Кодекс дуэлянта. Книга 2

Бармен растерялся. Произнес:

— У нас только самогон есть.

— Сгодиться, — кивнул я.

Старик пожал плечами, достал два стакана, которые явно давно не мыли, дунул в них, изгоняя пыль, плеснул мутной едко пахнущей жидкости.

— А не плохая у тебя подружка! — раздался хриплый голос за спиной.

Громоздкие шаги подсказали, что незнакомец направляется к нам.

Его отражение я увидел в стакане. Мгновенно рассчитав траекторию, я выхватил пистолет и выстрелил. Пуля ударила в массивную чугунную сковородку, висящую над барменом, дзынькнула, отрикошетила в идущего. Ударила точно в пряжку ремня, разбив ее и заставляя штаны опасть вниз.

На мгновение повисла тишина. А потом по салуну раскатился истошный лошадиный смех. Незнакомец, уже без штанов, стыдливо и поспешно ретировался.

— Мы ищем одного человека, — сказал я бармену.

Тот выпучил глаза, принялся крутит подпаленные усы.

— Я никого не знаю, етивкоромысло! Никого не знаю! Мое дело маленькое, етивкоромысло — самогон наливаю и стаканы тру. С шерифом Гризли говорите, етивкоромысло. Он тут главный.

Скрипнул стул. Я не удивился, как со своего места поднимается тот самый бугай, с кобурой и пистолетами.

Шериф неспеша подошел к нам. Это был двухметровый здоровяк, с квадратной головой, но отнюдь не глупым лицом. Хитрый живой взгляд и морщины на лбу говорили о том, что он получил эту должность не за свои физические способности, хотя и они сыграли определенную роль.

— Нам нужен старик Варун, — сказал я, опередив расспросы шерифа.

Вопрос неожиданно вызвал у присутствующих живую реакцию. Все принялись посмеиваться, хлопать себя по колену, о чем-то в полголоса шептаться.

Шериф Гризли глянул на меня совсем по-другому. На его лице медленно расползалась зловещая улыбка.

— Варуна? Ну встречу можно вам организовать, это да!

Толпа рассмеялась.

Я напрягся. Интуиция подсказала, что дело тут не чистое.

— Вы знаете где он живет?

— Знал где жил. Но скоро старик переедет, — продолжая издевательски улыбаться, произнес шериф.

И вновь раздался смех.

— Решил вот сменить место жительства! — продолжал откровенно издеваться над нами шериф.

И вдруг его взгляд скользнул по висящему на шее амулету, который подарила мне ведьма. Взгляд Гризли на одно мгновение изменился с веселого, насмехающегося, на острый, даже злой. Кончики губ дрогнули, опустившись вниз.

— Про Варуна говорить можно долго, — тон голоса тоже изменился. — Но не интересно. А вот кто вы такие, путники? Вот это узнать было бы любопытно.

— Мы простые путники, — туманно ответил я, понимая, что выкладывать этому хитрому человеку ничего не стоит.

— Так ли уж простые?

— Мы что-то нарушили, раз вы так расспрашиваете?

— Откуда же я знаю? Может быть, и нарушили. У каждого из нас есть скелет в шкафу. Кто знает какие скелеты у вас?

Последнюю фразу он прошептал зловеще, не мигая смотря мне прямо в глаза.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор, если бы не звон колокола. Он неожиданно прокатился по главной улице городка, дребезжащий, противный.

Мы оглянулись. Через грязное стекло окна, которое не мыли с самой его установки, было видно, как открылась дверь церкви, стояще в противоположной стороне улицы.

Раздался еще один траурный удар колокола.

Из церкви начала выходить процессия из шести человек. Все они были одеты просто, как и посетители салуна, пыльные штаны, рубашки, шляпы. Но одна отличительная черта все же имелась — у всех на плече виднелась черная повязка. Люди что-то несли, отсюда было сложно рассмотреть, что именно. Что-то громоздкое, большое. Какой-то ящик.

Третий удар колокола словно бы дал отмашку процессии. Они поплыли по улице. И сразу же из всех окон и дверей стали выглядывали зеваки.

Четвертый удар. Процессия двигалась вперед, подходя к салуну и видимо направляясь дальше.

Пятый удар. Кто-то из зевак даже вышел на улицу.

Раздался шестой удар колокола, и я вдруг разглядел, что процессия несла на плечах гроб, в котором лежал мертвый старик.

— А вот и сам Варун, собственной персоной! — громогласно закричал Гризли, и толпа взорвалась пьяным смехом.

Глава 4

— Он… мертвый, — выдохнул я, глядя на процессию.

— Точно подмечено! — рассмеялся Гризли. — Старик Варун — дохляк. Не давеча, как вчера отбросил копыта. Наверняка из-за алхимии своей и помер. Известный у нас он колдун был.

Я некоторое время наблюдал за тем, как несут деревянный ящик, ощущая, словно это не старика хоронят, а меня, в этом мире. Как же теперь быть? Кто сможет подсказать, где искать выход?

Как оказалось, это были еще не самые большие проблемы.

Шериф Гризли вновь изменился в лице. От былой веселости не осталось и следа. Он вновь посмотрел на меня и краем глаза я увидел, как его ладонь легла на рукоять пистолета.

— Так кто вы такие, говорите?

— Путники, — ответил я.

— Путник путнику рознь. В нашем захолустье все больше бандиты всякие и жулики мимоходом идут, обличием простого путника прикрываясь. Я гляжу, у вас и оружие есть.

— Есть, — кивнул я. — Для защиты от этих самых бандитов и жуликов, про которых вы сейчас говорили.

Жилка на виске шерифа запульсировала. Я понял, что сейчас будет расспрос с пристрастием, но ему помешали.

