- Дрель.

- А если он дрель не переносит, если у него на дрель аллергия? Чем ты его тогда лечить будешь? - укоризненно сказал бородач. - Ты ему, кстати, пульс-то отпусти маленько, а то, глядишь, до процедур и не дотянет.

Обмякший уже было Олег воспрянул к жизни и увидел новый персонаж, появившийся на ринге. Персонаж подошел и наклонился к Олегу. Князь хотел отскочить, но тот быстро схватил его за руку и энергично потряс ее.

- Корреспондент "Изуверского обозрения". Изуверская общественность с волнением следит за вашей судьбой. Разрешите взять у вас интервью.

- Отойди от пациента, больной на диете, - сурово сказал один из фельдшеров.

- Мне можно, я журналист.

- Сегодня ты журналист, а завтра пациент! - ухмыльнулся фельдшер.

Журналист задумался. Потом посмотрел на часы, что-то посчитал на пальцах и уже уверенно изрек:

- Не то время.

- Это у вас, у пациентов, не то. А у нас время одно - режимное.

- А шо мы с ним разговариваем ваще?! - вклинился в разговор более молодой фельдшер. - У нас вызов был, а фамилии не было.

- Вы меня, ребята, не троньте. За мной общественность!

Журналист широким жестом показал на трибуны. Трибуны быстро начали пустеть.

- Это которая общественность? - презрительно переспросил бородач. Сегодня она общественность, а завтра она тоже сплошь пациент. Так что ты давай не выпендривайся, а ложись рядом с этим гавриком, так как дрель у нас одна, а вас теперь двое.

Поняв, что спасения ждать неоткуда, и воспользовавшись перебранкой фельдшеров с журналистом, Олег тем временем медленно подползал к своему мечу. Добравшись до него, он крепко сжал рукоять, встал на ноги и со спины тихонько пощекотал кончиком меча старшего фельдшера между ягодиц. Фельдшер, боявшийся щекотки, всхохотнул, но, обернувшись, осекся и быстро заговорил:

- Смотри, Федя, пока мы тут профилактику готовили, один уже выздоровел. Дай тебе бог здоровья, сынок. Ой, а нам по вызовам пора, заболтались мы с вами. Не болейте, мужики, бывайте здоровы.

И с этими словами фельдшера отправились "по вызовам". На краю ринга молодой фельдшер обернулся, игриво погрозил пальчиком и проговорил:

- А Минздрав предупреждает: не только курение опасно для вашего здоровья!

Проводив фельдшеров долгим, тяжелым взглядом, Олег повернулся к Спартаку.

- Ну что?! - сурово, но справедливо спросил Олег.

- Вот-вот, и я то-то же говорю! - подхватил журналист. - Этот Спартак, я за ним давно наблюдаю! Опутал сетями договорных поединков. Десятый сезон на жульничестве выезжает. Противно смотреть, что он из благородного зрелища делает! Как новичка увидит - к нему; вотрется в доверие, замутит неоперившийся ум, уговорит черт знает на что - и вот он опять победитель. Жулик! Да нет, это даже не жульничество, - здесь целая мафия! Пять публикаций подготовил - ни одну не пропустили! Мол, нельзя порочить Спартака, честного спортсмена, вся жизнь в спорте.

Журналист говорил, обращаясь к трибунам. Они уже вновь заполнялись, и теперь сквозь общий шум то там, то здесь слышалось:

- Долой фельдшеров! Свободу князю!

Появился плакат: "Из грязи в князи!"

- Это целая мафия! - продолжал орать журналист. - Это настоящий заговор! Если бы здесь был жуликом один Спартак! А каким образом он заранее узнал результат жеребьевки?! А судейская коллегия?! А этот шантажист, наконец, который неизвестно куда погонит нас в следующую минуту?!

- Долой коротышку!!! - уже во весь голос гудели изуверы, размахивая национальными флагами. Олега как-то сразу забыли. - Долой!!! Не хотим больше в Турцию! Хотим мороженого!

- И пива жигулевского по праздникам! - встрепенулся журналист.

На волне народного возмущения появился белый конь. На коне сидел лысый. Вдвоем с конем они подъехали к рингу.

- А ну-ка, что тут у вас вкусненького? - сказал лысый и сделал революцию.

"Конец! - осознал Олег. - Конь-то - вот он."

Но конь не обратил никакого внимания на Олега, и читателю придется потерпеть еще страниц несколько. Если, конечно, все пойдет хорошо.

Революция смела князя со страниц незатейливой истории.

Очнулся он в кремле. Киевский кремль надежно защищал от всех обидчиков и, самое главное, от авторов.

Ольга встретила мужа радостной улыбкой и показала сына. Сыну исполнилось всего две недели, и он был еще совсем лысым.

Любимый конь терся о ноги Олега и ласково мурлыкал.

"Надо его в какой-то человеческий цвет покрасить, - подумал Олег. У всех кони как кони, а у меня какой-то банан усатый."

- Перекрасить, - на ходу бросил Олег.

- Во что?

- В человеческий цвет.

Так Олег вернулся к повседневным княжеским делам.

- Слышь, муж, там за печкой опять хазары развелись, - жужжала над ухом жена, - а я боюсь... Подмел бы, а?

- Подметем, - согласился князь, отгоняя жену мухобойкой. - Собирай дружину. Только за печкой - это печенеги. Хазары - те побольше и позубастей.

