Контрабандист Сталина Книга 7

– А что я? Я наёмник, да ещё и без гражданства. Куда заплатили туда и отвёз. А то, что могут закрыть для меня и моей семьи въезд в САСШ, да и чёрт с ним. Вы бы лучше к своим банкирам присмотрелись. Они явно играют на стороне американцев – махнул я рукой.

– Уже присматриваемся. Ладно, действуй – мы при расставании пожимаем друг другу руки и расходимся.

* * *

И опять как ветер кружит снежинки, меня закружили дела. Разобрался с пришедшими мехами, отдал распоряжение Каютову заняться ветряками Голландии, переделки в домусе и многое другое. Мои свободные средства «утекали рекой». Опять пришлось идти в знакомый банк и менять золото на франки на радость банкирам. А тут ещё Одовский позвонил, что нашёл несколько подходящих вариантов и требуется личное мое присутствие. Захватив адвоката Леграна и драгоценные камни из сейфа я, попрощавшись с тётей и племянницей, отправился в Марсель. Пообещал им купить хорошую ферму, чтобы можно весной и осенью там отдыхать. А лето лучше проводить в другом месте, в Провансе слишком жарко.

После предварительных осмотров выбрал ферму, из которой можно сделать неплохое ранчо недалеко от Марселя с выходом на побережье. Что мне крайне необходимо. Есть даже небольшой частный пляжик, с чистейшим белоснежным песком. Немаленький такой домик, но требующий хорошего ремонта. Есть маленький виноградник. Раньше основное занятие хозяев было выращивание разных приправ – базилика, розмарина, тмина и других. Выращивали они и лаванду. Сейчас этот бизнес уже не приносил такой прибыли, как до войны. И хозяева, кстати, бывшие потомки греков, поддавшись панике, решили перебраться за океан. Сейчас многие обеспеченные люди Франции так поступают. Переехать хотят в Канаду в Квебек к своим родственникам.

Владельцы за эту ферму просили не мало. Но в торговле за ферму мне, как не странно, помог кризис. Франк опять обесценился и достиг уже ста пятидесяти за один доллар. Все боялись дальнейшей девальвации.

Вот тут то и пригодились мне бриллианты и другие драгоценные камни, захваченные с собой из сейфа. Торговля у нас вышла яростная. Мне тоже пришлось изображать настоящего грека и размахивать руками. Я им указывал на их расстроенное хозяйство и что придётся перепрофилировать ферму. Дом, требующий хорошего ремонта и строительство моста, через местный ручей с длинным и узким озерцом, больше похожим на болото. С одной стороны мост нужен. Но если его построить, то все окрестные жители будут тут ездить. А оно мне надо? Будем думать.

Наконец предварительные договоренности были достигнуты и мы сев в машины отправились оформлять сделку в Марсель. Там же сделали оценку бриллиантов и рубинов. Аванс заплатил деньгами, но камни пока будут лежать в сейфе банка. Хозяевам надо два месяца для сбора своих вещей. Свалив остальное оформление на Леграна, я отправился к кораблям.

Посовещавшись с моими капитанами, я принял решение. Сейчас мой английский угольщик, которого я назвал именем древнегреческого великана Тифон, загружался углём в Португалии. Он находился в городе Порто, куда уголь поступал с бассейна реки Дуэро, где были залежи антрацита. Французские власти в лице Лефебвруа посчитали, что там будет наиболее для них выгодно.

«Святого Филиппа», куда я пересадил советских докторов, я ставлю на линию Франция-Сардиния-Африка. Командовать пока там будет Одовский. Но я попросил подготовить ему замену, так как он не передумал ходить на «Евфрате». А такой большой корабль, на этой линии не нужен. Прибыль там будет в основном за счет СССР. Ему в экипаже «сплавили» почти всех местных женатых жителей. И им и мне так проще.

