Маршал веры. Книга вторая

Северные графства служили надежным буфером, отделяя домен короля от владений неспокойного и изменчивого Бодуэна IX графа Фландрии и Эно. Граф уже открыто переметнулся на сторону англичан, что не скрывал, демонстрируя непокорность королю Франции.

Людовик Французский был возведен в рыцари и объявлен графом Артуа и Вермандуа с неограниченными правами. Рыцарство с воодушевлением приняло молодого принца, чему немало порадовался мудрый Филипп…

Вечером, сидя в своем, богато украшенном, королевском шатре, Филипп разговаривал с братом Раулем о текущем положении дел в королевстве:

– Рауль, как там наш «заморский» сосед? Спокоен, или опять пытается мутить воду? – поинтересовался король у Рауля, имея в виду Жана Сантерра.

– Сир. Король и герцог Нормандский Жан сейчас занят тем, что ищет себе невесту. Авуаза бездетна. Покойный Ришар был не дурак, женив своего брата на бесплодной.

Филипп задумался. А неплохо было бы придумать что-нибудь, какую-нибудь зацепку, только очень хорошую, чтобы объявить Жана вероломным вассалом и попробовать на суде пэров королевства лишить его земель во Франции…

– Рауль… кто у нас сейчас на выданье? – невольно вырвалось у Филиппа.

– Сир. Да, много кто. У графа де Сен-Жиль…

– Забудь об этом еретике…

– У графа Бодуэна Фландрского…

– Вот спасибо! Не хватало, чтобы этому «полудурку» Жану досталась Фландрия! Нужна такая, чтобы её земли были, скажем, в спорной вассальной зависимости…

– Интересно… – почесал подбородок Рауль.

– А, совсем отлично, если бы она была чья-нибудь невеста! Чтобы её «подлый сюзерен» увел из-под венца у нареченного жениха! – Подвел итог своих мыслей король Филипп.

– Эх, как Вы завернули, сир! Этот вариант, бесспорно, самый лучший! Наплевать на уважение к своему вассалу, украв у того невесту! Сильно! Суд пэров, да и все французское дворянство встанет на дыбы!

– Ладно! Помечтали, и хватит! Займемся делами. Какие срочные документы прибыли из королевской курии? – Спросил король, откусив кусок хорошо прожаренного мяса.

– Так… «Список сержантов, поставляемых для нужд Его королевского…», – начал было читать пергаменты Рауль.

– Дальше… – прервал его король, запивая мясо вином.

– «Список налогов, поступивших в казну за…» – развернул другой свиток Рауль.

– Нет. Это и так понятно. Мои бальи и Прево нормально и исправно собирают налоги и перевозят их в Париж. Есть ли какие известия из центральной части королевства? Что сообщают агенты о войне Лузиньяна и графа Адемара Ангулемского из-за спорной части земель графства Марш?

– Сейчас, сир… только разберу донесения. Ага! Вот. Пишут, что… – начал было читать Рауль, но прервался.

– Что такое? Дай, я сам прочту! – Король нетерпеливо забрал донесение и начал читать.

По мере, как глаза его опускались к концу донесения, эмоции на его лице изменились. Он вскочил и, еще раз бегло пробежав доклад, вскрикнул:

– Вот оно! Слава тебе, Господи! Такой случай, просто не верится! Такая удача!..

Рауль удивленно посмотрел на короля. Давненько он не видел своего господина таким оживленным и радостным. Король сел в кресло и сказал:

– Ты, Рауль, становишься уже старым! Не видишь, что у тебя под носом творится. Лузиньян и граф де Ангулем помирились! Мало того! Гуго женится на его дочери Изабелле де Тайлефер! Знаешь, что это?

– У Гуго будет обширное владение. Он сведет графства под свою корону… – пожал плечами Рауль, отрезая себе кусок мяса и кладя его в рот.

– Это верно! Но, есть и другое. Изабелла, судя по описанию наших агентов, молодая и красивая девушка! К тому же, не она лишена тщеславия, как и её папаша! Как ты думаешь, Рауль: кем она выберет стать – графиней и женой этого смутьяна Гуго де Лузиньяна, или, к примеру, королевой Англии?!

