Луна говорила негромко, практически шепотом, наклонившись вперед, словно боясь, что их услышат. Но парк сегодня был немноголюден. Лишь изредка кто-то проезжал на самокате или проходил мимо, совершенно не обращая внимания на парочку школьников, болтающихся на нерабочих каруселях. В основном люди собирались около небольшого фонтана в самом центре парка или сидели на скамейках вдоль центральной аллеи, где Тошка сегодня красил бордюры. Так что ребята были в полном одиночестве.

– Мы смотрели кино, – продолжила Луна, голос ее слегка подрагивал, говорить ей явно было непросто, – болтали, ели пиццу. Саша никуда не собиралась. Она лишь сказала, что пошла в туалет. Прошло пять минут, когда я услышала крики – подбежала к двери, и мне показалось, что под ней что-то шевелится. И запах стоял какой-то мерзкий, словно пахло стухшими грибами, меня чуть не стошнило. Я позвала Сашу, но она не ответила, вместо этого что-то сильно ударило в дверь с той стороны. Это было очень странно, я даже подумала, что она прикалывается, и пошутила по поводу съедобности пиццы, но Саша не отвечала. Тогда я начала стучать в дверь, но она по-прежнему не открывала. Я заволновалась и разбудила папу. Сначала он звал Сашу через дверь вместе со мной, но потом, поняв, что она никак не реагирует, попробовал выломать дверь сплеча. Она не поддавалась, потому что с той стороны в нее что-то упиралось. Тогда папа достал из своего ящика с инструментами монтировку и выломал дверь. Саши уже не было. Весь туалет был заполнен какими-то ветками, произрастающими прямо из унитаза до самого потолка.

Тошка слушал эти невероятные подробности и чувствовал, как все его тело покрывается липкой пленкой холодного пота.

– Воняло болотом. Мы слышали голос Саши там, в трубе, она звала на помощь. Папа схватился за одну из веток, уползающих в канализацию, и потянул изо всех сил, но та была скользкой, и он не смог ее удержать. Ветка лишь расцарапала ему в кровь руки. Все это исчезло меньше чем за минуту. Я никогда такого не видела. Это кошмар, и он снится мне каждую ночь, – последнюю фразу девочка произнесла шепотом.

С каждой новой открывающейся деталью Тошку словно прошибало током. «Нет. Не может быть, только не это», – он чувствовал, как внутренности завязываются в узел. Да и Луну он наконец смог разглядеть в совершенно другом свете. Стресс нещадно сосал из этой бедняжки все соки. Она выглядела похудевшей. Тональный крем плохо скрывал темные круги под глазами. И волосы… Тошка только сейчас обратил внимание на серебристую прядь, старательно скрываемую Луной. Были еще какие-то синяки на руках, похожие на следы от пальцев, но это девчонки, они вечно щипают друг дружку.

– Мы сами не поверили в то, что увидели, и обшарили всю квартиру в поисках Саши, но ее нигде не было. Ключ был на месте все это время, в кармане у папы. Та ветка похитила ее. В туалете на полу я нашла несколько зеленых листьев.

Луна достала засохшие листочки из своей сумочки и протянула их Тошке. Парень был бледнее побелки, что засохла у него на волосах. Луна снова перешла на шепот:

– Это был лес, это точно был он – забрал Сашу прямо из нашей квартиры. Поверь, прошу тебя, так все и было! Я это видела, мой папа это видел, но мы не стали об этом говорить полицейским, чтобы нас не приняли за сумасшедших, как ту женщину. Я знаю, что вы собирались вызвать Агату в тот вечер. Скажи, у вас получилось? – Она смотрела прямо в остекленевшие глаза Тошки.

Парень молчал. Он больше не думал о том, что сидит рядом с девушкой своей мечты, не думал об этой чертовой работе в парке; он не думал о том, что завтра у них матч с соседним двором, – все его мысли были сфокусированы на злосчастном тазу, где кружилась вода с ветками, листьями и корой дуба. В его ушах стояли слова:

Откроем для тебя засов,Будь проклят демон из лесов.

