Отражение миров [СИ]

— Ради той, что носит его ребёнка — появится, — заверил мужчина.

— Он не знает.

Сейчас Алина как никогда прежде хотела, чтобы Дима и правда нашёл её и спас. Забрал прочь от этого сумасшествия.

— Даже так? Поймите, в поимке этого человека заинтересованы спецслужбы нескольких государств и представители некоторых крупных криминальных группировок. Он не сможет сидеть в засаде вечно, и для него будет лучше, если попадёт именно к нам.

— Лучше? — с сомнением повторила девушка.

— Именно. Поэтому советую подумать над моими вопросами, — произнёс мужчина, собираясь покинуть помещение. — И да… возможно для вас будет дополнительным стимулом информация о том, что некая Денисова Ольга Вячеславовна находится у нас, и многое уже поведала за последние две недели.

— Я ничем не могу вам помочь, — прошептала Алина, пересохшее горло уже начинало болеть.

Скрипнула закрываясь дверь, раздался тихий скрежет замка и помещение погрузилось в тишину. «И Оля оказывается здесь, а я на неё злилась», — корила себя девушка. «Надумала всяких гадостей, а она давно тут и неизвестно, что с ней. Очевидно, Дима заметил неладное и начал её искать…» — ревность накатила новой волной: «Как он заметил её отсутствие? Значит, они общались…»

Обида сжала измученное пересохшее горло, глаза застелила предательская пелена слез. Она плакала, не стесняясь следящих за каждым её движением камер. Во рту появился сладковато-кисловатый привкус обиды. «Возможно, Оля понятия не имела о том, что он ею заинтересовался…» — оправдывая подругу, пыталась утешить себя девушка.

* * *

Какое-то время мне было не до размышлений. Видя моё состояние, Славка отбился от излишнего внимания матери и, затащив в комнату, вручил бутылку пива.

— Проблемы? — догадался он.

— Не то слово, — согласился я и чуть ли не залпом осушил всю бутылку.

— Оп! Такого за тобой не припоминаю, — удивился брат. — С работой что-то? Хотя, о чём я говорю. Неужели личная жизнь косячит? — и заметив слабый кивок, завёлся: — Тебе моего примера мало было? Я у матери опять, как видишь. Теперь и ты, поджав хвост, сюда примчишься?

— Да иди ты, — зло фыркнул я, и тут из меня буквально полилось: — Она не сказала, что беременна! А я отец! Я имею право знать!

— Ну, бывает, — пожал плечами братец. — Редко, но случается и такое, насильно мил не будешь…

— Ты не понимаешь!

— Всё я прекрасно понимаю, не первый день женат.

— Она пропала… — пробормотал я и взял ещё одну бутылку.

— Ушла?

— Нет. Именно пропала.

— А с чего ты взял-то, что пропала?

— Говорю, значит, знаю, — отвечаю, и так противно на душе — ну вот во что я превращаюсь, а?

Славка очевидно сложил два плюс два, припомнил что я в последнее время действительно слишком часто пересекался с различными службами и группировками, и выдал до ужаса информативное, и совершенно не утешительное:

— Мда уж, ситуевина… — пробормотал старший. — Они могли выяснить вашу связь, и её использовали в качестве наживки.

— Опять в качестве наживки, — вздыхаю. — И опять я на неё клюну. Только узнать бы где искать.

Какое-то время в комнате висела тишина, лишь из-за двери доносились возгласы из какого-то ток-шоу, и звонкие вопли матери, старающейся перекричать телевизор, болтая с кем-то по телефону.

— Всё из-за меня… — выдохнул я и замолчал, оставив брату, возможность высказать, всё что он думает.

Пили до глубокой ночи и отключились там же, благо по каким-то непонятным причинам никто не ворвался в квартиру и никого не скрутил, но от этого на утро легче не стало. Да и высиживать здесь дальше смысла не было. Выговорился и то хорошо, хоть дело с мёртвой точки и не стронулось, но чуток полегчало всё же.

— Долг зовёт, — произнёс я и покинул родной дом.

— У тебя уже привычка сваливаться на голову без предупреждения, — буркнул брат.

Сознательно рискуя, вышел из дома и, пройдясь до конца улицы, заметил открытый подъезд. Откуда и перенёсся в Отражение.

Состояние не из лучших: голова раскалывается, душа болит, во рту кошки нагадили. Оказавшись всё в том же бунгало, в Селене, где какое-то время жила Алина, упал на кровать, и уткнувшись носом в подушку, которая кажется ещё хранила её запах, задумался.