– Что? – Рауль чуть было не поперхнулся куском, застрявшим у него в горле.

– Так! Хватит есть! За работу! Делай все, что хочешь, но, чтобы к концу лета король Жан Сантерр был женат на Изабелле де Тайлефер, наследнице графства Ангулем… – стукнул кулаком по столу король Филипп…

Рауль быстро покинул палатку и удалился к себе. Приказы короля, особенно отданные в такой резкой, не терпящей никаких возражений, форме надо исполнять немедленно. Он приказал собрать своих помощников. К полуночи в палатке у Рауля яблоку было негде упасть…

Тем временем в Англии:

– Матушка! Матушка! – Король Жан, несмотря на свой возраст, капризным и требовательным голосом подозвал свою мать, герцогиню Элеонору Аквитанскую.

Герцогиня Элеонора, которой в этом году исполнилось семьдесят семь лет, была еще достаточна бодрая и живая старушка. Её живой и сметливый ум не ослаб с годами, только приобрел возрастную мудрость.

– Матушка! Я решил жениться. – Крикнул ей на ухо король Жан. Она не была глухая, просто сын, таким образом, любил поиздеваться над своей матерью, которая относилась к нему в детстве с прохладцей, отдавая предпочтение Ришару.

– Я не глухая, сир. – Ответила мать. – Ну, и кого ты решил «осчастливить» на это раз? – с иронией в голосе добавила она.

– В прошлый раз не я выбирал! Это ты, мамуля, со своим любимчиком Ришаром, всучила мне бесплодную девку! – Посинел от злости Жан.

– Простите за резкость, сир! – поклонилась старушка. – Мы готовы выслушать вашу монаршую волю.

– Совсем другое дело! Раньше бы так! – Засмеялся король, радуясь унижению матери. – Мои советники, а они у меня, не в пример твоим бездарям, рекомендовали мне обратить свой взор на наследнице графства Ангулемского. Мадемуазель Изабелла де Тайлефер, как тебе выбор? А?

– Сир, сын мой! Мое мнение частенько шло наперекор вашему мнению. И, на этот раз, оно будет отличным от вашего мнения! Изабелла – девушка хорошая, но, к лицу ли королю Англии и герцогу Нормандии, одному из могущественнейших людей Европы, жениться на дочери простого и захудалого графского рода? Нет! Мое предложение таково – свой выбор надо искать среди принцесс Прованса или Германских княжеств. Король Филипп должен быть постоянно окружен кольцом ваших союзников и его врагов!

– Так! Опять вы за старое! Только и слышу все время – Филипп, Филипп, Филипп! – Вскипал ее сын. – Я решаю жениться на Изабелле!

– Тогда, сир, поясните мне свой монарший замысел. – Решила не спорить дальше королева-мать.

– Так! По договору, подписанному в Гулэ с королем Франции, среди прочих земель, уступленных французам, были права сюзерена на графство Ангулем! Ангулем претендует на графство Марш, которое, между прочим, вы передали этому Гуго «Черному». – Король нервно прохаживался по большой комнате дворца в Руане, построенном еще Роллоном, первым герцогом Нормандии. – Таким образом, женившись на Изабелле де Тайлефер, я снова получу назад графство Ангулем и верну Марш короне Англии. Я пообещаю графство Марш и половину земель Лузиньяна графу Адемару! Пусть попользуется ими, пока…

Элеонора испугалась, и удивилась, одновременно. Неужели, ее неразумный сын, наконец-то, поумнел! Хотя, вся эта история не очень нравилась ей.

– А, если Лузиньян станет сопротивляться?

– Поведу против него пуатевенские и аквитанские войска!

– А что ты скажешь местным сеньорам? По какой причине ты, сюзерен, идешь на войну со своим вассалом, которого ты обидел и обобрал? У которого ты из-под венца умыкнул, словно вор, невесту? Сеньорам может не понравиться твое поведение с вассалом, таким же, как и они!