Ветер покачивал макушки деревьев над головами ребят, и листья издавали свой естественный шелест, но он больше не был невинным – шепот зелени внушал страх. Тошка вдруг понял, что начинает бояться природу. Все вокруг: кусты, трава, деревья – выглядело устрашающим, готовым схватить, утащить, убить.

«Она соврала. Как и говорил Марк. Луна и ее отец соврали полиции и всем остальным. Я должен ему рассказать!»

– Тош, не молчи, пожалуйста… – Луна коснулась руки Тошки и заметила, что та была ужасно холодной, несмотря на всепроникающую жару.

– Да, мы вызывали Агату, – тихо произнес парень, глядя себе под ноги.

– И что, у вас получилось?!

Тошка помотал головой.

– Странно это все. Если ее вызывали вы, то почему она пришла домой ко мне?

– Я не знаю…

Тошка хотел уйти прямо сейчас. Его била жуткая дрожь, он мечтал как можно скорее оказаться дома и начать атаковать телефон Марка.

– Почему ты решила рассказать это мне?

– Потому что я не знаю, кому еще могу рассказать, и больше не могу держать это в себе, мне страшно. Саша – наша общая близкая подруга. Она постоянно рассказывала мне, какой ты хороший и добрый и что тебе можно доверять.

После этих слов холод внутри Тошки немного разжал свои клешни. Саша расхвалила его перед девушкой, в которую он влюблен. Она хотела ему помочь. Это была не просто хорошая подруга, она была лучшая.

– Я хотела рассказать Марку, но ни разу с ним не пересеклась с тех пор. Он меня игнорирует, не берет трубку, не отвечает на сообщения. Думаю, что он заблокировал мой номер. Я понимаю, что Марк злится на меня за то, что его сестра пропала. Но я не виновата, правда! Ты же мне веришь? – Их взгляды снова пересеклись, и Тошка увидел, как на глазах Луны блестит влага, отражающая солнечный свет.

– Верю. Конечно, я тебе верю, – сказал он совершенно искренне. – Но Марк должен знать правду. Я пообещал тебе, что никому не скажу, но я не могу оставить его в безызвестности.

– Ему можно, даже нужно, но больше никому, умоляю. А он пусть сам решает, что делать с этой информацией. Захочет, пусть растреплет на весь город, я не буду сердиться. В конце концов это его сестра пропала. Но, я надеюсь, что ты сможешь его уговорить не делать этого.

Луна схватила Тошку за руку и сильно сжала ее. На щеках девочки заблестели слезы.

– Я постараюсь.

Тошка накрыл ее руку своей. Но это была не любовная сцена, нет. Это был момент скорби.

Саша

Ноги горели от порезов и ссадин, что оставили ветви узкого тоннеля, по которому Сашу тащили неизвестно сколько времени. Через разодранную в клочья одежду она ощущала сырую землю и мягкий влажный мох, облепившие все ее тело и вызывающие сильный зуд. Саша только что вынырнула из какой-то норы, а может, это было дупло дерева – она не успела понять. После путешествия, начавшегося в квартире Луны, а точнее, в туалете, голова плохо соображала. Перед глазами все еще стоял тоннель. Он то резко уходил под землю, то снова вылезал на поверхность; иногда был почти доверху заполнен водой и травой, так, что Саша боялась захлебнуться, а иногда состоял из сухого, как наждачная бумага песка, но чаще – только из листьев и веток.

Земля забивалась в глаза, нос, уши, под ногти, скрипела на зубах. Сотни иголок и заноз впивались в мягкую кожу от пяток до головы. Все тело кровоточило и ломило так, что любое движение отдавалось невыносимой болью. Солнце еле пробивалось сквозь густую листву. Девочка лежала на спине и тихонько постанывала. Где она находится, известно только Богу. Одно было ясно наверняка: родной город очень-очень далеко.