Мой переделанный эсминец «Одиссей» с капитаном Сергеем Николаевичем Васильевым с наполовину русско-греческим экипажем был уже в порту Марселя. Васильев меня заверил, что его заправки мазута должно хватить, тем более он пойдёт полупустой и самым экономным ходом. Сам Васильев стал у нас главным экспертом в проводке этого каравана. Я очень опасался довольно буйных конвоируемых, и ждал от них каких-нибудь неприятностей. Мы решили, что их запасы будем пополнять шлюпками в двух точках. Одна будет около Азорских островов, вторая около острова Гаити. Это хоть и долго, но зато надёжно. Где-то там же попробуем дозаправить и «Одиссея», если получиться.

Сам «Одиссей» превращается у нас в основную ударную силу. Для этого я купил для него две 25 мм полуавтоматические зенитки Hotchkiss. Специалисты французской армии сочли, что им такое не пригодиться и разрешили их свободную продажу. Так же я решил приобрести пять пулеметов фирмы "Darne", которые продавались по смешной для пулемёта цене в двадцать восемь долларов. Дешевизна и простота изготовления были поставлены во главу угла в конструкции этого пулемета. Правда и надёжность его была не на высоком уровне. Ничего сойдёт и так. А там я их продам в СССР. Что мне в них ещё импонировало, что они могли использовать как ленточное питание, так и барабанный механизм. Удивлю этим Будённого с Дегтяревым.

При пополнении запасов пришлось договариваться с властями, чтобы со мной был и Михаил Левандовский. Его же я убедил, что в Гондурасе нужны не деньги, а вещи, которые им будут там крайне необходимы. Но и мои соответственно хлопоты для них тоже стоят денег, которые мне сейчас крайне необходимы.

* * *

Наконец караван, включая два моих корабля, направился в сторону Португалии. Там к нам присоединится «Тифон» под командованием капитана Франсуа Фурнье. А перед этим мне опять пришлось обращаться за помощью к Мишелю Мареном. Но он даже и не поморщился, зная, сколько я этот раз привёз дорогих мехов и сколько заплатил за них пошлины. К сожалению деньги, с их частичной продажи на мой счёт ещё не поступили. Но ответная просьба от Маренома явно последует.

Если у Азорских островов прошло всё более-мене гладко хоть и долго, то у британских островов Теркс и Кайкос пароход «Феодосия» вдруг начал выгрузку пассажиров. Мои увещания по рации, что они попадут в просто рабство, уже никто слушать не желал. Сам пароход не большой и у пассажиров, проведших на нём не один месяц, наверняка просто сдали нервы. Переговорив с Левандовским, который находился на пароходе «Ильич», бывшем «Императоре Николае-II», решили просто ждать. Он направил и со своего парохода шлюпки, чтобы как можно быстрее произвести высадку. Заодно и ещё несколько буйных пассажиров с разных пароходов отправили на берег.

Хоть высадка и происходила вдалеке от населенного пункта. Но как англичане прозевали высадку чуть ли не триста человек с имуществом, для меня осталось загадка. А скорее всего не прозевали, а побоялись связываться. Численность населения тут не большая, а караван наш выглядит довольно внушительно. Плюс сами пассажиры вооружены винтовками, пистолетами и даже парой пулеметов. Даже интересно, что у них получиться.

Тут же перераспределили часть пассажиров на освободившийся пароход, караван направился к Гаити. Похоже, что дурной пример стал заразительным. Как только утром увидели завораживающие скалы берега, покрытые лесом, так корабли каравана направились туда.

– Левандовский это же Тортуга. Совсем маленький остров. Вы куда? – как только Васильев определился с координатами, я вызвал по рации пароход «Ильич».

– Нам пока подойдет. Иначе бунта на кораблях просто не избежать. Да и часть кораблей мы решили себе оставить – ответил мне Левандовский.

– Э…Во-первых, мы так не договаривались. Во-вторых, вы, что хотите продолжить славную историю острова, став пиратами? – удивился я. Остров Тортуга, что в переводе означает «Черепаха» был знаменит своим пиратским прошлым, которое в те времена «крышивало» французское правительство. Похоже, что историю пиратства знал не только я. Корабли каравана чуть обогнули остров и песчаные барханы стали заходить в удобную бухту, по форме напоминающую луну. Старая маленькая обветшавшая крепость, небольшой посёлок местных жителей, чистая вода и белый песок дополнили пейзаж. В бухте находилось три парусных лодки, разного размера. Прямо идиллия, а не картинка.

