Волшебная кисточка

С ног собьет тебя. О, Боже!

И такое каждый день.

А в столовую зайдите!

Всё забито, не присесть.

Хоть весь день детей кормите,

Будут есть и есть, и есть.

И дебилов здесь хватает,

И придурков разных тьма.

Кто-то, как собака, лает

От великого ума.

Кто-то из себя крутого

Корчит, суперпацана.

Вот бы круче на такого,

Чтобы получил сполна!

Болтунов еще немало,

Пустомелей всех мастей.

Вот и мелют, что попало,

Ведь язык-то без костей.

Не любил Тимоша школу,

Часто тройки получал.

Даже к школьному футболу

Равнодушье проявлял.

Вот заходит в класс. Учебник

И тетрадку достает.

«Если был бы я волшебник,

Отменил учебный год».

Тут к нему:

— Забыл, наверно,

Что контрольная у нас?

Почесал затылок нервно.

«Нарисую я сейчас».

Вот лежит математичка

На кровати. Вид плохой.

А на тумбочке водичка,

И таблетки под рукой.

Кисточкой цвета наложил.

Это сценка школьных лет.

Результат он подытожил.

И убрал в рюкзак портрет.

Прозвенел звонок. Но что-то

Всё учитель не идет.

А контрольная работа

Много времени займет.

Завуч в вязаном жакете

К ним заходит. Замер класс.

— Нина Тихоновна, дети,

Заболела. И сейчас

Мы идем на физкультуру.

Только тихо! Не кричать!

Ну, а как свою натуру

Ребятне не показать?

«Хорошо! Ура! Контрольной

Не писать!»

И вниз гурьбой.

Да, бывает в жизни школьной

И приятное порой.

А ведь это он затеял,

Но решил молчать о том.

Да и кто б ему поверил,

Посчитали бы вруном.

Хоть охота Тимофею

Рассказать, в чем дело тут,

Но оставил он затею,

Не поверят, засмеют.

Говорить о чудо-кисти

Никому не должен он,

Ведь найдется — только свистни! –

Доброхотов миллион.

Даже папе, даже маме

Ни словечка, хоть убей.

«Мы и сами ведь с усами!» -

Так решает Тимофей.

На урок литературы

Дали им стишок опять.

Это вам ни шуры-муры:

Заучить и рассказать.

И хоть вечером Тимоша

Целый час учил стишок,

Только дикцией хорошей

Он похвастаться не мог.

Только тут, как ни старайся,

Снова память подведет.

Вот и стой потом и майся

У доски, как идиот.

За стихи он выше тройки

Никогда не получал.

Дома же головомойки

И упреков ожидал.

«Ну-ка! Ну-ка! — спохватился

И альбом разложил он.

— Ведь недаром ночью снился

Мне оратор Цицерон».

И Тимоша постарался.

Вот с протянутой рукой

С речью яркой обращался

Он, оратор молодой.