Саша была в лесу, надеяться на что-то другое было глупо, и она не стала обманывать себя иллюзиями. Все вокруг было живым и постоянно двигалось, стучало, ползало, чавкало и издавало иные, не характерные для человека звуки. Сверху захлопали крылья, и на секунду лицо девочки накрыла тень огромной птицы. Каждый вздох отдавался острой болью во всем теле и выходил изо рта еле слышным свистом. Должно быть, у нее было сломано несколько ребер, а может, даже все. Но воздух был таким свежим и сладким, от каждого вдоха становилось чуточку легче. И, несмотря на боль, Саша жадно наполняла легкие.

По рукам Саши топали колонны муравьев и ползала другая мерзкая живность. Девочка хотела стряхнуть с себя насекомых, но не могла. Кажется, несколько костей тоже было сломано. Она попыталась пошевелить пальцами другой руки, но и это оказалось невозможно.

– Мамочка, – еле-еле прошептала девочка сухими губами, глядя в зарешеченное ветками небо.

Кто-то схватил ее за ноги.

– А-а-а-а! – негромко, из последних сил, завизжала Саша. – Отпусти! Отпусти меня!

И снова боль – невыносимая, острая, выворачивающая наизнанку. Сашу грубо волокли по сырой земле, словно она уже была покойницей. Каждая кочка отдавалась ударом тока в спине и шее.

– Не хочу, не хочу! Прошу, я ничего не сделала, пожалуйста, не убивай меня! Я не хочу туда!

Саша не знала, куда ее тащат, но чувствовала, что там она не встретит ничего, кроме новой порции невероятно мерзких ощущений и, скорее всего, смерти.

Наконец ноги ее ушли куда-то под воду.

– Мама! Мамочка! – стонала слабым, охрипшим голосом Саша, а лес над головой сгущался и становился темнее. Где-то совсем рядом каркала ворона – словно смеялась над беспомощностью ребенка.

Вода была прохладной и склизкой, обволакивала тело и быстро остужала его.

– Прошу, не нужно, – уже совсем тихо, а может, и вовсе мысленно умоляла Саша.

Живот, затем грудь, а после и плечи ушли под воду. Перед тем как тина залепила глаза, девочку посетила последняя мысль, с которой она и ушла на дно этой проклятой трясины:

«Марк и Тошка, вы – два тупорылых идиота! Я так и знала, что не нужно призывать никаких призраков!»

Тошка и Луна

– Ты можешь проводить меня до дома?

Он не ослышался? Проводить? До дома?

– Конечно, я… Я без проблем, когда захочешь!

– Сейчас, если можно, – немного застенчиво сказала Луна, выбираясь из саней. Оказавшись на земле и отряхнув джинсы от пыли и веток, она решила объясниться: – Обычно меня забирает папа или я иду с девчонками, но сегодня мы с тобой задержались, а папа на работе. Только не подумай, что я трусиха. Просто, понимаешь, вся эта ситуация с Сашей…

– Да все нормально, я только рад, ну, в смысле, не рад… что ситуация… и Саша… Я имел в виду, что твой папа…

«Черт, что я несу?» – Тошка хотел треснуть себя по глупой голове, но не стал, чтобы не выглядеть еще более нелепым.

– В общем, пойдем, – закончил он фразу и облегченно выдохнул.

Солнце стремительно затекало за многоэтажки нового жилого квартала, выросшие несколько лет назад через дорогу от парка, и забирало с собой раскиданную по городу удушливую дневную жару. Людей в парке становилось все больше. Они толпами устремлялись сюда после работы и учебы в институтах, сбегая от духоты офисов и аудиторий. Людям хотелось тишины, свежего воздуха и романтики.

Тошка всегда с завистью наблюдал за тем, как влюбленные парочки всех возрастов встречаются у ворот парка и потом часами лениво слоняются среди деревьев, поедая подтаявшее мороженое, или сидят на скамейках, распивая что-то из бутылок, спрятанных в бумажные пакеты. Он всегда мечтал так же прогуляться здесь, держась за руки со своей девушкой, болтать о всякой ерунде, и вот, кажется, его мечта, хоть и косвенно, но осуществлялась.