– Мы оставим себе только малые суда, остальные отдадим – после недолгого молчания, где у него на корабле явно советовались, ожила рация голосом Левандовского.

– Если заплатите то оставляйте – ну а что делать. Не воевать же мне с ними. Похоже они сами тут всех на уши поставят. В карибском море явно развернётся следующая волна пиратства, бутлегерства и контрабандистов.

Сам в это время любуюсь пейзажем с мостика своего «Одиссея». Живописное место, ничего не скажешь. Через несколько минут тишины, послышался опять голос предводителя начинающих флибустьеров. Ну что же им не привыкать. Грабили в России, решили заняться этим и тут? Даже интересно, что у них получиться и сколько они продержаться? Но что шороху наведут тут это точно. Ну что же… это даже очень хорошо.

– А если нет? – спрашивает Левандовский.

– Вы не забывайте, что часть вашего имущества находиться на моих судах. А во-вторых, я тогда расстреляю из пушки машины ваших судов, и вы тут, на этом маленьком острове застрянете навсегда. А без кораблей вам не выжить, слишком вас много – ну вот и изменения плана, которое я ожидал и опасался. Наблюдаю, как самое малое судно каравана осторожно швартуется к обветшавшему причалу. Всё-таки кто-то у этой банды есть и из хороших капитанов. На пляж вышли немногочисленные местные жители и в основном негры.

Препирательство с Левандовским и ещё кем-то продолжались ещё минут сорок. В конечном итоге пришли к обоюдному согласию. Скорее кто-то из помощников убедил не идти на эскалацию конфликта, а я согласился «заглядывать» к новым флибустьерам время от времени, покупать у них и привозить нужный им товар. Как я подозреваю, в основном это будет оружие, боеприпасы и бытовые вещи. Скорее всего, последний аргумент для них оказался уж очень важным.

Новоявленные пираты оставляют себе шесть малых судов, которые уже стали швартоваться друг к другу. Мне же за них дают компенсацию в размере шести тысяч долларов за каждое, что очень и очень хорошо. Суда старые и довольно изношены. Осталась тут и злополучная «Феодосия», вот же не везёт кораблю, так не везет. С другой стороны, зачем им большие пароходы типа «Ильича», которые они содержать всё равно не смогут. Оставил я им и часть шлюпок, которые приобрёл во Франции.

Местные жители поначалу попытались что-то кричать, размахивая руками на берегу. Но как только увидели, какое количество вооружённых людей сходит на берег кинулись наутёк. Дальше разгрузка продолжалась медленно и нудно. Друг другу мы не доверяли и на ночь, благо позволяла погода, я выводил свои корабли из бухты. Вахта на палубе ночью была усилена. Разгрузку их имущества с моих кораблей я производил только на шлюпки.

«Не знаю, кто как, а первые сокровища пиратов я уже получил» – усмехнулся я, в конце рассматривая большую шкатулку с женскими драгоценностями с разными каменьями. Мне по мере разгрузки привозили мешочки с царским золотом, серебром и только в конце эту шкатулку.

Дальше наш караван из семнадцати судов направился в мексиканский порт Тампико. Хорошо хоть не сильно далеко, а то членов экипажей на судах маловато. Ничего наймём в Мексике или продадим корабли.

Глава 7

Пятнадцать кораблей пока встали на якоря и остались около устья реки Пануко в Мексиканском заливе. Мои «Одиссей» и «Огни Смирны», взяв лоцмана, поднялись на десять километров по реке в порт Тампико. Хороший оказался порт, глубоководный. Тут могут заходить суда с осадкой до девяти метров. Оценили этот порт не только гражданские, но и военные. Отдельно я увидел несколько разных маломерных судов с мексиканскими военными. Мало того я сразу же заметил их интерес к моему «Одиссею». Их военные стали рассматривать мой эсминец, пользуясь всеми доступными оптическими приборами, при этом энергично жестикулируя руками. Похоже паломничества мексиканских военных на «Одиссей» мне не избежать. Что в последствие так и оказалось.

Принял я у себя только местного военно-морского начальника, с привычным именем Нестор, по фамилии Вегас. После недолгой беседы и общего осмотра он предложил мне продать «Одиссея». Причем предложил цену на половину больше от затраченной мной. Расплатиться предлагал драгоценными и полудрагоценными камнями, начиная от знаменитых мексиканских огненных опалов и алмазов до нефрита, бирюзы, оникса, янтаря и серебра. Я просто поразился такому богатому выбору. За серебро я вообще молчу, оно тут, наверное, самое дешёвое в мире.

Самого Нестора интересовал не только «Одиссей» но вообще любая техника, вооружения и боеприпасы. Сейчас САСШ наложило на Мексику экономическое эмбарго, возмущаясь, что Мексика не хочет свои ресурсы отдавать им за копейки. Своя же промышленность была на уровне СССР, если не хуже. До войны Мексика очень неплохо торговала с Германией, а после того как англосаксы забрали торговый флот Германии, эти связи нарушились. Так что мы очень неплохо пообщались с Вегасом, и я пообещал заказать такой же эсминец, но не так сильно демилитаризованный или продать этот. Получил от него и много других заказов. Так что мне надо ставить большой пароход на линию Марсель-Тампико, чтобы удовлетворить все его заказы. В утешение я продал ему одну 25 миллиметровую пушку с боеприпасами, два пулемета и… четыре самых малых советских судна.

– Да поймите же вы. За ту цену, которую сейчас дают нам мексиканцы в Европе можно купить намного более лучшие корабли – мне пришлось выдержать спор с главой советской делегации Михаилом Сергеичем, доказывая продажу судов. Особенно его сильно возмущала это по политическим мотивам, продажа груза-пассажирского парохода «Ленин», бывший «Симбирскъ».

– Мы же договаривались на полное возвращение судов. А вы уже половину потеряли – очень сильно возмущался советский представитель.

– Не хотите продавать, поведёте их сами. И потом сами же будете отвечать за убытки. Я себе в убыток работать не буду – припечатал ладонью по столу взбешённый я. Вот же достал.

– Вас капиталистов только прибыли и интересуют – фыркнул, уходя Михаил Сергеевич.

Ну и чёрт с ним. Как наметил, так и буду делать. Зато теперь почти моряков в экипажи нанимать не надо. Лишь немного кочегаров.

* * *

Пока советские представители занимались своими делами с обменом и скотом, я занимался своими. Правда не удержался и сделал маленькую пакость Михаилу Сергеевичу приказав грузить крупный рогатый скот только на советские суда. Мулов и ослов на «Ильича». На «Пестеля» лошадей, а на «Теодор Нетте» коров. Если раньше я хотел привлечь к этому делу и «Огни Смирны», то потом передумал. Какого чёрта я буду превращать свой пароход в хлев для чужого скота? Плюс ещё надо следить за этими животными. Вот пусть сами за ними и смотрят.

Я же воспользовался рекомендациями Вегаса, стал закупать высококачественный хлопок, текстиль, кофе, какао-бабы, другие разные бобы, маис и специи. Кроме этого здесь оказались очень неплохие изделия из стекла. Всё это действительно стоило тут сейчас очень дёшево, потому как раньше всё уходило в САСШ. Теперь же переизбыток предложения…и отсутствие покупателей. Поэтому пароходы, которые я вызывал по мере надобности, старался грузить по полной. Благо денег после продаже пароходов и своих личных хватило.

Для себя и в подарок прихватил очень искусные изделия из чёрной глины и другой керамики. Уж очень они были своеобразными. Прикупил и несколько ярких и очень оригинальных «магических» картин индейцев Уичоли и статуэток из мексиканского обсидиана. Я думаю, племянница от них будет в восторге.

