Сага о Северных островах

— Скажи своим сесть за весла. Плывем прямо в бухту. Ульверы, возьмите щиты и прикройте их. Энок, покажи, как ты умеешь стрелять, только не убей никого.

Мы сделали всё, как сказал Альрик. Энок умудрился вогнать стрелу в один из бортовых щитов того корабля. Моя стрела бы тоже долетела, я всё же хускарл, а не шваль подзаборная, но скорее всего попала в парус. Или в море.

Альрик правил «Соколом» так, чтобы мы прошли не борт о борт с тем кораблем, а хотя бы на расстоянии в сотню шагов. Не стоит им видеть длину рубах у некоторых грозно выглядящих воинов или разглядеть свернувшихся клубочком детей. А так, со стороны мы выглядели, наверное, грозно. Корабль в три десятка весел, а воинов на нем в два раза больше, целое войско. У ярла Сигарра примерно такая рать и была со всеми нанятыми хирдами.

— Да кто ж это такие? — донес ветер чужие голоса. — Может, всё же того?

— Я тебе дам того. Велено же было пугать, а не нападать. А если напали, так точно потопить. А эти сами кого хошь потопят. Иноземцы какие-то.

— А корабль-то наш, нордский. Да и щиты наши.

Полузубый снова пожелал им всяческих приятностей на бриттском языке, снял шлем, показывая изувеченное лицо, и помахал мечом.

После этого мы беспрепятственно вошли в бухту.

Я опасался увидеть сожженную пристань и дома, но издали Сторбаш выглядел невредимым, в точности, как я его помнил. Разве что после огромного расползшегося по берегу Ум Сторборга мой родной город напоминал крупную деревню. Домов не так много, и те, что есть, не впечатляют размерами. Самый большой — тингхус, в котором никто не жил.

А так… знакомые исхоженные вдоль и поперек горы, на той, что слева, живет жрец Эмануэль, и его жилище не каждый отыщет. А в том леске у нас с Дагом был построен шалаш, который я спалил, чтобы привлечь близнецов и прирезать их. А за Сторбашем еле виднеется гора, возле которой я увидел след огненного червя.

— Женщины могут снять железо. Остальные ждут в полном облачении, — сказал Альрик. — Кай, сними шлем и помаши им. Рукой помаши, не топором. Пусть тебя увидят.

На пристани нас уже ждали. Там, видимо, собрались все мужчины Сторбаша с оружием в руках.

Я снял шлем, засунул топорик за пояс, вскочил на борт, держась за голову сокола, помахал.

— Отец! Это я, Кай! — крикнул я во весь голос.

С берега до меня донеслись радостные возгласы.

— Кай! Это Кай! Эрлинг! Твой сын?

Так что с «Сокола» я шагнул прямо в крепкие объятия отца.

Глава 2

В объятиях отца я вновь ощутил себя безрунным мальчишкой.

Отец смотрел на меня с гордостью, крепко сжимая за плечи.

— Кай! Уже хускарл! Седьмая руна, надо же! Кнут! Глянь! Сын догнал отца.

— А если глянуть на прожитые зимы, так и обогнал, — пробурчал верный заплечный. — Ты пусти сына-то. Дай другим с корабля сойти.

С неохотой отец отпустил меня, обнял Альрика и с удовольствием смотрел, как ульверы один за другим сходят на пирс. Все хускарлы в блестящих доспехах с хорошим оружием. Я и сам не мог нарадоваться нашим успехам.

Зато когда пошли бритты, особенно женщины и дети, отец поменялся в лице.

— Это тоже хирдманы? На вырост берете, что ли? — попытался он пошутить.

— Нет, это…

— Потом расскажешь. Даг!

Из сторбашевских воинов вышел мой старый приятель, некогда закадычный друг, почти ставший заплечным. Он стал еще выше, сильнее раздался в плечах, его щеки и подбородок покрыла густая щетина, а вот в рунах изменений не было, так и остался на второй.

— Даг, беги к Дагней, скажи, Кай вернулся с хирдом, пусть начнет готовить пир на сотню человек. И про баню не забудь.

— Хорошо, — кивнул Даг и побежал в город.

— Помогает мне, — отец посмотрел ему вслед. — Мы-то с Кнутом тяжеловаты стали на подъем, так что Даг вот…

И верно. Отец немного раздобрел и постарел. Хотя до старости еще десяток-другой зим, его волосы подернулись сединой, под глазами набрякли мешки, и кустистые брови поредели. А еще я заметил, что мы почти сравнялись ростом.