– Наплевать! Силой заставлю! – не унимался король.

– Не пойдут! Хуже того, могут восстать! Они ведь неуемные и анархичные по своей сути!

– Приведу наемников! Денег у меня, слава Богу, достаточно! Отряд Луспекара есть, на первое время…

– Сир, сын мой. Луспекар, конечно, хороший воин. Но, он – не Меркадье! А вот Лузиньян «крючкотвор», и он может пожаловаться на вас королю Франции.

– И что?

– Король Филипп – ваш сюзерен за эти земли, которые вы и наши предки испокон веков держали от королей Франции. Его курия может осудить вас…

– В гробу я видел его суд! И курию!..

Ловушка захлопнулась. Осталось немного подождать.

ГЛАВА XIV   Начало краха

Через месяц с небольшим, 30 августа 1200 года, король Жан Сантерр женился на Изабелле де Тайлефер, дочери графа Адемара и наследнице Ангулема. Тесть получил права на графство Марш, которое, правда, надо было еще отвоевать у Гуго де Лузиньяна. А что Гуго? Его, глупого, король отправил в Англию с «дипломатической миссией»…

Гуго возвратился 2 сентября, так сказать, к «шапочному разбору». Он злился, ругался, но ожидал, что король чем-нибудь вознаградит его на украденную невесту. Ждал почти год, до Пасхи 1201 года.

И король «наградил»: лишил графства Марш, которое передал Адемару. Гуго подал жалобу королю Франции, жалуясь на незаконные притеснения со стороны сюзерена. Король Англии снова «проявил милость» к своему вассалу – отобрал половину земель Лузиньяна и снова передал их графу Адемару.

Лузиньян напал на графа Ангулема, сжег несколько его замков.

Началась война. Гуго де Лузиньян не зря был назван Элеонорой «крючкотвором» – он разослал жалобные письма королю Франции и всем знатным баронам Пуату, Аквитании, Анжу, Мэна и Нормандии, жалуясь на «вероломность» своего и их сюзерена – короля Жана Сантерра.

Бароны взволновались. Как! Нарушить нерушимые феодальные узы и первым обидеть своего вассала! Неслыханно!

Король Филипп написал королю Англии, как своему вассалу, выдержав церемонал, но довольно-таки в резкой и грубоватой форме, вызвав его на суд своей курии, чтобы объясниться и разобраться в сути дела.

Жан Сантерр проигнорировал вызов своего сюзерена и не поехал в Париж. Вместо этого, он с отрядом Луспекара прибыл в Пуатье, где потребовал у местных сеньоров и баронов выступить с ним и покарать Гуго де Лузиньяна за неподчинение…

Бароны Пуату спросили короля:

– Сир! Сюзерен наш! За какое такое «неповиновение» вы заставляете нас карать равного нам барона?

Король не ответил.

Тогда, сенешаль Пуату, виконт Ги де Туар сказал:

– Рыцарство Пуату не выступит под вашим знаменем против барона Гуго «Черного» де Лузиньян, у которого вы украли невесту, отняли права на графство де ла Марш, не предоставили компенсацию, а, кроме того, отняли часть его исконных земель, относящихся к аллодиальной, а не вассальной собственности. Мы держим сторону Гуго «Черного» де Лузиньян.

– Тогда, я вас силой заставлю подчиниться моей воле, воле вашего короля и графа Пуату!

Ги де Туар спокойно ответил ему:

– Сир, сюзерен наш! Не вынуждайте нас сломать соломинки у вас на глазах в знак того, что мы прерываем оммаж вам!

– Со мной отряд под командованием Луспекара! Я заставлю вас силой! – не контролируя себя, кричал на баронов и рыцарей Пуату король Жан Сантерр.

Виконт Ги де Туар был не из разряда пугливых людей. Ему только что исполнилось тридцать лет, он был молод, знатен и богат.

Звание сенешаля Пуату давало в его руки практически неограниченную власть. Светловолосый, как и многие франки того времени, сенешаль Ги был, несмотря на кажущуюся худобу и невысокий рост, очень умелым воином и отличным турнирным бойцом.

