– Ух, какая, – слышу за спиной. – Люблю таких спесивых. С них в кровати вся дурь слетает, – хватает ладонями за задницу животное, а меня словно дерьмом облили.
Резко выкручиваюсь и вжимаюсь спиной в сиденье.
– Ну, хватит, мужики, – наконец-то подает голос третий, смирно сидевший до этого в углу.
– Да брось, Колян, такая цаца.
– Мало того, – говорю дрожащим голосом, – что вы весь вагон на ушах держите своей безостановочной попойкой, так еще и девушек перепугали совсем! – отчитываю я, вовремя не отфильтровав, кого я тут жизни учить собираюсь, и буквально вижу, как затыкаются два стоящих рядом лба, а их пьяные глаза наливаются кровью.
– Ты еще со своими нравоучениями повякай тут, овца! – замахивается мужик, заставляя сжаться и прикрыться руками от страха. –Вот же какая су… – но договорить бугай не успевает, так как его мощная фигура буквально отлетает, заваливаясь на столик за его спиной, с грохотом и матом сшибая чьи-то стаканы с горячим чаем.
По вагону прокатывается дружное “о-о-ох” и женские визги. А меня с силой дергают за локоть, и я, пытаясь вырваться, поднимаю свои испуганные глаза и запинаюсь от неожиданности, выдавая рваный выдох:
– А-А-Антон…
Практически шепчу губами, не веря тому, что вижу. Э-э-это он так бугая? Он его отшвырнул от меня, что ли?
Судя по взгляду моего босса, да.
На вечно расслабленном лице раздолбая-начальника сейчас желваки аж ходят от натуги, и он, скрежеща зубами, буквально выбрасывает меня из прохода, пряча себе за спину.
– Вот и на пять минут тебя нельзя оставить, Аристова! – рычит недовольно Котов, но ответить я не успеваю. Доли секунды, и я, взвизгивая, вцепляюсь в плечи своего “защитника”, когда на него с кулачищами размером с кувалду налетает второй из тройки. И уже когда я приготовилась, что сейчас нас обоих просто размажут по стенкам, Котов перехватывает и выворачивает за спину руку пьянчуге и, пнув под зад, отшвыривает того вперед по коридору. Да так, что бедолага еще и прокатился добрую пару метров по проходу.
– Убирайся отсюда, Аристова! – рычит через плечо Котов, отцепляя мои руки от своей кофты и толкая в спину, когда первый в майке, очухавшись, на шатающихся ногах и со взглядом разъяренного быка бросается на Антона.
Краем глаза отметив бегущих к нам с другой стороны проводниц и парочку мужиков, я не то, что бежать… дышать не могу! Какой тут убирайся! У меня ноги к полу приросли, а сердце остановилось от страха за мужчину. Губы затряслись, а внутри все сжалось в приступе паники, когда Котов пропускает один удар в бровь, и с шипением сквозь стиснутые зубы чуть отшатывается назад.
– Антон! – взвизгиваю чуть слышно и прикрываю ладошками губы.
Но его растерянность длится недолго. Вывернувшись, Котов ощутимо бьет обидчику в нос, так что слышится противный хруст и фонтаном начинает хлестать кровища, а мужик в майке валится на пол и со стоном хватается за “подправленный” кулаком Антона фейс.
– Ого, – слетает с моих губ, а глаза, которые щиплет от слез испуга, округляются.
Он же их просто… раскидал.
Моему боссу-белоручке, как я считала, зазнайке-миллиардеру даже напрягаться особо не пришлось, чтобы уложить двух бугаев.
А когда Котов переводит свой горящий яростный взгляд на третьего собутыльника этих двоих, тот вскидывает руки и отступает.
– Спокойно, мужик, я тут не причем, – тараторит тот, и в этот момент к нам подбегают две проводницы, которые растерянно смотрят на “господ”, корчащихся на полу, и переводят взгляд на интеллигентного Котова, на котором разве что пуловер чуть помялся и слегка кровит рассеченная бровь.
– Эм-м-м… что здесь… – начинает, запинаясь, одна из женщин в форме проводницы.
– Произошло? – договаривает другая.
– Легкое недопонимание, дамы, – слышу по голосу, что Котов улыбается, беззаботно пожимая плечами и разводя руками.
– Какое легкое! – с верхней полки встревает та самая бабулька. – Он этим козлам, надоевшим всему вагону, так наподдал, – трясет своим кулачком женщина, – что до самого Красноярска тише воды теперь будут. И правильно, сынок! Правильно! – заканчивает старушка, и по соседним местам проносится шепот одобрения.
А я, чувствуя, как меня изнутри колотит от нервного перенапряжения и потрясения, плохо соображая, что творю, обнимаю что есть сил котика за талию и прижимаюсь щекой к его спине, закрывая глаза и кусая губы, чтобы не всхлипнуть.
Вот засунуть бы тебе вовремя гордость и язык в одно место, Аристова. Но нет же… А если бы Котов вовремя не появился?
Стра-а-ашно.