– Красиво здесь вечером, – обронила Луна, когда они ступили на небольшой деревянный мостик, перекинутый через мелкий ручей, и положили руки на перила.

– Да, неплохо, – согласился Тошка, чувствуя, как нос щекочет свежесть водоема.

Самого его лес не особо впечатлял, он больше любил поля или озера. Ему нравилась открытая местность – удобно, если хочешь поиграть с мячом или просто побегать вволю, и к тому же там сложнее потеряться, чем среди кустов и деревьев. Но сегодня ему было все по душе. В обществе Луны он готов был находиться где угодно, даже в кабинете у стоматолога. Он будет счастлив до слез, если она попросит его сходить с ней и вылечить пару зубов за компанию. Все, чего Тошке хотелось в этот момент, – чтобы начавшееся лето никогда не заканчивалось, а эти прогулки, пусть даже и омраченные какими-то событиями, стали ежедневными.

Они сошли с мостика и направились вдоль изогнутой аллеи с обшарпанными скамейками и еще не проснувшимися горбатыми фонарями.

– Ты ведь знаешь про Сашу? – спросила ни с того ни с сего Луна, присаживаясь на скамейку.

– Да. Марк сказал мне. Я как идиот верил в эту фигню с краской и… Постой, а ты давно знаешь?

– С того самого дня, как ей поставили диагноз.

Тут сердце у Тошки сжалось. Он ведь дружил с Сашей дольше, чем Луна, но ему она так и не рассказала. Но он решил, что подобные мысли нужно быстро прогнать прочь, чтобы неблагородная ревность не испортила этот вечер.

– Вот здесь работа еще предстоит… – произнес он, глядя на облупившуюся краску.

– А мне нравится тут работать: красиво, тихо, да и компания у нас в этом году отличная.

– Да, мне тоже нравится! – тут же согласился Тошка. – Просто от краски тошнит уже. Хотя это куда лучше, чем копать траншеи. Прошлым летом я работал у отца на прокладке кабеля, – Тошка сам не понимал, зачем рассказывает это, но был не в силах заткнуться, – так от загара черный был, как шахтер. Зато бицепс качается! – Парень приподнял короткий рукав футболки, чтобы продемонстрировать мышцы, и Луна наконец-то засмеялась.

«Смеется – это хорошо. Я молодец», – гордился собой Тошка, глядя, как Луна манерно прикрывает рот. Юмор работал куда лучше, чем советы Марка быть самоуверенным и высокомерным. Тошка хотел было продолжить, пока поймал нужную волну. В его арсенале легко нашлась бы пара безобидных шуток, понятных даже девчонке, но тут Луна его перебила:

– Фу, чем это так воняет?

– И правда, как будто кто-то сдох, – согласился Тошка и поводил носом в поисках источника смрада.

Запах доносился со стороны тропы, ведущей к выходу, и быстро усиливался.

Наконец им навстречу вышла пожилая женщина, сгорбленная под тяжестью двух больших пакетов, набитых под завязку. Пакеты чиркали дном по асфальту, и каждый из них оставлял за собой мокрый и вонючий след.

– Снова эта тетка, – негромко проговорил Тошка, провожая взглядом драповое пальто.

– Чего уставился? Тебя мать не воспитала, что ли?! – рявкнула старуха, заметив прилипший к ней чересчур любопытный взгляд парня, и, не дожидаясь ответа, засеменила еще быстрее, бормоча что-то себе под нос.

– Ты ее знаешь? – спросила шепотом Луна. – Странная какая-то.

– Видел раз, в автобусе. Интересно, что там у нее в этих пакетах? – задумчиво произнес Тошка.

Ребята проследили взглядом за женщиной. На развилке она выбрала протоптанную тропинку, уходящую в дикую часть парка, и пошла по ней. Пышный кустарник быстро скрыл ее из виду, а вместе с ней постепенно исчез и этот странный тошнотворный запах.

– Кажется, она здесь живет, – решил Тошка поделиться своими мыслями.

– Брр… – Луна потерла плечи. – Я ее боюсь.

– Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Тошка сам понимал, как наигранно это звучит, но, кажется, Луне такой ответ пришелся по душе, и она, покраснев и опустив от смущения глаза, произнесла:

– Спасибо.

От этих слов у парня защекотало спину, а губы сами растянулись в улыбке.

«Возможно, Зуб что-то знает про эту тетку, нужно спросить», – напоследок подумал Тошка, глядя на кусты, за которыми исчезла неприятная старушенция.

Марк

Марк стоял коленями на табурете и, перевалившись через перила балкона, курил сигарету, которую стащил из отцовской пачки. Родителей в очередной раз вызвал участковый, чтобы те предоставили какие-то бумаги из больницы, где Саше поставили диагноз.

С начала летних каникул прошло две недели, но, несмотря на отличную погоду, Марк ни разу не вышел на улицу. Родители не держали его на коротком поводке, наоборот, им меньше всего хотелось, чтобы их сын закрывался в себе, но парень уверенно следовал именно этому сценарию. Была лишь одна встреча с психологом, прошедшая совсем не так, как предполагалось. На ней Марк устроил настоящую истерику: кричал и обвинял во всем произошедшем родителей, а когда его наконец смогли урезонить, не проронил больше ни слова, лишь пообещал, что тоже сбежит, если ему еще раз попробуют вправить мозги. Было принято решение временно отказаться от помощи специалистов.

Друзей Марк тоже держал на расстоянии. Меньше всего ему хотелось выслушивать их дурацкие слова сочувствия, без грамма искренности. Даже Тошка сейчас казался абсолютно чужим и лишним.

«Ему есть дело только до его дурацкого спорта и этой овцы Луны. Плевать он хотел на нас с Сашей», – именно такие мысли все чаще посещали голову Марка.

Сигареты были на вкус как дым из выхлопной трубы автомобиля: легкие от них наливались тяжестью, а горло неприятно саднило, но зато голова превращалась в пакет с ватой, и Марк чувствовал, что так ему становится чуточку легче, а может быть, так он себя наказывал. В любом случае парень курил очень усердно и собирался уже скоро начать покупать сигареты самостоятельно.

В его голову все чаще закрадывалась мысль добраться до бутылки вина, хранившейся в холодильнике на случай прихода гостей; но после недавних событий гостей в этом доме не принимали – кроме людей в форме.

Телефон издал короткую вибрацию, оповестив о новом СМС. Марк даже не обернулся и, докурив сигарету, небрежно затушил ее о металлическое ограждение балкона.

Поиски Саши не прекращались. В новостях об этом писали каждый день, правда, подробностей никаких не было, лишь сводки о проделанной работе и прочесанных территориях. Ни единой зацепки. Волонтерское движение, собравшееся со всей области, постепенно редело, люди возвращались на работу, к своей обычной жизни, к своим семьям. Официально руки никто не опускал, но по факту было ясно, что поиски медленно сходят на нет.

Марк упал на диван и, закинув ногу на ногу, включил свой PlayStation. Он собирался посвятить играм остаток вечера, а может, и всю оставшуюся неделю. Телефон снова завибрировал, а потом еще раз и еще. Затем он начал вибрировать долго; это означало, что кто-то очень усердный теперь пытается дозвониться. Марк схватил мобильный и бросил его в открытую дверь, чтобы тот не мешал, а затем снова развалился на диване. Теперь со стороны компьютера стали доноситься оповещения из мессенджеров. Десятки оповещений.

«Разве не ясно, что я не хочу разговаривать?!» – злился про себя Марк.

Игра не шла. Марк был несобран и раздражителен, отчего его виртуальный герой постоянно умирал. Нажав на паузу, он подошел к компьютеру, чтобы отключить оповещения, но, увидев пятнадцать сообщений, щедро приправленных восклицательными знаками и прыгающими вверх-вниз буквами, притормозил. Все они были от Тошки. Взгляд остановился на последнем, где восклицательных знаков было аж две строки. Всего одна фраза заставила Марка перечитать сообщения от начала до конца, а сердце – неистово стучаться в грудную клетку: