Одержимый

— Вахтенные, встретить капитана!

Два подскочивших матроса помогли мне подняться, одной рукой поднимался, во второй обувь была. Нужно быстро снять, чтобы убрать батискаф касанием, должно быть плотным. Не через подошву сапога, а через живую кожу. Подбежавший старший офицер, несколько растерянно уточнил:

— Ваше высокоблагородие, а как вы так подойти к кораблю смогли? Наблюдатели вас не видели.

— Диверсанты меня доставили, а какими бы они диверсантами были, если бы их увидели? Всё, старпом, идём бить японцев, договорились. Позови старшего офицера, отойдём, озвучу план боя.

К нам подошёл лейтенант, по взмаху руки старшего офицера, интересно, а как обоих зовут, и я сообщил:

— Со своим должником я пообщался. У него как раз четыре морских магнитных мины имеется, кому-то отомстить хотели, но не получилось. Обещал установить на кили кораблей японцев, у погребов, рванут или нет, как повезёт. С разорванным килем тоже не постреляешь. Мне даже выбрать позволили. Я выбрал, два бронепалубных «Ниитака» и «Акаси» без мин, самые мелкие. Думаю, справимся с ними. Да, на выходе ещё три миноносца, а также несколько транспортных судов с солдатами. Всё будет топить. Однако это скандал, диверсия, нашим дипломатам лишняя работа, зачем ронять авторитет России? Сверим время, — я задрал рукав кителя, показав стальной браслет часов, из прошлого мира, а на взгляды офицеров пояснил. — Кореец подарил. Так вот, время шестнадцать ноль семь. В пять часов пять минут ровно, часовые механизмы мин сработают, желательно за минуту до этого открыть максимальной плотности огонь по японцам, неважно попали или нет, взрывы спишут на них, хотя какое-то объяснение. Вряд ли поверят, но шуму меньше будет. Пока это всё. Поднять якоря, малый ход. Сигнал «Корейцу» и «Сунгари», начать движение.

Сам я обувь уже натянул, и пусть штанины форменных брюк мокрые, плеснуло водой как хлопнулось пространство где раньше был батискаф, мне это не мешало. Впрочем, пока крейсер снимался с стоянки, японцы тоже задымили гуще, видели это, я успел сходить в каюту и переодеться, мой денщик, матрос, помог, сам достал из рундука что нужно и переодел. Вот так на мостик я прошёл в запасной повседневной форме. Парадную надевать не стал. А пока крейсер медленно двигался, набирая ход, я погладил бородку, потом заметную лысину, волосы по бокам как у Ленина, и сказал:

— Вырвемся из этой западни в открытое море, обреюсь. Вот ей богу обреюсь, и бороду и голову обрею. И до конца войны так буду брить.

На мостике находились старший офицер был, ещё один мичман и трое нижних чинов, те это слышали, и явно запомнили. А я бороды не любил, не выносил, и усы тоже, так что тут двойной смысл. Есть ещё хотелось, но ужин после боя будет, если выживем, и у меня все надежды на это были. Сам же подготовился. Управление боевым кораблём, да ещё на паровом ходу, не быстрое дело, путь в готовности, под парами, но пока выбирали якорь, пока давали малый ход, я приказал «Корейцу» отстать, в бой вступит заметно позже. Ну и пароход КВЖД тоже заметно отстал, медленно полз за нами. За двадцать минут до часа икс, когда мы вышли к проливам у острова Пхальмидо, я отметил, что где-то семь часов назад тут Руднев подарил мне своё тело. Я кстати не ощущал его присутствия и как с Андреем не общался, а потому не выкидывал из тела после короткой борьбы. На «Варяге» уже отбили боевую тревогу и подняли боевой флаг. Посмотрев на часы, я отдал приказ:

— Начинайте пристрелку. Вести ленивый, не плотный огонь, задействовав не все орудия.

— Есть, — козырнул старший офицер, и стал разведывать команды.

До противника было примерно девять километров, после нашего открытия огня, там тоже стали пристреливаться. Вообще тут сложная навигация с мелями, сильным течением и японцы не могли задействовать сразу все свои корабли, те постоянно маневрировали, на что я смотрел спокойно, поток воды не смоет мины, там мощные магниты. Вот так мы активно маневрировали, сбивая прицел, всего два прямых попадания, и то в борта, в основном по нам мазали, пусть множество осколков и давали большой разлёт, раненых было немало, да и пожар на корме тушили две команды.

— Время, — известил я.

Тут же мощно заговорили все орудия правого борта по японцам, наши канониры развили бешенную стрельбу. Японцы привыкли к ленивой перестрелке, а тут шквальный огнь, пусть всё и мимо, выучка у наводчиков была откровенно отвратительной, но даже они умудрились на «Акаси» сбить вторую дымовую трубу.

— … три, две, одна… — отсчитывал я до взрыва.

Причём, считали все на мостики, кто сквозь зубы тихо, вроде старшего офицера, кто как и я громко. У меня на сгибе локтя лежал кожаный планшет, что скрывал уже электронный планшет управления коптером, на него я и вывел коды подрыва мин, и активировал. Взрывы на трёх крейсерах, коптер ясно показал, три взорвались с детонацией погребов, к сожалению, четвёртому повезло, это был «Такачихо», хотя мина сработала штатно, тот подскочил, фонтаны воды у бортов взметнулись, но подрывов погребов не было.

— Ура-а-а! — орали все на борту, на мостике громче всех старший офицер, мне кажется он один в это не верил.

— Курс на корабли противника. Максимальная скорость, приготовить минные аппараты, атака! — заорал я, после чего добавил. — Сигнал «Корейцу», подойти и добить подранков.

Пока японцы не пришли в себя. Нужно действовать. Сблизились мы быстро, «Варяг» развил двадцать один узел, оказалось это его предел, хотя по паспорту двадцать три узла должно быть. Все врут. Японцы были серьёзно ошеломлены, «Агаки» чуть на борт не лёг, когда рядом, они вблизи были в этот момент, взорвался «Асама». Разрушенные надстройки, поверженный корабль, вести бой и сбежать тот не смог, да и мы, подскочив, пустили самоходную мину, расстреливая крейсер почти в упор, триста метров, это и есть вплотную. Вторая мина ушла «Такочихо», закончив с ним. После взрыва, а его канониры продолжали стрелять, окончательно разрушая корпус, сломанный хребет — это серьёзно, быстро ушёл на дно, разломившись. А вот «Ниитака» сбежал, активно дымя трубами. Отдав флажковый приказ Беляеву следовать к выходу, добивать тут некого, я на «Варяге» погнался за убегающим японским крейсером, ведя по нему огонь, не плотный, артиллеристы мои по сути учлись стрелять. Да, команда вышколена, всё делается быстро, но вот канониры опыта стрельбы совсем не имеют, и судя по угрюмому молчанию старшего офицера, тут целиком вина Руднева. Видать учебные стрельбы не приводил, только обычные тренировки. Ясно.

По бокам от «Ниитаки» вставали водяные столбы, но попаданий всё не было и не было, что явно бесило старшего артиллериста «Варяга», хотя мы со старшим офицером наблюдали за этим спокойно. Я поглядывал иногда назад, «Кореец» и «Сунгари» шли за нами, а из порта выходило множество лодок и катеров к месту гибели группы адмирала Уриу. Тот похоже тоже погиб. Время покажет. Да и вода холодная, не каждый долго в ней продержится. А так японцы на оставшемся крейсере отчаянно отстрелились, и выучка у них явно получше, чем у моим артиллеристов, уже два попадания, один в нос, хорошо выше ватерлинии.

— Через минуту из-за того острова появятся японские миноносцы, вон дымят, готовятся к атаке. Приготовиться к отражению, — приказал я старшему офицеру, а тот уже главному артиллеристу.

Атака японцев не была стремительной, сейчас не ночь, до заката час остался, дым хорошо видно, так что как их низкие силуэты показались на высокой скорости из-за острова, по ним сразу заработало семь стволов, от ста пятидесяти миллиметров, до семидесяти пяти, мощный огонь, вынудил тех отвернуть, всего два пустили мины, мы даже не отвернули, мимо пройдут, а один миноносец, после прямого попадания, разломился и затонул. А вот два других, активно маневрируя, всё же ушли обратно за остров. Их попытка не увенчалась успехом, мы не бросили погоню за «Ниитакой», тем более наша скорость на три узла выше чем у японского крейсера, и нагоняли, так что попадания начали следовать один за другим. Впрочем, и японцы и нам запулили, один так в мостик. Хорошо в основание, смотровые щели широки, могло быть множество жертв, итак двое получили осколочные ранения, рулевой и штурман, их увели на перевязку, сменив. Я сам встал за штурвал, пока меня не сменил запасной рулевой. Избиваемый крейсер пошёл в циркуляцию, похоже было потеряно управление, тот горел от носа до кормы, заваливаясь на левый борт, но и мы были хорошо побиты, два пожара от шимозы, как жидкий огонь та. Однако разница в весе бортового залпа сказалась, завалили мы шестой крейсер Уриу, тот перевернулся. Да уж, дорого нам это встало, а ведь мы в два с половиной раза больше по водоизмещению по сравнению с этим небольшим крейсером. Ничего, починимся, главное чисто отработали, вся группировка адмирал Уриу уничтожена, два миноносца я не считаю, они теперь носа не покажут. Если и рискнут, то ночью.

— Потушить пожары, доложить о повреждениях, и начать немедленный ремонт. На входе на рейд семь японских грузовых судов. Двигаемся к ним. Приказываю с солдатами уничтожить, остальные досмотреть и взять призами. Выполнять.

— Есть, — козырнул старший офицер, и побежал выполнять приказы. Это его работа, я же двинул в каюту, писать рапорт о бое.

Мне ещё деньги из корабельной кассы списать как-то надо, тут про диверсантов молчок. Думаю, написать, что оплатил информацию по эскадре адмирала Уриу, что и позволило нам его победить. Транспортники никуда не денутся, мы же, развернувшись, встали у места гибели «Ниитаки», спустив единственную уцелевшую шлюпку и стали поднимать выживших. Там где-то около сотни было. Когда закончили как раз и «Кореец» с «Сунгари» подошли, вдвоём с канлодкой и начали гонять транспорты, а те разбегались, один с солдатами на берег выбросился. Пожары уже потушены были, но крейсер перестал выглядеть молодцом, видно, что после боя. Три орудия потеряли, прямые попадания, двадцать семь матросов убитыми, около пятидесяти ранеными. Два офицера погибло и четверо ранено. Вырвались, и стали гонять транспорты, в упор расстреливая те, что с солдатами, последние прыгали за борт с тонущих судов. А взяли три призом, один с артиллерией, пятнадцать полевых орудий на палубе, в трюме снаряды. Команда сразу сдалась, видя, как с другими судами мы поступаем, а у них такой груз, всё испепелит. Да, артиллеристы тоже были на борту, команда уговорила их не сопротивляться. Всех японцев на «Сунгари» отправили, там казаки из охраны консула, он тоже на судне, пусть охраняют. Два других, один с боеприпасами, патроны и снаряды, другой с припасами и инженерным имуществом, он на палубе, припасы в трюме. Перегонные команды выделил, большая часть с «Сунгари», но и своих матросов временно выдал.

Закончили мы собирать призы, ни один из семи не ушёл, уже час как стемнело. Я на палубе находился, иногда на мостик заходил, следил за работой команды, боевую тревогу ещё никто не отменял, я такой приказ не отдавал, главное я поглядывал на планшет, куда стекалась информация с коптера и понял, японцы на миноносцах всё же рискнут атаковать, причём целью выбрали именно «Варяг». Первым делом я приказал стершему механику на борту, заняться ремонтом прожекторов, два из трёх уже восстановили, поэтому, когда убедился, что японцы идут к нам, сообщил главному артиллеристу:

— Два миноносца идут прямо на левую скулу. Развернуть туда все орудия, зарядить, я подсвечу прожектором, открывать огонь без команды. Готовьтесь, у вас две минуты.

— Есть, — тот козырнул и убежал.

Вообще команда на подъёме была, яркая победа, уничтожить шесть вымпелов, и вырваться из западни, это дорогого стоит, и это все понимали, поэтому мои приказы и исполнялись мигом. Я сам встал к прожектору, и свистнув, сигнал включить рубильник, навёл прожектор на миноносцы. Заработал и второй, осветив напарника атакующего миноносца. Ударили орудия, с «Корейца» тоже заработал прожектор, нашарив противника, и там забили орудия. Причём накрыли, прямое попадание, явно с «Корейца», крупный калибр, корабль разломился, а второй, так и не выйдя на дистанцию пуска мин, стал разворачиваться, вокруг него вставали пенные столбы воды, но тот ушёл. Зло сплюнув, за борт, я сообщил старшему офицеру.

— Курс на юг. Уходим подальше от торговых маршрутов. Отбой боевой тревоги, команде почистить орудия, и отдыхать, днём продолжим ремонт. Я на ночной вахте. Измените расписание вахт.

— Ваше высокоблагородие, может?.. — начал было старший офицер.

— Вы будете днём командовать, а я ночью подежурю. И да, пришлите мне брадобрея. Слово нужно держать.

Вот так призы мы уводили вглубь Жёлтого моря, под охраной «Варяга» и «Корейца», а меня в каюте брили налысо, усы и бородку тоже. Ну и поглядывал через оптику коптера, что вокруг происходит. Оп-па, а не так и далеко от нас, в ста милях, броненосная группа адмирала Того от Артура шла. Мы её обошли, да и пропустили, она наш маршрут перерезала, там похоже о гибели эскадры адмирала Уриу ещё не знали. Это хорошо, далеко уйдём. Была мысль сбегать к Шанхаю и забрать «Манчжура», даже не ради самой канлодки, систем-шипа «Корейца», а ради команды, перегонная нужна, и действительно поначалу отказался от этой иди, но быстро передумал. Помниться капитан Кроун до последнего не давал интернировать корабль, пока не пришёл прямой приказ из столицы. Успеваю. Его даже вроде пока никто и не блокирует в порту, почему сам не ушёл? Кроун вполне справный моряк, мог уйти. Поэтому отбежав от Чемульпо, я подошёл к «Корейцу», Беляева уже вызвали, тот спал, и в рупор сообщил что оставляю его за старшего, передал координаты куда идти, там стоять весь день, стараясь уходить в сторону от дымов на горизонте, несколько суток ожидать нашего возвращения. Координаты передал пакетом, на канлодку перебросили выброску, и по ней на канате передали пакет, в корзине, тот подтвердил приказ, и «Варяг», ускорившись до девятнадцати узлов, на пределе идти не было нужды, двинул в сторону Шанхая. Уже подсчитал, следующей ночью как раз будем на месте. Часа в два, может три ночи, если погода планы не нарушит.

Приказ отдан, ночью идём по прямой, днём от всех домов шарахаться будем, это на старшем офицере, сейчас хоть узнал кто это. Капитан второго ранга Степанов, Вениамин Васильевич. Список команды тот передал, так что изучил. А так всю ночь двигались в сторону Шанхая, я видел заманчивые цели, но решил не рисковать и не брать призы, пароходов под японским флагом, три шли в сторону Японии и один от неё. О нас тут пока не должны знать, пусть приход в Шанхай станет полной неожиданностью. На мостик я редко выходил, в каюте пребывал, корабли вели вахтенные офицеры, двое сменились за ночь. Я с помощью коптера поглядывал что вокруг происходит, как-то на горизонте пробежали два японских лёгких бронепалубника, шли от корейского пролива в сторону Артура, но они давно остались за кормой. Под утро погода посвежела, ветер сильный, волны высокие, но «Варяг» дальний разведчик, строили для этого, борта высокие и тот легко справлялся с небольшим ненастьем. Даже особо и не качало, дым стелился за корму, корабль легко держал эти узлы, не снижая. Утром, после завтрака, я передел командование Степанову и отправился спать. На самом деле очень сильно хотелось, засыпал на ходу. Я ведь как очнулся в этом теле и глаза не сомкнул, столько дел, но пока справлялся, можно и отдохнуть.

Проснулся я под самый вечер, крейсер активно восстанавливался, шёл ремонт, а это шумно, но мне это не мешало, и вот поспал, настроение отличное, физическое состояние тоже не подводило, как опцию лечения запущу, полечу и начну потихоньку омолаживать. Сев на кровати, провёл по лысой голове ладонью, потом по щекам, хорошо побрили, мне привыкать не нужно, тело ещё осваиваю, так что нормально, но команда на завтраке, глазела не без любопытства, капитан сказал — капитан сделал. Пока я умывался, вызванный вестовой, я его привык денщиком по пехотному называть, помог собраться. Завтрак мне сюда принесут, это утром для всех завтрак, а для меня ужин был, вот сейчас и позавтракаю. Как раз сидел за столом с аппетитом завтракал яичницей с тостами, горячие, кок только что сделал по запросу моего вестового, когда постучавшись, зашёл корабельный батюшка, отчего я досадливо скривился. Руднев был до фанатичности верующим, и по сути батюшка если не управлял им, тонкие манипуляции, то близко, власть над ним тот имел. А я закоренелый атеист, мне это всё не нужно и притворяться старым Рудневым я не собирался изначально. Тот же батюшка на раз поймёт, что Руднев до боя, и Руднев после боя, это два разных человека. И байка с потерей памяти тут не пройдёт. Я и захват итальянцев планировал чтобы от «Варяга» избавиться, пусть им Степанов дальше командует, себе новую наберу, где старые привычки никто знать не будет. А этот всё ходит, дважды уже сказал, что мне некогда, не до его проповедей, настырный какой, отпел погибших и молодец, иди в свою… где он там обычно сидит? Часовенка? Надо будет узнать.

Батюшку я спровадил вскоре, прямо сказал, что начал терять веру, бывает такое, трезвым взглядом осмотрелся и начал становиться атеистом, иди с богом. Да какое там, тот посчитал что это его дело вернуть меня на путь истинный. Этот поп считал себя вторым после капитана, но я твёрдым голосом спровадил его наконец. Если ещё придёт, выкину за борт, достал. Как можно за несколько минут разговора конкретно так выбесить человека? Талант, по-другому и не скажешь. Хм, может в Шанхае его высадить, пусть в консульстве мозги поласкает, он это умеет. А хорошая идея, надо будет подумать. Пока же проверив форму, накинул шинель, снаружи довольно холодно, тут зима вообще-то, и принял у Степанова корабль, мы прогулялись, тот показал какие ремонтные работы проведены, ну на коленке неплохо, остальное во Владивостоке восстановим, как и потерянные орудия. Да, надо будет хотя бы щиты для пушек заказать, а то открыто стоят, пока идёт ремонт корабля, сделаем. Команда отправилась отдыхать, уже темнело, вахтенные остались, корабль продолжал бежать на тех же узлах, несколько дымов за день видели, но обошли их, не показываясь, так что порядок. Что по кораблю, я в рапорте, когда составил описание боя у Чемульпо, также указал недостатки, выявленные во время боя. Отсутствие щитов там было указано, рапорт этот передам консулу в Шанхае. Так вот, я ещё подумывал отправить срочную телеграмму в столицу, чтобы не менее тысячи матросов отправили из Запасного Экипажа во Владивосток. Но прикинув, понял, что англичане, а значит и японцы, быстро узнают о содержимом телеграммы и свяжут проход итальянцев, наше местоположение и заказ стольких моряков. Мне в принципе не горит, постоят трофеи в порту Владивостока месяц-другой, пока будущая команда не прибудет. Дальше активные тренировки, освоение трофеев и потом уже вступят в строй. Думаю, «Касугу» брать себе, от «Ниссин» его отличает более крупный калибр, которого на систершипе нет, оружие в десять дюймов в носовой башне, но было. Вообще если контр-адмирала дадут, а могут дать, то я возглавлю Владивостокский отряд крейсеров, пододвинув капитана первого ранга Рейценштейна. Там уже другое дело. Получиться мощный крейсерский кулак, с которым можно много что натворить. Жаль итальянцы не скоро войдут в строй.

Вот такие мысли и были у меня, пока мы подходили к Шанхаю. Пришлось второй коптер поднимать, тут довольно активное движение, одним коптером следил за ним, всё же «Варяг» шёл без ходовых огней, вторым проводил разведку у Шанхая. Стало понятно почему «Манчжур» не выходил, на выходе в засаде два японских миноносца, ещё один в порту стоял на якоре, я отслеживал что происходит на нашей канлодке. На подходе забил колокол боевой тревоги, команда просыпалась, быстро одеваясь и занимая боевые посты. Я собрал офицеров в кают-компании, иллюминаторы закрыты, боцман снаружи с группой матросов обходил, следил чтобы ни огонька, вот и поставил боевую задачу.

— Значит так, мы подходим к Шанхаю, где японцами блокирована наша канлодка «Манчжур». Блокирована тремя миноносцами, примерно в сто пятьдесят тонн водоизмещения. Два на подходе в засаде у фарватера, в китайских территориальных водах замечу, третий на якоре в парту, следит за канлодкой. Наша задача подойти к засадной группе, под покровом ночи, и в упор расстрелять те два миноносца, после уничтожения, входим в порт, и открываем огонь по третьему миноносцу. Да, не по международным правилам такое. А японцы их соблюдают? Засада тоже в китайских водах. Японцы уже показали, что им плевать на международные правила ведения войны, нас до объявления войны блокировали, и напали на эскадру в Артуре, ночью атаковали миноносцами. Да господа, это было до объявления войны. Мы потеряли два новейших броненосца, «Цесаревич» и «Ретвизан», а также «Палладу», они выбросились на берег, получив самоходные мины. Это решение принял я и мне и нести отвесность, око за око — зуб за зуб. Поэтому топим третий миноносец, оставляем рапорты консулу в Шанхае, забираем «Манджур» и уходим. Идём во Владивосток. Не в Артур. Эту информацию я передам с рапортами. Да, в Артуре не всё так просто с нападением на нашу эскадру, как закончим в Шанхае, напомните, расскажу. Корейцы, что на меня пока работают, очень много рассказали нехорошего, мы поэтому и идём во Владивосток, а теперь по боевым постам, господа, готовимся к бою.

Мы разошлись по постам, и дальше я аккуратно подвёл крейсер к миноносцам, канониры уже у орудий, стволы повёрнуты в нужную сторону, так что как загорелись прожектора и нашарили стоявшие у мелководья на якорях японские миноносцы, сразу забили пушки корабля. Приказ, если уверен в попадании, стреляй без приказа, что матросы и выполняли. Вокруг миноносцев встал лес фонтанов, но и попадания были, сначала на одном два, отчего тот загорелся и начал тонуть, потом на втором, этот рванул, в самоходную мину попало. Ночь на миг стала днём. Нас тоже тряхнуло, многие матросы попадали. Добив ещё одним залпом, обе миноноски уже на дне, не обращая внимания на японских матросов в воде, до отмели метров сто пятьдесят, доплывут, мы же, набирая ход двинули в порт Шанхая, который точно перебудили своей стрельбой. Где стоит третий японский миноносец я знал, коптер показывал, там тревога поднялась, с якоря снимались, набирая пары. Или поняли что, или на всякий случай, а мы шаря во все стороны лучами прожекторов, заодно ослепляя свидетелей, подошли поближе, осветив миноносец сразу двумя прожекторами, и последовал залп. Ну наконец-то стрелять научились, хотя бы три попадания в залпе случилось. Никого другого не зацепили, подрывов самоходных мин тоже по счастью не случилось, японец как-то разом перевернулся и встал кормой вверх, видимо там воздушная пробка создалась, мы же, делая поворот, сбрасывая ход, подходили к нашей канлодке, где тоже боевую тревогу отбили, но к счастью нас сразу познали. Поприветствовали друг друга, Кроун, сияя радостью, укорил стрельбой в порту. Я же в рупор приказал тому готовить корабль к выходу, а сам встретил спешащую к нам небольшую джонку с представителями китайской таможенной службы.

Надо сказать, стрельбой многие недовольны были, кто рядом стояли, снимались с якорей и отходили подальше от бешенных русских, включая английский броненосный крейсер. Слушать изысканную кружеву ругани я не стал, сунул триста фунтов китайскому чиновнику, и сказал, что это мои проблемы. Да репутацию я себе подорвал раз и на всегда, но думаете мне не плевать на это? Ещё как плеваться, так что тот заткнулся, и сухо посоветовал покинуть порт как можно быстрее. С китайцами отправился мой офицер, мичман Пётр Губонин, к сожалению, имел тяжёлую рану, лишился ноги, он и передаст консулу рапорт, китаец обещал лично прямо в консульство его доставить, за что я доплатил. Китайцы вообще задницу бесплатно не почешут. На час получается мы задержались в порту, кстати, угля в ямах канлодки две трети, если на прямую до Владика, экономным ходом, может ещё и хватит, а вот вокруг Японии, как я собрался идти, точно нет. Это меня мало беспокоило, призы буду по пути брать, уверен, что и с углём будут, так что решу эту проблему. Вот так мы покинули порт, и двинули прочь. Коптер показал, что выжившие японцы засадной группы по берегу, около пятидесяти человек было, двинули в Шанхай. Да с третьего миноносца, что уже лёг на дно, спасали команду те, кто стоял в порту, особенно англичане старались. Сразу после окончания стрельбы начали подходить. Шли мы на десяти узлах, это вполне неплохая скорость для конлодки, предельная около тринадцати, но спешить нам не нужно. Мне напомнили мои офицеры об обещании рассказать, как там было при нападении на Порт-Артурскую эскадру? Обещал, сделаю, только попросил время. Мы отошли где-то на семьдесят миль от Шанхая, и легли в дрейф, на борт прибыли офицеры с канлодки.

Сначала мы приняли от них поздравления, весь мир в шоке, информация о нашем прорыве уже облетела всех, журналисты с помощью телеграфов расстарались. Вдвоём против шести, силы несоизмеримы и полная победа, всего один миноносец уцелел, да и тот повреждён, пару попаданий с мелких орудий получил всё. Вот и описали, про китайские магнитные мины тоже сказано было. Хитростью победили, но два крейсера честно наши, так что офицеры с канлодки были поражены и слушали с большим интересом, но я сообщил что никаких мин официально не было, в рапорте не указывал, победа была в артиллерийском бою. Те поняли мотивы и не возражали. Ну и вот дошло до нападения на Артур, Кроун в курсе дела, описал как в газетах писали, свежую прессу нам выдали, почитаем. Я же взял слово:

— Знаете, ситуация с нападением на эскадру в Артуре очень странная. Мне китайцы сообщили, а у них разведка хорошо работает. Да и диверсанты тоже, как мы недавно убедились. Знаете, ранее в сейфе у меня лежало десять тысяч фунтов стерлингов, я их получил от командира английского крейсера «Телбот», чтобы немного постреляв, затопить крейсер не повреждённым, и японцы его могли потом поднять…

В кают-компании повисло ошеломлённое молчание, я же продолжал:

— … мой старший офицер в курсе, что я потерял память, частично. Удар по голове во время падения сказался, никого из команды не узнавал, пришлось заново знакомиться по спискам. Поэтому сразу прошу прощения если кого не узнаю, травма виновата. Однако тот разговор с командиром «Телбота» помню отлично. Деньги я взял, а почему и нет раз дают? Тем более выполнять договорённость не собирался. И если корабельную кассу я потратил на оплату корейцам диверсий с магнитными минами, то эти десять тысяч ушли уже китайцам, за разведывательную работу, и они эти деньги ещё не отработали. Это англичане, как не смотри, оплатили всё что сейчас происходит с «Варягом». Тогда Бейли сказал странную фразу, мол, ваш командующий, взял сразу, даже не думал. А командующий у нас Старк, напомню. Теперь по нападению на Артур. В ночь нападения было несколько странностей, которые сильно не красят Старка. Первое, был ему передан приказ из столицы, увести «Варяг» в Артур, но тот его проигнорировал. Случайность? Ну может быть. Второе, в ночь нападения, «Паллада» грузилась углём, а значит была ярко освещена и противоминные сети убраны. Командир крейсера просил перенести погрузку угля на утро, но Старк запретил переносить. Совпадение? Ну может быть. Третье, все прошлые ночи, на рейд выходили сторожевые суда, вроде канлодок. В эту ночь канлодку не вывели, по решению Старка. Совпадение? Ну может быть. А вот если их совместить, как вы думаете, есть тут совпадение?

— Он предал эскадру, — пробормотал один из мичманов с «Манчжура», тот пребывал в шоке. Да все в кают-компании, даже двое вестовых, что разливали вино и подавали напитки, замерили с большими глазами, превратившись в одно большое ухо.

— Я тоже пришёл к такому мнению, поэтому и веду нашу флотскую группу во Владивосток, делать нам в Артуре, с таким командующим, просто нечего. Пока мы идём к месту встречи, «Манчжур» пойдёт один, а мы поохотимся вокруг на японские суда, потому прошу передать с канлодки трёх офицеров и пятьдесят матросов, для формирования трёх перегонных команд для призов. Обсудим подробности, и расходимся.

Пришлось дать полчаса чтобы офицеры пришли в себя, поматерились, выпили, обсудили, тоже с матом, но вроде начали успокаиваться. Дальше пошла деловая суета, хотя офицеры и пребывали в задумчивости. Шлюпками к нам на борт переправили уже сформированные перегонные команды, и мы разбежались, канлодка пошла к месту встречи, где она, штурман её знал, а мы рванули к ближайшему японскому пароходу, что шёл явно от Шанхая в Японию. Милях в пятидесяти от нас. Вышел до нашего налёта. Будем брать. На борту отбили склянки, команда спала, отдыхала, вахтенные только бдили, как догоним судно, пробьём боевую тревогу, а пока отдыхаем. Ночь, это моё время, я командовал, Степанов как всегда утром примет, а пока работаем. Нагнали за пару часов, пароход оказался ходким, на пятнадцати узлах шли. Уже отбили колокол боевой тревоги, канониры заняли свои места, и осветив пароход, подошли, дав выстрел по курсу, это приказ остановиться. Да, на «Варяге» была радиостанция, она и сейчас работает, но радист по моему приказу забивал эфир разными словами, главное заглушить японскую станцию. На пароходе она была, антенну коптер хорошо видел. Японцы геройствовать не стали, что удивляло, флаг-то военный висел, пароход считай военный транспорт. Благоразумие капитана, да и команды, выяснилось, когда наша шлюпка подошла к борту пароходу и абордажная команда поднялась наверх. Полный трюм снарядов по документам, проверили, они и есть, причём для корабельной артиллерии. Тут и для двенадцати дюймов и для десяти имелись. Самоходных мин не было. После полного досмотра и поисков, по списку команды все японцы на палубе были, я подвёл «Варяг» к борту, и мы встали к судну. Пленных на крейсер, судно принимала первая перегонная команда, а в погреба «Варяга» пошли ящики с боеприпасами. Того калибра, что мы уже потратили. Думал экономить придётся, а тут такая находка.

Часа два погрузка заняла, не удобно по мосткам, пусть и задействовали судовую кран-балку трофея. В общем, погреба наши снова полные. Степанов принял крейсер, потому как уже рассвело, завтрак был, я отправился отдыхать, приз наш в сторону места встречи двинул, а Степнову я дал полный карт-бланш на охоту в этих краях. Коптер в небе один, второй я спустил и в хранилище убрал ещё ночью, оставшийся присмотрит, кто зайдёт в десятикилометровую зону вокруг нас, тот даст сигнал. А я, помывшись в небольшом корыте, это вестовой воды нагрел на камбузе, вскоре спал сном младенца. Да, команда моя волновалась, слухи о предательстве командующего пошли, собралась группа уважаемых матросов, кондуктора тоже, подошли ко мне, мы как раз с погрузкой закончили, и прямо спросили, так это или нет? Ответил, что доказательств не имею, но всё указывает на это. А успокоил команду тем, что приказы Старка выполнять не намерен, как дискредитировавшего себя командующего. Те именно на это напирали, так что успокоились. А что со Старком решать, не нам судить, рапорт отправил в столицу из Шанхая, там это есть, пусть государь решает.

Встал я вечером, и пусть меня будили орудийные раскаты, дрожания корпуса от работы машин на полном ходу, качка, при поворотах чуть не скатился с койки, но выспался я отлично, будить себя запретил, только в крайнем случае, да и Степанов офицер опытный, сам справиться, я ему так и сказал. Во время завтрака, тот ко мне в каюту зашёл, доложился. Около десятка судов встретили, в большинстве нейтралы, но досмотрели все. Три японских судна стали нашими призами, уже двинули к месту встречи, ещё один утопили. Это снова оказался военное транспортное судно Японии, и на нём стояли орудия. Тут команда решила в героев поиграть, так на дно со своим судном и ушли. Первое судно, ещё моё, что со снарядами, тоже пару пушек имело, в семьдесят пять миллиметров, но там проявили благоразумие. Эти же нет. Японцы народ вообще воинственный и на верную смерть идёт с охоткой, но не всегда.

А так Степанов довольный, как у молодого задор, явно крейсерствовать понравилось, был мной отпущен, сейчас чаю попью и принимать корабль буду, а того отдыхать. Степанов выполнил все мои приказы, основное это громко, с проверками нейтралов, показать, что мы движемся к Цусимскому проливу, что удалось. Сдать пленных японцев на какого нейтрала, тоже выполнено, ну и взять призы. Неплохие взяли, два с продовольствием, на одном довольно дорогое, в Токио шло, для столицы, и третьей с грузом рельс, с вагонами и тремя паровозами на палубе. Тоже пригодится. Хорошие призы, и призовые выплаты должны быть. Чуть позже Степанов сдал мне командование крейсером, отправившись отдыхать, за день тот намаялся, а отдыхать тоже нужно, а я уже в сумерках повёл корабль дальше. А к Корее, нужно там пошуметь. Повезло нарваться на охраняемый конвой транспортных судов, коптер показал, я и довернул к нему, практику конвоев японцы видимо решились после того как «Варяг» вырвался из западни, а грузы доставлять надо. Отбив боевую тревогу, собрал офицеров в кают-компании, и сообщил:

— В Чемульпо идут конвой в пятнадцать судов, половина перевозит солдат, охраняться пятью боевыми единицами, это старый китайский броненосец «Чин-Иен», два авизо и два «дистроера». Миноносцы опасны, будем стеречься от них, к броненосцу подходить не будем, нужды нет, наша задача топить транспорты, особенно с солдатами. Поэтому слушайте боевой приказ, работаем как волк в овечьем стаде, не съем, так понадкусываю. К бою минные аппараты, будем проходить мимо какого японца, пустим мины, ну и снаряды, наше главное оружие. Да, среди транспортников один является вспомогательным крейсером, его тоже топить. Работаем, господа, по боевым постам.

Вот так мы на полном ходу, с затемнением, и ворвались в центр конвоя, заработали прожектора, и пушки, лупили из всего что было, даже мелкокалиберные, хотя я их и оружием не считал, дважды пускали мины. Дважды одному авизо досталось, горело, отогнали «дестроеры». Причём, один утопили, попалив нос, фугас его просто оторвал и тот на полном ходу скрылся в волнах, второй отвернул. А мы отбежали в сторону. Результаты нашего налёта таковы, утопили шесть судов, пять с солдатами и тот вспомогательный крейсер, два горело, и ещё несколько отбежали, скрывшись в темноте, выключив ходовые огни. Думали они спрячутся от меня? Ну-ну. Горело авизо, утопили большой миноносец, это пока всё. Сами мы лишь парой попаданий отделались, не попадали под огонь особо. Дальше к конвою не приближались, догнали и потопили три судна, японцы там спешно шлюпки спускали или за борт прыгали, одно набок ложилось, а мы поспешили уйти, пошли к корейским проливам. Добивать остальное я не стал, размер конвоя уменьшился и боевым кораблям стало легче охранять это стадо. Рисковать «Варягом» я так не желал. Уже неплохо постреляли, канониры чистили стволы орудий, потом отбой, снова обычная вахта на борту. Надо сказать, канониры молодцы, с каждым днём опыт рос и попаданий всё больше. В первый бой у Чемульпо там вообще одну рыбу глушили, позорища.

Так я и рыскал, перехватил ещё два парохода под японским флагом и досмотрел англичанина. Военная контрабанда, команду в шлюпки, а судно на дно. А у проливов, за час до рассвета, коптер показал наши крейсера, из Владивостока, с ними «Богатырь». Между нами как раз японский вспомогательный крейсер был, по орудиям на палубе определил, мы подошли, и залп дали, внезапно осветив того, и дальше так и работали залпами. Причём, стояли между нашими крейсерами и японцем, так что силуэт «Варяга» опознали сразу, засигналили, мы как раз добили японца, так что подняли с воды тех, кто выжил, сблизились, уже светло, и подошли. Младший флагман отряда капитан первого ранга Рейценштейн, запросил прошения подняться на борт моего корабля. Любопытно, по должности тот выше, мне приказывать должен, а тут сам запрашивает. Похоже что-то случилось, пока я не имею доступа к связи. Не уж-то орлы на погоны упали? Николай мог дать без промедлений. Да и с боя у Чемульпо пять дней уже прошло. Сейчас узнаю. Я угадал, Рейценштейн, подтвердил, Николай дал мне контр-адмирала за блестящий бой у Чемульпо, с уничтожением эскадры противника. Даже утвердили на должность командующего Порт-Артурским крейсерским отрядом. Это всё уже известно. Вчера утром крейсера покинули Владивосток, свежая информация. А вот про «Манчжур» они не знали, от меня младший флагман узнал.

Общались мы в моей каюте, с нами только Степанов был, вот так осмыслив полученную информацию, я сообщил тому.

— Вениамин Васильевич, принимайте «Варяг».

— Есть, — засветился тот.

— Ну а я принимаю пока временное командование над вашим крейсерским отрядом, Николай Карлович. Большие дела нас ждут, сам я переберусь на «Россию». Надеюсь для меня место найдётся, Николай Карлович?

— Конечно.

Пока вестовой собирал мои вещи, мы прошли в штурманскую, как раз прибыли командиры остальных крейсеров, и я показал на карте точку:

— Тут место сбора призов, там же «Кореец», да и «Манчжур» скоро должен подойти, задачу ставлю командиру «Рюрика». Дойти, взять всё это под командование, и отвести призы во Владивосток. Через Цугарский пролив, а мы тут пошумим. С вами пойдёт «Богатырь». Извините, напомните имя отчество, если мы знакомы, не могу вспомнить, потеря памяти после травмы головы в бою.

— Александр Фёдорович Стемман. Знакомы мы были.

— Хорошо, Александр Фёдорович. У вас своя задача. Передать приказы командирам «Корейца» и «Манчжура», сдать им командование своих канлодак старшим офицерам, взять с собой по тридцать матросов и кондукторов, с одним офицерам, вы их на борту «Богатыря» доставите вот по этим координатам… Дальше мы вас встретим. «Варяг», «Громобой» и «Россия» останутся со мной, повоюем тут.

Я тут же написал приказы, подписавшись как контр-адмирал, и мы стали расходится. Офицеры уже успели пообещаться со Степановым, всем было интересно послушать о бое у Чемульпо, вот и узнали правду. Насчёт мин особо и не скрывалась. Хитростью взяли, и это поняли. «Рюрик» и «Богатырь» вскоре скрылись за горизонтом, им частично обойти Японию нужно, в Тихом океане встреча с моими призами. Если «Манчжура» ещё нет, подождут. Тот примерно завтра днём должен был подойти к месту, а может и чуть позже. Мои вещи на борт «России» уже перевезли, сам я прежде чем покинуть борт «Варяга» отдав честь флагу, спросил у Степанова.

— Вениамин Васильевич, вопрос такой. Я женат?

— Жена Мария Николаевна, и трое сыновей, — кивнул тот.

— Вот чёрт. Надо будет отписаться. Значит, это их фото на столе было.

— Надо будет, — кивнул тот чуть улыбаясь, моя реакция его явно позабавила.

Что делать дальше тот знал, меня на шлюпке доставили на борт «России», и вот пока я укладывал вещи с новым вестовым в довольно неплохой каюте, чуть больше чем у меня ранее была, старый вестовой на «Варяге» остался, «Рюрик» и Богатырь» уже убежали аз горизонт. Сами мы тоже двинули вглубь Жёлтого моря, задача отстоять день. Рейценштейн особо не возражал, встать временно под моё начало, тем более я сообщил что имею важное задание и его нужно выполнить, их корабли для этого пригодятся, после этого совместно пойдём во Владивосток. На этом в принципе всё, корабли уходили на юг, «Варяг» бежал впереди, проводил разведку, а я общался с офицерами броненосного крейсера в кают-компании. Возжелали те пообщаться, что и делали. Почему я «Рюрик» отправил прочь, думаю понятно, у него максимальный ход восемнадцать узлов, у двух других крейсеров двадцать. Он как гиря на ногах. Быстроходные крейсера адмирала Камимуры в той истории, настоящей, где я родился, нагнали его и потопили, остальные два ушли, пользуясь скоростью. Пусть лучше призы охраняет. Командир «Рюрика» под общее командование и обе канлодки возьмёт. Задача привести во Владивосток, вот и пусть выполняет. Я жду ночи, это моё время. И командам обоих Владивостокских крейсеров придётся научиться воевать ночами.

Надо сказать, Рейценштейн возражал, но я надавил, взяв на себя всю ответственность не только при свидетелях, но и письменно, так что крейсера вошли в фарватер Чемульпо, мимо горевшей на отмели японской канонерки, мы у входа ещё семь транспортных судов подловили, всех утопив, а теперь нагло входили на рейд, через проливы. Против этого младший флагман и возражал, здраво опасаясь, но я провёл коптером разведку, и в курсе дел, шансы немалые как войти, так и выйти. У меня два коптера работали, по нам и рейду Чемульпо, и по морю сзади, чтобы врасплох японцы не застали. Шли в линию, «Варяг» встал замыкающим.

День мы провели, уходя от дымов, сам я спал, а как темнеть начало, пошли сюда, к Чемульпо, думаю налёт на него сильно всполошит японцев. Мне нужно пошуметь в стороне, привлекая к нему внимание, потом рывок в сторону Шанхая и перехватить обоих итальянцев, такой план. А пока мы сторожевое судно топили да транспорты, я провёл разведку, и понял, что остановить нас нечем, если мы на рейд войдём, четыре миноносца это ни о чём, вот и вошли. Шли в линию. Я командовал где цели, старший артиллерист «России» отдавал команды по наведению, я по вспышкам ориентировался и поправки вносил. Потом по этим координатам отрабатывали «Громобой» и «Варяг». Также обстреляли стоянку миноносцев, уцелевшие ушли вверх по реке, мы два потопили, а так разносили большое количество ящиков и военного снаряжения я на берегу, полыхало ярко. Честно скажу так себе стреляли, если бы случайно в кучу военного снаряжения не попали, и там пожары не начались, что подсветили груды вещей, и наводчики стали видеть куда стрелять, так бы и били куда повезёт. Потом «Варяг» отошёл и рванул к рейду, где разные суда стояли, и начал там проверять кто есть кто. Стрелял фугасами по ватерлинии, у котельного, Степанову это было строго настрого приказано. Иностранцев не трогали, пара англичан было, а под японским флагами топили. Призы не брали, нам они сейчас не нужны.

Сложно было, штурманы зашивались, навигация усложнена, но на мель никто не сел, что радовало, так что громыхнув последним залпом, мы направились к выходу. Успели уйти, до появления двух «собачек», скоростных бронепалубных крейсеров. Эти вцепились бы, отслеживали со стороны. Никакой работы бы не дали. А побежали мы к месту встречи с «Богатырём», «Варяг» снова вёл разведку впереди. Надо сказать, энтузиазм офицеров «России», да и думаю «Громобоя», зашкаливал. По их мнению, мы по-настоящему в пасть к тигру голову сунули, выбили все зубы и ушли. Так что шум разговоров не стихал. Но отбой был дан, остались вахты. Вот так до конца ночи я отдежурил, тут эту привычку оставил, и днём передал Рейценштейну. А дальше… А что дальше? Знаете, как-то рутинно всё прошло. Встретили «Богатыря», забрав обоих бывших командиров «Корейца» и «Манчжура» с их людьми на борт «России». Потом четыре дня в Жёлтом море безобразничали, и на пятый нагло, при свете дня, прошли проливы. Наши с «Рюриком» уже во Владивостоке должны были быть. Да ещё два парохода умудрились взять, их отправили своим ходом во Владивосток, его никто не охраняет, Камимура тут был у проливов, в ста километрах при дальней разведке коптером его засёк. Обошли стороной. А ночью, снова ушли в Жёлтое море, и в обход Японии. Там в одном месте встали, я собрал командиров и старших офицеров всех четырёх боевых кораблей. Кроун и Беляев итак на борту были. Вот после этого в штабном помещении флагмана отряда, и сообщил:

— Настало время той операции, к которой мы готовились уже больше десяти дней. Не все, но многие. Как вы уже все знаете, на меня работает китайская разведка. Много что даёт, среди этой информации, купленные Японией итальянские броненосные крейсера, от которых отказалось наше адмиралтейство. К слову, я изучил технические характеристики крейсеров, и теперь согласен с нашими чиновниками, бесплатно ещё бы взяли, а так это даром не нужно. А раньше ведь ругал, думал от хороших кораблей отказались. Их тайком под гражданским британским флагом перегоняют в Японию. Да, господа, топить мы их не будем, а возьмём на абордаж. Это несложно, на обоих кораблях минимальная перегнана команда, есть несколько японских офицеров, но за орудия ставить некого. Единственная опасность если повернут штурвал и наваляться, но с опытными рулевыми такое можно избежать. Взять мы их ранее не могли, это международный скандал, но не тогда, когда крейсера в японских территориальных водах, куда зашли несколько часов назад. Я этого и ждал. Эти корабли уже введены в состав японского флота под названиями «Касуга», это у него десятидюймовка, и «Ниссин». Они сейчас от нас в тридцати морских милях идут экономичным ходом в десять узлов. Старый закон в уставе нашего флота гласит, кто ступил на палубу первым, имею ввиду из офицеров, тот его капитан. Я решил отдать честь взятия этих кораблей кавторангам Кроуну и Беляеву, поэтому и были сформированы за эти дни две абордажные команды по семьдесят человек, и даже хорошо потренировались при взятии призов и досмотрах. Им и брать корабли. Высадкой займутся «Варяг» и «Богатырь». Беляев на «Богатыре» высаживается на «Ниссин», и соответственно Кроун с «Варяга» на «Касугу», она головной идёт. Хочу добавить, что перегонная команда нанята, им всё равно куда гнать, там британцы и итальянцы, пообещайте двойную плату, и они перегонят корабли в Владивосток. Только приглядывайте, мало ли что? Теперь к вам, Николай Карлович, вы как младший флагман будете принимать оба корабля, они войдут в состав вашего отряда.

— Хорошо, — кивнул Рейценштейн. — А что с кораблями не так? Мне нужно знать.

Беляев с Кроун, и остальные офицеры тоже насторожились и замолчали, прислушиваясь.

— Мне не понравилось враньё по заявленной скорости, больше восемнадцати узлов те в реальности не дают. В остальном новые корабли. Можно с «Рюриком» отдельный отряд тихоходов сформировать. «Россия» и «Громобой» для быстрых ударов, а эти на добивание. Впрочем, это не важно, корабли, когда возьмём и перегоним, в строй войдут месяца через три. Долго матросов в команды ждать, формировать и тренировать.

— Это да.

Дальше началась рабочая суета. Приказы отданы, начали выполнять. Вскоре «Варяг» и «Богатырь» ускорились, нагоняя итальянцев. Проблем действительно не было, вполне удачно прижались, и высадили абордажные партии, к изумлению перегонных команд крейсеров. Японцев высадили, с ними да, были фанатики, до стрельбы дошло, часть перестреляли, часть пленили, и вот Беляев с Кроун приняли командование над обоими итальянцами, и чуть позже не меняя маршрута, только отбежав подальше от берега, мы в шесть вымпелов, на трофеях запасные флаги с «России» и «Громобоя» подняли, двинули к проливу, где недавно прошли наши, и там к Владивостоку. Командовал Рейценштейн, но ночами уже я. Коптер хорошо помог, японцы активно рыскали, искали нас, но обошлось, даже броненосцы Того тут видел, и под утро, когда уже рассвело вышли к Владивостоку. К слову, как раз «Кореец» нёс сторожевую службу. Значит, дошли наши. Да мы как-то оторваны от связи были, не в курсе дел. Думаю, если бы этот отряд не пришёл, крейсерский отряд бы потеряли, посчитав погибшими. Хотя японцы быстро бы сообщили о победе. Вот так завели корабли и трофеи в порт, встав на рейде, ледокол поработал, тут льды, и довольно холодно, но справились. Не простое это дело заводить корабли, однако дело сделано. Японцы появились, когда мы уже в порту были, со злости с недолётом постреляли, наши стали отвечать, и отошли. Вот так и закончился мой выход, с прорывом, трофеями и призами. Что мог я из ситуации выжал, дальше уже как пойдёт.

Надо сказать, встречали очень хорошо, приветствовали только так. Слухи о двух трофейных крейсерах сразу распространились. Да и видно, открыто стояли на рейде. Командование Рейценштейну я уже передал, ещё когда к Владивостоку подходили, мол, дальше сам, тот кивнул, и вполне справился. У меня же такого опыта особо нет, я больше гражданский моряк, смотрел и учился. Дальше передача рапортов, потом доклад по телеграфу в столицу, что взял два трофея, там уже знали, ну и приказ не отменили. Я надеялся, что вот так ярко появившись во Владивостоке меня назначат командиром его крейсерского отряда, где теперь семь флагов, бронепалубные крейсера я тоже считаю, миноносцы вот нет, однако нет, приказ подтвердили. Более того, от Алексеева, что до приезда Макарова и флотом командовал, Старка отстранили, пришёл приказ. Перегнать «Варяг» в Порт-Артур, его из состава Порт-Артурского отряда никто не выводил, и не собирается. Ну значит во Владивостоке шесть вымпелов будет. Я особо не торопился, посещал званые ужины видных людей города, мне форму шили согласно чину, документы переоформлял, я теперь адмирал. В общем, шла бюрократия, принимались новые крейсера, призы уже приняты были, я интересовался, когда призовые будут выплачивать, но пока считали. Отказа не было. Пять дней я пробыл во Владивостоке, уже в новой форме, хотел на «Варяг» подняться, его готовили к выходу, угольные ямы пополнили углём, когда срочное сообщение из столицы пришло. Мне принять Владивостокский отряд, а Рейценштейну Порт-Артурский крейсерский отряд. Переиграли. Долго же они телились.

Вот так дальше началась передача дел, небольшой штаб в отряде был, теперь уже мой. Николай Карлович убыл на «Варяге» в Порт-Артур, наши крейсера там выходят, соединяться, а я стал командовать. Поторопил отправку матросов Запасного Экипажа, тут людей столько не набрать, а нужны подготовленные кадры, потом проводил совещания. В общем, возложил обязанности следить и командовать на штаб отряда, а сам только надзирал, раздавал приказы и следил за выполнением. Надо сказать, двух офицеров снял с должностей, не соответствовали им, и отправил в Порт-Артур. Пусть там другим головы морочат. Моряки к нам были отправлены, я так часто телеграфы слал, что ответили вскоре, в остальном, формовались минимальные команды на трофеях, на остальных крейсерах проходили обычные и плановые работы. Две недели мы не покидали порт, а шестого марта, Макаров уже прибыл и взялся командовать, я вывел малую корабельную группу, состоящую из «России» под моим контр-адмиральским флагом, «Громобоя», «Богатыря» и вспомогательного крейсера «Лена». Трофеи понятно брать не стал, там команда на минималках, по сто человек и три-четыре офицера, пополнение ехало с Балтики и Чёрного моря, но будет через пару недель, примерно столько же они уже в пути. «Рюрик» тихоход, брать смысла нет, я его оставил на защите порта и подходов к Владивостоку. Командир крейсера капитан первого ранга Трусов, принял общее командование на базе, пока меня нет. А увёл вовремя, как раз наместник Алексеев прибывал поездом во Владик. Хабаровск уже проехал, общаться с ним не желал, тот тяжёлый человек, с Макаровым не ужился, уехал, и сюда. Руднев его знал, служили на одних кораблях, а я нет.

Вышли ночью, пройдя блокадные силы японцев незаметно, и дальше ускорившись, вскоре ушли к Цугарскому проливу, я там обнаружил шесть миноносцев, похоже знали, что мы тут шастаем, вот и перекрыли серьёзным отрядом миноносцев. Я скрываться не стал, светили прожекторами, те нас засекли, выходили в атаку, искры из труб наших кораблей выдали, а прожектора помогли их уничтожить. Артиллеристы уже у орудий были, четыре корабля быстро пустили на дно три миноносца, ещё один парил, потеряв ход, а два рванули к берегу, ушли в скалы. А мы, добив подранка, вышли в Северный Тихий океан. В Цугарском проливе командиры кораблей выполняли спланированный мной шумный прорыв. Только они знали суть этого выхода, и держали его в тайне. Дело в том, что каждый из кораблей буксировал миноносец, четыре единицы. Я собирался ночью выманить броненосцы Того своими крейсерами и подставить их под удар этих миноносцев, чего японцы точно не будут ждать. А чтобы это и стало внезапностью, их отцепили с буксира, и те тихо прошли стороной пока мы били японцев, а те при вспышках выстрелов должны были видеть, что мы одни, без миноносцев. Агентура во Владивостоке у них есть, я уже сформировал отдел контрразведки, двух жандармов туда соблазнил с переводом, на службу, и те работали. Я подкидывал что успел с помощью коптера собрать по японцам. Почистили, но не до конца, вот и приходилось на такие уловки идти.

После этого подальше от берегов, двое суток отстаивались в ста милях от Сасебо, я одним из коптеров отслеживал что там происходит. К слову, дальность у этих разведчиков сто пятьдесят километров, но нужен второй для усиления сигнала. Вот два и работало. Один над нашей группой, заодно весь горизонт вижу, врасплох не застать, а второй над Сасебо. Пусто, броненосцев там не было. Командиры кораблей занимали матросов разными делами, и шло тяжёлое ожидание, все уже знали, что мы в засаде на японские броненосцы. Вот кто язык не держит? Узнаю, вырву. В общем на пятый день появилась заманчивая цель, а ночами мы ближе к Сасебо подходили, на горизонте маячили, а под утро уходили, и коптер засёк два броненосных крейсера, один буксировал второй, явно потерявший ход. Повреждённый был «Токива», а буксировал «Ивате». Что интересно, оба крейсера из второй эскадры Камимуры. На вид «Токива» в бою не была, значит повреждения подводные. Или самоходная мина, или обычная якорная мина. Вот так поглядев в разные стороны сверху, я решил, что добра от добра не ищут, и отдал приказ на сближение. Хоть этих утопим. А для броненосцев я ещё что придумаю. Первыми атакуют миноносцы, а мы добьём то, что останется. К слову, у японцев тоже два миноносцы было, скорее для разведки и сопровождения. Они на нас. Пользуясь тесной ночью и отсутствием ходовых огней на наших кораблях, сблизились и ударили. Тяжёлые корабли моей группы заметно отстали и могли только наблюдать что будет дальше. «Токива» взорвалась, мина попала в погреб, ярко полыхнула. Рванувший вперёд «Богатырь» осыпал снарядами уже японские миноносцы, наши стали ему помогать. «Ивате» садился на нос, именно туда попала одна из мин, другие или мимо прошли, или не сработали, хотя вроде проверяли их. Вот его два моих крейсера и активно добивали, хотя тот начал активно отвечать, и даже попадал. Наши миноносцы прыснули в стороны, когда начались разборки больших дядь.

Впрочем, «Ивате» недолго продержался, и нахватавшись снарядов лёг на бок и перевернулся, а мы уходили, снова взяв миноносцы на буксир и к Корейским проливам, там призы поищем. Только на носу «Громобоя» горел пожар, погасить не могли. «Ивате» хорошо огрызнулся. А команды праздновали победу. Японцы уже шесть броненосных крейсеров потеряли, а это немало. Закончилось всё неплохо, вернулись во Владивосток без проблем с тремя призами. Больше не было. В проливах нам бронепалубный крейсер «Иосино» попался, спешил от Кореи, мы его постарались в клещи взять, ночь-то ещё не закончилась, а когда тот нас обнаружил, задавить огнём. Удрал, к сожалению, два пожара на нём, но ход не потерял, на двадцати трёх узлах и ушёл, имея немало повреждений. Попадали мы по нему, и немало, но не хватило. Потом рассвело, «Богатырь» побегал, я координаты давал и взял два приза, третий мы совместно встретили, потому как опустели эти воды. Поэтому двинули к Владивостоку, людям нужен отдых, механизмы кораблей привести в порядок. В бою дважды бывали, нужно. Ещё хочу рассказать о сделанной гадости. Мы же сразу от Сасебо не ушли, подошли, прогнав сторожевое судно, то ушло по фарватеру, вот так в темноте два наших миноносца установили восемнадцать якорных мин, у них были системы сброса, и мы ушли. Глубина на броненосцы или тяжелогружённые большей океанские суда. Кому повезёт. А на базе снова полился дождь наград. Меня ещё за первые приключения немало наградили, помимо чина получил золотое оружие с надписью «За храбрость». Орден Святого Георгия четвертой степени за бой у Чемульпо. Святого Станислав третьего с мечами за призы и освобождение «Менчжура», и Святого Владимира третьей степени с мечами за взятие двух броненосных крейсеров. Очень прилично. Я заказал их у ювелира, и как изготовили, носил. А за этот выход получил орден Святого Станислава второй степени с мечами за уничтожение двух броненосных крейсеров, и орден Святой Анны третьей степени за установку мин, там подорвался большой океанский рефрижератор из США с замороженными говяжьими тушами. Также он за повреждения бронепалубного крейсера противника и призы. По совокупности там. Другие офицеры тоже получили. Кстати, все назначения утвердили, те же Кроун, Беляев и Степанов стали капитанами первого ранга, наградами их тоже побаловали. Так за дело же.

В общем воюем, пару недель отдохнём, на охоту скатаюсь, и новый выход. Там как раз моряки для трофеев прибудут, встретим и распределим. Планов много.

***

Козырнув в последний раз флагу, прежде чем покинуть борт «России», я не оборачиваясь спустился по сходням в паровой катер, тут все мои вещи складированы, и тот пыхтя машиной, направился в сторону берега, где виднелись жилые здания Владивостока. Команды моих кораблей столпились у бортов, угрюмо провожая меня взглядами. Вот уж кто разменом был недоволен.

Ну вот и всё, меня сняли с командования эскадрой, приказ из столицы. Вывели пока в резерв, без назначения. Моей судьбой будут заниматься. Вон, Старка лишили всех чинов, наград, и на каторгу. Не доехал, скончался от удара. Это официально, а там поди знай, что его прибило. Я не в курсе. В общем я сейчас, если так взглянуть, в положении Старка. Уже готовы были сорваться обвинения. Объяснить ситуацию? Это офицеры и матросы моей теперь уже бывшей эскадры готовы были за меня молится, обожали меня. Без шуток. Но интриги и страсти в верхах творят чудеса, стоило один раз оступится, и раз, приказ, освободить должность, а на это место не менее шести желающих, единственная эскадра что реально воюет, кто-то же откажется порулить прославленным подразделением, и наград нахватать? Хотя я передал эскадру, по приказу штаба Тихоокеанского флота, контр-адмиралу Иессену, ничего вроде, лучший из худших. Сейчас второе августа тысяча девятьсот четвёртого года. Я уже шесть месяцев как командир Владивостокского отряда крейсеров, пока не сняли. Почему? Ну работал я с огоньком, у меня на счету два потопленных японских броненосца. «Ясима» и «Фудзи», два бронепалубных крейсера, но главное больше сорока уничтоженных транспортов. Призов я особо не брал. А призовые мизер, я как получил первые, плюнул и решил, что больше брать не стоит, как не настаивали интенданты и тыловые службы флота. Впрочем, проведённая по моей просьбе проверка показала, что нас надурили с выплатами, вернули потом что недодали, кто-то там под суд попал, но решения я не изменил, никаких призов, кормить ещё тыловиков. Последний рейд, за который многие на меня ополчились, это они поддерживают общественное мнение, мой громкий рейд с прорывом в Токийский залив в ночь на двадцать пятое июля, и обстрел разных городов, включая Токио. Там был случайный разрыв среди живых домов, а мы стреляли по промышленным кварталам, а дома же лёгкие, горят хорошо, да ветер сильный. В общем, Токио сгорело, со многими жителями, и не смотря на наше возвращение с победой, хорошо заявили о себе, громко, ополчилась на меня столица конкретно.

Там англичане выли, варвар, убийца гражданских. Не в первый раз те шум поднимали, но тут и наши царедворцы стали поддерживать, вот и не выдержал Николай. Вон, даже сняли с командования, о чём мне сообщили сразу. А как приказ пришёл, с новым командующим, так и сдал эскадру. На меня вообще копилась такая злоба среди адмиралов, и морского министерства, ну не положено сейчас бить адмиралов, особенно ногами. А я двух отметелил хорошо так. Греве, которого Макаров прогнал из Порт-Артура за полную непригодность к службе, да он всё заваливает, а ко мне во Владивосток его назначали начальником порта и ремонтных мастерских. Тот за неделю всю работу развалил. Я его отправил прочь, посадив в вагон всего избитого, со сломанным носом, с сообщением в морское министерство, что ни на что не годный адмирал мне не нужен. Сами с ним мучайтесь. Тот в Хабаровске сошёл, ехать в столицу не желал, знал, что там никому не нужен, при наместнике пристроился, лечился. Потом другому досталось, тоже ещё тот тип. Тот сам виноват, орать на меня с ходу не стоило. Да, он вице-адмирал, а я контр, но это ничего не меняет, меня лишние орлы на погонах не остановят. Сразу в челюсть зарядил, потом ногами, пока его свита не оттащила. Скрыдлов это был. Я его ещё с прошлой жизни не выносил. Как такое стерпели не знаю, хотя он и Греве жаловались куда могли, особенно Алексееву. Тот их поддерживал, у меня с ним вооружённый нейтралитет, понял, что на меня где сядешь, там и слезешь. Ждали, когда я оступлюсь чтобы ударить, и вот, дождались. Вроде и причина мелкая, ну сгорел город в столице противника, да он часто горит, но раздули историю до небес, воспользовались ситуацией. Да пофиг мне.

Ладно, катер пыхтит, дымя, к пирсам я не пошёл, хотя там вроде ждали, велел доставить к частным причалам. И вот пока мы качаясь по крупной зыби шли к мосткам, я и анализировал всё. В принципе, всё идёт как и в истории того мира где я родился. Я эту историю называю — канон. Макаров погиб на «Петропавловске», там погреба от мины рванули, мало кто выжил. А ведь за три дня отправил срочную телеграмму в штаб флота на имя Макарова, сообщив, что штурман с его флагмана подкуплен и при выходе поведёт на мины, рассчитав так маршрут. Подтвердили получение, и всё равно превзошло то, что произошло. А так как сообщение отправлялось официально через штаб моей эскадры, многие офицеры о чём там знали, то последствия вызвали недоумение и ярость. То, что это предательство уже не слухами ходило, ясно говорили. Алексеев там начал командовать, и надо сказать не очень хорошо. Так себе. Довёл до того, что эскадру в Артуре блокировали, завалил в фарватер затопленными пароходами. Отлично приведённая японцами боевая операция при полном попустительстве наших моряков, только береговые батареи вели огонь. А как затопили, стали без опаски меня гонять по морям. Я тогда два броненосца и подловил. Плюс два ранее подорвались на наших минах у Артура, два броненосца осталось у японцев. Слабенький флот, а ведь готовилась эскадра Рожественского с Балтики. Удивительно, но подготовку прекратили, у японцев так мало линейных сил осталось, что решили мы своими силами справимся. Идиоты, англичане придумают как тех усилить.

А так японцы высадили свои войска, Куропаткин согласно своему «гениальному» плану отступает, не давая им боя, я конечно по морским перевозкам серьёзно ударил, но те нагнали больше судов, даже рыболовные шхуны, и выправили ситуацию. Теперь это проблема Иессена. Как он работать будет не знаю, снаружи все силы японского флота его ждут. Так что пока особо ничего и не изменилось. На связи с супругой Руднева, сам я планировал после войны развестись, дав щедрые откупные, а там и до Первой Мировой дожить, поучаствовать. Сейчас даже и не знаю, имитирую гибель Руднева, и с новым лицом и более молодой где устроюсь. Увидим, пока загадывать не хочу. Да, из новостей, три месяца как уже работает опция лечения, активно омолаживаю организм, убирая все старые травмы и болезни, дело движется, думаю за год закончу. Уже посещаю местный салон, к дамочкам хожу, ранее в силу возраста девушки не сильно меня интересовали, а сейчас интерес всё больше и больше. Говорю же омолаживаюсь. Медленно, но делаю. А вчера опцию Взора активировал, на борту своего флагмана, вот уже пользуюсь, раскачиваю. Много что произошло, основное описал. Пока в резерве, и не понятно, что это значит. Я могу покидать Владик или нет? Впрочем, похоже скоро узнаю. Те ожидающие на берегу, видя куда мы курс держим, успели переехать к нужным мосткам, где и причалил катер.

Две пролётки, три офицера с сопровождением. Причём сопровождение знакомое, видел уже их, люди наместника Алексеева. Тот кстати тут, три дня как приехал во Владивосток. Честно говоря, поразили меня снятием, я настроился и войну закончить на этой должности, может даже орлы вице-адмирала получить, все намёки на них имелись, в столице мной были довольны, а тут такое. Ну да, партия моих врагов сработала неплохо. То, что саботажники и предатели вокруг я итак знал, у себя давил потихоньку, а что в Артуре творится, мне дела нет, там не я начальник.

— Ваше превосходительство, — обратился ко мне один из офицеров, капитан второго ранга. — Вам нужно проехать с нами.

Вроде и морской офицер, в форме и с кортиком, но на кораблях его не встретишь. Лощёный лизоблюд, таких придворными называют, обычно в свите на подхвате. При адмиралах принеси-подай, так в чинах растут. Это человек Скрыдлова, который на данный момент, к слову, командует Тихоокеанским флотом и находится в Артуре. Бить своего командующего это для кармы не хорошо, но тогда он ещё им не был, хотя Макаров уже погиб.

— Это не мне, это вам нужно чтобы я с вами проехал. А мне этого не нужно, поэтому кругом, и прочь отсюда, — сообщил я, наблюдая как два матроса с катера мои вещи переносят в наёмную пролётку, что я заранее заказал, и та меня ожидала у этих мостков.

— Это приказ наместника.

— Да? Я в резерве, пока приказ не получу, и как раз меня пригласили на охоту, с ночёвкой. На неделю, на росомаху, потом оленя будем брать. Давно хотел. Так вот, на выбор, охота или поездка к наместнику? — я поднял руки ладонями вверх и покачал как весы, и одна ладонь рухнула вниз. — Как видишь, охота. А наместники твой, мне никто, даже то что он носит адмиральский мундир. Он гражданское лицо. Так что кругом, и пшёл вон. В третий раз повторять не буду.