Печка была за пределами кремля. Поэтому князь с дружиной не поехал, чтобы не попадать под авторский произвол, который голодный рыскал на подступах к Киеву. Дружина матерно выругалась и поскакала подметать.

"А сразу за печкой Собачья мокрязь", - сказал один автор другому.

"Ничего подобного, Собачья мокрязь в другую сторону, - ответил второй автор. - Знать надо!"

"Всегда у меня с географией трудности", - сказал первый.

И дружина поскакала дальше.

Князь подозвал жену.

- Хазар давно не видела?

- Как конь истоптал, так и не видела.

- А ты им хлебца подсыпь, они и набегут.

- Ну да, ежели хлебца подсыпать, так и холопы набегут.

Внесли коня. Его уже покрасили в человеческий голубой цвет, но местами краска пооблупливалась, и конь получился желто-голубой в полосочку. Коня рвало ацетоном, на него было больно смотреть.

Волна сострадания поднялась в душе Олега и тут молнией сверкнуло в его голове мучительное прозрение:

- Это не конь!

Пробуждение сознания после долгой спячки было медленным и тяжелым. Возвращение к исторической реальности оказалось крайне болезненным, но необходимым.

- Надо посмотреть правде в глаза! - во весь голос сказал князь.

Рядом в предсмертных конвульсиях билось желто-голубое тельце. Это отвлекало и не давало сосредоточиться на исторической реальности.

А реальность была не из лучших.

Глазам князя предстал мир, полный скорби и страдания. Вдруг оказалось, что и печенеги не живут за печкой, а огромными некормленными стадами бродят по Руси; и хазар так просто не потопчешь, ибо их почти не осталось - всех давным-давно потоптали; и кролики поели посевы; и суслики с мышами и бобрами в голодную зиму подгрызли деревянные стены кремля, и он вот-вот может рухнуть. Единственное, что было хорошего, так это то, что в исторической реальности Ольга оказалась не женой, а невесткой. Но жена все равно где-то была, поэтому радоваться было рано.

Пока князь предавался тяжелым думам, желто-голубое существо оклемалось, отползло и в углу хлебало из княжеской миски.

- Как же оно называется-то? - вслух проговорил Олег, но решил в одиночку не выяснять, а подождать дружину.

- Оци я тоби зараз нагадаю! - прорычал бывший конь, который с отъездом дружины все больше становился похожим на барса. - Ридну мову забув, княжино?!

Краска с коня продолжала слазить, и на животе проступала фосфоресцирующая татуировка: "Пора подумать о смерти!"

- Экий изувер! - с сожалением пробормотал Олег. - И не испытывает никаких нравственных мучений!

Тем временем на животе зверя одна за другой менялись надписи: "Олега - вон из кремля!", "Чобиток - лапоть будущего!", "Чому мени, боже, ты крыла не дав?!"

- Так, ладно! А хазар мы ловить будем или нет? - громко и деловито спросил наконец-то Олег. - А нечисть из лесов выгонять? А счастливый день принятия христианства на Руси приближать?

Конь потух. Олег понял, что политическую дискуссию выиграл. А в это время вернулась дружина и ему совсем полегчало.

Тогда где-то там, за стенами раздался зловещий, пронизывающий душу и леденящий кровь свист. Олег вздрогнул. В великой тревоге поднялся он на стену и посмотрел вниз. Там стоял страшный Соловей-разбойник, который (князь не верил своим глазам) пришел сдаваться.

- Накрылась оппозиция! - с удовольствием проговорил князь. Лепота-а!..

- Лепота-то она лепота, - неожиданно сказала оказавшаяся за спиной Ольга, - а чем кормить свистуна будешь?

- А чем он там в лесу питался? - спросил князь, оборачиваясь к Ольге и к вернувшейся дружине.

- Русичами. Заплутавшими путниками, - ответил самый старший дружинник.

- Так что ж, у нас на Руси русичи перевелись? Или заплутавшие путники?

Князь грозно засверкал очами. Потом обратился к дружине:

- Как там за печкой-то? Печенегов подмели?

- Печенегов нонче с другой стороны подметают, - ответил дружинник.

- Кто такие?

- Какие-то низенькие, страшные, глаза узкие, все поют: "Наш смелый хан вперед летит, в Рязани остановка". Чисто метут.

- Ага! - князь поднял указательный палец вверх. - В гости, значит, собрались, надоело, значит, хазарам на головы поплевывать. Скажи, как мыслишь, - Олег по-отечески потрепал дружинника по плечу, - до нас скоро доберутся?

- Мыслю, лет через триста.

- Значит есть еще время нам подумать о смерти, - философски промолвил Олег.

- А жить-то как? - грустно спросила Ольга.

- Куда стремиться? - подхватил желто-голубой не то конь, не то барс.

- И главное, что же нам теперь делать? - подвел итог старший дружинник.

Олег обвел всех долгим задумчивым взглядом.

- Други мои! - сказал он. - Мои приключения подвели меня к одной важной мысли: я понял, что прежде всего мы должны решить, можем ли мы считать наших авторов психически нормальными? Мир, в котором мы вынуждены существовать, и происходящие с нами события позволяют усомниться в их интеллектуальной полноценности. А посему...

Олег не договорил. "А про волхва-то они и забыли!" - со злорадством подумал он об авторах.

"Что-то он не о том думает, - подумал волхв и погладил сияющую на солнце лысину. - Пора бы ему подумать о..."

И вот тут-то после тяжелой продолжительной болезни наша история подошла к концу.

Ага, а вот и он - КОНЕЦ!