— Эрлинг, — вмешался хёвдинг, — а что это за корабль нас встретил перед входом в бухту?

— Это… О делах еще успеем поговорить. Сегодня никаких тяжких дум! Сегодня у нас праздник!

И мы, и бритты, и сторбашевские воины толпой пошли в город, и к нам присоединялись новые люди, выходили из домов, чтобы посмотреть на сына Эрлинга и на его хирд. Я вспомнил про подарки, дернулся было вернуться на «Сокол», но Альрик удержал меня.

— Потом принесем твои трофеи, еще успеется, — шепнул он.

Тогда я выбросил лишние мысли из головы и просто радовался возвращению. Нас встречали как героев.

— Это который же наш Кай? — доносились из толпы шепотки.

— Так вон тот, черненький! Не узнаешь, что ли?

— Наш вроде пониже был.

— А это что же, бабы тоже в хирдманы подались? Да еще и с дитями?

— Чудные у них наряды, не нашенские.

— А блестят-то как! А блестят!

Бритты явно не ожидали такого приема. Полузубый хоть понимал, о чем говорят, а остальные озирались по сторонам, ожидая подвоха. Мужчины не убирали рук с оружия, женщины испуганно прижимали к себе детей.

— Ка-а-а-ай! КайКайКайКайКай!

И в меня с размаху врезалась маленькая светлоголовая девчонка, подпрыгнула и повисла на шее.

— Ингрид, слезь уже, — попытался я отодрать ее ручонки.

Но она крепко вцепилась в меня, а делать ей больно я не хотел.

Ульверы и так давились от смеха, а после появления Ингрид заржали надо мной во весь голос.

Вот как так? Вроде только что был одним из сильнейших хирдманов и вмиг превратился в безусого пацана.

— Ингрид, пусти, — шипел я сквозь зубы. — А то я рассержусь.

— И сердись, — ответила она. — Всё равно не пущу. Ты давно не приезжал!

— Всего год только.

— И ничего не год. Два! Это мы в столице год назад виделись.

А сама ноги поджала и висит, как колбаса на просушке. Так мы и дошли до моего дома. Мама уже стояла на пороге и держала на руках темноволосого ребенка, который изо всех сил тянулся к драконьей морде возле двери. Только тогда Ингрид разжала руки, спрыгнула наземь, поправила платье и сказала матери:

— Вот, пришел наконец.

Да еще таким взрослым голосом, будто загулявший муж с пира воротился, а не брат-хирдман.

Мама едва не расплакалась, но совладала с собой, почти не дрогнувшим голосом сказала:

— Знакомься. Это твой брат Фольмунд.

Я протянул руку и осторожно потрогал его за маленькие пальчики. А он сразу же схватил меня за палец, дернул и потащил к себе в рот. Фу-у!

— Скоро истопится баня, а пока отведайте нашего угощения. Пир будет вечером, но голодать мы вас не оставим. Проходите в тингхус, там места всем хватит.

Полузубый наклонился к Альрику и что-то негромко сказал.

Хёвдинг обратился к моей маме:

— Мы с радостью примем угощение. Вот только среди нас не одни лишь хирдманы, есть и женщины, и дети, которые к тому же не говорят на нашем языке. Их бы в отдельный дом поселить, не в тингхус.

— Конечно.

Мама привычно передала Фольмунда Ингрид и сама повела гостей к нужному дому.

Альрик сказал:

— Ну, свидимся на пиру. Отдыхай, побудь с семьей. Только о делах и впрямь лучше не говорить. Завтра всё вместе обсудим.

Я кивнул, и ульверы ушли к тингхусу. Только Аднтрудюр остался со мной. Это в хирде он один из братьев, а тут он родня, и неправильно отправлять его жить в чужой дом. Ингрид подозрительно посмотрела на шурина.

— Я тебя не помню. Почему ты не ушел?

— Много вопросов задаешь, — отрезал я и вошел в дом.

Вскоре вернулась мама, забрала Фольмунда, пустила его побегать, а сама захлопотала за столом, больше для виду, ведь всю работу делали рабыни. В отличие от безмозглой девчонки Дагней с вопросами не торопилась, с любопытством поглядывала на молчаливого Аднтрудюра.

— Ну, рассказывай, где побывали, что повидали, — сказала мама. — Только битвы оставь до отца.