Ги с детства воспитывался в атмосфере куртуазного рыцарства, тонких и деликатных манер, но, самое главное – на уважении и взаимном соблюдении прав сюзерена и вассала. Ги де Туар, даже помыслить не мог (до настоящего момента) о том, чтобы выразить свое неповиновение воли повелителя и высшего сеньора графства Пуату, которым являлся король Жан Сантерр.

Даже феодальные клятвы того времени, еще только складывающиеся в стройную и, в последствии, документально закрепленную, систему отношений «сеньор – вассал», базировались на словах и жестах, показывающих уважение, любовь, честность и доверие одного равного рыцаря другому.

Да. Согласно неписанным законам рыцарства, все благородные люди того времени были, как бы, равны между собой.

Граф, герцог или король были только «высшими сеньорами» по праву своего рождения и наследования.

В бою же они все были равны.

Ритуал принесения оммажа – феодальной присяги был, мягко говоря, фактом признания главенства одного сеньора над другим.

При этом тот, кто «подчинялся», получал «компенсацию» в виде замков, земель иди иных дарений, приносивших доход.

Короче говоря, один рыцарь попросту «продавался» другому за «плату» в виде замков и т.п.

Гордые и самолюбивые рыцари, редкая встреча которых на дороге не заканчивалась схваткой, влагая свои, заметьте, безоружные и открытые руки в руки другого рыцаря, как бы вверяли ему себя, свою честь, веру.

И оммаж сеньору отвечал им тем же. Ведь, после принесения клятвы верности и целования, сеньор нес полную ответственность за своего «подчиненного», обязуясь не вредить, не чинить зла, порчи и иных действий, способных навредить чести, но, особенно (не дай Бог!) – унизить вассала!

Теперь же, король Англии, граф Пуату – их верховный сеньор, требовал идти гордых вассалов против одного из них, униженного и несправедливо осужденного своим повелителем! Участвовать в «несправедливой» войне против равного им сеньора рыцари Пуату не согласились…

Вместо ответа король получил восстание всего центра Франции.

Бароны Пуату, Анжу и Мэна отказались выступать на стороне короля Англии в войне с Лузиньяном. Все разъехались по своим укрепленным «гнездам», теперь надо потратить не один год, выковыривая их оттуда.

Открытое неповиновение, правда, проявило только рыцарство Пуату.

Графства Анжу, Мэн и Турень, герцогство Нормандия решили, так сказать, «проявить нейтралитет», оставаясь на местах.

В междоусобной войне они не пожелали принимать участие, сославшись на свои вассальные клятвы.

Король Англии довольствовался только английскими сеньорами и, «в семье не без урода», несколькими десятками рыцарей Аквитании, имевших свои личные счеты к Гуго де Лузиньяну.

Началась вялотекущая кампания, в которой король слабо атаковал, а Гуго защищался, ожидая компромисса со стороны короля Англии, укравшего у него невесту и земли.

Рыцари, ограниченные сорока днями «официальной» и бесплатной службы королю, покидали своего повелителя, если он отказывался платить им деньги за каждый лишний день похода.

Жан Сантерр, в основном, пользовался теперь услугами наемников и прочих маргиналов того времени, без роду и племени, любивших пограбить и поворовать, особенно у мирного местного населения. Пуату все больше и больше охватывала злоба…

Ги де Леви, с негласного позволения короля Филиппа, отрядил около сотни своих стрелков, бывших, как и люди отряда Луспекара, наемниками, своему кузену Лузиньяну в долг якобы по займу от евреев, пользовавшихся покровительством короля Филиппа, получил ссуду, предназначавшуюся для оплаты их услуг.

Король Филипп написал письмо папе Римскому, жалуясь на нерадивость и отказ в повиновении со стороны графа Пуату, Анжу, Мэн и герцога Нормандского, мессира Жана Плантажене.

Теперь, оставалось выждать один года и один день, чтобы по феодальным законам отнять все владения у вероломного вассала.

Ловушка, ловко подстроенная секретной службой Филиппа, захлопнулась…