Господи, сколько же всего навалилось. Надо ребят выручать, ведь их укрытие из-за периодической активности Стаса и Макса рано или поздно будет раскрыто. А, перенести не удаётся. Ольга и Алька пропали. Стас что-то говорил о возможном, тотальном для всего человечества безумии, которое мог сотворить обладатель первого найденного мной амулета. И о необходимости его раздобыть…

— Бл… Мне ещё человечество спасать не хватало! — в сердцах выругался, зашвырнув подушку подальше.

Вроде с тем артефактом у меня новые способности откроются. Вот только как узнать где он или кто им владеет? Девчонок надо разыскать. Ещё и ребёнок. Никогда прежде не представлял себя в роли отца, а сейчас… сейчас буквально жаждал им стать. Неприятно ощущать себя глупым мальчишкой, на которого возложили обязанности супермена и ждут, когда же он спасёт всех в отдельности и весь мир в целом.

Минула неделя, но не по одному из вопросов ясности не прибавилось. Девушки так и не появились, лишь укрепив предположения группы об их захвате.

— Я какую-то хрень у себя на компе выловил, — произнёс Стас в один из моих визитов в их временный лагерь. — С трудом её блокировал, но удалить не удалось, и что она делала неизвестно, — признался он. — Мы вот подумали, не стоит ли нам сменить место жительства?

— Лучше потренируемся, мей би в этот раз удастся вас перенести, у меня кой-какие идеи появились, — произнёс я, ведь накануне действительно кое до чего додумался, осталось только опробовать.

— Давай проверим, — воодушевился компьютерщик.

Полдня мы терпеливо повторяли попытки переноса и… победили! К вечеру вся группа была в Отражении, что послужило поводом для маленького праздника, в том числе и для меня. Хоть я и устала как неведомо кто, но зато с моих плеч свалился немалый камень.

Осталось разыскать и изъять первый артефакт и найти подруг. Этот список как ни крути был уже несколько покороче.

Народ решил обосноваться на одном из курортов на Капри. Шикарный выбор, тут уж не поспоришь: море, богатая флора и фауна, тёплый климат, да и вообще места неимоверно живописные. Перенестись туда внутри мира не составляло труда, стоило лишь увидеть это место на одной из найденных Стасом картинок. Выбрали они один из шикарнейших курортных отелей.

Здесь открылись и новые возможности для добычи данных. Вся группа тут же подключилась к расследованию. Получаемые данные датировались почти двухмесячной давностью, но прогресс был на лицо. Через неделю кропотливой работы и постоянных переносов из места в место, ребята выяснили, кто на тот момент обладал амулетом. Человек оказался далеко непростой, что не удивительно. Проникнуть к нему, минуя охрану, сложно было даже для меня.

Стас обновил компьютерный арсенал, и был готов к возобновлению работы в основном мире, благо схему переноса живых существ мы теперь отработали. Требовалось вычислить перемещения объекта. Из Отражения это сделать было невозможно по определению. Сергей нарыл материалы, имевшиеся в распоряжении спецслужб на момент моего первого перемещения в этот мир.

— Получить амулет, если он уже активирован, можно только одним способом: убить носителя и превратить в тлен его тело, — поделился полученными знаниями Макс.

— Мне его ещё и завалить надо? А если он вообще не причём?

— Ты его нам доставь, мы что-нибудь придумаем, — кровожадно ухмыльнувшись, ответила Оксана, лишний раз доказав коварство женской натуры.

— Зато твой артефакт может сменить владельца, только в случае естественной физиологической смерти, в противном случае он исчезнет. Соответственно твоей жизни угрозы нет. Вот они голову и ломают, как склонить тебя к сотрудничеству, — продолжил сыпать предположениями Макс.

— А для них все способы хороши. И Алина вполне подходит, в роли стимула.

К середине октября, Макс и Стас, изменив имидж, уже под новыми личинами и документами обживались в Основе. Не забывая при этом продолжать расследование.

С Олиными родителями, решили больше не связываться, не желая лишний раз бередить рану. Хотя и видно было, что Макс не находит себе места. Девушка явно запала слишком глубоко в его душу.

Ещё один визит в квартиру Алины, почти ничего не дал. Воды в ванной уже не было, в комнате царил порядок, а на столе лежала записка: «Аль, куда ты опять пропала? Я все больницы обзвонила! Надеюсь, ничего плохого не произошло? Как появишься — позвони, я волнуюсь. Мама». А я стоял как идиот, держа в руках листочек бумаги и скрипел зубами от осознания своей беспомощности.

Глава 9

Холод и сырость. Придя в себя, Алина поёжилась. Движение отозвалось щемящей болью во всём теле. Жутко хотелось в туалет, кости ломило от холода, а мысль о еде отзывалась острой болью в желудке. В помещении находилось трое мужчин. Снова вопросы, на которые не было ответов, и вновь спасительный туман накрыл сознание, спасая от допроса.