— После Хандельсби мы сходили на Туманный остров, мало кто о нем слышал. Это чудное место. Из-под земли там бьет горячая вода, притом не все время, а будто внизу кто-то дышит. Сначала ничего, просто дыра, а потом ка-а-ак пыхнет, ка-а-ак плюнет! А в другом месте из-под земли выходит огонь, такой текучий, как медуза или тесто. А потом мы пошли в Бриттланд.

— Бриттланд? Это ж далеко! И как там?

— Там сыро. Зимой снега почти нет, зато всё время идут дожди. Они идут и зимой, и весной, и летом… Вообще всегда. А еще они хитрую штуку придумали, рунный дом называется…

— А девушка тебе там никакая не приглянулась? — перебила меня мама. — Ты уже хускарл. Молод, конечно, но уже можно начать присматриваться.

— К чему присматриваться?

Я отложил серебряную ложку в сторону и посмотрел Дагней в глаза. Аднтрудюр еле слышно похрюкивал над своей миской.

— Ну как же… К девушкам. С женитьбой торопиться не стоит, а вот обручиться можно и сейчас. Лучше выбрать кого-то поближе. Если за женой дадут в приданое землю, удобнее, чтобы туда можно было за день-два доплыть, а не как в Бриттланд. Ты теперь жених богатый и серебром, и рунами, так что…

— Погоди, мама, погоди!

— А что? Я не так что-то говорю?

— Всё так. Ты всё верно говоришь, вот только у меня уже есть жена.

— Что? Как? — в один голос воскликнули мама и Ингрид.

Сестренка так резко вскочила, что едва не опрокинула лавку, на которой сидел и я. Чудом успел схватиться за стол и выровняться.

— Да. Я женат на Аднфридюр с Туманного острова, а это ее брат Аднтрудюр. И я позвал его в наш дом как родственника.

Шурин, багровый от сдерживаемого хохота, кивнул. Ингрид швырнула в меня миску и выбежала из дому. Блюдо-то я перехватил, а вот девчонку не успел.

— Как же это, Кай? А отец знает? А где же она? Неужто среди тех женщин, что вы привезли с собой? Она не понимает нашу речь?

Не в силах прервать мамины вопросы, я хлопнул ладонями по столу.

— Стой! Остановись. Так получилось, что мне надо было на ней жениться. Она говорит так же, как и мы, всё понимает. С собой я ее не привез, оставил у отца на Туманном острове.

— Не по-людски это. Жить в отцовском доме после женитьбы? Словно вдова или безмужняя жена. Ты должен привезти ее! Эрлинг, ты слышал? — вскричала она при виде отца. — Кай-то женился уже.

— А, вот чего Ингрид сопли по лицу размазывает.

Они терзали меня до тех пор, пока рабыня не сказала, что баня натопилась. Расспрашивали, какая она. А что я мог сказать? Я и знал ее едва-едва. Сказал, что она хорошо готовит и выбрала свадебным даром обычный железный нож. Мать переполошилась, что ее невестку тянет к Фомриру, а не Орсе, и Аднтрудюру пришлось пояснять, что на их острове железо — главная ценность. Выговаривали за то, что бросил.

А куда ее было везти? Своего дома у меня нет, своих земель тоже. Не на корабль же ее тащить? Тогда отец вступил в разговор, сказал, мол, тогда невестка должна жить с родителями мужа. И раз уж мы вернулись на Северные острова, так хорошо бы и жену привезти.

— Ну, я сам поговорю с Альриком, — нанес последний удар отец. — Он малость сообразительнее будет, поймет, что к чему.

Так что в баню я не ушел, а сбежал. Истекая потом в раскаленном воздухе, я предложил Аднтрудюру не возвращаться в дом моих родителей, а потихоньку проскользнуть и укрыться в тингхусе, вместе с остальными ульверами.

— Э нет, терпи, — посмеялся шурин. — Меня дома то же самое ждет, только иначе. Отец выбранит за то, что не нашел жены, братья обсмеют, скажут, какой же я урод, раз ни одна из сотен женщин не согласилась пойти за меня.

— А ведь и правда! Чего ты сам-то не женишься?

— Куда ее потом везти? На остров? Да и зачем, если женщины согласны ложиться под одно одеяло без женитьбы? Еще успею.

С каким наслаждением я смывал с себя грязь! Соскреб пепел Туманного острова, туманы и болота Бриттланда, кровь драугров… Жаль, только работу Живодера не соскоблить, но я попытался. Вычесал из волос грязь и вшей, подхваченных от бриттов, вспомнил наш подзабытый обычай и намазал пару прядей известью.