План путешествия
Куда ни взгляну эта соломинкаи она уплывает прочьвезде твои краски, больна камнях и хрупкой водеКуда ни пойду вспоминаю тебя нет сил:где были мы в прошлом году?неужели лицо твоё там где ночь?ты утонул… и опять это: ну-касъездим отдохнём мой другобсудим подробно куда и когдаесть спать смотреть… и может быть даещё и в Европу! старую добрую!карту возьми! и опять эта ночь:где были мы прошлым летом?тонкая соломинка уплывает прочьПреходящесть
Камни испаряются на берегу.Море погибает под солнцем.Скелеты животныхскрыты в этом вечном песке.Вещи странствуют,умирают друг в друге,плавают как мысли вдуше пространства.Караваны живого песка.Я в опасности?Где моё сердце?Укрыто в камне.Сокрыто в море.Стучит глубоков горбатом верблюдеон лежит и стонетв песке и умирает.Ванная
Мои глаза скользятвопрошающепо наготеЗеркало стекаеткак дождьс моих ногвнизв ржавую решёткуОтец – сын
Я силюсь вспомнитьне сделал ли я что-то нето письмо которое ты получилбыло сомнительным и всё жегорящий кустменя не опалил асегодня утром я так поздно всталЯ выводил слова рукой ноне послал письмокак бы лежал в огнено не сгорела ты на стуле сидишь спокойнокак бы во снея силюсь вспомнитьне сделал ли я что-то не…Печаль
Найди сжатуюформулу печали:лесная улитка со слизьюи рефлекторным механизмомв бессмысленном режимето выпуститрожки товтянет их обратно,а внутри телаон работает точь-в-точькак беременная сиреначей нисходящий голосгаснет и затухаетпроходя через весьорганизм.О кожа!мой самый наружныйрадарный экранТорпедой
Торпедойвылетает рыбаи бросает в-барабан-собравшееся телов высоту – лечуощущая добычу в своём ртусосу кровь червявыплёвывая ещё больше кровисобственной самой себядобычи на все времена!Мания
Нет ничегони царства снани царства печалиИдти и идтивдоль решёткибалкона в пространствебез дома и без садаПересчитать толькокрасные прутьясосчитать до последнегоТам царство смертиМне всегда думалось
Мне всегда думалось что действительностьэто то чем становишьсякогда вырастешьНа площади стоит Фата-Морганас усталым выражением лица и кричит:утренние газеты! утренние газеты!Душевный лепет
Душевный лепетползёт на брюхеколодцы тонутдома блуждаютлеса расползаютсяпо землеЯ не хочу лепетатья не хочу ползатьна брюхе.Я не хочу говоритьо томчто гибнет.Душевный лепетползёт на брюхечерез нас всех.Люди и животныеуносятся отсюдаводоворотом.Что еслиты забылто словоперед которымсноварасступятся водыЭто очень странно
Это очень странноВсюду лежат птичьи яйцаНаверное это какая-то ошибкаони лежат слишком плотно друг к другуМы не можем пройтиСдвинь их ещё плотнееЭто невозможно допуститьНам нужно сдвинуться ещё плотнее друг к другуно любимый что же будет с нимисо всеми этими яйцами лежащими повсюдучто же будет повсюдус намиНаверное это какая-то ошибкаКак шиферно-серое море
Как шиферно-серое море витаетмой по-зимнему сплющенный мозгв пространствеубегающий маяк вращаетмои ухнувшие внизглазато что мы называли сушейэто ближайшие звёздыУвядший побег
Увядший побегвпивается в мою зимне —окоченевшую ладоньнесёт меня легкона своём шипеоранжевой кровиставит мой шраммою кромешную ночьпод сомнениераспускает неувядающийсемиугольный листв моей душеМоя в судороге рука
Моя в судороге рукамоя отвагамоя маленькая окоченевшаяконтинентальным побережьеммонологичная как ракетатвёрже всёв ужасея не двинусь с местаприлети синяя птицане бойся я тебя не тронуприложи своё глухое ухок моему тупому пульсуничего плохогоя тебе уже не сделаюВрастопырку