Наконец чуть меньше месяца нахождения в Мексике, мой уменьшенный караван отправился обратно в Европу.

«Всё это конечно хорошо, но как-то это тут всё не быстро, что мне и не нравиться» – признался я сам себе. Пока шли обратно в голове всё крутилась мысль про новых флибустьеров. Надо поговорить об этом с Кутеповым. Всё равно белоэмигранты от меня так просто не отстанут. Надо им дать какую-нибудь цель, а заодно и получить прибыль мне. После небольшого раздумья я направил караван в Сен-Назер и долго по дороге распределяю груз. А действительность оказалась несколько другой.

В это же время в Кремле.

Накануне женского праздника 8 марта в честь памяти женщин в петроградской демонстрации отмечающегося с 1921 года, рассматривали дело Филиппа Исаевича Голощёкина. (настоящие имя и отчество Шая Ицикович). Дело было посвящено его деятельности в Казахстане. Зимой 1927–1928 годов власти столкнулись с серьезным продовольственным кризисом. В начале мая 1928 года ЦК ВКП(б) издаёт директиву разрешающую использовать чрезвычайные меры. Но, уже опомнившись только летом, издаёт другую директиву о строгом учёте поголовья крупного рогатого скота. Вторая директива, по словам Голощёкина на места так и не поступила. В результате по его приказу было выселено шестьсот пятьдесят семь семей баев-полуфеодалов, у которых было изъято сто пятьдесят тысяч голов крупного рогатого скота. Это тут же привело к восстанию в казахских степях и ещё сильнейшему распространению басмачества. А ведь следующим районом коллективизации должна стать Калмыкия.

В Кремле были сильно напуганы. Осенние восстание на Украине показало, что и внутри партии много скрытых врагов, и власть держится буквально «на волоске». А сейчас надо было найти «стрелочника». Нужно же кого-то обвинить в сложившейся ситуации в Казахстане, да заодно и во всей Средней Азии. Внутриполитическая борьба группировок не прекращалась ни на минуту. Пока на эту роль «стрелочника» отводили Голощёкина, уже и из-за того что часть конфискованного скота была просто разворована.

– Как нам не тяжело товарищи, но надо искать и другие методы, чтобы выполнить продовольственную программу и бюджет. Плюс нужно чем-то срочно заплатить по кредитам – был вынужден признать Сталин.

– Да товарищи. Мне удалось договориться на отсрочку из-за восстания, но долго это продолжаться не может – поддержал Сталина Рыков.

– Так же нам крайне необходимо признания САСШ СССР. А они требуют погашения царских долгов – тут же высказался Томский.

– Из-за непризнания мы не можем нормально покупать оборудование для нашей индустриализации – дополнил Томского Сталин.

Как не убеждали Сталин, Рыков и Томский своих товарищей быть очень внимательными на местах и не допускать там перегибов, они остались в меньшинстве. Даже безоговорочно поддерживающий Сталина Ворошилов, а Рыкова Бухарин и те проголосовали против их предложений. Было решено и дальше вести непримиримую борьбу со степными феодалами и эксплуататорами трудового народа[8].

Сейчас же в праздник 8 марта 1929 года Сталин выступил с поздравительной речью. Там же вынужденно произнес и свою знаменательную фразу «кадры решают всё, а не кобылы и машины», что стало на шесть лет раньше. Я её повторил за Сталиным, а тут он повторил за мной. Разговоры с греком не прошли для него впустую. Сейчас он намного раньше понял, что со многими своими товарищами с кем делал революцию ему не по пути. Они не хотели, да и не могли работать. А отнять и поделить, уже было практически нечего. А что осталось, приходилось выбивать с военными действиями и бороться с последующими восстаниями.

* * *

Во Франции продолжался политический кризис. Цены, особенно на питание стали расти, и народ принялся запасаться продуктами, особенно долгого хранения. А тут ещё и весна, когда свои местные запасы в основном подъели. Все компании принялись искать поставщиков продуктов. Ну а тут я с пароходами полными груза, да плюс и действующее с нового года правило про ввоз товара…особенно продуктов питания. Что меня очень порадовало.