Придя в сознание, она обнаружила, что лежит на матраце, уже в другом помещении. Неподалёку от нехитрой лежанки на подносе стоит графин с водой, стакан и что-то из еды, а в дальнем углу предусмотрительно поставлено ведро.

Слюна заполнила рот, вызывая тошноту. Глаза девушки лихорадочно бегали, мозг лихорадочно соображал: чего хочется больше? Схватив кусок хлеба, потянулась за водой, но мочевой пузырь пронзила жуткая боль. Застонав, Алина плавно опустилась обратно на матрац, и немного придя в себя, осторожно, стараясь не причинять себе новых страданий, поползла к ведру. Кое-как устроившись над посудиной, девушка с непроизвольно выступающими на глазах слезами мучительно облегчилась и, загибаясь от непрекращающейся рези внизу живота, добралась до матраца.

Окружающий мир пошёл пятнами. Какое-то время она лежала, боясь пошевелиться. Как только боль притупилась, Алина жадно присосалась к графину, ощущая, как потоки живительной влаги смачивают горло и пищевод. Стоило утолить основные потребности организма и вновь начало клонить в сон.

Время текло. Она приходила в себя во время очередных допросов или порой просыпалась от холода или по нужде, после чего вновь усыпала или теряла сознание. День был или ночь и сколько времени минуло с момента пленения, она не знала. Если в первые дни ещё теплилась надежда на то, что, вот сейчас появится прекрасный принц и спасет, то теперь девушка перестала верить в сказки и надеяться на чудо.

Она уже не была уверена, хочет ли жить — настолько устала от полусуществования, когда сил не хватает даже на мысленное сосредоточение, не говоря уже о попытках освобождения. О маме она старалась не вспоминать, от осознания того, что та волнуется легче не становилось.

«Что меня ждет? На что надеяться? Дима? Обещал вернуться при расставании, и я поверила. И что? Нелепый телефонный разговор. Обещание перезвонить. В результате, неизвестно сколько времени нахожусь здесь. Во мне растёт его ребёнок, а он ни сном, ни духом. Да и что теперь родится, после пережитых нервных срывов, переохлаждений, голода и вообще физического и эмоционального истощения? Хотя… в блокаду у людей состояние не лучше было, и рожали же!» — тут же одёрнула она себя.

— Аля, — послышался сквозь сон знакомый голос.

Девушка открыла глаза и уставилась на сидящую рядом на матраце подругу.

— Ты? — недоверчиво потирая глаза, спросила она.

Оля выглядела замучено: сальные волосы сбились спутанными прядями, она сильно исхудала, под глазами залегли тени. «Да уж, наверное, я смотрюсь не менее живописно», — пронеслась мысль. И тут же почувствовался собственный, неприятный запах грязных волос и давно немытого тела, к которому за последнее время уже привыкла и не замечала.

— Не знала, что и ты здесь, — произнесла гостья. — Давно?

Алина в ответ лишь неопределённо пожала плечами. На этот вопрос она уже давненько не могла ответить. День и ночь слились воедино, за неимением часов или хотя бы окон в помещении о времени можно было только догадываться. В итоге, она даже примерно не могла предположить сроки своего пребывания здесь.

— Прости, наверное, это моя вина, — добавила Оля, отводя взгляд.

— Какая теперь разница? — безразлично отозвалась девушка, — Что есть, то есть, этого не изменить. Это мне расплата. Если бы ты знала, как всё оказалось сложно.

Слова лились рекой, не ясно, откуда и силы взялись. Алина хотела говорить, говорить, чтобы никогда этот момент не заканчивался, и подруга навсегда осталась рядом. Она ловила себя на том, что это эгоизм, но Олино присутствие придало смысл дальнейшему существованию.

— Я… я так виновата перед Милой. Это точно расплата за всё мною содеянное. Только ты-то в чём провинилась?

— Что ты несёшь? Какая ещё расплата? Они интересуются Димой и в том, что мы с ним по стечению обстоятельств оказались знакомы, нет твоей вины. Ни твоей, ни моей, — отчитала подругу Ольга. — Меня забрали на следующий день после нашего с тобой разговора. И кажется… я здесь уже вечность.

— На мне оказалось гораздо больше грехов Оль, чем я сама могла предположить.

— Да брось ты! Грешны те, кто запрятал нас сюда. А ты… О каких грехах вообще может идти речь? — не понимала подруга. — Видать у тебя здесь совсем ум за разум зашёл, коли такую ерунду говоришь.

— Ох, Оль. Как бы я хотела думать так же, как и ты, — горько вздохнула Алина. — Дело в том… помнишь историю с Милкой?