врастопырку враскоряку траченаяно ещё не полностью утраченнаясерыми электродами будущеготуго натянутая на пяльцы памятина её побелевшиекончики пальцев я стою и бормочу чтоя хочу быть добройВ животрепещущей точке рожденья
Прилив наважденье нож точка схожденьяв животрепещущей точке рожденьяв перспективе будущегоя твоя угодница вижу приход твойжду крайнюю крайностькогда ты обрушишьсяна невинный береггде живут единоверцыПриди маловерие которое веритчто всё предсказуемотвоя всезнающая статистика несчастийв общем и целом вычислила…невычислимоеи по большому счёту что случилосьто и должно было случиться а то чего мы добилисьтого и должны были в конце концов добитьсяведь раньше или позжевсё равно всё сойдётсяа берег даже не брезжитЯ веду себя спокойно на берегуподжидаю то что ты называешь судьбойваляюсь как старый раскрошившийся каменьчто до сих пор улыбается волнамО это набожное маловерие что веритбудто я не скорчу рожуПод моей кожей ты уже потоки коварная ловушка ночьюненависть к моему собственному будущемуи желание самой стать ножомЯ замерзаюЯ замерзаю на берегу Я другаяЯ несу камень Ну-ка добудь из него водуно кто может околдовать себякто может перепрыгнутькто может швырнуть ножтак что он просвистит мимои волна больше не обрушитсяЯ замерзаюТак оставь же пустые разговорысложи слова вместео невысказываемомкак мне холодно и страшнои всё же я одариваю тебялестью и ушами и глазамичтобы смотреть с непогрешимостьюТак из всех берегов мы выберем тот что поближеискренне-фальшивую подделкукак когда вскипает печальи выбрасывает на берег обломки на что-то ещё годныеи утопленники открывают свою жизнь:я эта животрепещущая точка рожденьяСижу на ветке своего рассудка
Сижу на ветке своего рассудкапилю пилю ржавой грубой пилойоставшиеся с детства игрушкипилю пилю приходит зимаспешите спешите усердные рукибросить меня бросить меня к себе самойЯ
А man and a woman Are one,A man and a woman and a blackbird Are one[5].Закутанная в перья слиянностьТы и крыло чёрного дроздаПоющее украшение вечернего дереваПрибежище мужчины в птицеЯсновидение птицы в нёмБегство в природу О-сознаниеЯЭто тот кто наблюдаетСумерки блаженстваМужчина и чёрный дрозд побежденыИнстинкт бездействует в обоихПьют одним сердцемПоют одним клювомРедуты – крупным планомЯЭто тот кто находится внеНенастоящая больИгра чёрного дрозда и твой голосЭхо взаимоотношений и вечерСлушаю флейту мужчинывоспринимаю язык птицыЗовущий Женщина ли я?ЯЭто тот кто открытМужские голоса
Мужские голоса в темноте– когда-то в храме —мужские голоса на солнце– я была тогда Кариатиданомер девять —мужские голоса в парке– я была статуяобнажённая неприкосновеннаяи без иного зеркаланежели пальчики воздухапередавалась от мысли к мыслилегко и приятно и без иной грустинежели шелест листьев —мужские голоса в парке:зачем они разбудили меня?Заговор
Бухта до боли синяя.Победа нам обеспечена.Каменные камни.Тебя тут нет.Есть в слове «одна» привкус «почему»
Есть в слове «одна» привкус «почему»выцветшей в сердце стены почемудороги в сердце которой ты ехалночи что лежала я у Леты в забытьиunder the volcano[6] с содранной кожеюплачу плюю на тебя издеваюсьи ненавижу тебя для чегопеть дорогой мой пой для чегопламя глотать и думать есличёрные чернила в Лету текутгаснет огонь гаснет огоньНаклон в мозгу
Наклон в мозгухватаюсь за потолокв пустых домахЭто изношенное до серости деревопринимает теловысасывает кровьЖди меня вечером язнаю что мы недотянемся до. Приду.Зрачок в который засасывает тебя