Но сначала я договорился с местным фермером о двухнедельном выпасе скота. В Марселе на моём ранчо у меня ещё ничего не готово и мучатся с погрузкой – разгрузкой там нет никакого желания. Заодно я договорился у него купить и несколько молодых ослов породы Пиату. Очень не обычная надо сказать порода. А тут за кукурузу и другие бобовые из Мексики, которые очень нужны были сейчас фермеру, мы смогли с ним договориться.

Рады были мне и в судостроительной компании «Ателье э шантье дю Авр», получив от меня опять большие заказы. Я решил, что уже перерос маленькие пароходы и пора покупать более крупные. Обсудили с ними мексиканский и французский армейские заказы. Оказывается, они уже сговорились с верфью Арсенала Лорьяна и вместе пролоббировали перестройку эсминцев серии «Ягуар» и «Л,Адруа». «Л,Адруа» несколько меньше «Ягуара» поэтому я даже на него не смотрел.

– И в чём суть? Вы же и так собрались их переделывать? – не понял я, с чего тут возник такой ажиотаж.

– А в том, что уже поступила заявка с Южной Америки на такие эсминцы с большой дальностью хода и экономностью. Решено переделать и «Ягуары» и выставить их на продажу. А наш флот получит новые эсминцы, а мы новые заказы – просветил меня Вильдье.

– Но правительство же хотело направить их в колонии? – вот же хитрожопые эти корабелы. Уже договорились и покупателей нашли и правительство умастили.

– Туда будут направленны модернизированные «Л,Адруа», их всё-таки у нас большая серия – вздохнул он. Видать получить полный гигантский заказ на постройку серии новых эсминцев не получилось.

– То есть вы все сговорились и пробили дополнительные заказы для верфей? – на всякий случай переспросил я.

– Ну, надо пользоваться моментом пока в Париже все согласны – засмеялся Вильдье.

Похоже, военные промышленники, воспользовавшись моментом стали наседать на президента и добились всё же своего. Раз его противник Пуанкаре стал раздавать обещания военным, то и президенту пришлось тоже идти на уступки. Ну что же очень хорошо.

* * *

Наконец закончив дела в Сен-Назере, я захватив капитана Васильева отправился в Париж. На «Одиссеи» я сделал частичную смену экипажа. Поменял большей частью русский экипаж. Командовать там теперь будет грек Василиос Спанидис, выходец из малоазиатских колоний с большим опытом. Самого Васильева, хоть он и обижался я забрал в Париж. Поставил конкретную задачу устроить мне встречу с Кутеповым и другими влиятельными русскими военными начальниками, проживающими в Париже. Временно забрал и капитана Франсуа Фурнье, которого я с моим адвокатом опять направляю в Англию на верфь. Хочу заказать ещё пару таких пароходов как «Тифон», но чуть изменить конструкцию. Мне нужны не только угольщики, но универсальные сухогрузы.

Часть кораблей, на которых я успел не только разгрузить и продать груз, но и загрузить купленной в Нанте дешёвой и прочной тканью, как и другим товаром, отправил в Марсель. Тут мне тоже немного повезло. Руководство знакомой ткацкой фабрики из-за кризиса решило выпустить бюджетный вариант ткани. Но грубая, хоть и прочная ткать у избалованных французов спросом не пользовалась. Партия зависла на фабрике. Зато она очень подошла мне. Вот и состоялся у нас обмен на высококачественный мексиканский хлопок, устроивший нас всех.

На мой счёт, наконец, поступило немало денег за проданный мех, поэтому с привезённым товаром я обходился очень аккуратно. Часть даже отправил в Париж к себе. Ведь у меня тоже там работает немало людей и есть свой ресторан. Тут на перевозку намеченного товара я поставил отвечать Станислава, которого и других работников вызвал с Парижа.

