Рок небес

В его голосе ясно чувствовались любовь и боль. И я невольно удивилась, потому что последние четыре года Паркер крутил роман с Бетти.

* * *

Какая-то часть меня ожидала, что Паркер не упустит возможности взглянуть на шоу и пойдет в офис Клемонса вместе со мной, но в какой-то момент он отстал от меня и пошел в сторону крыла космонавтов. Я призвала себе на помощь унаследованную от матери выправку и холодную ярость южанки, после чего вошла в приемную Клемонса с такой прямой спиной, словно держала на голове стопку книг.

Миссис Кар подняла голову и улыбнулась.

– Доктор Йорк! А я думала, вы в Чикаго.

За ее спиной дверь в офис Клемонса была открыта. Он сидел, закинув ноги на стол, и читал журнал.

Я ответила чуть громче, чем требовалось, чтобы он меня услышал.

– Я и была там, но кое-что случилось. Директор не занят?

Клемонс опустил журнал и убрал ноги со стола.

– Проходи.

Я вошла и закрыла за собой дверь – на случай, если вдруг мне придется повысить голос. Клемонс вопросительно приподнял брови и взял из пепельницы сигару.

– Тебе Паркер докучает?

– Нет, сэр. – Я убрала руки за спину, чтобы подавить желание засунуть их в карманы летного костюма. – Я пришла подать в отставку.

Клемонс неуклюже перехватил сигару, и она полетела на пол, оставляя за собой хвост из дыма и пепла подобно затухающей ракете.

– Какого… – он подхватил сигару с пола. – Что Паркер натворил?

– Он мне не докучает. – Хотя тот факт, что Клемонс сразу пришел к такому выводу, не сулил ничего хорошего в отношении миссии. – Вообще-то он даже сам предложил подкинуть меня из Чикаго, за что я ему очень признательна. Я намереваюсь уйти в отставку, чтобы Хелен Кармуш вернулась в состав экспедиции.

Если бы Клемонс обращал на такие мелочи внимание, он бы знал, что чем вежливее я начинала разговаривать, тем больше я злилась.

– Давай без глупостей.

Судя по всему, он не обращал внимания.

– Глупостей? – Я шагнула к нему и оперлась ладонями о стол. Вот однозначный плюс в моем решении уволиться: наконец-то я могла не беспокоиться о том, что он обо мне подумает. – Хелен Кармуш готовилась к этой миссии больше года. Она разбирается в вычислениях не хуже меня. Глупость – это снимать ее с экспедиции и заменять ее человеком, который все время будет пытаться наверстать упущенное.

Клемонс потушил свою сигару и поднял обе ладони в умоляющем жесте.

– Я бы тебя попросил пересмотреть свою позицию.

– Нет. Это исключено.

– Кармуш согласилась на замену. – Он встал и обошел стол, глядя на меня сверху вниз. – Мы с ней пришли к тому, что она вместе с мужем войдет в состав следующей группы колонистов, если у нее еще будет желание. На этой миссии нам нужна ты.

– В рекламных целях! Во всех других отношениях я стану просто балластом, потому что я пришла на смену квалифицированному специалисту.

– Да, – Клемонс застегнул свой пиджак, а затем, пожав плечами, снова расстегнул. – Я знаю о рисках, и да, это нам поможет. Уже помогло, и сенаторы готовы оказать нам финансовую поддержку. Ты вообще знаешь, у скольких из них есть дочери – фанатки Леди-Астронавта? И все благодаря тебе?

Мой живот сковал ужас.

– И этого достаточно, чтобы поставить всю экспедицию и ее участников под угрозу?

– Ты ведь уже согласилась. И ты была готова все наверстать.

– Потому что вы решили мне не сообщать, что мною заменят кого-то другого. – Я покачала головой, но мне никак не удавалось выбросить из нее мысль о том, как радовалась предстоящей миссии Хелен. – Я не на это соглашалась.

– Если ты сейчас дашь задний ход, это будет выглядеть плохо. Очень плохо. Мы ведь уже выступили с заявлениями. – Клемонс упер руки в бока. Даже без традиционного облака дыма он довлел надо мной. – Подумай, что скажет пресса, если первая женщина-космонавтка оставит миссию.

– Первой женщиной, полетевшей в космос, стала Хасира.

– Ты – первая американка, а Хасира все равно от нас уходит, чтобы выйти замуж, – он покачал головой. – Нам нужно убедить конгресс штатов в том, что эта программа необходима. Если они обрежут финансирование, миссия обречена. Точка.

Я стиснула зубы, как будто так я могла усмирить разогнавшееся сердце.

– Но это неправильно.

– Это необходимо.

В тот момент я ненавидела Клемонса, потому что в его словах был смысл. Может, все было бы по-другому, если бы у меня не было брата-метеоролога, который снабжал меня последними сведениями о парниковом эффекте, угрожавшем Земле. Может, все было бы по-другому, если бы я не жила какое-то время в космосе и не видела своими глазами облака и сильнейшие штормы, сеявшие хаос на побережьях нашей страны.