Зрачок в который засасывает тебяэти водовороты вызванныенеровностями морского днавыпуклостями полуобнажённой девушкиПросто зайди дальшев её мыслиубери свой пистолетеё тело это оружиеТо что вы направляете против себявы направили в мореа море-то видит видитРасправив крылья над войной
Расправив крылья над войнойкогда растёт отчуждениегорящие голуби вдалекеосвещают твою кожуКрасивая чистая жизнь: здесьпеском и железомспрессованная надеждавпромельк бомба каплейты кожа голубьМедузы
Печаль облаков. А свет уже совсем зимний.И солнцами лета – выброшены на берег —голубоватые медузы на пляже.Я беру их, слизистых холодных, в руки,стою с увядающим под небом солнцем —и между застывших пальцев стекает сперма.Рассматриваю неразличаемо различноетаинственное единство глаза и гениталийи слуха, что вслушивается в иные солнечные системы.Ты снова плачешь. Так мы не похожи и далеки.Тоскую о том, чтобы мы вновь стали одно,летели по небу, пылающие галактики и гениталии,прежде чем всё погрузится во мрак.Но дрейф облаков уже прекращается.Медузы, маленькие, замёрзшие, синеют.Полёт лета заперт в них.Я стою с вялым солнцем под небом:молю о сохранении его благодатного тепла на ещё одну зиму.Внутри
Мрак с бульканьем идёт сквозь лёгкие и по землеветер колошматит знакомые местабьёт место то во рту где крики встали в очередьи то где не уходит надежда в крик пустойтравит нас апатией губит немотойв мире где всё полнится значением и смысломон слово нам одно лишь вкладывает в усталюди всё пустое всё пустотаМрак входит через голову и выходитнебытие наружу и внутрь небытиедеревья каждой веточкой проводят кровьволненье ночью ветром насыщая дляночью и ветром небытияЛучше б я призналась внутри не оплошалатам где ты наверно скрылся под сетчаткойдумая мы виделись… солнце… что ж мешалоЛучше б я призналась в этом сейчасчто мрак… и силы зла… и что ночь… и что ячто мы… и что я…я спрашиваю яМрак собирается в самой верхней рубкевзломана дверь в каюту мозгаи что-то есть, но что? чего нам не хватает?и что есть место то, где мы сейчас? что́ видим?так страхом полн маяк так страхом полн маякно что мы есть, во что вцепились крепко такДва сердца с сигнальными огнями на бортуСиние шесты (№ 11, 1952)[7]
Вечером – в путь, и уходит в далидаже дальше далей идет сновиденьечто о сновиденье ведаем мы?взрыв металлический Джексон Поллоксеребро текучее Джексон Поллокя смотрю на море в далёкой далия смотрю отсюда на твой переходчерез синий Тихий вместилище водфаллос и Молох торопят мой взглядвперёд в неизвестностьвперёд в неизвестность? это вопрос ли?мы в этом мире хоть до, хоть послесилы магнитные есть ли, их нет ли,ты смысл мне дал и силы:Генезис гендер женщина и сон пустился в путьсновиденье в путь сквозь далёкий туманк нам приближаясь нет не обманвзрыв металлический Джексон Поллоксеребро текучее Джексон Поллокпересекая синий океанРассвет
День взъерошенный ветромоднажды утромоперенье совыно более светлым манеромрассудок куда-то смещаетсяуменьшаетсячто-то уже исчезлоЧеловек-город
Когда мы проникаем под кожукогда мы проникаем под кожу земликогда пустоты не хватает и жар очищает Ничто, и миг, и слёзы и смелость, и дождь сменяется дождёмкогда мы, незавершённые…Когда нелепость хороша до нелепостии лодка сточной ямы пускается в плаванье растоптана сдуруКогда плоть всё глубже.Глубже плоть и рана, и город поглощён землёй и не знает отдыхавсё глубже болезнь поднимается во всех клоаках с жижей по пояс, по грудь уже, на уровне простреленных глазницВсё глубже обморок расстояния, почти на перекрёстке улиц, любимый.