Зима, есть зима. И за прошедшую зиму «мои» родственники заскучали сильно. Особенно мне и моим подаркам была рада Александра. Ведь у неё появилось сразу много ярких и необычных вещей. А ещё, наконец, появился блудный дядя, который балует племянницу и катает её на своих плечах. Сама же Аспасия помня мои наставления, старалась говорить на приемах и «выездах в люди» о делах очень скупо. Поэтому самое большое их совместное развлечение было посещение нашей киностудии, где уже начал монтироваться фильм. Осталось снять только кадры с машиной, которая ещё не была готова. С ней нужно поторопить Ситроена. Зато фильм показывает встречу Нового года в Париже, что уж совсем отходит от изначального фильма «Красотка».

* * *

Дальше началась сумасшедшие дни проверки всего и вся. Надежда Петровна Ламанова, которая буквально «расцвела» после приезда мужа, меня очень порадовала. Мастерская работа на полную мощность. Не все наши модели оказались удачными, но я её успокоил. Объяснил, что такие удлинённые модели будут востребованы в России, и их всех я заберу. Пришлось ещё, и «бодаться» с чиновниками оформляя давальческую схему на меховое производство. Пользуясь безвластием в стране, они уж совсем «зажрались». Без взяток никак не обошлось. Но меня очень выручили разные ценности, которых у меня уже накопилось не мало. Часть даже пришлось поместить в банковскую ячейку, а уже в домусе буду мудрить большое специальное отделение с разными сейфами…

Глава 8

– Проходите. Я заказал нам всем ужин. Надеюсь, Вы не обидитесь, и не откажитесь – приглашаю садиться Кутепова, Васильева и ещё одного мужика с усами как у барона Мюнхгаузена. Я сам в своём ресторане организовал встречу с представителями Русского обще-войскового союза (РОВС). Тут я исходил из двух вещей. Во-первых, надо как-то налаживать диалог с РОВСовцами, иначе представители этой организации мне спокойно работать не дадут. А во-вторых, направить их энергию в полезном мне направление. Сам же ужин я организовал тоже не просто так. Даже многие русские генералы сейчас во Франции испытывали финансовые трудности и на халяву хорошо и вкусно поесть вряд ли откажутся. А значит, уже и они что-то с первых минут будут мне должны.

По приезду в Париж я сначала самому Васильеву, чтобы получился нормальный разговор с РОВС, выделил грузовик с продуктами. Большей частью он составлял из мексиканских дешёвых продуктов. Васильев до этой встречи вместе со Станиславом развёз их по русским нуждающимся эмигрантам. Это я особо предупредил. Дальше уже сам Васильев, чем меня удивил и обрадовал, попросил вместо его доли за рейс выдать продуктами и выделить машину. Видать нужда в продовольствии была очень и очень серьёзная. После ещё два дня развозил продукты. Так что белые генералы мне перед разговором и ужином уже должны… и немало. И вряд ли смогут собрать много недовольных мной.

– Позвольте вам представить русского генерала, бывшего командующего Северной Армией. Евгений-Людвиг Карлович Миллер – представил отставного генерала Васильев. А я, приподнявшись, пожал руку плотному мужику с усами Мюнхгаузена. Ну, понятно. Ох уж немецкая страсть к усам. Обычно этим страдает их старая аристократия. Пришлось и мне называться полным именем. Сам Миллер с внимательными чуть прищуренными глазами и редкими зачесанными назад волосами с первой же минуты понравился мне намного больше чем Кутепов. Сам Кутепов, при том, что он дворянин, показался мне несколько хамовитым и мало компромиссным. А с такими людьми очень уж очень тяжело договариваться. Да и часто они меняют свои решения. Сам Миллер оказался самым старшим из нас.

– Это мой заместитель и он в курсе всего – Кутепов и положил с краю стола какие-то газеты.

– Очень хорошо, Александр Павлович – мы усаживаемся, а я даю знак официанту. Как бы, не наоборот, хмыкнул я, присматриваюсь я к Миллеру.

– Позвольте Вас поблагодарить за оказанную нашим соотечественникам помощь – поблагодарил меня Миллер.