— Ну, такое не забудешь… и что?

— Да то! Мало того, что Рем и Коннект оказался одним и тем же лицом.

— Слушай, может, хватит вспоминать? Ты же в этом не виновата! Ну и психанула она, а в дальнейшем тоже твоей вины нет! Это она тебя толкнула, а не ты её! И под колеса она сама себя по глупости зашвырнула! — не выдержала подруга.

— Да стой ты, — оборвала её Алина. — Дело в том, что тогда в мае, когда к Серому ездила, попутчик мой это…

— Твой нынешний Димочка, — прервала вновь Оля. — Это давно понятно и что? Совпадения случаются.

— Да блин! Оль, дай договорить, а? — вспылила Алина. — Тот самый Димочка и есть Коннект, он же Рем.

В помещении на какое-то время повисла тишина. Алине больше нечего было добавить, она смотрела на округлившую глаза подругу, пытающуюся подобрать слова.

— Не может быть… — наконец-то выдавила она, но увидев уверенность в глазах рассказчицы, прошептала: — Охренеть… Вот это уже точно судьба, как ни крути.

— М-да уж, я ношу ребёнка от того, из-за кого погибла Мила, — прошептала Алина. — В общем ладно. Как-то так вот. Недели через две после тебя, меня загребли из собственной квартиры, — поведала она и, поймав непонимающий взгляд подруги, ещё не пришедшей до конца в себя после первой новости, пояснила: — Они так сказали, — девушка кивком указала на дверь. — Кстати Дима… он тебя искал, — добавила она и поразилась, как буднично это прозвучало, ни ревности — ничего.

— Ты ему так и не сказала? — предположила подруга. — Молчи, не молчи и так ясно. Ты бы здесь не торчала, если бы он знал.

— Мы с ним не общались со дня возвращения, — призналась Алина.

— Ты определись: общаетесь или нет? То меня искал, то вы не общаетесь.

— Позвонил за час до прихода этих, — девушка опять кивнула в сторону двери. — Мы как-то скомкано поговорили. Его интересовала только ты.

— Странно. Макс звонил-звонил, а потом забил. И вот ты говоришь, будто бы Дима меня искал… — задумчиво произнесла подруга.

— Ну… он сказал, что по просьбе твоего, но… — запнулась, не договорив Алина.

— В последний раз с «моим» как ты выразилась, разговор, тоже скомканный получился, и он тоже больше о тебе выспрашивал. Так что давай обойдёмся без циклической ревности? Кстати, как ты себя чувствуешь? — сменила тему Ольга.

— Не знаю. На днях немного кровило, но прошло. Кого я теперь рожу? И кому? Им? — девушка кивнула неопределённо куда-то в сторону.

— Не им Аль, себе, это только твоё. Между прочим, это твои слова! Всё наладится, я… хочу в это верить, — шептала Оля. — Ты совсем бледная, тебе бы поспать спокойно, — она положила голову подруги себе на колени, гладя по волосам.

— Всё равно снов не вижу, — уже задрёмывая под ласковыми прикосновениями, пробормотала Алина, разговор с подругой отнял слишком много сил.

— А ты специально не жди, просто отдыхай и когда-нибудь увидишь всё, что захочешь…

Алина уплывала в сонный туман, пытаясь что-то сказать в ответ, но чувствовала лишь лёгкое головокружение и слабость.

Снов так и не было, но открыв глаза, девушка ощутила себя на удивление отдохнувшей и… одинокой. Окинула внимательным взглядом помещение — ничто не напоминало о визите подруги. «Может, показалось? Хотя это и неважно, надо беречь себя…» — подумала она и потянулась к стоящему неподалёку подносу с едой.

Находясь в плену, трудно угождать нехитрым запросам организма: появляющейся один раз в день пищи явно не хватало, спокойно поспать не удавалось из-за допросов. Алина каждый раз недоумевала: «Что нового они надеются от меня услышать?»

Однажды её разбудил лязг замков и мужские голоса, что собственно случалось нередко. Иногда допрос проводили тут же — в камере, порой куда-то выводили, предварительно завязывая глаза. Чего-то подобного она ждала и в этот раз, но вместо этого почувствовала укол и отметила, что вместе с уплывающим сознанием, начинает отпускать и ставшая в последнее время привычной боль внизу живота. «Хоть за это спасибо», — вяло подумала она и отключилась.

Пробуждение было странным. Алина уже и забыла, как это: проснуться не по чьей-то воле, а просто из-за того, что организм больше не может спать. Самочувствие улучшилось, по помещению разливалось приятное тепло, что-то шелковистое, нежное окутывало тело, и… пахло деревом.