Баба Люба. Вернуть СССР

Я таки обнаружила невдалеке пусть не лавочку, но небольшой парапет у одной из витрин. Пусть извиняют, но раз лавочек нету, сяду хоть там. Не на дороге же мне садиться.

Я подошла, смахнула пыль и сухие прошлогодние листья и уселась.

Фух. Вот так уже лучше.

Немного отдохну, минут десять, и пойду дальше искать.

Как-то здесь совсем безлюдно. Сердитый дедок ушел, а больше спросить и не у кого.

Сумку я поставила на землю, а вот газета так и была у меня в руке.

От нечего делать, я машинально развернула листы (нет, прикладывать к голове я и не собиралась, просто решила отвлечься). Я глянула на неё и глаза полезли на лоб: на первой странице стояла дата — 2 марта 1992 года!

Интерлюдия 1

— Ты что творишь, придурок? — возмущенно прогудел густой бас, настолько низкий, что аж уши закладывало и хотелось срочно выдохнуть и продышаться.

— Но ведь хорошо же всё получилось, — хихикнул второй голос, чуть повыше и с красивым стеклянным отливом.

— Да ты хоть понимаешь, что если Он узнает, то что потом будет? — прошипел первый.

— Не узнает Он, — сотней хрустальных колокольчиков рассмеялся второй.

— Ты зачем это сделал⁈ Ты хоть понимаешь, что ты натворил⁈

— Да ладно тебе! Не боись! Зато спор хоть на этот раз выиграю я! — второй голос явно был в восторге.

— Нельзя с людьми так поступать, — укоризненно вздохнул первый.

— И где это написано? На каменных скрижалях этого точно нету.

— Но есть же здравый смысл в конце концов! Порядочность! Морально-этические нормы!

— А у меня всё по смыслу и всё морально…

— Очень остроумно — взять первую попавшуюся тётку, закинуть её в прошлое и ожидать, что она не только освоится, но и развернет всю историю вспять!

— Да ты просто этих пенсионеров не знаешь.

— Ой, что там знать — таблетки, клизмы и кроссворды по дороге на дачу.

— Давай ещё и с тобой поспорим?

— Ты, небось, какую-то особенную пенсионерку выбрал, да? — с подозрением прогудел первый голос.

— Сам же говорил — первую попавшуюся…

— Она имеет какие-то особые знания? Умения? Возможно, спецназ по молодости?

— Нет, работает в магазине — вот все её знания и умения. Ну, может, вязать ещё может, но я не уверен. Хотя все пенсионерки умеют вязать шарфики и выращивать кабачки.

— И как она, по-твоему, умея выращивать кабачки, сможет вернуть такую огромную страну обратно?

— Сможет! Вот увидишь!

— Ты ей, может, какие-то особые навыки дал?

— Вообще ничего, перекинул, в чём была. Только данные в паспорте изменил, да и то, немножко.

— Не верю!

— Сам увидишь. Стартовые условия — в огромном минусе.

— Ай, ладно, давай тогда спорить…

Глава 2

Наверное, минут пять я тупо пялилась на газету и не знала, что думать.

Дичь какая-то!

Может, старик какую-то б/ушную газету мне подсунул? Типа розыгрыш такой? Хотя на юмориста он совсем не похож. В то, что газета свежая, сомнений не возникало — пока я разворачивала, у меня пальцы стали серыми от типографской краски. А там, между прочим, свинец. Надо хоть влажной салфеткой руки протереть.

И тут я обратила внимание, что моей сумочки, с которой я всегда хожу — нету. Зато рядом стоит огромный клетчатый баул.

Я ненадолго зависла, пытаясь осознать масштаб катастрофы, но потом-таки вспомнила, что прихватила его, когда шла на работу. По дороге планировала к церкви отнести, там пункт сбора для нуждающихся. А мы с девчатами как раз вчера глобальное расхламление дома провели и всё ненужное напихали сюда. Вот я и прихватила.

Фух, ну хоть не всё забываю. Кое-что баба Люба-таки помнит!

И заодно я вспомнила, что сунула свою сумочку в баул, так нести было удобнее.

Вот и ладушки. А то уж испугалась.

Я открыла баул, вытащила сумочку и принялась искать влажные салфетки.