– Позвольте мне хотя бы сделать вот что: я не стану принимать решение, пока не поговорю с Хелен.

Глава шестая

ИТАЛИЮ ПОРАЗИЛА АНОМАЛЬНАЯ ЖАРА

Рим, Италия 4 сентября 1961 г.

(«Ассошиэйтед Пресс»)

В Риме вводятся нормы снабжения водой. Город страдает от засухи и жары, подобных которым Италия не видела на протяжении последних семидесяти лет. По крайней мере, 21 человек погиб в результате жары, сопутствующих штормов и утопления во время попытки спастись.

Вчера в отдельных районах прошли грозы, обеспечившие небольшую передышку от жары, но Рима это не коснулось. От ударов молний погибло несколько человек, а также десятки животных на фермах. Кроме того, молнии стали причиной ряда пожаров. Римская водопроводная компания объявила о запуске программы по ограничению водоснабжения, в результате которой каждое домохозяйство на следующей неделе останется без воды максимум на сутки.

Клемонс сверлил взглядом пол. Мясистая шея, перевалившаяся через воротник, обрела цвет спелого помидора. Он решительно кивнул и повернулся к столу, захватив сигару и журнал.

– Позвони с моего телефона.

– Я пойду к ней домой и…

– Пожалуйста. – От этой просьбы я так опешила, что сразу замолчала. Клемонс повернул журнал так, чтобы я могла его рассмотреть. Журнал «Тайм». На обложке огромное художественное изображение Марса и единственное слово: «ЗАЧЕМ?» – Если решишь отказаться, я хочу знать об этом сразу, потому что этому агентству придется приложить все силы, чтобы сдержать распространение слухов.

Я сглотнула и кивнула, но не собиралась идти на попятную. Как только Клемонс вышел из комнаты, я взяла трубку и позвонила Хелен домой. Накручивая телефонный провод на запястье, я оперлась о стол, не решаясь сесть в кресло босса. Мои представления о приличиях бывают довольны забавными.

Хелен ответила только после третьего гудка.

– Дом Кармушей. Говорит Хелен Кармуш.

– Привет… Это Эльма, – я прочистила горло, слушая воцарившееся в трубке молчание. Тихий треск помех ответил сразу на многие вопросы: – Я только сейчас узнала, что тебя сняли с программы… Но Клемонс сказал, что ты согласилась. Ты… ты точно согласна?

– Так я смогу проводить больше времени с Рейнардом.

– Но ты так много работала. – Я выждала несколько секунд, давая ей возможность ответить. Но из трубки доносился только едва слышный шум ее дыхания – единственный индикатор того, что связь не прервалась. – Я сказала Клемонсу, что никуда не полечу, если ты не согласна со своим увольнением.

– Да, Эльма, ну конечно. Ты можешь спокойно лететь.

Когда Хелен чему-то радуется, в ее голосе пробивается тайваньский акцент. А вот когда она злится, то начинает говорить как аристократка с северо-востока США. Прямо сейчас я беседовала чуть ли не с Кэтрин Хепберн[17].

– Послушай, если ты против, я откажусь. Я ему так и сказала.

– Ради всего святого! Я тебе уже сказала, что я не против. Я разрешаю тебе лететь. Хочешь, чтобы я тебе сказала, как я счастлива? Ничего подобного. Мы с тобой подруги, но я не стану тебе лгать, чтобы ты почувствовала себя лучше.

– Я… Прости меня. Я не хотела… Я скажу ему, что не полечу.

– Это будет абсолютно неоправданная жертва, – Хелен вздохнула, и ее голос чуть смягчился. – Про тебя уже во всех газетах написали. Если ты сейчас уйдешь и наведешь шороху, программа лишится поддержки. Я понимаю, в какой ты оказалась ситуации, но в этом случае я точно против.

– Я уверена, что можно все представить в ином свете… отметить, как долго ты готовилась и почему ты гораздо больше подходишь для участия.

– Будь реалисткой. Дело вовсе не в подготовке. – В ее словах мне слышалось эхо Роя и других «первоземельщиков». – Я знаю, какое мне отведено место в Америке и в космической индустрии. Если сейчас я молча уступлю, то еще смогу попасть во вторую волну. А если я стану артачиться? Он с легкостью найдет повод оставить меня на Земле навсегда и все равно заменит. Конечно, я согласилась и согласилась с улыбкой. Это был единственный мудрый выход из ситуации.

– Давай тогда упирать на факт, что прямо сейчас я не представляю никакой ценности… Я скажу Клемонсу, что не полечу без тебя.

Не успела я договорить, как уже поняла, почему эта идея не прокатит. Мы обе знали об ограничениях в числе членов экипажа, но озвучила эту мысль Хелен. Я слышала, с каким презрением она фыркнула.