И всхлип удержать не удается, а потом я ощущаю, как мужские теплые ладони накрывают мои, в успокаивающем жесте.
Пока проводницы проводят воспитательные беседы с буянтуями и обрабатывают полученные ими “боевые ранения”, Котов сияет в лучах славы, буквально млея от заискивающих взглядов двух спасенных им девиц.
А я? Ну что я?
Пока он с ними трещит, раздавая улыбки, капаю на ватный диск перекись и на его фразе:
– Да ладно, дамы, ничего сверхест…
От души прикладываю ватку к разбитой брови в надежде, что она у него сейчас будет адски гореть.
– Ау, Поля! – морщится Антон. – Ты не лечишь, а калечишь!
– Что такое? Мистеру супермену больно? – одариваю мужчину ехидной ухмылкой, и под его уничтожающим зырканьем в свою сторону отвожу взгляд.
После потасовки, когда мозг встал на место и я осознала весь масштаб беды, в которую могла вляпаться, Котову еще с добрый десяток минут пришлось меня успокаивать.
Правда, перемирие между нами длилось недолго.
До самого этого момента, когда он снова в своей кошачьей хитрой манере начал заигрывать со “спасенными” девушками.
Кот, он и в Африке кот.
Гад.
– Я тут ради тебя старался, а ты снова ко мне вот так, – почти что обиженно выдает Антон.
Почему “почти”? Потому что глаза его наглые смеются.
– А не пришлось бы спасать, если бы не утопал официантку “окучивать”, оставив меня одну, – шиплю сквозь зубы, с таким остервенением натирая его рану, что мужчина аж перехватывает мои запястья, останавливая.
– О чем ты, черт возьми, Аристова?
– Мы, наверное, пойдем… – слышим сказанное неуверенно тонкими голосками наших “гостей”, но напрочь игнорируем их присутствие. Причем оба.
– Уж простите, что испортила вам ваше поездовое рандеву, – продолжаю начатый разговор, поджимая губы. – Надеюсь, все успели? Удовлетворил страждущую?
– Я за кофе ходил нам вообще-то! Там была очередь, и в итоге я плюнул и вернулся! – обиженно морщится Котов да тут же хватается за бровь, которая явно доставляет его мордахе дискомфорт. – Твою ж…
– Угу, – достаю пластырь и трясущимися от злости руками снимаю бумажные полоски. – Знаем мы твой кофе! – и со всей силы приклеиваю липкую полоску на рану, еще и хорошенько растерев. – На завтрак, на обед и на ужин. А то и по нескольку раз! – рычу сквозь зубы и поднимаюсь с места. – Хорошего вечера и сладких снов, Антон Сергеевич, – бросаю зло и забираюсь на свою полку, поймав в спину только обиженное:
– Дура, Аристова!
Ну и ладно. Не дурнее некоторых, между прочим!
Ложусь, накрываясь одеялом чуть ли не с головой, и отворачиваюсь к стене, еще полночи гипнотизируя ее взглядом. Ну, или прожигая своим бурлящим внутри недовольством.
В итоге последнюю ночь я провела ужасней некуда. Практически не смогла сомкнуть глаз. Не знаю, что меня беспокоило. Может, странная мысль, что я поступаю неправильно? Но стараюсь откинуть ее туда, откуда она всплыла, и готовлюсь к окончанию поездки на поезде, мысленно выстраивая маршрут до места икс.
Глава 14. Автобус и прочие "ужасы"
На железнодорожном вокзале в Красноярске мы оказываемся утром. Поезд прибывает в девять утра, а вначале десятого мы уже топаем по привокзальной площади.
Только оказавшись на перроне, чувствую, как изнутри охватило мягкое и успокаивающее чувство ностальгии. Вот он – родной город, родной воздух, хоть и совершенно нечистый и загазованный, но родной.
Все мое детство прошло в этом городе-миллионнике, который определенно имеет свой ритм и обладает собственным неповторимым шармом. Кто-то скажет, что город плох, кто-то будет его восхвалять, но для меня уже только одно слово – Енисей – отдается гулкими ударами в сердце.
Мой город, и все тут.
Если бы не то собеседование пять лет назад и вовремя, чудом подвернувшаяся работа в “МедиаКорп”, то, скорее всего, после универа я вернулась бы на малую родину. Не могу сказать, что пожалела о своем решении работать на Котова, но… Хотя да. Котов – то еще испытание.
– Так, идем на остановку, – командую следующему за мной боссу, который удивленно крутит головой, рассматривая фонтан в центре площади и цыган, которые здесь ежедневно пасутся.
– Что они здесь делают? – кивает на одну из таких женщин Антон.
– Коней воруют, – пожимаю плечами, даже не задумавшись с ответом.
– Очень смешно, Полина.
– Облапошивают таких толстосумов, как вы, у которых на запястье Ulysse Nardin, а из заднего кармана торчит Iphone.
Котов опасливо покосился на двух женщин в пестрых платьях со скачущими рядом чумазыми детьми и полез в карман джинсов, вытаскивая оттуда мобильный и пряча в нагрудный карман куртки.