– Русские всегда тепло относились к грекам и оказывали им помощь в трудную минуту. Несмотря что и моим соотечественникам сейчас очень тяжело… но добро мы помним – немного наклонил я голову. Ох уж эти великосветские манеры. Всё ничего…но слишком они чопорны для меня.

Дальше полчаса треп был не о чём. Все наслаждались ужином и говорили об общих проблемах и о ситуации во Франции и в мире в целом. Выпили и за русско-греческую дружбу. Похаяли болгар. Каждый старался «прощупать» другого. И вот, наконец, под вино, кофе и сладости Кутепов передаёт мне газеты. В одной сообщается об убийстве в Лондоне некоего Игоря Зелинского. А вот во второй, о жестоком убийстве семьи русского писателя Пешкова-Горького и его самого на острове Капри.

– С предателем понятно. Но, а писателя, зачем было убивать? – удивился я. Не то чтобы Горький мне нравился или не нравился. Да безразличный он мне. Но вот убивать его точно не следовало.

– Тут как посмотреть. У него действительно при нашем обыске оказалось много фамильных драгоценностей наших дворян. Во-вторых, интересные личные записи и его переписка. Оказывается он сотрудничал с Урицким, той ещё сволочью и подонком. На нём немало крови русских дворян. Ну и переписку мы сейчас очень внимательно изучаем – ответил мне Кутепов.

– Парни просто не выдержали когда нашли много фамильных драгоценностей, причём женских. Некоторых владелец они знали и лично. Их никак не могли продать. Только если сняли с трупов. Поймите нас правильно – стал сглаживать ситуацию и бестактность Кутепова Миллер.

Я взял в руки бокал красного вина и откинулся на спинку стула. Надо подумать. Может быть, их подключить к убийству одного из немецких учёных? Нет. Тут опасно и не как это не объяснишь. Разве придумать какую-нибудь историю.

– Вас это коробит? А говорят, вы служили – Кутепов, в своей несколько хамоватой манере.

– Меня больше беспокоит не соблюдение договорённостей Александр Павлович – причём слово Павлович я растянул с ударением. Пора поставить его на место. – Так серьёзные люди себя не ведут.

– А мы ни о чём и недоговаривались – тут же сдал назад Кутепов.

– Не принимайте это близко к сердцу. Александр Павлович человек военный. Дипломатия ему несколько чужда – миролюбиво и очень тонко улыбнулся мне Миллер. И как бы извиняясь за соотечественника.

– И это вы мне о человеке, который служил у вас в инфантерии? – удивляюсь я. Всё-таки Миллер в организации номер первый, а не второй.

– К сожалению, Александру Павловичу, это не посчастливилось сделать до войны. Зато мы выполнили другую Вашу просьбу – стал переходить на другую тему Миллер.

– Мою просьбу? – вот уж действительно удивил, так удивил меня генерал.

– Ну да. Собрали деньги и направили добровольцев и купцов в Буэнос-Айрес в Аргентину. – На мой немой вопрос, генерал продолжил. – Как Вы, наверное, знаете, там уже начались вооруженные столкновения между Парагваем и Боливией. Добровольцы направляются к генералу Белову, а купцы будут ждать ваши корабли[9]. Вы же этого хотели?

– Ну, может и хотел, но точно не сейчас. А вот с бумагами писателя я бы хотел ознакомиться – конечно, сейчас Аргентина занимает третье место в мире по богатству. Что именно хотят там белогвардейцы? Закрепиться или извлекать прибыль для борьбы?

– Ну, неужели Вы нам откажете? Мы даже готовы предоставить свой экипаж с минимальной оплатой – влез Кутепов.

– Особенно тех, кому предписали покинуть Францию – хмыкнул я. – Хорошо. Я готов предоставить для коммерческих перевозок в один конец для вас, один большой грузопассажирский корабль в обмен на бумаги Горького. На все бумаги, подчёркиваю – предоставлю им «Евфрат», раз уж так завернулось. Потом пристально посмотрел на каждого – Но у меня к Вам и вашей организации есть и другое предложение.

– Хм – не выдержал Кутепов.

– И конечно крайне выгодное Вам? – тонко улыбнулся Миллер.