Через миг мои старания увенчались успехом. А ещё через миг я опять была в прострации — сидела и тупо пялилась на паспорт.

Капец! Паспорт не мой!

Вот точно говорю — не мой!

Спина моментально взмокла. Трясущимися руками я принялась судорожно перелистывать страницы. Так-то ФИО, дата рождения — всё совпадает. Всё верно — Любовь Васильевна Скороход, родилась 1 апреля 1942 года.

Стоп!

А вот здесь несовпадение. Я родилась 1 апреля 1962 года. А здесь на двадцать лет разница.

Но фото! Фото моё! Правда я его потом поменяла, но после сорока пяти лет у меня было точно такое же фото!

Я смахнула испарину со лба и принялась исследовать паспорт дальше.

Информация на следующей страничке повергла меня в ещё больший шок. Прописка. Я была прописана в городе Калинов.

Что это за город такой? И где он находится? Я точно знаю, что никогда о таком даже не слышала.

Листаем дальше.

А дальше вообще начинались чудеса.

Во-первых, я была замужем. Некий гражданин, Пётр Иванович Скороход, 1938 года рождения, являлся моим законным супругом.

Это что, ему сейчас 86 лет?

Кошмар какой.

Нет, я, конечно, после того, как мой Гришенька десять лет назад умер от инфаркта, монашкой не была, но замуж больше не выходила. Ни разочку! Мамой клянусь!

Но последняя запись меня вообще потрясла. Судя по этой страничке, вместо моего сыночка Пашки, у меня было двое других детей — Анжелика Петровна Скороход, 1976 года рождения, и Ричард Петрович Скороход, 1980 года рождения.

Это ж какую фантазию нужно было иметь, чтобы дать детям такие имена⁈

Если ещё сами имена, худо-бедно можно было воспринимать почти даже без смеха, то сочетание с фамилией, а особенно с отчеством, просто убивало наповал. Даже если Анжелика Петровна выйдет замуж и сменит фамилию Скороход на более благозвучную, то все равно Петровной она останется. А вот Ричарду повезло гораздо меньше.

Не успела я обдумать эту мысль, как меня словно током ударило — это же что, получается, я родила Анжелику Петровну Скороход в четырнадцать лет?

Да нет, бред какой-то…

Хотя это я считаю от своей даты рождения, а если посчитать от паспортной, то получается я родила её в тридцать четыре, а Ричарда — в тридцать восемь. Поздновато конечно, но хоть не в четырнадцать.

Размышлять дальше о таких превратностях судьбы мне помешал ветер. Холодный, колючий, он поднялся внезапно и сейчас пронизывал меня до костей. Я поёжилась, запахнула воротник пуховика поглубже и поняла, что нужно отсюда уходить и то срочно.

Но только куда уходить?

Так как «Пятёрочки» я не нашла (да и всё равно опоздала уже), и, судя по заверениям местных людей, они даже о ней не слышали, значит нужно идти домой, согласно месту прописки. А там уже разбираться по ситуации.

Я опять полистала паспорт. Проживаю я в городе Калинов на улице Комсомольской, дом четыре, квартира девять.

Вот туда и пойду.

Я вернулась обратно на параллельную улицу, она была более оживлённой. Теперь нужно спросить дорогу на Комсомольскую. После досадного фиаско с пожилой женщиной и сердитым дедком, я решила с пенсионерами больше не связываться.

Поискала глазами и выделила девушку, примерно лет двадцати, в широкой джинсовой куртке с меховым воротником и ярко-розовых латексных лосинах. Она стояла возле киоска с кассетами и кричащими плакатами, и кого-то явно ждала.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, — подскажите, пожалуйста, как пройти на улицу Комсомольскую?

— Ты чё, комсомол уже давно сдох, — отвечая, девушка, выдула огромный бледно-розовый пузырь из жвачки. Пузырь эффектно лопнул, залепив при этом пол лица девушки. Однако её это нисколечко не смутило, она втянула жвачку обратно и принялась интенсивно работать челюстями.

«И пломб же ей не жалко», — изумлённо подумала я, но комментировать не стала, ожидая ответа.

— Чё надо? — рядом совершенно неслышно появился хмурый небритый тип в кожаной куртке и уставился на меня недобрым взглядом.