Ха. Смешной такой.
Просто не знает, что в скором времени он все равно его “потеряет”.
Доходим до автобусной остановки, которая буквально в десяти метрах от вокзала, и тут, на наше счастье, едет нужный нам двести первый автобус, который домчит прямехонько до междугороднего автовокзала.
– Почему на автобусе? Нельзя на метро хотя бы?! – выдает слишком громко мой босс, парочка стоящих рядом с нами человек оборачиваются и косятся на него, как на инопланетянина. Хотя... среди них он таким и является, по сути.
– Здесь нет метро.
– Двадцать первый век, и нет метро?
– Представьте себе, господин небожитель.
Забираюсь в автобус, затаскивая следом и свой чемодан. А уже за мной, бурча проклятья, заходит в маршрутку и Котов.
Я приваливаюсь попой к перилам, загоняя свой чемодан в угол, чтобы не мешал нашим попутчикам, которые суетливо рассредоточиваются по салону, и лезу в карман за телефоном. Он молчит, но чую, ненадолго. Как только начнется рабочий день в “МедиаКорп”, посыплются звонки.
– Надежды мало, но я все-таки спрошу. А вызвать такси? – смотрит на меня с надеждой босс, заставляя поднять взгляд от экрана. И, о боги, он даже тут смотрится чужеродно.
– Дорого на такси, – вру, но я слишком вредная, чтобы упростить ему его мытарства и доставить с комфортом до места назначения. Это просто он еще не знает, что сейчас с этого автобуса мы пересядем на междугородний, и примерно час из двух часов дороги до места мы будем трястись по проселочным дорогам.
– Для меня и дорого? Издеваешься? – выгибается мужская бровь, хозяин которой обдает меня колючим взглядом. – Я бы мог купить все таксопарки в этом городе, Аристова, тебе ли не знать!
Безразлично пожимаю плечами, кусая губу, еле сдерживая смех. О, эта восхитительная детская обида на его лице – она бесценна!
– Признайся, ты специально это устроила? Чтобы я тут со всеми, как кильки в банке, трясся?
– Может быть, – улыбаюсь и подмигиваю.
А двери автобуса тем временем со скрипом закрываются, и наш транспорт трогается с места. Ух, как знатно потряхивает то! То, что нужно для мистера “у меня куча бабок”.
– Ужас, – морщится Котов, поглядывая в окно и обреченно припадая пятой точкой рядом со мной. Складывает руки на груди и то и дело бросает на меня косые взгляды.
– Плацкарт, автобус, что дальше? Пешком пойдем?
– Хм… – тяну задумчиво. – Что-то я об этом не подумала.
– Не вздумай, Аристова! И вообще, в какие еб… дали ты меня тащишь?
– Скоро узнаете, Антон Сергеевич.
Пыхтит, дует губы, но молча, проглатывает. К нам же подходит потрепанная жизнью с потухшим взглядом и красным фартуком женщина-кондуктор.
– Проезд оплачиваем, господа, – и голос ей под стать – недовольно-скрипящий, как будто эта дама слегка за пятьдесят развалится, если вдруг случайно улыбнется.
– Сколько там сейчас стоит проезд, Поль? – с деловым видом лезет в карман за деньгами Котов.
Хотя я, конечно, приготовила мелочь, чтобы рассчитаться самой, но, с другой стороны… с чего бы это я должна свои драгоценные двадцать шесть рублей на него тратить?
– Да как всегда, – вместо меня отвечает женщина-кондуктор – Уже год как цена не менялась.
– Да? – вскидывает на нее взгляд Антон. – Тысяча? Две? Давно не ездил просто, – и улыбается своей обворожительной плутоватой улыбкой. А мою челюсть, упавшую от шока, уже можно было поднимать с пола. Собственно, как и челюсть кондуктора.
– Ладно, – отмахивается Антон, не дождавшись ответа, достает из портмоне пятитысячную купюру и протягивает женщине.
– Нам два, – сует обалдевшей от количества нулей на бумажке кондукторше. У той же дар речи пропал окончательно. Еще и глаза рисковали вот-вот выкатиться из орбит. Котов – поистине мастер сорить деньгами!
– П-п-простите… кхм… – откашливается, беря себя в руки женщина. – А помельче не будет?
– Да ладно, оставьте сдачу себе, – великодушно разрешает мой босс, а кондукторша, похоже, прямо тут и прямо сейчас в обморок хлопнется, уже схватившись за сердце.
Бегает глазами с меня на Антона, выдавливая улыбку. Мне не остается ничего, кроме как кивнуть и улыбнуться в ответ. Правда, на улыбку это мало смахивало... скорее судороги носогубных мышц.
Боги... его же вообще одного дальше Москва-Сити выпускать нельзя!
Худо-бедно добравшись до автовокзала и практически вывалившись из автобуса, так сильно и плотно он был забит жаждущими уехать, идем к кассам и покупаем два билета до села Кедрушки. А через час и один совершенно отвратный перекус в местной шаурмечной садимся в междугородний автобус.