– Нельзя включить в экипаж лишнего члена, потому что на него уйдут дополнительные ресурсы, да и по весу не пройдет.

– Но ведь… – Я осеклась, не зная, что на это ответить. Должен же быть хоть какой-то выход.

– Им тогда придется заменить кого-то другого. Спасибо, но нет. Не хочу быть человеком, из-за которого уйдет кто-то другой. Тогда ненавидеть будут сразу двоих.

Ее слова навалились на меня такой тяжестью, что голова у меня склонилась к груди.

– Мне жаль.

– Я знаю. – В эти два слова Хелен уместила столько всего сразу. «Я знаю, что ты сожалеешь». «Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я винила во всем тебя». «Я знаю, что мы ничего не изменим». – Я подожду. Это нечестно, но, по крайней мере, стратегия мне знакома.

И вот тут… тут я почувствовала себя еще более гадкой.

* * *

Как только я согласилась во второй раз, отдел по связям с общественностью словно с цепи сорвался. Может, они заранее все распланировали, или все дело было в журнале. В журналах. Потому что статья в «Тайм» была не единственным разгромным материалом. Неприязнь к космической программе не так ясно ощущалась с Луны, где у нас не было возможности получать свежие газеты каждый день.

Как бы то ни было, уже через две недели я стояла вместе со Стетсоном Паркером за кулисами «Вечернего шоу».

В номере отеля я приняла таблетку «Милтауна». Теперь я стояла напротив стены, прокручивая в голове последовательность Фибоначчи[18], чтобы успокоиться. По крайней мере, меня в последнее время больше не рвало. Обычно.

1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144…

За моей спиной Паркер описывал крошечные круги и встряхивал руками, словно пытаясь восстановить кровоснабжение. Рядом с нами ждал ассистент с доской-планшетом. В одном ухе у него сидел огромный наушник, как будто он управлял космическими полетами.

…233, 377, 610, 987, 1 597, 2 584, 4 181, 6 765…

Мужчина с планшетом наклонился ко мне и прошептал:

– Пора.

А на сцене Джек Пар[19] произнес:

– Давайте поприветствуем наших следующих гостей. Полковник Стетсон Паркер и доктор Эльма Йорк.

Я отвернулась от стены как раз в тот момент, когда Паркер натянул на лицо свою самую искреннюю улыбку. Он махнул рукой в сторону сцены.

– Дамы вперед.

Моя собственная улыбка казалась мне нервной и приклеенной. Юбка с шорохом обняла мои ноги, когда я вышла под свет софитов и услышала обрушившиеся на меня аплодисменты. За камерами и софитами в зале сидели настоящие люди. А с другой стороны экранов на меня смотрели еще целые миллионы.

…10 946, 17 711, 28 657…

Мистер Пар пожал руку мне и Паркеру. После этого последовала обязательная часть, где мы улыбались и махали зрителям, а затем нас наконец усадили в одинаковые кожаные кресла рядом с креслом ведущего. На полу между мной и Паркером стоял серебристый микрофон, и я осторожно скрестила ноги, чтобы не уронить его своими лодочками.

Поправив один из своих фирменных галстуков, Джек Пар наклонился к нам поближе, как будто кроме нас в помещении никого не было.

– Спасибо, что пришли. Должен сказать, что в глубине души я остался пятилетним мальчишкой. Знаю, вопрос банальный, но я должен спросить… Вы оба были на Луне?

Паркер рассмеялся. У него и правда был очень приятный смех.

– Я и сам в это не могу до конца поверить. Иногда приходится щипать себя.

– Так, а доктор Йорк… Вы ведь живете на Луне, это правда?

– Да, я живу в лунной колонии приблизительно шесть месяцев в году.

– Это ведь невероятно, – Джек Пар наклонился еще ближе – с улыбкой и непоседливым любопытством ребенка: – И как там?

– Куда больше похоже на Землю, чем можно подумать. Я пилотирую один из транспортных кораблей. Перевожу геологов и горняков с одного места на другое. Я выполняю регулярный маршрут, так что это все равно что водить автобус.

Паркер рядом со мной фыркнул.

– Только не нужно недооценивать доктора Йорк. Управлять таким кораблем совсем непросто из-за масконов?

Брови Джека Пара взлетели так высоко, что чуть не затерялись в линии роста волос.

– Маскони? Что это, массовые скопления лошадей?

Как я ему благодарна за эту шутку, пусть и очень глупую. Иначе у меня бы челюсть отвисла от такого комплимента со стороны Паркера.

– Масконы – это сокращение от mass concentration, то есть «концентрация массы». Это такие образования на поверхности Луны, которые обладают высокой плотностью, отчего корабль при прохождении над ними может неожиданно опускаться к поверхности.

– Погодите… то есть, это такие места на Луне, где больше гравитации?