— Да прицепилась чё-то, — заискивающе разулыбалась девушка и опять выдула жвачно-розовый пузырь.

— Ты это, мать, вали давай отсюда, поняла⁈ — выпятил в мою сторону челюсть хмурый тип, и я поспешно ретировалась.

Такой же облом ожидал меня, когда я решила спросить дорогу у молодой мамашки — та шарахнулась от меня, как от зачумленной. Не смог помочь мне и ароматизирующий окружающее пространство многодневным перегаром дворник, который, судя по мусору на тротуаре, выполнял здесь скорее декоративную функцию.

От всего этого и плюс холодина, я начала закипать. Ещё не так, чтобы бросаться на людей, но уже где-то вот-вот.

И тут рядом со мной прозвучал приятный голос:

— Добрый день. Вижу, вы в затруднении. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я обрадованно развернулась. Хоть одна добрая душа на весь этот недружелюбный город нашлась.

Передо мной стояла и приветливо улыбалась женщина лет пятидесяти, в одежде немаркой расцветки и в скромном платке.

— Здравствуйте. Благодарю вас, — ответила я и пояснила, — понимаете, не могу найти улицу Комсомольскую. Провал в памяти у меня. Возраст такой. Подскажите, пожалуйста, в какую сторону идти?

— Конечно же мы поможем вам, — с тихим восторгом сообщила женщина, и ясная улыбка счастья осветила её измождённое лицо, — вам нужно потянуться всем сердцем к Слову Иеговы Бога!

Приплыли. Нарвалась на сектантку.

Я вздохнула, размышляя, как её отшить. А между тем женщина скороговоркой продолжила:

— Благая весть о том, что Божье небесное Царство вскоре покончит со всем злом и вся земля станет раем. Он укрепляет веру в Иисуса Христа, который умер, чтобы мы могли обрести вечную жизнь, и который сейчас правит как Царь Божьего Царства…

И ткнула мне в руки целый ворох цветастых брошюрок.

— Так! — решила прервать словесный поток я, — улицу Комсомольскую вы мне не подскажите, да?

— Почему же не подскажу⁈ — сбилась женщина и махнула рукой влево, — это соседняя улица, возле большого белого здания повернёте направо. Но знайте, есть только один Путь спасения от бедствия, и это Путь, который Иегова Бог предусмотрел для тех, кто любит Его и доказывает эту любовь радостным служением Ему…

— Спасибо, — перебила лучезарную женщину я и невежливо двинулась влево, не обращая больше внимания на бодрый речетатив за спиной, который постепенно отдалялся и затихал.

Дальше я шла по дороге и размышляла. То, что я попаданка, было уже давно понятно, однако разум никак не желал в это верить. Остатками здравого смысла, я судорожно цеплялась за мелкие несуразности, пытаясь доказать сама себе, что нет, ничего подобного, дескать никакая я не попаданка.

Я даже аргументы мысленно подобрала.

Во-первых, я здесь в той же одежде, в которой вышла из дома, с баулом барахла. Во-вторых, всем попаданкам, я читала, даётся молодое красивое тело и обязательно в придачу влюблённый ректор-дракон. А мужикам-попаданцам — княжество и магический дар или, в крайнем случае, ноутбук с подключением к Интернету.

А у меня, мало того, что одышка и онемение в левой руке никуда не делись, так ещё и смартфон куда-то пропал. Больше всего мне было жаль фотографии Гриши и Павлика, которые я наделала ещё при их жизни. Да и внучков я любила пофоткать.

Да уж. Попала, так попала. Вроде как мой мир, один-в-один. Но при этом всё вокруг какое-то чужое, и главное — как у них так ловко получилось поменять все записи в моем паспорте?

Но предаваться печали мне не давал злой мартовский ветерок — гнал меня дальше, аж пока я не вышла на улицу Комсомольскую. Здесь я немного поискала дом номер четыре. Но это уже было несложно, и буквально через пятнадцать минут я стояла перед самой обычной трёхэтажной хрущёвкой, у подъезда с облупившейся краской. Из открытой форточки чьей-то кухни на втором этаже горестно гремела «Седая ночь», распугивая окрестных голубей и кошек.