В салун вбежал запыхавшийся грязный паренек лет пятнадцати от роду. Увидев шерифа, он рванул к нему. Видимо это был какой-то его знакомый, потому что Гризли не прогнал неряху, а напротив, одобрительно потрепал его по голове и даже наклонился, чтобы, парень смог что-то нервно прошептать тому на ухо. Шериф слушал молча, но эмоции отчетливо отражались на его лице. Новости явно были не самые лучшие.

Пару раз Гризли зыркнул на меня, словно в докладе что-то было и про нас.

Я понял, что ситуация становится напряженной.

Мельком увидел возле пианино девушку, лет семнадцати. Ее взгляд сверлил меня. Выглядела она болезненно, а лицо выражало обеспокоенность. Поняв, что я обратил на нее внимание, девушка показала на дверь. И одними губами прошептала:

«Уходите! Вы в опасности! Вам нужно уходить!»

Это меня озадачило. Я огляделся, понял, что никто на незнакомку сейчас не смотрит, вот она и жестикулирует мне.

«Уходите! Вы в опасности!»

— Так значит говорите путники? — произнес Гризли, выпрямляясь и глядя на нас злобным взглядом. — Вам придется пройти со мной.

Он вытащил из кобуры пистолет.

Но сделал это достаточно медленно, потому что я опередил его.

— Ты, кажется, не понял кто я такой, — прошипел Гризли, взирая на ствол оружия. — Убери пушку!

— Только после вас, — любезно ответил я.

— Я — представитель власть.

— И мне бы не хотелось лишать города этой самой власти, — с нажимом произнес я.

Некоторое время мы продолжали стоять молча, направив друг на друга оружие.

— Ты слишком дерзкий, — сквозь зубы процедил Гризли.

— Я осторожный.

— Осторожный? — усмехнулся шериф. — осторожные ходят сторон те места, где есть опасность. А ты, как я погляжу, заглядываешь в самый ее эпицентр. На твоей шее висит амулет. Откуда он у тебя?

— Мне его подарили.

— Прекрасно! Ты же знаешь, что это такое?

— Знаю. Клык.

— Верно. Это очень ценный подарок.

— Возможно, — пожал я плечами. — Цена его мне не известна. Я уже сказал — мне его подарили.

— Тот, кто подарил тебе этот амулет обладает большой силой. Ведь достать такую вещь не так-то просто.

— Отнюдь. Забрать у мертвеца проще простого.

Глаза шерифа блеснули яростью.

— Обладатель этого клыка не даст себя так просто убить.

— А вы знаете его лично?

Я отчетливо услышал скрип челюстей Гризли. Толпа вокруг перевела взгляды на шерифа.

— Я знаю, что убить его невозможно.

— Можно. Простая пуля, выпущенная в глаз, вполне действенная. А вот вам бы следовало разобраться, почему среди людей ходит поверье, что погонщики неуязвимы.

Впервые в нашем диалоге прозвучало название врага, и все присутствующие еще больше напряглись. Я понял, что им знакомы погонщики. Причем не с лучшей их стороны. Один Гризли злился, и его реакция меня настораживала. Ведь вожак погонщиков мертв, как и вся его стая, и точно никого не тронет больше. К чему же эти расспросы? Нервный какой-то шериф.

— Не надо мне указывать, какую работу мне делать, — могильным тоном произнес Гризли.

И оттолкнул меня.

Толчок оказался крепким. Я полетел к стене, в последний момент успев поймать равновесие и не упасть. Врезавшись в стену, пришлось укрываться от рухнувшей со стены чучела головы лося.

Толчок был не сделан не просто так и не чтобы меня спровоцировать на драку. А чтобы выстрелить.

И выстрел прозвучал.

Пуля попала бы мне прямо в лоб, если бы не башка лося. Шарик свинца разорвал шкуру, увяз в спрессованных опилках. Метко. Весьма метко. И в реакции чувствуется долгая тренировка.

Но даже после такого выстрела убивать Гризли мне не было никакого желания. Он все-таки шериф, хоть и весьма странный.

Поэтому я отскочил в сторону, где стояли стулья и столы. Схватил один стул и метнул в противника. Тот закрылся руками. Стул словно врезался в каменное препятствие, с сухим треском разлетелся на куски.

— Это ты зря! — прорычал шериф, рванув ко мне.

Я мгновенно пересмотрел свои взгляды насчет убийства шерифа и вытянул пистолет, готовый нажать на спусковой крючок. Но не успел. Тяжелый дубовый стол полетел в ответ. Разбить его так же легко и непринужденно у меня не получилось.

Меня вновь отбросило к стене. Я упал. И спрятался за этот самый стол, понимая, что это единственное укрытие, которое может спасти от пуль.

Грянули выстрелы, полетели щепки. Огонь был плотный и высунуться, чтобы дать ответный залп не получалось.

Удивительно, но остальные присутствующие в салуне были привычны к такому повороту событий и лишь пересели ближе к стенам, чтобы не выхватить шальную пулю, продолжили смотреть зрелище. А вот беспокоился. Но даже не за себя. Лисенок и Пушок сейчас были возле стойки и спрятаться у них не было возможности.

Поэтому пришлось вызывать весь огонь на себя.

Выгадав момент, я рванул в противоположную от своих спутников сторону. Гризли среагировал мгновенно. Пули прошлись по моим следам, едва не нагнав. Я прыгнул вперед, попутно успев еще и ответить парой выстрелов.

Удивительно, но пули словно проскальзывали мимо шерифа или огибали его. Я понял, что без магического артефакта тут не обошлось.

Поняла это и Лисенок. И решила помочь мне. Краем глаза я увидел, что она сотворяет какой-то конструкт. Я хотел крикнуть ей, чтобы не подвергала себя опасности, но не мог вылезти из укрытия.