Город, где булькает водопроводная станция под вечер, гоня по трубам упорство, что мы льём и льём мимоГород, где у дома священника сад вздыхает о верных тополям листьях роняя их лист за листом на улице, что льётся и льётся мимоГород, что несёт нас всё ближе друг к другу отдыха не знаяЭто город поёт в нашем сердце когда мы проникаем в негоЭто человек-город, он живёт под кожей, когда проиграно сраженьеЭто город с приглушённой верой и дождём приглушённым глубоко под плотьюУмоляю тебя, умоляю, лишённая на — дежды на справедливость, Земля одного мгновения,Умоляю и всех тех, кто спит среди нас, сменяя одну смерть другою смертьюВот что это – город-любовьКрасным вдруг пятном
Красным вдруг пятном на летней рукедетства ангел терпеливый – кончиков пальцев —ко Господу летел он о завтрашнем моляИ ясная погода вдруг наступилаи я несу марию с младенцем в горстибожью коровку с которой ты летели завтра наступилоИ если я смогу тебя до дома донестикрасной красной станет моя любовьТы проходишь мимо меня
Ты проходишь мимо меняв то время как мы сидим неподвижноЯ говорю мимо себяв то время как ты не слышишьМы ничего не делаеми ангел подбирает насСвет
IЯ снова узнаюрас-свет в языкетайные словаони есть чтоб их любилии повторяли дабы стали простымиЛебедь сложившийсявкруг яйцаон ещё и отзвуктворения в насИ лебедь несущийк солнцу твой глазон и в этот развестник чудаНам удаётся в словераспознать светнепостижное свершеньеот мужчины к женщинеСлово, превращающеев лебедя твой умдостаточно простоечтоб сотворить яйцоУ языка что таитсявнутри яйцаесть крылья что несут насс рождения до светаИ солнце есть чтобы его любилиIIИ вот мне видится солнцелебедь и безумиесветящееся веществобез вещественностии оно раскачивается до бесконечностивместе с фонарём случайностиТаким телесным чудомявляется светкогда уплотнившисьподступает вечностьно не убиваетЯ вижу маскуиз крапчатого солнцапокров из жёстких перьеви белое вещество мозгаПусть смерть будет холоднойЯ вижу чудочто сердце – фонарьего ж качает случаймеж этим яи тем Ничтов безумии и в светеIIIЯ вижу светно что он против солнцаосознаю́ я трезвопадение телакружатся хлопья светавкруг самого себяЯ вижу обещание:хранящее чистотучто свет подарил намкрылья сильнеечем у солнца в космосечтобы умиратьИли же вижу лишь телов скупом освещениисвоего неуверенного обещанияно никак не преградуи только это вечно:я вижу светIVРасти это видимото же самоеЯ вижу деревоптицу и воображениеи через все пределыкрылья пишут дугирастущих сновиденийИ там где ты упалу сна другие бездныон поднимает вихриот того что сорваноЯ вижу печальи где она упалаптица сноваподвесила гнездоразмером с небовселись в него мой разумРасти это видимото же самоечто жить во снеНикакая печаль не удержитптицу и воображениеVПовтори это для менячто этого достаточночто это – телаклубящийся светчто это – сейчасНе отчаивайсяу праха ведь нет эхаединственная наша жизньэто роза жизникоторую мы любимПовтори мой любимый:фонарь что ты качаешьтак тихо вкруг меняопять и опятьребенок в зарожденьеПосле первого утра
После первого утра я ищуречь влажной дымкой стелющуюся по землеСнова и снова я целу́ю память об этомразбуди меня! разбуди меня! Солнце и вихр(ь) —евые крылья в золотистой дымкеТо, что ты дал моим мыслям, сопротивлениешипа, скрытого в моём парящемцветкеТо, что ты мне дал, это сплошь утроМоя страсть: просыпатьсяВ этот золотистый час
В этот золотистый часмоя любовь зеленав застывшей лавенемного прохладных водорослейОстальное – морядалёкая песняОн
Он крошечная монетка в один эре забытая в источнике желанийОн утренний багрянец солнца цвет пусть этот цвет утрачу я последнимОн то что я нахожу весной в первом цветке клевера не ищаОн трещина в земле зимой упорство весны и губы влагибулькающие поцелуиОн умелый заклинатель страха плачущий птичьим утешеньемОн глиняный склон твердеющий после долгой борьбы солнца с его телом где ласточки выводят птенцовОн первая встреча их неокрепших крыльев с воздухом в утренней синевеОн и в песне, и клюв против клюваЗемля подхватывает своё окно и распахивает его и поскрипываетЗемля хватает свою птицу и замуровывает её в серый цветЗемля запирает свой источник в пуленепробиваемый сейфЗемля поглощает горящие клювы когда солнце падает осенью птицейЯ не буду стыдиться своей надежды на умершихЯ не буду стыдиться своей надежды на надежду моего любимогоЯ несу его могучую солнечную песнь утро короткую встречуЯ открываю окно своей любви и вдыхаю запах земли а это мы и напрасная надеждаИ всё же мы надеемсяТрава
(Græs, 1963)
Голуби в поле растут
Голуби в поле растутИз земли восстанешь ты сноваЗелень
Зелено в зелениприходят дни когдавремя всё менее дробноебольше ни на что не делитсяно солнце дробитсясюда не приходятлюдино зёрна и покойлежат в глубинеи синий и жёлтыйпахнут подробнеетам где одно памятное летокруто восходит вверхи пропадает в глубинеЗа городом
За городоммного чего творитсячто не задевает насЗа камнембелые корниони несут насГлядя на травувижу неопределённостиСмерть не направленная никудаЖизнь не направленная никудаВ траве – дети и птицыПод крики чибиса
Под крики чибиса птенцы стрелойПод моими крыльями страх ребёнкаПод моими крыльями да? нет?Берег снова бросается в слёзыи радость извиваясь уползаетШелестящие ноги травы
Шелестящие ноги травыкрадутся сквозь нас,пальцы ёлок касаются друг другатам где тропинки встречаются,вязкая потная смоласклеивает нас друг с другом,летние лихоимцы дятлыстучат по закалённымсердцам околоплодников.На обочине
Выбираем подходящие кочкичтобы покурить.Говорим о листьях берёзыпотому что это берёза, мы видим.Берёза машущая листьямина фоне белых стволов.Говорим о другой берёзес голыми стволами.Говорим о том, что было в этом году.О пространстве между нами.Между нами, по-видимому, ничего нет.Видим стайку бегущих к нам детей.Слышим, как они спрашивают дорогу.Говорим, да, и видим, как они бегутзастенчиво улыбаясь бегутв правильном направлении.Тушим сигареты в песке, по которому они пробежали.Сами пытаемся двигаться дальше– в пустоте, между нами.Сентябрь
Долгое вязание распускаетсянаконец – ликование тихой скамеечкиженщин связавших на спицах это летооглядываются вокругпетли бегутбегут в изобилии чисто и яснослёзы бегут и становятся каплей в морерождаются дети оглядываются вокругВойти
Войду сама того не ведаяУкажу на дверь сама того не ведаяВойду в гору и это ты сама и естьПойду дальше не будучи уверенаПойду ещё дальшеи там всегда пространствои перемещают там тебяи там постоянно открытои – то что открыто – это ты и естьты бесконечно открыта сама того не ведаяОни разожгли солнцеОни водрузили знамяВойти – пойти ещё дальшеСлова
слово поставлено правильноа в том что послеболь в глазахвплоть до отсутствияКаждый на своём море
каждый на своём морекаждый на своей глубинекаждый с собственной гордостьюс флагом руками и ртоми мал да удал с султаном на шлеме – вот загадкакаждый со своим сердцемкаждыйсо своимСерый туман
Серый туман над бухтой Кнебель.Незримо трепещущие ножи.В этом почти случайном местекоторое почти случайно касается меня.Кто здесь правит?И под водой.В том же самом кремниево-сером туманекоторый так глубоко течёт во мне.Незримо трепещущие ножи.Кто здесь бесправен?Беспомощные кулики-сороки. —Резкие крики. —Серый туман над бухтой Кнебель.
